Часть 14

Лето закончилось. И вот они стояли на такой знакомой платформе 9 и ¾ четверти. Платформа была местом хаоса и предвкушения. Воздух тут был густой и горячий от сотен тел, он гудел от тысяч голосов, сливающихся в единый, монотонный рокот. Запах паровозного дыма смешивался с ароматом сладостей из «Сладкого королевства» и едва уловимым привкусом магии. Платформа была похожа на разворошенный улей: повсюду сновали первокурсники с огромными, полными надежд глазами, родители, нагруженные клетками с ухающими филинами и корзинами с котами, и старшеклассники, которые уже считали себя слишком взрослыми для этой суеты. Красный паровоз «Хогвартс-экспресса» уже стоял на путях, выпуская в осеннее небо клубы пара, словно огромный, ленивый дракон, готовый к отправлению. Гермиона стояла рядом с Драко у колонны, наблюдая за этим безумным движением. Вот и закончились их незабываемые каникулы. Их окутывал знакомый запах, шум и суета. И как бы там не было, но они все скучали поэтому. Такой знакомый красный поезд грел им души, и скоро он умчит их в любимую школу. Сердце каждого, кто присутствует на перроне, наполнялось теплыми воспоминаниями. Гермионе уже побыстрее не терпелось вернуться к учёбе. Она хотела увидеть своих друзей. Девушка очень по ни соскучилась за это лето. Гермиона плотнее запахнула мантию. Несмотря на шум и жару, внутри неё царило странное чувство смесь волнения и лёгкой ностальгии. Она смотрела на эту знакомую картину и чувствовала, как сердце сжимается от тоски. Прошло целое лето, и хотя оно было невероятным, полным открытий и страсти, она поняла, как сильно соскучилась по своим друзьям. Её так же грызла совесть за то, что она вот так оставила их на все лето, но она обернулась и посмотрела на слизеринцев, которые тоже стали ей очень близки. Видимо, ей так и придётся разрываться между всеми друзьями. Они стояли в тени широкой колонны, где было меньше шума и не было лишних глаз. Гермиона искала в толпе знакомые рыжие макушки. Рон...Рон. Каким он будет? Изменился ли он за лето? Поймёт ли он? Поймёт ли Гарри? При мысли о Гарри её улыбка на мгновение дрогнула. Их дружба была нерушимой, но выдержит ли она то, что теперь стояло между ними? А тот, что стоял между она держала за руку... Она крепче сжала пальцы Драко. Он тут же отреагировал, повернув к ней голову и вопросительно изогнув бровь. Так они и стояли вместе гриффиндорка и трое слизеринцев. Пенси курила свои тонкие сигареты. Гермиона смотрела на неё и отмечала, что подруга как всегда была прекрасна. На Пенси была не стандартная мантия из колючей шерсти, купленная в Косом переулке. Её мантия была сшита из плотного, тяжёлого чёрного шёлка, который поглощал свет, а не отражал его. Крой был безупречный идеально приталенный силуэт подчёркивал фигуру, а вместо бесформенного подола ткань струилась элегантным шлейфом, который скользил в дюйме от грязной платформы. Воротник-стойка был отделан тончайшим бархатом цвета ночного неба. И, конечно, на ней был значок старосты. На обычной форме это был простой металлический значок. На мантии Пенси он был инкрустирован мелкими, идеально огранёнными изумрудами, которые вспыхивали зелёным светом при каждом её движении. Он был закреплён не простой булавкой, а изящной серебряной брошью ручной работы и выглядел не как школьный атрибут, а как орден высшей аристократии. Под мантией виднелась не простая хлопковая блузка, а шёлковая рубашка цвета слоновой кости с высоким воротником. Галстук Слизерина был завязан безупречным узлом. А её школьная юбка была короче положенной длины и все это великолепие завершали чёрные туфли на высоком каблуке и конечно же идеальная укладка. Гермиона не могла отвести взгляд от подруги и любовалась ей. Пенси игриво подмигнула гриффиндорке. Гермиона выглядела не хуже. Лето, проведённое в бесконечных походах по магловским и магическим бутикам с Пенси, не прошло даром. Если Пенси была воплощением аристократического шика, то Гермиона стала живым воплощением элегантности. Последние недели Пенси с неуемным энтузиазмом таскала её по магазинам, конечно с карточкой Малфоя. Пенси доставлял особое удовольствие, тратить деньги друга. Гермионе же стали нравится дорогие вещи. А может она просто повзрослела? А может это было тлетворное влияние слизеринцев?! Дорогие вещи выделяли и подчеркивали то, что нужно, и превосходно садились по фигуре. Одни туфли которые были на ней стоили целое состояние, как весь её гардероб раньше. Сейчас Гермиона без проблем могла позволить себе такие вещи. Тем более ей хотелось быть красивой для Драко. Хотелось притягивать все его взгляды. На Гермионе также была белая рубашка, юбка нужной длины и туфли на среднем каблуке. Как бы её не уговаривала Пенси, но Гермиона так и не научилась носить туфли на высокой шпильке. Её школьная мантия, в отличие от стандартной, была сшита из тончайшего шелка, которая струилась по фигуре, а не стояла колом. Волосы она собрала в низкий пучок. И завершал все это отполированный значок старосты школы. На Малфое, к слову, красовался точно такой же. Блейз и Драко медленно курили, выпуская тонкие кольца дыма, которые растворялись в осеннем воздухе. Драко выпустил очередную струю дыма и медленно перевёл на Гермиону взгляд. В его серых глазах вспыхнул опасный огонёк, смесь гордости и чисто мужского восхищения. Он окинул её взглядом с ног до головы, задержавшись на изящной линии шеи и строгом воротнике. - Паркинсон. Ты научила её плохому. Теперь мне придётся отбиваться от толпы озабоченных кретинов, которые будут пялиться на мою девушку. Он затушил сигарету о колонну и протянул Гермионе руку, а затем плавным движение притянул к себе девушку. -Мы идём? Поезд не будет ждать вечно. А я хочу занять купе до того, как туда набьётся вся эта толпа, - сказал он. Он бросил последний взгляд на Пенси. - И ты тоже, кстати, хороша. Выглядишь как королева этого грешного мира. Постарайся не запугать первокурсников до икоты. Пенси лишь фыркнула и картинно взмахнула рукой с зажатой между пальцами сигаретой. - Не могу этого обещать. Рядом с ними лениво облокотившись на колонну стоял Забини. Если Пенси, Гермиона и Драко были произведением искусства, то Забини выглядел так, будто искусство его пережевало и выплюнуло. Его школьная форма была воплощением небрежности. Мантия была помята так, словно он в ней спал, а может, и правда спал. И она так же небрежно висела на его сумке. Рубашка была на выпуск, а галстук факультета Слизерина, словно зелёная тряпка, и вовсе был скомкан и безжалостно заткнут за пояс брюк. Верхняя пуговица рубашки была расстёгнута, а волосы, обычно уложенные в элегантный беспорядок, сейчас выглядели так, будто по ним просто провели пятернёй и забыли. В отличие от него, Драко был одет с такой убийственной элегантностью, что на него оборачивались даже взрослые волшебники. Его чёрная мантия сидела безупречно, подчёркивая стройную фигуру. Но главным было то, что было под ней. Рукава его белоснежной рубашки были небрежно, но идеально ровно закатаны до локтя, открывая взгляду его сильные предплечья. Верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты, обнажая ямку между ключицами. Он выглядел не как школьник. Он выглядел как модель с обложки мужского журнала или наследник огромной корпорации, который случайно забрёл не на ту платформу. Слишком красивый. Слишком уверенный в себе. Слишком... взрослый для этого места. В его образе не было ни капли юношеской неловкости. Только холодная, отточенная до совершенства красота и аристократическая скука. Драко выглядел идеально, казалось, лишняя пылинка не сядет на него без особого дозволения. Драко закатил глаза, когда посмотрел на друга, и брезгливо поправил свой собственный, идеально завязанный галстук. - Ты выглядишь как кот Грейнджер, Забини. Ты вообще видел себя в зеркало? Блейз лишь ухмыльнулся и пожал плечами. - А мне плевать. Школьная форма - это клетка. Я лишь ослабил прутья этой тюрьмы. Гермиона покинула Блейза недовольным взглядом. - Блейз...пожалуйста. Мы ведь ещё даже не сели в поезд, - протянула девушка. Драко щёлкнул пальцами по скомканному галстуку друга. - Хотя бы поправь галстук. Ты позоришь наш факультет. Позорить можно гриффиндор, но никак не слизерин. Ты забыл? Блейз лишь отмахнулся, но всё же с театральным вздохом вытащил галстук из-за пояса и начал его развязывать. - Ладно-ладно, малыш Драко. А у кого ещё остались сигареты? Дайте прикурить, мои глубо в сумке... Драко усмехнулся и кинул другу смятую пачку. – Малфой, ты же староста! – зашипела на него Гермиона, – приведи себя в порядок, ты должен подавать пример! Он нагло ухмыльнулся и выпустил дым прямо ей в лицо: – Я никому и ничего не должен! Попробуй заставь меня, Грейнджер! Слизеринцы бесстыдно начали над ней смеяться. Она же задохнулась от возмущения: – И прекратите курить! Это запрещено правилами школы! – Отвали, Грейнджер! – ответил ей хор из трех голосов. Блейз даже не повернул головы. Он лишь лениво выпустил идеальное колечко дыма и, не глядя на неё, произнёс: - Детка, не будь занудой. - Мы - власть. Кто посмеет нам что-то сказать? Мы пишем правила, а не следуем им, - сказала Пенси. Малфой выпустил последнее колечко дыма. - К тому же, - добавил он шёпотом, наклоняясь к её уху, - ты сама теперь часть этой...семьи. Привыкай. Гермиона посмотрела на их самодовольные лица, на дым, на их идеальную, дерзкую одежду... и тяжело вздохнула. Она знала, что они правы. Правила для них действительно не писаны. Она покачала головой, но уголки её губ дрогнули в улыбке. - Вы неисправимы... Слизеренские гаденыши, - очень тихо добавила она. Блейз хохотнул и протянул ей пачку. - Не хочешь присоединиться? Говорят, это помогает снять стресс перед встречей с Поттером. Гермиона посмотрела на сигарету, потом на Драко. Тот лишь пожал плечами. И как только Гермиона потянулась к сигареты, которая соблазняла её своим видом, то услышала голос Пенси: - О...кажется я вижу твоих друзей, дорогая! Гермиона выглянула из-за колонны. Ага, вот и они, ее друзья. Они шли стройной, дружной толпой. Гермиона отметила, что это лето изменило и их. И изменения явно пошли им всем в лучшую сторону. Гарри стоял в центре. Он всегда был худым и жилистым, но за это лето он словно выковал себя заново. Его плечи стали шире, раздались под простой магловской курткой, придавая его фигуре мощь и основательность. Он больше не выглядел как вечно недоедающий подросток. Он выглядел как...мужчина. Взгляд Гермионы невольно скользнул по его лицу оно стало жёстче, скулы заострились, а в глазах, которые она так любила, читалась какая-то новая, холодная решимость. Он вытянулся и сейчас был по росту почти как Драко. Волосы он тоже угомонил и теперь они лежали в послушной, аккуратно причёске. И конечно, особо выделялись его очки. Он впервые за столько лет заменил их на что-то приличное. Рон, его вообще было не узнать! Он был не маленького роста, а теперь его рост почти под два метра. Он всегда был долговязым, но теперь его долговязость превратилась в настоящую мощь. Он раздался в плечах и груди, став похожим на молодого медведя. Его рыжие волосы, казалось, стали ещё ярче на фоне его новой, массивной фигуры. Он что-то говорил Гарри, но его обычная игривая улыбка была натянутой. Эти парни были слишком взрослые и брутальные, чтобы быть ее мальчишками! Но, что было точно не изменным, так это то, что её друзья пока ещё одеты в магловскую одежду. Как всегда они будут переодеваться в поезде на последних минутах до прибытия. А чуть поодаль от них, словно отделённая невидимой чертой, шла Джинни. Она не была частью их тесного кружка. Она была сама по себе. И это зрелище заставило Гермиону затаить дыхание. На ней была короткая красная кожаная юбка, которая дерзко подчёркивала длину её стройных ног. Завершали образ туфли на убийственно высокой шпильке, из-за которых её походка была уверенной и хищной. Её знаменитые рыжие волосы были уложены в сложную причёску из локонов, а яркий макияж делал её похожей на рок-звезду, случайно забредшую на школьную платформу. Она шла с прямой спиной, не глядя по сторонам, и её лицо было абсолютно непроницаемым. Она выглядела великолепно. Опасно. И бесконечно...одиноко? И тем не, менее, все мужские взгляды были прикован только к Джинни Уизли. Сердце Гермионы стучал в груди, как бешеное. Это было так волнительно видеть своих друзей после стольких месяцев разлуки! Она так скучала по ним всем. Из-за колонны осторожно выглянули слизеринцы. Пенси слегка присвистнула и опять затянулась. – Блять! – простонала она. – Вы видели Поттера? Он такоооой... горячий. Это точно Поттер?! Пенси выглянула из-за колонны ещё раз. – Точно, детка! Твои глаза не врут, – протянул Блейз. – А Уизли?! Его голубые глаза могут свести с ума! Он тоже чертовски хорош! Драко закатал глаза. – Какая же ты шлюшка, Паркинсон! – сказал он. Пенси смерила его самым презрительным взглядом и сказала: – Может быть я и шлюха, Малфой. Но тебе не дала! - парировала она и показала Малфою средний палец. – Зато мне дала Грейнджер! - ответил он и пожал плечами. – Заткнись, Малфой! – ответили в один голос Пенси и Гермиона. Он нагло усмехнулся. – Поттер же расстался с мелкой Уизли? – спросила слизеринка у Гермионы. Девушка молча кивнула. – Не такая уж и мелкая! Вы видели ее сиськи? – спросил Блейз. Дурачась, он начал изображать Джинни. Гермиона закатила глаза на выпад Блейза. – Не надейся Пенс, тебе не обломится. Тем более у Поттера маленький член! Малфой откровенно издевался и был очень горд собой. Они с Блейзом опять начали громко ржать. Гермиона недовольно нахмурилась. – Проверял, Малфой? – холодно осведомилась Пенси и продолжила: – Не ревнуй, малыш Драко, я не буду уводить твоего парня! Гермиона победного усмехнулась и Пенси подмигнула ей. – Грейнджер, помнишь я обещал сломать нос Поттеру и Уизли? Я что-то передумал. Ты видела их?! Особенно Уизли, что он жрёт? По мешку комбикорма в день?! – Он похож на Халка! – вставил Блейз. – Халк? Это кто? Твой новый друг?! – не поняла Пенси. – Тупой, здоровый, зелёный человек из магловского фильма! – Терпеливо объяснил ей Блейз. – Уизли, один в один! – вставил Малфой и они опять начали ржать. Гермиона решила прервать это всеобщее веселье, которое она не разделяла. Девушка высвободилась из объятия Драко и сказала: – Я пошла, мне и правда пора! Еще увидимся. Она собралась выйти из-за колонны. – О нет, подожди! – сказал Малфой он опять притянул её к себе и поцеловал. Потом он прошептал ей в ухо, так, что слышала только она: – Ты помнишь, что я обещал сделать с тобой в поезде?! Щеки Гермионы покрыл румянец. - Буду ждать, - ответила девушка и вышла из их укрытия. Джинни стояла в стороне, прислонившись бедром к холодному борту вагона. Её красная кожаная юбка задралась чуть выше середины бедра, но ей было плевать. Она медленно наблюдала за этой сценой с холодным, отстранённым интересом. Группа гриффиндорцев громко переговаривалась и каждый старался перекречать друг друга. Слышался весёлый смех. Их компания расширились, уже присоединились Невилл, Дин и Симус. Джинни все так же стояла в стороне и оглядывала их всех скучающим взглядом. – Эй смотрите, там Гермиона! – закричал Невилл который первый увидел ее. Гермиона Грейнджер, была окружена толпой. Рон Уизли, её брат, сгрёб Гермиону в свои медвежьи объятия, оторвав от земли так, что её ноги болтались в воздухе. Гарри стоял рядом и, как только Рон поставил её на землю, тут же притянул к себе, уткнувшись носом в её волосы. Это была та самая картина, которую Джинни помнила с детства. Идеальная троица. Воссоединение. Девушка скривила свои красивые губы. Джинни прищурила свои темно-карие глаза. Она видела не просто девушку, она видела глубже. Гермиона всегда была умной, верной, немного занудной. Но теперь... теперь она была другой. Она не просто изменилась - она трансформировалась. Во-первых, осанка. Раньше Гермиона сутулилась над книгами. Теперь же она стояла прямо, с гордо поднятой головой. В ней появилась грация и уверенность в себе, которая не имела ничего общего с заученными знаниями. Во-вторых, одежда. Джинни, как никто другой знавшая цену хорошему стилю, видела качество. Мантия Гермионы не была стандартной школьной формой. Это был эксклюзивный крой. Дорогая ткань. Идеальный силуэт. Она выглядела не как студентка, а как наследница богатого рода. И главное её взгляд. Когда Гермиона отстранилась от Гарри и повернулась к Рону, на её губах играла лёгкая, загадочная полуулыбка. Это не была её обычная, открытая улыбка. Это была улыбка женщины, у которой есть секрет. Большой, тёмный и очень волнующий секрет. Пока все радостно обнимали и расспрашивали подругу, Джинни внимательно наблюдала за всем со стороны. Вот из-за той же колонны, откуда пять минут назад вышла Гермиона, выходят слизеринцы Паркинсон, Забини и Малфой. Джинни отмечает, что они такие же загорелые как Гермиона, даже вечно бледный Малфой покрылся загаром. Грейнджер сбросила шкурку книжного червя и облачилась в кожу хищницы. И Джинни могла поспорить на свой новый мотоцикл, что она знала имя того, кто помог ей в этой трансформации. Она оттолкнулась от борта вагона и поправила ремешок своей сумки на плече. - Ну что ж, Гермиона Грейнджер, - прошептала она себе под нос с кривой усмешкой. - Похоже, ты тоже нашла свой путь во тьму... Она развернулась и пошла в противоположную сторону от их чудесной компании. Ей не было места в их идеальном мирке. Её мир был там, где ревут моторы и пахнет бензином. Радостные объятия, крики приветствия, слезы прощания. У Джинни начинает болеть от суеты голова. Она первая отправляется к поезду. Раздался долгий, протяжный гудок, эхом прокатившийся по платформе. Это был звук окончательного прощания с летом, с домом, с беззаботностью. Он словно провёл черту, отсекая прошлое от будущего. Пассажиры на платформе засуетились с удвоенной энергией, последние объятия стали крепче, последние слова - громче. Двери вагонов с шипением начали закрываться И все поспешили занять свободные места. Гарри, Рон и Гермиона, оторвавшись друг от друга, поспешили к ближайшему купе. Джинни, не говоря ни слова, последовала за ними. Это было автоматическое движение, привычка, выработанная годами. Она села на сиденье у окна, положив ногу на ногу. Красная кожаная юбка дерзко задралась, на что сразу обратил внимание Гарри. Рон предложил ей конфету. Она молча покачала головой. - Что с тобой? - спросил он с набитым ртом. - Ты какая-то... чужая. Джинни медленно перевела на него взгляд. Её тёмные глаза, подчёркнутые ярким макияжем, были холодными и пустыми. - Я просто выросла, Рон. А вы - нет. Брат пожал плечами и отвернулся от Джинни. И начался традиционный обмен новостями. Каждый хотел высказаться, они перебивали друг друга, мазали руками на эмоциях. Джинни достала зеркальце и посмотрела на себя. Она придирчиво, с холодным профессионализмом художника, оглядывала свой макияж. В тусклом свете купе её лицо казалось маской. Идеальные чёрные стрелки, тёмные, дымчатые тени, винного цвета помада. Она выглядела как роковая женщина из магловского фильма, а не как семнадцатилетняя студентка. До неё дносился приглушённый, радостный гул. - ...а потом мы пошли на матч «Пушек Педдл»! - ...представляешь, он взял и превратил его в слизняка! - ...мы просто отдыхали у Билла и Флер... Слова «лето», «вместе», «мы» долетали до неё обрывками. Они делились новостями. Радостно. Искренне. Как настоящая семья. Как люди, у которых было общее, счастливое прошлое. Джинни медленно опустила зеркальце. Её собственное лето было полной противоположностью. Скорость, рёв мотора, ветер в лицо, вкус опасности на губах. Джей. Лея. Байки до рассвета. Это было её прошлое. И оно не имело ничего общего с их уютными посиделками у камина. Они говорили о пустяках. О квиддиче, о сладостях, о семье. Джинни же могла бы рассказать им о том, как пахнет бензин на рассвете. О том, каково это лететь сто миль в час по ночному шоссе, прижавшись к спине огромного мужчины. О том, как чувствовать себя по-настоящему живой. Но она знала - они не поймут. Они живут в своём мире розовых очков и идеальных правил. Джинни захлопнула зеркальце с громким щелчком, который прозвучал как выстрел в тишине купе. – Гермиона, мы так ждали тебя в Норе! – с обидой протянул Рон. «Милый и наивный братец!» подумала Джинни, ей было явно не до вас. Неужели все парни такие не далекие и не умеют наблюдать и сопоставлять? Или только её были такие неппоходимые тупицы? – Я знаю. Уже извинилась и не раз! – ответила Гермиона и в её голосе проскальзывало плохо скрывпемое раздражение. Внезапно Гарри резко выпрямился. Его расслабленность как рукой сняло. Взгляд, который только что был мягким, стал острым и колючим. – Так вернёмся к главному! – сказал Поттер, – я уверен, что Малфой - Пожиратель смерти! Надо проследить за ним! – Зачем им этот хорёк? – спросил Рон. – Я уверен. Он что-то задумал! Не просто же так мой шрам болит! - продолжил гнуть свою линию Гарри. Он не намерен был отступать. Конечно задумал, про себя подумала. Гермиона, он задумал секс в поезде в одном из купе. Она прикрыла глаза и улыбнулась своим мыслям. Её улыбка стала шире, а в глазах появился озорной блеск. Она прекрасно знала, где сейчас находится Драко. И она точно знала, что он задумал. Мысль об этом заставила её сердце забиться быстрее. Он был где-то здесь, в одном из этих одинаковых купе. Возможно, в самом конце вагона. Возможно, он уже нашёл купе, где они будут совершенно одни. Закрытая дверь, тишина, нарушаемая лишь стуком колёс... и его руки на её теле. Она представила его: идеальный костюм, закатанные рукава рубашки, открывающие татуировки, и этот его взгляд - хищный и собственнический одновременно. Он ждёт её. Гарри же продолжал: – Я докажу, найду доказательства. Эй, Гермиона! Ты с нами? – ее за руку потормошил неугомонный Поттер. Она снова улыбнулась им своей самой милой и невинной улыбкой. - Вы правы. Нам всем стоит быть начеку. Малфой - очень подозрительный тип. Они ехали уже сорок минут. И была только одна тема Малфой – Пожиратель смерти. Ей это порядком надоело. Девушка посмотрела на свои наручные часы, наконец-то пришло время патрулировать вагоны и возможность уйти. Джинни бросила взгляд на часики Гермионы и опять подметила их не малую стоимость. – Так, я патрулировать вагоны, это моя главная обязанность, как старосты школы, – сказала Гермиона. – А кто от мальчиков? – спросил Рон, и все знают, что он хотел это место. – Малфой, – сказалс Гермиона и вышла за дверь. До нее донесся отборный мат и возмущение Рона. Она вышла и пошла по коридору в сторону хвоста поезда. Стук её каблуков по металлическому полу был для неё самой сладкой музыкой. Она шла на встречу с настоящим преступлением, которое не имело ничего общего с тёмной магией. И это было гораздо интереснее любой слежки. Сердце Гарри колотилось в груди, но не от страха, а от мрачной решимости. Он был прав. Он чувствовал это костями. Малфой что-то задумал. И Гарри Поттер не собирался сидеть сложа руки. Он достал из сумки старую, потёртую Мантию-невидимку. Дрожащими от предвкушения разоблачения руками он накинул её на себя и выскользнул в коридор. Поезд мерно покачивался, стук колёс заглушал его шаги. Он нашёл их купе довольно быстро. Дверь была приоткрыта. Гарри замер, прислушиваясь. Изнутри не доносилось ни звука.. Он точно узнает все его грязные секреты. Он что-то скрывает! Гарри стоял в мантии на полусогнутых ногах, которые уже затекли. Блять, как же он вырос из неё. Всего за лето. Гарри опять прислушался и вот из купе вальяжно выплыл на патрулирование Малфой, как всегда недовольно кривя губы. Гарри воспользовался случаем и проскользнул внутрь. Как хорошо, что тут пока пусто. Слизеринский сноб занял себе одному целое купе! Подумал Гарри и его начало распирать от возмущения и праведного гнева. Но он ещё поквитается со слизеринцем за все! Поттер с трудом залез и уместился на маленькую полку в купе. Он забился в самый тёмный угол, между багажной полкой и стеной, и замер, стараясь даже не дышать. Прошла минута. Две. Ничего не происходило. Гарри начал чувствовать себя идиотом. Может, он ошибся купе? Или Малфой ещё не пришёл? Гарри порядком затек и уже не чувствовал рук и спины. Да где носит этого гаденыша?! Вечно он доставляет ему неприятности! А теперь из-за него ещё будет болеть спина! Он уже собирался сдаться и вылезти из своего укрытия, как дверь купе снова открылась. Гарри вжался в стену ещё сильнее, хотя это казалось невозможным. В купе вошли двое. Гарри услышал знакомый, ненавистный голос Драко. - ...и я сказал ему, что засуну этот шлем ему в... Он не договорил. Внезапно тон его голоса изменился. Он стал ниже, мягче, интимнее. Гарри сфокусировал зрение на двух фигура перед ним. Картина, представшая его глазам, была настолько далека от его ожиданий, что мозг на секунду отказался её обрабатывать. Драко Малфой не был один. Он стоял спиной к Гарри, а перед ним... была Гермиона. Палочка Поттера уже была наготове. Если гаденыш обидит её, он снимет с него кожу. Да, пожалуй, так и сделает! Хороший план. Надёжный. Никогда ещё не подводил. Подумал Гарри. Тут происходит то, чего Поттер ожидал меньше всего. Драко одной рукой упирался в стену над головой Гермионы, заключив её в клетку своего тела. Вторая его рука зарылась в её волосы на затылке. А они... целовались. Малфой целовал Гермиону. Какого хрена?! МАЛФОЙ ЦЕЛОВАЛ ГЕРМИОНУ! Это был не просто поцелуй. Это было заявление о правах собственности. Жадный, глубокий, почти жестокий поцелуй-укус. Гермиона вцепилась пальцами в его плечи, притягивая ближе, отвечая с такой же яростной страстью. Они словно пытались поглотить друг друга, забыв обо всём на свете. Гарри начал яростно тереть свои глаза. Внутри него теплилась надежда, что вот-вот и она сломает наглому Малфою нос. Гарри с надеждой ждал. Гарри смотрел на это, и его мир рушился. Это было неправильно. Это было невозможно. Его лучшая подруга... и его школьный враг? Человек, который годами унижал её, называл грязнокровкой? А она? Как она могла? Но происходит опять то, чего не ждет Поттер. Драко оторвался от её губ и проложил горячую дорожку поцелуев вниз по её шее, к ключице. Гермиона откинула голову назад и тихо, прерывисто вздохнула. - Драко... - прошептала она так страстно, что у Гарри всё внутри перевернулось. А затем она толкнула Малфоя на диван купе и закрыла дверь магией. Она села сверху на Малфоя, и медленно расстегнула его рубашку и начала покрывать его поцелуями. Гарри начало тошнить. А грязные руки его врага, оказались под юбкой его лучшей подруги. Гермиона громко и развратно застонала. Гарри и не знал, что его подруга умеет издавать такие звуки. Его лицо мгновенно стало пунцовым. То ли от злости, то ли от стыда. Или это было все вместе. Потом девушка плавно опустилась на пол купе и начала растегивать брюки Малфоя. Поттер же всерьёз обдумывал вариант выколоть себе глаза своей же волшебной палочкой. Его лучшая подруга, ГЕРМИОНА МАТЬ ЕЕ ГРЕЙНДЖЕР, обжимается с его идейным врагом! Да не просто обжимается, кажется там все намного серьезнее! "Интересно, - продолжал судорожно думать Гарри, - а если засунуть палочку в ухо он проткнет себе перепонку чтобы не слышать их стонов?" Что делать то? Обнаружить себя? Или смотреть и слушать? Его щеки просто пылали. Он меньше всего на свете хотел наблюдать за сексом лучшей подруги, тем более с... Малфоем! Да вообще предпочел бы не видеть такого ни с кем. Вдруг раздался сильный хлопок и в купе проникала жуткая вонь из коридора. Боги, храните близнецов Уизли! И их проделки. Подумал Гарри и чуть не застонал от облегчения. Гермиона встала и взмахом палочки привела их в порядок. – Грейнджер, – Гарри услышал, как ее просит Малфой, – давай останемся!давай никуда не пойдём! – Малфой, идём! Ты же староста! Пошли! Малфой нехотя встал. Она поцеловала его и потом сделала совершенно дикую вещь, в понимании Поттера, который все ещё обдумывал вариант выколоть себе глаза. Она сняла с себя трусы! Гарри обратил внимание, что они были черные и кружевные... Да блять! Вот зачем ему эта информация?! Он опять чуть не застонал в голос. Он хорошо жил не зная, какие трусы носит его подруга! И во всем виноват поганый Малфой! Малфою это явно понравилось и он притянул её к себе. Поттер закрыл глаза, он не хочет даже знать куда делось её белье. Хорошо, хоть Малфой пока остался в своих трусах! Подумал Гарри. – Ты помнишь моё обещание?! Прошептал Малфой Гермионе. – Я жду, – игриво ответила она и они вместе вышли из купе. Какого хрена тут происходит?! Что он только что видел? Может это плод его больной фантазии? Да нет же, он не такой извращенец! Такое явно специально не придумать! Поттер слетел вниз с полки, ему хватило того, что он увидел! Продолжения он не точно хочет! И он побежал со всех ног в купе к своим друзьям! Мысль выколоть глаза или помыть их с мылом преследовала его. Ему казалось, что теперь эта сцена будет преследовать его всю оставшуюся жизнь! Разобравшись с бомбой-вонючкой Драко и Гермиона вернулись в его купе. Она опять плотно закрыла дверь взмахом палочки и заглушила все звуки. Он не стал включать свет. Полумрак, разгоняемый лишь тусклым светом пасмурного дня за окном, был идеальным фоном для того, что должно было произойти. Он прижал Гермиону к стене одним плавным, хищным движением. Его тело накрыло её, лишая возможности двигаться, бежать или даже дышать без его позволения. Она оказалась в ловушке, такой сладкой, опьяняющей ловушке из его силы и запаха: смесь дорогого парфюма и чего-то неуловимо-мужского, принадлежащего только ему. Она поцеловала его и промурлыкала: – На чем мы остановились? – На том, что одна школьная староста оказалась без своих трусов! И он вытянул её белье из своего кармана и затем отбросил его в сторону. Он притянул её ещё ближе к себе, хотя между ними и так не было пространства. Его поцелуй не был нежным. Это была яростная схватка, битва языков и губ. Он целовал её жадно, почти грубо, словно ставя клеймо, заявляя свои права на неё перед всем миром. Гермиона отвечала ему с той же дикой страстью, впиваясь пальцами в его плечи через ткань рубашки. Её мир сузился до ощущения его тела, жара его кожи и вкуса его губ. Драко оторвался от её рта лишь для того, чтобы проложить горячую дорожку из поцелуев по её шее. Он нашёл чувствительное место у основания шеи и слегка прикусил его, заставив Гермиону выгнуться ему навстречу и тихо застонать. Этот звук отозвался в нём новой волной желания. Его руки были везде. Одна зарылась в её волосы, разрушая идеальную прическу, другая скользнула под край её мантии, обжигая кожу на талии сквозь шёлк блузки. Он гладил её спину, бедра, притягивая ещё ближе, хотя ближе уже было невозможно. Поезд качнуло на повороте, и они потеряли равновесие, но Драко лишь использовал этот момент, чтобы развернуть их обоих и прижать её спиной к двери. Теперь она была полностью в его власти. — Ты моя, Грейнджер, - прорычал он, глядя ей прямо в глаза. - Запомни это. Здесь. Сейчас. Всегда. Гермиона смотрела на него затуманенным взглядом, её губы припухли и покраснели от поцелуев. Она подняла руку и коснулась его щеки, провела большим пальцем по линии челюсти. - А ты мой, Малфой, - выдохнула она, и эта простая фраза стала последней каплей. Всё остальное перестало существовать. Стук колёс, шум коридора, школьные правила - всё это стало неважным. Были только они двое, запертые в тесном пространстве купе, где воздух можно было резать ножом. Он запустил одну руку ей под юбку и погладил нежную, голую кожу между её ног. Она была уже готова для него. – Какая же ты мокрая, – прошептал ей в ухо, а она громко застонала в ответ на его ласки. Девушка грубо толкнула его на сидение и властный движение расстегнула его штаны, освобождая уже вставший член. Она провела по нему рукой, чем вызвала его тихий стон. – Сними с себя юбку, Грейнджер! – приказал он. Она с легкостью выскользнула из юбки, оставляя ее на полу. Гермиона села перед ним на колени, на ней осталась только рубашка с гриффиндорским галстуком и черные чулки. Он шумно втянцл воздух, какое это было прекрасное зрелище. Она осторожно взяла его в рот и начала медленно его ласкать. – Смотри мне в глаза! – приказал он глухим голосом. Она подняла на него свои глаза. Девушка продолжала медленно играть с ним, при этом смотря ему прямо в глаза, и только от этой картины он готов уже кончить. – Ласкай себя, Гермиона! – тихо прошептал он. И её пальчики плавно опустились вниз, она начала играть сама собой и тихо при этом постанывать. Он уже был на самой грани и его первого накрыл оргазм. Она со стоном так же довела себя до оргазма. Малфой притянул её к себе и поцеловал в губы, чувствуя свой же вкус на её губах. Не давая ей передышки, он повернул её спиной и резко вошел в неё. Она громко застонала и начала сама насаживаться на него. Купе наполнили их стоны и шлепки тел друг о друга. – Драааако, – простонала она и её накрыла новая волна оргазма. После того, как Гермиона вернула себе способность ходить и говорить, она оставила ещё один поцелуй на гуьаз Драко и вышла из его купе. Гарри шёл по коридору, ничего не видя перед собой. Щёки горели огнём, в ушах стоял гул, заглушавший даже стук колёс и радостные крики из других купе. Он двигался механически, просто переставляя ноги. Он чувствовал себя так, словно его предали. Не просто Гермиона. Его предала сама реальность. Весь мир, который он знал, рухнул. Идеальная троица, дружба, верность - всё это оказалось дешёвой декорацией, за которой скрывалась грязная, животная страсть. Образ Гермионы, умной, правильной Гермионы, которая всегда знала, что правильно, а что нет, разбился вдребезги. И Малфой. .. Этот холодный, надменный ублюдок... Эта хищная усмешка, этот взгляд победителя... Гарри казалось, что он физически ощущает прикосновение этого взгляда к своей коже, как грязь, которую невозможно смыть. Наконец, он добрёл до своего купе. Дверь была приоткрыта. Рон сидел один, развалившись на сиденье, и листал свежий номер «Ежедневного пророка». - Ну наконец-то! Где тебя носило? Я думал, ты решил спрыгнуть с поезда от скуки, - весело крикнул Рон, но осёкся, увидев лицо друга. Гарри выглядел так, будто увидел дементора. Он был бледным, почти серым. Взгляд был пустым, устремлённым в одну точку где-то над головой Рона. Он молча прошёл в купе и упал на сиденье напротив, уронив голову на руки. - Эй, приятель, ты чего? - голос Рона стал тише, в нём послышалось беспокойство. - Тебе плохо? Гарри медленно поднял голову. В его зелёных глазах плескалась такая боль и растерянность, что Рону стало не по себе. Чёртов Малфой, лучше бы он узнал, что тот Пожиратель смерти. Да, определённо эта информация была бы лучше, чем тот факт, что его лучшая подруга трахается с Малфоем. – Ну? Что ты выяснил? – продолжал Рон. Лучше бы ничего Рон, лучше ничего! Подумал Гарри. – Ничего, Рон. Пока ничего! Рон обратил внимание, что Гарри как будто был чем-то расстроен и удивлен одновременно. Что же случилось? Где же был его друг? Гарри задумчиво уткнулся в оконное стекло и почти не принимал больше участие в их разговорах. Он просто сидел, сгорбившись и уткнувшись лбом в холодное стекло окна. За стеклом проносился однообразный пейзаж размытые зелёные пятна полей, редкие домики с дымящимися трубами, серое небо, готовое вот-вот пролиться дождём. Но он ничего этого не видел. Перед его внутренним взором снова и снова прокручивалась одна и та же сцена: хищная усмешка Малфоя, его рука на талии Гермионы, её запрокинутая голова... Рон, окончательно растерявшись от такого состояния друга, лишь неловко похлопал его по плечу и вернулся к своей газете, делая вид, что читает. Дверь купе со щелчком открылась. Гарри даже не повернул головы. Ему было всё равно, кто там вошёл. Пусть это будет сам Волдеморт. Хуже уже быть не могло. - Привет, мальчики! Я вернулась, - раздался звонкий, абсолютно нормальный голос Гермионы. Гарри замер. Его пальцы, лежащие на подоконнике, побелели от напряжения. Медленно, словно боясь того, что увидит, он скосил глаза в сторону двери. Гермиона стояла в проходе, как ни в чём не бывало. Её волосы были слегка растрепаны ветром из коридора, но в остальном она выглядела идеально. Та же дорогая мантия, тот же безупречный макияж. Её тон был лёгким, повседневным. Словно последние полчаса она провела в библиотеке за изучением «Истории Хогвартса», а не в тёмном купе, занимаясь сексом с их заклятым врагом. Она вела себя так, будто мир не перевернулся с ног на голову. Гарри продолжал молча смотреть в окно. Он чувствовал, как внутри него поднимается волна глухого, бессильного гнева. Как она может? Как она может вести себя так, будто ничего не произошло?! Неужели ей совсем плевать на то, что они друзья? На то, что он чувствует? Гарри не шелохнулся. Он смотрел на своё собственное отражение в стекле бледное лицо, растрёпанные волосы, затравленный взгляд. И за этим отражением он видел другое ухмыляющееся лицо Драко Малфоя, которое насмехалось над ним из темноты. Подруга села рядом с ним. Гарри окаменел. Он чувствовал тепло её тела всего в нескольких дюймах от себя, но боялся пошевелиться. Боялся посмотреть на неё. Если он это сделает, кошмар станет реальностью. - Гарри... - её голос был мягким, почти шёпотом. В нём звучала неподдельная тревога. Она коснулась его плеча. - Пожалуйста, посмотри на меня. Он медленно, словно преодолевая огромное сопротивление, повернул голову. Её лицо было совсем близко. Огромные карие глаза смотрели на него с беспокойством. Улыбка исчезла. На её месте была лишь искренняя забота друга. Это было невыносимо. Эта маска доброты поверх того, что он видел. Она протянула руку, чтобы убрать прядь волос, упавшую ему на лоб. И в этот момент до него донёсся запах. Это был не её привычный аромат запах старых книг, чая с лимоном и чего-то цветочного. Нет. От неё пахло чем-то чужим. Дорогой, холодный мужской парфюм с нотами кедра и сандала. Запах богатства и опасности. Запах Малфоя. А под этим, едва уловимый, но бьющий прямо в ноздри, присутствовал другой запах. Чистый, терпкий запах пота и кожи. Запах мужчины после физической нагрузки. Запах страсти. Гарри дёрнулся назад так резко, что ударился затылком о стекло. Его лицо исказилось от смеси боли, отвращения и предательства. Он смотрел на неё широко раскрытыми глазам. Интересно ее трусы вернулись на свое место?! Блять, зачем он думает об этом опять? Как теперь выкинуть их образ из своей больной головы? Гарри с силой шлепнул себя по лбу. В их купе смолкли все разговоры и все внимательно посмотрели на него. – Гарри, что случилось? Болит шрам? – взволнованно спросила Гермиона. – Опять Сам-знаешь-кто? – спросила Джинни. – Нет, нет. Все в порядке! – ответил он и отмахнулся от них. Лучше бы это был Волдеморт, чем то, что он увидел. «Соберись, Поттер. Ты же, мать твою, герой. Ты видел вещи и похуже». Эта мысль отрезвила его. Да, он видел смерть. Видел пытки. Видел, как умирают друзья. И сейчас он сходил с ума от того, что увидел, как целуются двое людей? Потому что его чувство собственничества были оскорблены? Он снова уставился в окно, делая вид, что его крайне интересует пролетающий мимо пейзаж. Внутри него всё кричало, но снаружи он был спокоен, как застывшее озеро. Он принял решение. Он сделает вид, что ничего не было. Ради их дружбы. Ради своего собственного достоинства. Дальше купе наполнились веселыми разговорами гриффиндорцев. Гарри же все думал. Как так вышло, что Гермиона с ним... С Малфоем, мать его? Что же произошло этим летом? Джинни так же наблюдает за Гермионой и Гарри. Её острый взгляд, отточенный месяцами наблюдения за противниками на квиддичном поле, мгновенно считал всю сцену. Картина была кричащей в своей неправильности. Подмечает, что на друге нет лица после возвращения. В то время как Гермиона вернулась в приподнятом настроении. И до Джинни долетел не знакомый ей запах, который явно принадлежал не девушке, сидящей на против. Дорогой, холодный мужской парфюм - терпкий аромат кедра, кожи и чего-то металлического, холодного, как лезвие ножа. Запах богатства и власти. Запах, который кричал о чистокровной аристократии громче любого значка на мантии. Рыжая прищурила глаза и наклонила голову в раздумье. Интересно с кем она была? Теперь всё встало на свои места. Эта идеальная, дорогая мантия. Неестественное сияние. Напряжение Гарри... и этот запах. Она втянула воздух носом ещё раз, анализируя. Это не был одеколон Рона тот пах древесной стружкой и мылом. И уж точно это не был запах Гарри с его вечным ароматом лета и травы. Этот парфюм был чужим. Знакомым, но чужим. Джинни прищурилась, перебирая в памяти всех знакомых чистокровных волшебников. Может это Забини, или Малфой? А потом её осенило. Конечно. Как она сразу не догадалась? Только один человек носил такой удушающе-дорогой аромат, чтобы подчеркнуть своё превосходство над окружающими. Малфой. Её губы медленно растянулись в хищной улыбке. Вот это поворот. Её скучная гриффиндорская знакомая связалась с холодной змеёй? Это было... восхитительно. Дико. Непредсказуемо. Это ломало все стереотипы, которые годами вбивали им в головы. Игра становится интересной. Подумала Джинни. Как же так вышло, что одно лето изменило их всех до неузнаваемости?! Возможно, этот курс в Хогвартсе будет не таким невыносимо скучным, как она думала изначально.