Часть 13

Джинни Уизли стояла перед огромным зеркалом в своей спальне, скрестив руки на груди. Её отражение смотрело на неё с вызовом и толикой недовольства. Лето заканчивалось, оставив после себя лишь горькое послевкусие и...выгоревшие на солнце пряди. Она была хорошенькой, она это знала яркой, живой, типичной Уизли. Но... этого было недостаточно. Ей надоело быть просто «младшей сестрой Рона». Надоело быть тенью своих братьев и великого Гарри Поттера. Она больше не хотела быть на вторых ролях. Она размышляла о своей жизни, которая перевернулась за это лето. Джинни задумчиво покрули свою палочку в руках. Первый взмах палочки и её и без того яркие рыжие волосы вспыхнули новым, насыщенным цветом меди, а несколько прядей на кончиках окрасились в дерзкий алый. Второй взмах и кожа стала безупречно гладкой, матовой, словно фарфоровой. Резкие, уверенные движения палочкой вдоль линии глаз. И вот уже густые чёрные стрелки хищно загибаются к вискам, делая взгляд кошачьим. Ещё одно движение и тени цвета ночного неба с блёстками ложатся на веки, создавая эффект глубины и тайны. Губы очерчивает ярко-красная помада, превращая улыбку из дружелюбной в опасную ухмылку. Она отступила на шаг, чтобы оценить результат. Из зеркала на неё смотрела темно-карими глазами совершенно другая девушка. Не милая Джинни Уизли. Нет. Это была роковая красавица, знающая себе цену. Яркая, смелая, немного стервозная. Как хорошо, что уже исполнилось семнадцать и можно спокойно колдовать! Подумала между делом Джинни и слегка закусила нижнюю губу, которая была покрыта красной помадой. В последнее время красный цвет стал её любимым цветом. Для Джинни Уизли красный цвет всегда был чем-то большим, чем просто оттенок. Это был цвет её семьи и цвет её факультета. Но раньше это было данностью, частью фона её жизни. После того лета всё изменилось. Красный перестал быть просто цветом. Он стал символом. Это был цвет дерзости. Цвет той самой алой помады, которая заставляла замолкать разговоры, когда она входила в комнату. Цвет лака на ногтях, идеально совпадающего с оттенком её волос. Это был цвет силы. Огонь стихия мощная, неконтролируемая и живая. Выбирая красный, Джинни словно заявляла: "Я такая же". Каждый раз, надевая вещь этого цвета, она чувствовала прилив уверенности, напоминая себе и всему миру, что она - воин, а не хрупкая девочка. Красный стал её броней. Он был таким же ярким, противоречивым и незабываемым, как и сама новая Джинни Уизли. Он идеально отражал её трансформацию из младшей сестры в девушку, которая точно знает, кто она и чего хочет от этого мира. И она намеревалась получить всё это, оставив яркий, пламенный след. Джинни придирчиво склонила голову набок, разглядывая своё отражение. Она накрутила длинную медного цвета прядь на свой палец. Ещё взмах её волшебной палочки и тяжёлые пряди сами собой завились в крупные, упругие локоны, похожие на языки пламени. Она позволила им свободно падать на плечи и спину, но каждый локон лежал идеально, словно вылепленный искусным скульптором. Джинни отошла от зеркала на шаг, скрестив руки на груди, и окинула себя критическим, оценивающим взглядом. Отражение ответило ей уверенным, дерзким взглядом. Теперь она была довольна своим видом. Девушка удовлетворенно кивнула сама себе и игриво улыбнулась своему отражению. После она отвернулась от своего отражения и легко закинула на стол свои длинные ноги, обтянутые тёмными джинсами. Она сидела так, лениво покачивая ногой и откинувшись на спинке стула. Внезапно со двора донёсся громкий смех и восторженный крик. Джинни повернула голову к открытому окну. Выглянув наружу, она увидела их: Гарри, Рона и близнецов. Они парили над лужайкой на старых мётлах, играя в упрощённую версию квиддича. Конечно, мальчишки играли в квиддич и как всегда без неё. Джинни горько усмехнулась. Она смотрела на эту картину, и её лицо медленно каменело. Улыбка исчезла, уступив место холодной маске безразличия. Она же теперь нежелательное лицо номер один в этом доме! Как она только посмела бросить великого и неповторимого Гарри Поттера! Идеальный парень. Так все называли Гарри. Герой, Избранный, мальчик-который-выжил-и-еще-спасет-всех-нас. Он был идеальным трофеем для младшей сестры лучшего друга. Семья была в восторге. Мама мечтала о свадьбе. Даже Рон, ревновавший поначалу, смирился и гордился. Это было то будущее, которое они все для неё расписали, не спрашивая её мнения. А потом она сказала «нет». Она бросила Героя, разбив сердце не только ему, но и всей семье Уизли. Хотя Гарри старался делать вид, что все хорошо и что они теперь друзья...но старался не слишком хорошо. Реакция семьи была предсказуемой и жестокой тотальный байкот. Ни слова. Ни взгляда. Как будто её, Джинни, никогда не существовало. Молли демонстративно вздыхала и поджимала, Артур отводил глаза, а братья... братья просто перестали с ней разговаривать. А ей было плевать по большому счету, но обида грызла изнутри. Мысли роились в голове, как разъярённый осиный рой. Идеальный парень. Идеальная семья. Идеальное будущее. Как же всё это её достало. Достали их ожидания, их молчаливое осуждение, их насквозь фальшивая семейная идиллия. В слепом приступе ярости она смахнула со стола тяжёлое ручное зеркало в резной оправе. Раздался оглушительный звон бьющегося стекла. Осколки разлетелись по всей комнате, сверкая в лучах вечернего солнца подобно драгоценным камням. Один из них, самый крупный, разрезал девушке руку. Джинни даже не вздрогнула. Она просто опустила взгляд и увидела, как по её руке стекает тонкая струйка крови. Кап... кап... Капли падали на деревянный пол, оставляя тёмные, почти чёрные точки. Боль была далёкой, чужой. Физическая боль казалась пустяком по сравнению с той яростью, что сжигала её изнутри. Ей было плевать. Плевать на порез, плевать на осколки, впившиеся в ковёр. Это было ничто. Джинни небрежно, словно отмахиваясь от мухи, провела ладонью над раной. Простейшее исцеляющее заклинание остановило кровь и затянуло кожу тонкой розовой плёнкой. Стоя посреди комнаты, усыпанной осколками её внезапной ярости, Джинни вдруг застыла. Тишина, наступившая после грохота, казалась оглушительной. Адреналин схлынул так же быстро, как и появился, оставив после себя звенящую пустоту и холодную ясность. Её взгляд упал на один из уцелевших фрагментов зеркала, лежавший у ножки кровати. В нём отражался лишь её глаз подведённый чёрным, с тщательно прокрашенными ресницами. И в этом отражении не было ни злости, ни бунта. Только усталость. Крики во дворе становились все громче и её мысли опять вернулись к Поттеру. К Гарри. К его растерянному лицу тогда. К его отчаянным попыткам понять, почему. Он приходил к ней, каждый день, как побитый пёс, надеясь на разговор, на объяснение. А она пряталась в своей комнате. Вот что она могла сделать с собой если ничего не чувствовала к Гарри, кроме сестринской любви?! Она пыталась заставить себя, уверяла себя, что любит его. Но даже секс ничего не исправил, даже тут они были совершенно разные. Она давно его не любила. Вся эта страсть, это юношеское обожание, от которого перехватывало дыхание при одном его виде... всё это ушло. Растаяло, как дым от костра. Время выжгло из неё детскую влюблённость, а годы рядом показали ей настоящего Гарри. Не Героя из газет, не Избранного. Просто парня. Парня, который был ужасно неуклюжим в проявлении чувств. Парня, который вечно витал где-то в своих мыслях о долге и опасности. Парня, который был настолько правильным, что это душило. Он стал для неё кем-то вроде ещё одного брата. Надёжным, верным, своим. Тем, кого можно хлопнуть по плечу или беззлобно подколоть. Но в этом не было ни капли той химии, того огня, который должен быть между мужчиной и женщиной. Она смотрела на него и видела Фреда, Джорджа, Рона... только с другой фамилией. Но как этого не видели все окружающие? А он...он придумал себе иллюзию. Придумал себе красивую сказку, где есть она, он, большой дом и куча их детей. Джинни покачала головой. И выглянула ещё раз в окно, она хитро улыбнулась. Спрятавшись за занавеской, Джинни прошептала заклинание нацелив палочку на игроков. - Конфундус. И выглянув из своего укрытия победно улыбнулась. Маленькая пакость улучшила ей настроение. Рон, а затем и Гарри свалились со своих метел. Парни ничего не поняли, начали крутили головами и пожимать плечами. - Кретины, какие все таки они все кретины, - прошептала Джинни. Лето в «Норе» превратилось для Джинни в бесконечную пытку, в тюрьму с невидимыми стенами. Атмосфера в доме стала удушающей. Каждый взгляд матери был полон немого укора, каждый вздох Артура тяжёлым разочарованием. Рон и близнецы просто игнорировали её существование, словно она была призраком. Это было не просто молчание. Это было давление. Огромный, незримый груз их ожиданий, рухнувший ей на плечи. Они все считали, что знают, как будет лучше для неё. Поэтому она начала считать дни. С того самого момента, как учебный год закончился, она завела маленький календарь и жирным крестом вычеркивала каждый прожитый день. Она считала недели до возвращения в Хогвартс, как приговорённый к казни считает часы до помилования. Школа была её спасением. Так она и провела все лето, считая дни до отправки в школу, лишь бы сбежать от этих осуждающих взглядов. Но настоящее спасение пришло оттуда, откуда его никто не ждал из магловского мира. И она бы точно сошла с ума от одиночества, если бы не её новые друзья. Именно эти новые друзья и спасли её разум. Все свое время она проводила в своей комнате или сбегала в магловский городок неподалёку. Контроля, к счастью, за ней не было. Все были заняты своими делами, проблемами и мыслями. Дом был погружён в вязкую, гнетущую тишину. Джинни чувствовала её каждой клеточкой кожи, пока бесшумно спускалась по лестнице на первый этаж. Сердце колотилось где-то в горле, но не от страха быть пойманной, а от пьянящего чувства бунта. Вот и сейчас надев джинсы, она подхватила красную кожаную куртку, взяла в руки туфли на высоком каблуке и побежала вниз. Она прошла на цыпочках не замеченной мимо матери на кухне и через заднюю дверь побежала в город. Свежий вечерний воздух ударил в лицо, смывая запах молчания Норы. Свобода. Она выпрямилась во весь рост, поправила сумку на плече и, уверенно цокая каблуками по садовой дорожке, направилась к выходу со двора. Её ждала магловская часть города, шумная музыка и друзья, которые принимали её такой, какая она есть. А не такой, какой её хотели видеть все остальные. Цокая каблуками по тротуару, Джинни плотнее запахнула красную куртку, спасаясь не столько от вечерней прохлады, сколько от собственных мыслей. Они были острыми и колючими, как битое стекло в её комнате. У Джинни никогда не было подруг, она привыкла все детство быть в окружении братьев и потом в дальнейшем ей было проще общаться с парнями. Она всегда считала, что дружит только с парнями. В детстве это было так просто. Никакой зависти, никаких сплетен за спиной, никаких интриг. Чистый, незамутнённый азарт квиддича или совместных шалостей. Она была «своим парнем», младшей сестрой Рона, боевой единицей, на которую можно положиться. Так ей казалось. Но потом она выросла. Её тело изменилось, превратившись из нескладного подросткового в фигуру девушки, а рыжие волосы, которые раньше были лишь поводом для насмешек, стали её главным оружием. И вдруг всё изменилось. Взгляды парней, которые раньше были товарищескими, стали липкими, оценивающими. Их интерес перестал быть дружеским. Каждому из них, казалось, нужно было от неё только одно трофей. Красивая девушка, которую можно показать друзьям, ценный приз, который нужно завоевать. Она сделала вывод, что парни совершенно не умеют дружить и каждый из них пытался залезть ей по юбку. Сначала это её пугало. Потом злило. А затем... затем она научилась этим пользоваться. Это стало её защитным механизмом, её щитом. Если они видят в ней сексуальный объект пусть будет так. Но правила игры теперь писала она. Она поняла, что красота - это огромная власть. Абсолютная, пьянящая власть над теми, кто считает себя охотниками. Она стала мастером манипуляции. Улыбка тут, лёгкое касание руки там, нарочито громкий смех над глупой шуткой. Она играла их чувствами, как марионетками на верёвочках. Заставляла ревновать, дарила надежду и тут же её отнимала. Она видела их насквозь - все эти примитивные желания, скрытые за красивыми словами о любви. Для них она была загадкой, которую нужно разгадать. Для неё они были открытой книгой. Эта новая Джинни была холодной, расчётливой и абсолютно одинокой. У неё больше не было друзей-парней. Были лишь поклонники, пешки в её игре. Ещё и поэтому она не могла быть с Гарри, не хотела разбивать его сердце и веру в любовь и женщин. Мысль об этом отозвалась глухой болью где-то под рёбрами. Иногда ей до одури хотелось сбросить эту маску стервы, эту кожаную броню, и снова стать той простой девчонкой, которая могла смеяться вместе с мальчишками без всякого подтекста. Но та девочка умерла ещё прошлым летом. А на её месте родилась эта - красивая, опасная и совершенно свободная от иллюзий. Она тряхнула волосами, отгоняя меланхолию. Впереди её ждала музыка, смех и люди, которым плевать на её статус бывшей девушки Поттера. Сегодня она будет собой. Настоящей. Хотя бы на одну ночь. Ещё прошлым летом Джинни открыла для себя жизнь магловского мира. С прошлого лета она сбегала в магловский городок по близости. Там никто не знал её имени. Никто не смотрел на неё как на ту самую Джинни, подругу Гарри Поттера. Там никто впринцепе не знал, кто такой этот Гарри Поттер. Именно там, в маленьком скейт-парке под старым мостом, она впервые увидела их. Группу маглов: кто-то катался на доске, кто-то слушал музыку из огромного портативного динамика, кто-то просто лежал на траве и смеялся. Они выглядели такими... свободными. Их проблемы ограничивались завтрашней контрольной или тем, что родители не отпустили кого-то на концерт. Она долго наблюдала за ними со стороны, прячась в тени деревьев. Ей отчаянно захотелось стать частью этого мира, где эмоции были настоящими. С того дня мир Джинни раскололся надвое. С одной стороны была душная магия, семья и призрак идеального парня. С другой яркий, шумный, хаотичный мир маглов. Она научилась пользоваться их техникой, поражаясь простоте и гениальности магловских изобретений. Она слушала их музыку громкую, дерзкую, полную энергии, которой так не хватало ей самой. Она носила их одежду, меняя уютные свитера на рваные джинсы и кожаные куртки. В этом мире она могла быть кем угодно. Не младшей сестрой. Не бывшей девушкой героя. Просто Джинни. Девушкой, которая любит скорость, рок и свободу. Каждое возвращение туда было глотком свежего воздуха, спасением от вечного давления чистокровных традиций и семейных ожиданий. Маглы не пытались её переделать. Они приняли её такой, какой она была дикой, независимой и абсолютно свободной. И именно этот образ, выкованный в магловских переулках, она приносила с собой домой. Но Джинни всегда была... дикой. Энергия в ней бурлила, требуя выхода. Квиддич остался в другом мире, а ей нужно было что-то здесь и сейчас. Что-то, где можно было выплеснуть всю ту ярость, разочарование и боль, которые копились внутри. Однажды вечером, когда летний воздух был густым и тяжёлым, она забрела в старый спортзал на окраине города. Там располагался клуб смешанных единоборств. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносился глухой стук ударов по груше, тяжёлое дыхание и резкие выкрики тренера. Джинни замерла в дверном проёме, зачарованная. Это было похоже на танец, но танец жестокий, первобытный. Два тела в кругу, движение, расчёт, вспышка скорости. Здесь не было волшебных палочек и заклинаний. Только ты и твоё тело против другого человека. Чистая физика, воля и инстинкт выживания. Первое время было для неё адом. Её тело, привыкшее к полётам на метле, оказалось совершенно неподготовленным к новой реальности. Она была быстрой, но неуклюжей. Сильной духом, но слабой физически. Синяки не сходили неделями. После каждой тренировки она буквально уползала домой, чтобы утром снова вернуться в зал. Но Джинни Уизли никогда не сдавалась. Жизнь научила её главному: выживает самый упорный. Она начала тренироваться как одержимая. Магия помогала ей понимать баланс и траекторию движения лучше других, но применять её на ринге было строжайшим табу. Приходилось полагаться только на себя. Её стиль боя стал таким же дерзким и непредсказуемым, как и она сама. Никаких правил и формальностей. Она дралась грязно, яростно, вкладывая в каждый удар всю свою злость на семью, на Гарри, на весь мир, который пытался запихнуть её в рамки «идеальной девочки». Джинни Уизли считалась одной из самых перспективных. Для магловского мира она была просто талантливой спортсменкой. Но для неё самой этот спорт стал чем-то большим. Он стал её терапией, её способом доказать себе, что она - это не чьё-то приложение. Она - сила, с которой нужно считаться. И эта новая уверенность чувствовалась во всём: в её походке, в её взгляде, в том, как небрежно она отбрасывала волосы назад. Это было уже в конце того самого лета, после того как она нашла себя на ринге. Мир магловских единоборств дал ей дисциплину и силу, но её дикой, необузданной натуре этого было мало. Ей хотелось скорости. Свиста ветра в ушах. Ощущения абсолютной, пьянящей свободы. Так она и оказалась на окраине города, у старого заброшенного склада, где по ночам собирались они. Их было слышно за милю - низкий, утробный рокот десятков моторов, который вибрировал в груди и заставлял сердце биться чаще. Это был звук мощи, не скованной никакими правилами. Когда Джинни подошла ближе, освещённая лишь тусклым светом уличного фонаря, её глазам предстала картина из другого мира. Десятки мотоциклов: хромированных, чёрных, с шипами и черепами. И их владельцы - мужчины и женщины в потёртой коже, покрытые татуировками. Они смеялись громко, пили прямо из бутылок и слушали оглушительный рок из старых колонок. Здесь пахло бензином, кожей и свободой. Тогда она заслужила право считаться одной из них. В тот день, после достаточно бурного расставания с Гарри и объявления домашнего ареста от матери, она ночью вылезла через окно своей комнаты. Спустилась по трубе своего второго этажа и сбежала в город. Тогда ей хотелось сделать это просто назло всем. Так она и оказалась в этом месте, где пахло кожей, бензином и свободой. Она просто хотела посмотреть, но когда она собиралась уходить на улице её свистом остановил один из подвыпивших парней. – Оу, красотка! Не желаешь развлечься?! – спросил он и грязно схватил её за руки, притягивая к себе. – Не горю желанием! – Тебе понравится! – продолжил он и опустил свои руки ниже её талии. От него пахло дешевым алкоголем и ещё чем-то не особо приятным. Под громкое улюлюканье своих дружков, он продолжал настойчиво лапать Джиннт. У девушки в голове как будто бы щёлкнул выключатель. С размаху Джинни ударила его по лицу и услышала противный хруст, а потом увидела льющуюся красную кровь, которая моментально пропитала его белую футболку. – Ах ты тварь! – закричал он от боли и злости одновременно. Лицо Джинни обожгла его пощёчина такой силы, что она упала на землю, но тут же встала. Кровь начала бурлить в ее жилах. – Зря ты это сделал, гребанный мудак! – бросила девушка и стерла кровь с разбитой губы, размазывая красную помаду. Сейчас у неё был опасный и немного безумный вид, глаза метали молнии. Воздух как будто бы наэлектризовался. Его дружки отступили от них на пару шагов. Больше им не было весело. Джинни откинула свои длинные волосы с лица и с размаху ударила его между ног, он дико закричал и упал на колени. Джинни было уже не остановить. Последнее что она помнила было то, как её острый каблук упирся в его шею, и тело под неё начало сдавленно хрипеть. – Эй, дикарка! Прекращай! – крикнул ей кто-то и к ней с поднятыми руками к ней вышел мужчина. Тишина воцарилась мгновенно. Байкеры расступились перед ним, возвращаясь к своим делам. Как она потом узнала это был их лидер. Их разделяло метров десять, но она почувствовала этот взгляд физически. Тяжёлый, оценивающий, проницательный. Его лицо было жёстким, высеченным из камня: высокие скулы, тяжёлая челюсть, покрытая щетиной, и глаза... Глаза были самыми поразительными. Они были холодными, серыми, как мокрый асфальт, и казалось, видели её насквозь, читали все её секреты и страхи. Она оценила своего нового знакомого и отметила, что он был достаточно красив. И ярко выделялся на фоне остальных, не только за счёт своего роста. Высокий, выше её, хотя её природа не обделили ростом. Темно-русые волосы, были собраны в низкий пучок, на лице шрам от брови до подбородка, который его не портил, а придавал какой-то определенный шарм. Он протянул ей руку в примирительном жесте: – Я Джей. Мои люди тебя больше не тронут. Приношу извинения за этого, – сказал он и пнул его носком своих ботинок. Она с сомнением смотрит на его протянутую руку и после секунды раздумья протянула свою: – Джин. Но по имени её не звали, с того вечера за ней закрепилось Дикарка. Её приняли мгновенно. Без лишних вопросов. В этом мире ценились не слова, а поступки и внутренний стержень. Её первый пассажирский заезд на заднем сиденье стал для неё откровением. Скорость, ветер, рёв мотора под ней - это было даже лучше, чем полёт на метле. Это была свобода без ограничений. Так у неё появилась новая компания, они все были на порядок старшее, но Джинни это ни капельки не смущало. Они же и подарили ей красную кожанку, как символ, что она своя. Так у неё появилась любовь к красному цвету и желание выделяться. Она стала своей среди них. Не просто девочкой, которую катают. Она училась разбираться в механике, могла с закрытыми глазами определить марку мотоцикла по звуку и не боялась испачкать руки в машинном масле. Она переняла их стиль - рваные джинсы, тяжёлые ботинки, ещё больше кожи. Их жизнь была дикой, хаотичной и абсолютно настоящей. Никаких ожиданий, никаких социальных масок. Только дорога, ночь и верность своему братству. Эта компания стала её семьёй. Семьёй, которая приняла её такой, какой она стала - жёсткой, независимой и немного опасной. Ещё она вспомнила сестру-близнеца Джейя Лею. Высокая статная длинноволосая крашенная блондинка. Если Джей был молчаливой, несокрушимой скалой их маленького дикого мира, то его сестра-близнец Лея была бушующим пламенем. Она была такой же высокой и стройной, как брат, с той же грацией хищницы в движениях, но её энергия была совершенно иной. Там, где Джей решал проблемы одним взглядом, Лея создавала хаос своей улыбкой. Они были зеркальными отражениями друг друга во всём, кроме характера. У неё были такие же серые, стальные глаза, но если взгляд Джея замораживал на месте, то взгляд Леи прожигал насквозь, полный озорства и вызова. Её тело, такое же покрытое татуировками, как у брата, было более изящным. Рисунки на её коже рассказывали истории о древних богинях, диких кошках и розах с шипами - смесь красоты и опасности. Джинни поразило её тело, которое было покрыто татуировками и её пирсинг, который был в языке, брови, ушах и ещё много где. Лее был двадцать один год. Она обучалась в Европе на художника и приезжала на все каникулы домой. Еще она освоила искусство татуировок и набивала их всей компании. И в глубине души Джинни хотела так же, хотела все бросить и отправиться в Европу, чтобы жить в своё удовольствие без этих вечных рамок. Джинни любила смотреть за ее работой, любила рисунки на чужих телах, но свое портить не стала. В ее голове татуировки все еще ассоциировались с черной меткой и себе она не хотела такого. С Леей было легко и просто. Впервые в жизни Джинни могла сказать, что у нее появилась подруга. Именно Лея научила её главному: отпускать контроль. Они катались по ночному шоссе на одном мотоцикле, пили дешёвое пиво на крышах заброшенных зданий, слушали старый винил на портативном проигрывателе и говорили обо всём. О свободе, о предательстве, о том, как больно терять близких. Лея понимала её боль без слов. Она потеряла столько же, сколько и вся их компания, но носила свою скорбь иначе - превращая её в яркую, дерзкую улыбку. С ней Джинни могла быть слабой. Могла говорить о Гарри, о семье, о давящем грузе чужих ожиданий, зная, что её не осудят. Лея лишь фыркала и говорила: - К чёрту их всех. Живи так, чтобы они скрипели зубами от зависти. Она была дикой, бесстрашной и абсолютно верной. Дружба с ней была похожа на танец на краю пропасти, так опасно, захватывающе и невероятно красиво. И именно Лея подарила ей ту самую красную косуху, сказав: - Это определённо твой цвет. Цвет огня и бунта. Носи её с гордостью. В один вечер Джинни пришла к ним на взводе и сильно расстроенная, это сразу же подметила Лея. Пока она доделывала татуировку одному из байкеров, Джинни развалилась на диване перед камином и налила себе вина. Когда с работой было покончено и лишние уши ушли, Лея подсела к рыжей подруге: – Что случилось, малышка? – спросила она. Потом ловко перехватила бокал из рук Джинни и отпила вино. – Мой бывший парень не дает проходу, – тяжело вздохнула Джинни, – придумал себе вечную любовь между нами и уверен, что мы созданы друг для друга. Лея внимательно посмотрела на неё: – А ты? – А я не люблю его, точнее люблю, но как брата. Нет...знаешь...желания и страсти и всепоглощаещего огня, ничего, чтобы я хотела бы чувствовать, – закончила Джинни. – У вас был секс? – Да, но и это было не так как я ожидала. Как-то быстро, скомкано и не то...он не тот... – Он не доставил тебе удовольствие? Лея убрала бокал и пододвинулась ближе. Джинни отрицательно покачала головой. – Запомни, малышка. Парни эгоистичные и грубые, – она подняла её лицо за подбородок и посмотрела в глаза, – они берут у тебя то, что им надо. Они наплюют и растопчут твои нежные чувства. - И что делать? - Просто быть готовой к этому. И получать от них то, что надо тебе, а не им. Сказав это Лея поцеловала Джинни, раздвигая ее губы своим языком. Джинни ответила на поцелуй, но затем отстранилась: – Я не лесбиянка, Лея. Ее подруга рассмеялась и ответила: – Я тоже, малышка... Девушка и придвинулась еще ближе и понижает голос до шепота: – Но кто сказал, что я не могу показать и научить? Лея внимательно посмотрела на Джинни и в её глазах плясали искры от огня камина. Сердце рыжей ведьмы стучало так, что казалось вот-вот выпрыгнет из груди. И она кивнула головой. - Научи меня, Лея... Джинни сама притянула её к себе и поцеловала. – Не торопись, малышка! – прошептала Лея и положила палец ей на губы. Она очертилв линии лица подруги. И сама потихоньку спустилась к её шее целуя и покусывая одновременно. Она знала такие волшебные места, о которых не знала сама Джинни. По телу Джинни проходит разряд похожий на ток, и она не сдержала удивленный вздох. Лея лишь усмехнулась и продолжила. Она расстегнула молнию на красном платье Джинни и спустила его вниз. Блондинка отметила, что рыжая была без лифчика. Лея осторожно провела пальцами по её не маленькой груди и потом припала к ней в поцелуе. Она играла с сосками Джинни, вызывая у той громкие стоны. Джинни и подумать не могла, что может испытывать такое возбуждение. Она не знала, что на её теле есть столько чувствительных точек. Девушка почувствовала болезненное напряжение между ног. И Лея прекрасно видела ее состояние, как она дышит, как поднимается ее грудь. Её рука плавно проскользила по ноге Джинни и дошла до её трусиков. Не снимая их блондинка продолжила ее ласкать, Джинни же развратно стонала и трерлась об её руку. Пара мгновений и Джинни накрыл сильнейший оргазм, первый в ее жизни. Джинни откинулась на подушки, пытаясь восстановить дыхание. Её щеки залил румянец, но Лею было ничем не смутить: – Вот так, малышка, –сказала она и протянула ей вино, – не стесняйся своего тела и желаний. Мужчинам плевать на тебя, но ты можешь получать то, чего хочешь. Главное научиться. Она оставила легкий поцелуй на губах рыжей подруги. Той же ночью Джинни стояла перед зеркалом и рассматривала себя. На её теле были красные следы от помады Леи и засосы от её настойчивых губ. От воспоминаний о произошедшего ноги Джинни подкашивались, ей было неожиданно хорошо. Гарри был не таким, он не был грубым, он пытался...он был ласковым и нежным, но это было не то, чего хотелось ей. Может ему, как и ей, не доставало опыта, но с ним Джинни уже ничего не хотела. Она чувствовала, что он не её человек. Просто она была создана не для него. Через пару недель Лея уехала на учебу в Европу, оставив Джинни легкий поцелуй на прощание и доверив в пользование свой мотоцикл. А Джинни...она так же проводила время в компании байкеров и Джейя. Он был во многом похож на сестру. И Джинни чувствовала, как между ними росло напряжение и сгущался воздух. Она чувствовала и знала, как он смотрит на неё. В один день она призналась сама себе, что хочет его, безумно до дрожи в коленях. Он возбуждал ее. То, что зародилось между ней и Джеем, было тёмным, первобытным огнём, рождённым из хаоса и понимания. Их близость началась не со слов или робких прикосновений. Она началась с молчания. Однажды ночью, после особенно яростной схватки с ветром наперегонки, когда адреналин всё ещё кипел в крови, Джей нашёл её одну у реки. Он ничего не сказал. Просто подошёл, взял её за руку, его ладонь полностью поглотила её пальцы и повёл за собой к своему мотоциклу. Они ехали сквозь ночь несколько часов. Джинни сидела сзади, прижавшись щекой к его широкой спине, чувствуя вибрацию мощного мотора всем телом. Это был их разговор. Рёв двигателя говорил больше, чем могли бы сказать любые слова. В этом рёве были обещание защиты, вызов миру и абсолютная свобода. Когда они остановились на пустынном утёсе над морем, он так же молча расстелил свою кожаную куртку на земле. Они лежали рядом, глядя на звёзды, пока небо на востоке не начало светлеть. Он курил, а она просто слушала шум прибоя внизу. В ту ночь не было близости тел, но была куда более глубокая связь душ двух хищников, нашедших друг друга во тьме. Физическая близость пришла позже, такая же дикая и необузданная, как и они сами. В тот день она каталась с ним и они заехали в глухое место недалеко от местной речки. Они остановились и она слезла с байка тяжело дыша. Джинни посмотрела на него и облизнула свои ярко накрашенные губы. Мужчина почувствовал повисшее в воздухе напряжение. Он подошёл к ней вплотную. – Что ты хочешь Дикарка? – спросил он и его горячий шепот обжег ее ухо. Она ответила смотря прямо ему в глаза: – Тебя. И потом поцеловала его оставляя следы своей красной помады. Он охотно ответил на её поцелуй. Между ними не было нежности в привычном понимании. Не было прелюдии из поцелуев и ласковых слов. Был лишь взрыв страсти, столкновение двух стихий. В этот момент она поняла, что значит страсть. Он брал её грубо, прижимая к холодному металлу своего байка, и ей это нравилось. Он спустил до колен её джинсы вместе с бельём и расстегнул свои штаны, а затем одним резким толчком вошёл в неё. Девушка вскрикнула. Это был её второй раз. Но она не остановила его и не попросила быть помедленнее. Она чувствовала его грубые и быстрые толчки. Для неё это была смесь удовольствия и лёгкой боли. Казалось, её стоны слышала вся округа и ей было плевать на всех. Она отметила, что он использовал магловский презерватив, который вытащил из заднего кармана брюк. И это было то, чего она хотела. С ним она получила свой оргазм. Ей нравилась эта животная страсть, отсутствие сантиментов. Каждый толчок, каждый жёсткий поцелуй. Он не пытался быть нежным. И она не хотела этого от него. Она царапала его спину под татуировками, впивалась зубами в его шею, оставляя метки. Это была не любовь. Это была химия. Соединение двух людей, которые устали играть по чужим правилам. Он видел в ней равную себе. Дикую, но невероятно сильную девушку. А она в нём видела воплощение той свободы и власти, к которой сама стремилась. После того, как они привели себя в порядок. Джей спросил у неё: - Почему ты не остановила? Не попросила быть аккуратнее и не таким грубым с тобой? - Зачем? - Джинни, я же знаю, что у тебя не такой большой опыт. - Как у тебя? Он улыбнулся, но не ответил. - Я умею быть нежным, малышка, - он поймал её лицо за подбородок. Девушка покачала головой. - К чёрту твои нежности, просто поцелуй меня и трахни ещё раз. И он охотно выполнил её просьбу. Они не стали парой, тем более оба понимали, что придется расстаться, но они были отличными любовниками. И Джинни этого было достаточно. Он выдерживал её напор и её огонь, он не обжигался и не сгорал, а подпитывался и горел вместе с ней. Определенно это было то, что ей нужно. Мотоциклы, ночь, скорость и секс. Так она проводила свои вечера, а днём была, почти что, примерной младшей сестрой. Их связь была короткой вспышкой, ослепительной и обжигающей. Она знала, что это временно. Джей никогда не принадлежал никому. Но те ночи, полные запаха бензина и пота, научили её главному: она имеет право брать то, что хочет. После одной из таких ночей она под утро возвращалась домой, опять предварительно сняв туфли и на цыпочках кралась через кухню. Но тут зажегся свет, она заморгала, пытаясь привыкнуть к яркому освещению и увидела сидящего на стуле Гарри. Он сложил руки на столе и строго посмотрел на неё. – Джинни. Где ты была? Его зелёные глаза медленно осматривали и изучали её. – Не твое дело, Гарри. Она уже собиралась уйти. Но Гарри резко поднялся со своего стула, который упал на пол с оглушительным грохотом. Он быстро настигл её. Они были почти одного роста, Джинни была чуть ниже, так что они смотрели друг другу прямо в глаза. Джинни остановилась, словно наткнувшись на невидимую стену. На ней всё ещё была та самая красная косуха, волосы растрепались от быстрой езды на мотоцикле, а на губах остался привкус дешёвого пива и свободы. От неё пахло ночью, скоростью и чужим мужским одеколоном. Этот запах был для Гарри как пощёчина. А потом были детали. Мелочи, которые он заметил только сейчас. След на её шее. Когда она наклонилась вперёд в своей дерзкой позе, воротник куртки немного сдвинулся. Всего на секунду. Но этого хватило. Чуть ниже уха виднелась россыпь мелких, тёмных засосов и едва заметный след от укуса на ключице. Свежий. Явный. И её губы. Они были припухшими, словно их долго и жадно целовали. Её красная помада давно раз мазалась по лицу. Как же он ненавидел ее красную помаду! И не понимал её такой... – Джинни, я не дурак. Уже какой вечер я вижу, как ты сбегаешь из дома и возвращаешься только под утро. – Тогда зачем ты спрашиваешь, раз и так знаешь Гарри? – Я хочу услышать это от тебя! – чуть громче нужного сказал он. – У меня кое-кто есть. И больше тебя это не касается! Она пожала плечами и попыталась обойти его. Но он дёрнул её за руку и притянул к себе. Она видела, что он очень злился. Слишком сильно он сжал её руку и ей на секунду показалось, что он ударит. – Что ты хочешь сделать, Гарри? – шепотем спросила она и наклонилась слишком близко к нему. Кончики их носов соприкоснулись. Гарри молчал, глядя на неё так, будто видел впервые. Перед ним стояла не та девочка, которую он помнил. Это была незнакомка дикая, красивая и пугающая своей необузданной энергией. Он искал в её глазах хоть каплю той нежности, что была между ними раньше, но находил лишь лёд и вызов. Его лицо окаменело. Зелёные глаза, которые всегда отражали его душу, теперь стали непроницаемы. На смену растерянности пришла холодная, стальная ярость. Не та слепая злость, что заставляла его бросаться на врагов с палочкой наперевес. Это было хуже. Это было спокойное, ледяное бешенство человека, чьё сердце только что разбили о реальность. Его Джинни... или та Джинни, которую он себе придумал... принадлежала кому-то другому. И этот кто-то оставил на ней свои метки, как зверь, помечающий свою территорию. Гарри сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Он не знал, кто этот ублюдок. Но он поклялся себе, что если когда-нибудь встретит его, то этот магл или волшебник пожалеет, что родился на свет. Он моргнул, как будто приходя в себя. Затем он отпустил Джинни и убежал на второй этаж. Джинни вздохнула и тяжело оперлась о столешницу. Так будет лучше. Пусть он примет эту мысль и проживет ее, потом ему станет легче. Такие воспоминания были в её голове, когда она не услышала знакомый звук мотоцикла и его голос: – Привет, Дикарка! – Привет, Джей! – ответила девушка. Она подошла к нему и поцеловала, а потом провела пальцами по его губам стирая свою красную помаду. А в это время за ними следил Гарри. Он должен был знать. Поэтому он начал следить за ней. Это было унизительно, недостойно, но ревность оказалась сильнее гордости. Он прятался за деревьями на окраине деревни, когда она вечером выходила. В тот вечер он нашёл её у старого склада. Он стоял в тени переулка, сжимая в кармане мантии волшебную палочку так, будто это был нож. Он видел её в кругу байкеров. Она смеялась громко, свободно, запрокинув голову. Этот смех был предназначен не ему. А потом он увидел его. Джей вышел из темноты, как хозяин этого мира. Высокий, широкоплечий, в потёртой косухе. Он не сказал ни слова, просто подошёл к Джинни. Гарри напрягся, готовый выскочить из своего укрытия. Но то, что произошло дальше, заставило его окаменеть. Джей не схватил её грубо. Он просто протянул руку и заправил ей за ухо выбившуюся рыжую прядь. Этот жест был собственническим, интимным. Джинни не отстранилась. Она посмотрела на него снизу вверх с той же дерзкой улыбкой, и Гарри увидел в её глазах то, чего никогда не видел, глядя на него — абсолютное доверие и безграничную свободу. Джей кивнул в сторону своего мотоцикла — огромного чёрного зверя с хромированными деталями. Джинни легко, словно танцуя, подошла к байку. Джей перекинул ногу через сиденье, освобождая ей место позади себя. Она села, обвив руками его мощный торс. На ней не было шлема. Ветер тут же подхватил её волосы, превращая их в огненный шлейф. – Чего ты хочешь, Дикарка? – спросил он, оборачиваясь. – Свободы! Я хочу свободы! – сказала она. Он тихо засмеялся и завёл свой мотоцикл. Мотор взревел. Звук был оглушительным, он разрывал тишину ночи, заглушая бешеный стук сердца Гарри. Чёрный мотоцикл сорвался с места в облаке пыли и запаха жжёной резины. Они умчались прочь — два тёмных силуэта, слившиеся в одно целое на фоне ночного города. Гарри остался стоять один на пустой дороге. Он стоял и смотрел им вслед, пока рёв мотора не затих вдали. Вокруг него была тишина и пустота. Он сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. Ногти до боли впились в ладони. Он чувствовал бессильную злобу. Злобу на неё - за то, что она стала чужой. Злобу на него - за то, что тот забрал её у него так легко и просто. И самую страшную злобу - на себя. За то, что он стоял здесь как дурак, пока она уезжала навстречу своей дикой свободе с другим мужчиной. Он был Героем, но сейчас он чувствовал себя никем. Просто брошенным мальчишкой, который стоит на обочине и смотрит, как уезжает его жизнь.