Часть 38

После той сцены в кабинете между ними выросла стена. Не каменная и не магическая - гораздо хуже. Это была пропасть из боли, непонимания и взаимных упрёков, которые так и остались невысказанными. После того вечера и сцены в кабинете Поттера, Драко с Гермионой больше не разговаривали. Просто избегали или игнорировали друг друга. Они не могли понять и принять происходящее. Не могли простить, хотя и понимали, что являются жертвами обстоятельств. Он не понимал ее, а она не понимала себя... Драко избегал её с маниакальным упорством. Если они оказывались в одной комнате, он находил повод немедленно уйти. Он больше не искал её взгляда, не садился рядом во время планирования операций. Он смотрел сквозь неё, словно она была призраком. Для него она перестала быть его Гермионой. Его ярость остыла, превратившись в холодное презрение, которое ранило сильнее любых слов. «Она не отрицала, даже не отрицала, что спала с ним!» так думал Драко, такие мысли терзали его воспаленный мозг. Он попал в точку, сказав наугад! Он не мог этого принять! Как она могла трахаться с ним по своей воле, ей не стирали память! Гермиона, в свою очередь, не пыталась его остановить. Удар, который она ему нанесла, был отражением её собственной боли. Она видела его отвращение и понимала его причину, но это понимание не приносило облегчения. Оно лишь подтверждало её худший страх: Том победил не только физически. Он изменил её настолько, что даже человек, которого она любила всем сердцем, теперь видел в ней лишь тень своего врага. Пропасть была слишком велика. Он не мог простить ей того образа жизни, который для неё был тюрьмой. Она не могла простить ему того осуждения, которое читалось в его глазах, ведь он не прошёл через этот ад. Они оба были сломлены, но каждый по-своему, и их осколки больше не подходили друг к другу. Попытка сложить их вместе приводила лишь к новым порезам и боли. Их общий язык любви был забыт, погребён под тремя годами лжи, магии и предательства. И теперь, стоя на руинах своих воспоминаний, они молчали, потому что любые слова казались ложью или солью на открытые раны. Они стали чужими людьми, связанными лишь общей болью и общей войной, которую им ещё предстояло выиграть. Спортивный зал штаба был пуст и гулок, как склеп. Единственными звуками были глухие, ритмичные удары о боксёрскую грушу и тяжёлое дыхание Драко. Он не щадил себя. Совсем. Каждый удар был выплеском чистой, концентрированной ярости. Ярости на красноглазого ублюдка. На Гермиону. На самого себя за то, что забыл. За то, что выжил там, пока она страдала здесь. Боль в костяшках пальцев была единственным реальным ощущением в мире, который казался ему сном. Кожа на костяшках лопнула с влажным звуком. По пальцам побежала горячая кровь, закапала на мат под ногами. Боль была острой, ослепляющей. Прекрасной... Похуй, так похуй. Физическая боль была лучше, чем душевная. Больнее было от осознания. Его девушка, которая должна была стать его женой, была с другим... И сделала она это защищая его. А он... Он запутался. Боль в руке вернула его в реальность. Драко даже не поморщился. Он лишь крепче стиснул зубы и нанёс ещё один удар, вкладывая в него вес всего тела. Кровь теперь размазывалась по груше, пачкая белую кожу снаряда алыми пятнами. Его белая футболка спереди тоже покрылась мелкими брызгами. Ему было плевать. Физическая боль заглушала ту, другую - ту, что грызла его изнутри при мысли о ней. О том, как чужой мужчина касался её. Как она смотрела на него своими холодными глазами. Лучше чувствовать, как трещат кости в руке, чем эту сосущую пустоту в груди. Каждый вечер был спортивный зал. Зал до потери всех сил и так каждую ночь, пока не отпускали мысли и он не проваливался в сон. А с утра все по кругу. И головная боль, которая так и не утихла после возращения памяти. Приступы мигрени стали его постоянными спутниками. Он пытался привести себя в форму. Пытался вернуть свое мастерство в заклинаниях. Как он был слаб! Чем он был занят последние три года? Отдыхал, он, блять, развлекался и жил в свое удовольствие! Слабак! Он со злостью колоти грушу. Его побеждали обычные новобранцы. Он тяжело дышал и мысли опять вернулись к ней. Её недавно отселили, можно сказать изгнали из их штаба. Он понимал, что им надо встретиться и поговорить, наверно, он ещё не уверен. Он не защитил её! Драко опять ударил по груше. Не защитил! Даже его бывшая жена полезнее его! Он должен был защитить! Из невесёлых и мрачных мыслей его выдернул голос. – Драко, ты так загонишь себя! Голос Джинни прозвучал тихо, но в пустой тишине зала он прозвучал раскатом грома. Драко резко обернулся, тяжело дыша. Он не слышал, как она вошла. Она стояла в дверях, прислонившись плечом к косяку. Её короткие волосы растрепались, а в глазах читалось не осуждение, а глубокое, понимающее сочувствие. Она молча прошла в зал, взяла полотенце со скамьи и намочила его под краном в углу. Не говоря ни слова, она подошла к нему и осторожно, но твёрдо взяла его окровавленную руку в свои ладони. Драко дёрнулся, но не стал вырываться. Прикосновение было прохладным и осторожным. Джинни начала аккуратно промывать раны, стирая кровь и грязь. Вода смешивалась с кровью, окрашивая полотенце в розовый цвет. Они молчали. Слова были лишними. В этом молчании было больше сказано, чем они могли бы выразить вслух. Она понимала его гнев. Понимала его чувство вины и предательства. Потому что сама прошла через войну и знала, как легко она ломает людей, превращая их в кого-то другого. Джинни Уизли, хороша во всем, как всегда. Он назвал бы её мелкой выскочкой, но это будет не правда. Она явно держала себя в форме, Малфой бегло оценил её взглядом. На ней были чёрные легинсы и белая майка, которые выгодно подчёркивали её формы. Боль в разбитых костяшках не помогала. Она была слишком слабой, слишком мимолётной по сравнению с той чёрной яростью, что клокотала у него внутри. Вид сочувствия в глазах Джинни стал последней каплей. Он не хотел её понимания. Не хотел её жалости. Как только она отпустила его руку и сделала шаг назад, он выпрямился во весь рост, нависая над ней. Его собственный рост позволял ему это сделать. В тусклом свете ламп спортзала его глаза казались почти бесцветными от бешенства. Охота было послать её, нагрубить. Сделать больно, чтобы было больно не ему одному. Как будто она была виновата во всём, что случилось с ним. – Помочь? Чем ты можешь помочь? – он прищурился и презрительно посмотрел на неё. – Хотя... целый полковник! Каким местом ты заработала это звание? Грязный, подлый удар, нацеленный в самое больное место. Он видел, как её лицо мгновенно превратилось в каменную маску. Исчезла подруга, осталась только командир. Её взгляд заледенел до температуры жидкого азота. Драко знал, что зашел слишком далеко. Знал это в ту же секунду, когда слова сорвались с языка. Но он не мог остановиться. Ему нужно было причинить кому-то боль, чтобы не чувствовать свою собственную. Джинни не изменилась в лице. Ни один мускул не дрогнул. Она просто посмотрела на него сверху вниз, хотя и была ниже ростом. Это был взгляд хищника, который решил, что добыча больше не стоит усилий. - Я могу показать тебе это место, Малфой, - её голос был пугающе спокоен. Ледяным. - Видно память все еще подводит тебя, малыш Драко! - Нарываешься, Уизли? - Попробуй, Малфой... Прежде чем он успел моргнуть, она молниеносно схватила его за грудки одной рукой. Движение было настолько быстрым, что он даже не успел среагировать. В следующую секунду мир перевернулся. Воздух выбило из лёгких, когда его спиной впечатало в жёсткий мат на полу. Она стояла над ним, прижимая его к полу коленом, заведя его правую руку за спину в болевом захвате. Любое движение вызывало острую вспышку боли в уже травмированных мышцах. Джинни злобно прошептала ему: – Блонди, не тебе бросать мне вызов! - прошептала она ему на ухо, чуть сильнее нажимая на вывернутую кисть. Он зашипел от боли. - Ровно пять минут я могу делать с тобой всё, что захочу. И никто. Даже Гарри. Не посмеет мне помешать. Потому что я заслужила эту звезду кровью. Своей и чужой. А ты сейчас ведёшь себя как избалованный ребёнок. Она отпустила его так же внезапно, как и напала. Отступила на шаг, поправляя форму. Драко медленно сел, растирая ноющее плечо и запястье. Он смотрел на неё снизу вверх, тяжело дыша. - Поднимайся, красавчик, — бросила она, отворачиваясь. - Покажи мне что-то получше, чем истерика обиженного аристократа. Драко лишь снова посмотрел на неё. – Где твои волосы, Уизли? Знаешь у тебя хреновый стилист... Тебе не идёт! – Жаль я не смогу передать это ему! Почему же? Дай подумать! – сказала она и потеряла подбородок делая вид, что задумалась, – Ага, я же убила его! – Что ты сделала с ним? – Я думаю его до сих пор не собрали! – ответила она и её глаза загорелись опасным блеском. – Извини меня, Джин... Правда. Я кретин. – Я привыкла. Ты всегда был редкостным засранцем! И не изменился! Он улыбнулся ей. - Хотя нет, ты постарел! - сказала она и хитро прищурила глаза. Она видела, как маска гнева на его лице треснула, обнажив под собой лишь бесконечную усталость и боль. Её собственная ярость испарилась так же быстро, как и появилась. Она протянула ему руку ладонью вверх. Вместо того чтобы принять помощь, он сделал резкое, неожиданное движение. Он не встал сам. Он схватил её за запястье и дёрнул на себя. Джинни потеряла равновесие и упала вперёд, прямо в его объятия. Он обхватил её руками, прижимаясь лицом к её плечу. Он больше не был гордым Малфоем. Он был просто сломленным человеком, который отчаянно нуждался в человеческом тепле. - Прости меня, Джин, - прошептал. Его голос сорвался. - Прости. Я такая сволочь. Я не хотел этого говорить. Клянусь, я не хотел. Джинни замерла на секунду, а затем её руки медленно, неуверенно поднялись и обняли его в ответ. Вся злость ушла, оставив место только глухой тоске. – Теперь я понимаю, что мне не хватало тебя! Твоего целительного пинка! – Всегда пожалуйста! И я скучала, Блонди... Как в старые добрые времена? Я, ты и тренировки? – в её глазах теперь горел прежний азарт. – Как в старые добрые, – согласился он. Они молча сидели в темноте. Она откинула свою рыжую голову ему на плечо. – Драко? – тихо позвала она его. – Ммм? – Знаешь, я так завидую тебе... Ты провел это время вдали от всего этого!Он усмехнулся. – Я это не выбирал... – Я знаю, просто сам факт! Я не могу сбежать, а так охота все бросить! Бросить и бежать! – Джинни Уизли показывает слабость? – Только сейчас и только тебе, потому что... Ты это ты. – И с утра опять строгий командир? – Да и так каждый день. Я хочу опять быть той рыжей девочкой, у которой живы родители, проблемы с братьями и бывшим парнем! – И я Джинни, и я... - Тоже хочешь быть рыжей девочкой? - Не передергивай, ты же поняла. Они молча сидеди в тишине, думая каждый о своем. – Минуточку! – сказала она и явно что-то задумала. Взмах её палочкой, и она трансфигурировала их майки в одинаковые кофты, как в школе. – Помнишь же? Уизли всегда номер один! - Помню... И опять повисла тишина. В этой тишине, в безопасности объятий, что-то неуловимо изменилось. Исчезла неловкость и напряжение недавней схватки. Осталась только близость двух людей, которые делили одну боль на двоих. Драко медленно отстранился, но не разорвал контакт полностью. Он всё ещё держал руки на её талии. Они оказались так близко, что он чувствовал тепло её дыхания на своей шее. Он поднял голову и посмотрел ей в глаза. Это был другой взгляд. Не тот сочувствующий или командирский, которым она смотрела на него раньше. В полумраке спортзала он вдруг увидел её по-новому. Увидел не просто Джинни, подругу Гарри и боевого товарища. Он увидел женщину. Он заметил, как пульсирует жилка у неё на шее. Как отблеск света падает на её скулу, подчёркивая строгую красоту лица, которое больше не было лицом девчонки с косичками. Это было лицо человека, который видел смерть и выжил. Сильное. Красивое. Опасное. Короткая стрижка, которая ему так не понравилась при первой встрече, теперь казалась невероятно сексуальной, подчеркивая линию её подбородка и длинную шею. Она пахла порохом, магией и чем-то неуловимо сладким, тёплым. В груди у него разлилось странное, щемящее чувство, совершенно неуместное здесь и сейчас, но от этого не менее реальное. Оно было похоже на благодарность, смешанную с восхищением и чем-то гораздо более тёмным и глубоким. Джинни тоже замерла. Её пальцы, лежавшие на его плечах, напряглись. Она чувствовала под ладонями стальные мышцы, ощущала жар его тела. Она подняла взгляд от его ключицы к лицу. И то, что она увидела, заставило её сердце пропустить удар. Перед не язвительный мальчишка из Хогвартса. Перед ней был мужчина. Мужчина, прошедший через ад и вернувшийся оттуда другим. Его серые глаза, обычно холодные или полные ярости, сейчас были открыты и уязвимы. Но в них горел огонь, который она никогда раньше не видела. Огонь выживания и новой силы. Она провела кончиками пальцев по линии его челюсти, там, где уже пробивалась вечерняя щетина. Их взгляды снова встретились, воздух между ними словно наэлектризовался. Это было что-то новое. Незнакомая территория. Они всегда были друзьями. Товарищами. Частью команды Гарри. Но этот момент, это молчаливое признание друг в друге мужчины и женщины, перечеркнуло всё прошлое. Они оба почувствовали эту границу, которую только что переступили, и никто из них не знал, что с этим делать. Они молчали, глядя друг на друга, и весь штаб вокруг них мог рушиться — они бы этого даже не заметили. Их мир сузился до нескольких дюймов пространства между их лицами, наполненного невысказанным вопросом и пугающей возможностью ответа. После этой ночи, они стали встречаться вечерами в зале. Она тренировала его. А он потихоньку приходил в форму. Драко снова втягивался в забытую военную жизнь. Чего он не пропил, так это таланта легилимента. Он до сих пор мог проникать даже в самый сложный мозг. И Орден опять начал прибегать к его помощи. И все чаще Малфой начал ловить себя на мысли, что Джинни необычная и невероятно красивая. Он смотрел на неё не как на подругу, а как на девушку. И ничего не мог с этим поделать. Он наблюдал за ней, как она работала с подчинеными, как командует. Как её уважали, боялись и слушались. Эта мысль пришла к нему не как гром среди ясного неба, а медленно, словно ядовитый туман, просачивающийся в сознание. Он смотрел на Джинни, на то, как свет играет на её коротких волосах, и чувствовал странное тепло в груди, которое не имело ничего общего с дружеским участием. И как они срослись с Блейзом, словно сиамские близнецы. Их работа паре завораживада, они были как продолжение друг друга. А потом память услужливо подбросила ему образ из прошлого. Хогвартс. Блейз Забини, обычно такой циничный и собранный, смотрит вслед рыжеволосой девушке, выходящей из Большого зала, и его лицо становится непривычно мягким и мечтательным. Драко тогда лишь посмеялся над этим, но сейчас это воспоминание обрело новый, острый смысл. Блейз был влюблён в неё со школы. Драко почувствовал, как внутри разгорается что-то тёмное и собственническое. Это была не любовь. Пока нет. Но это было желание заявить свои права. Желание обладать чем-то чистым и сильным после того ада, через который он прошёл. И если Блейз когда-то имел на неё виды... что ж, он опоздал. «Это мой шанс», подумал Драко, и эта мысль принесла ему мрачное удовлетворение. Он был Драко Малфоем, вернувшим себе имя и силу. И он видел перед собой женщину, которая поняла его боль без слов. Женщину, чья сила равнялась его собственной. Она видела в нём мужчину, а не сломленную тень. И этот взгляд... он был дороже золота. Он чуть наклонил голову, не разрывая зрительного контакта. В его серых глазах, снова появился стальной блеск расчётливый и опасный. - Джинни... - начал он тихо, его голос стал бархатным и низким. Но он не успел закончить фразу. Дверь спортзала с грохотом распахнулась, и на пороге возник запыхавшийся Блейз. - Вот вы где! - крикнул он, пытаясь отдышаться. - Я вас по всему штабу ищу. У нас проблемы. Срочное совещание. Он вошёл в зал, переводя взгляд с напряжённой позы Джинни на помятого Драко. -Вы тут... тренировались? - спросил он с кривой усмешкой. Джинни мгновенно отстранилась от Драко, делая шаг назад и возвращая на лицо маску холодного профессионализма. «Мой шанс», снова пронеслось у него в голове, пока он натягивал на лицо привычную маску сарказма. - Иди, Блейз. Мы скоро, - сказала ему Джинни. Мужчина кивнул и скрылся, снова оставив их одних. Драко споткнулся о маты. Он пошатнулся, инстинктивно хватая её за талию, чтобы удержать равновесие. Она, в свою очередь, схватилась за его плечи, чтобы не упасть. Они замерли. Тяжёлое дыхание Дракона обжигало ей шею. Его руки всё ещё лежали на её талии, прижимая к себе так крепко, что она чувствовала бешеный стук его сердца через тонкую ткань футболки. Её пальцы впились в его напряжённые мышцы. В зале повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь звуком их дыхания. Она подняла голову. Она смотрела на него как женщина на мужчину. На его растрёпанные волосы, на капельку пота, стекающую по виску, на упрямо сжатые губы. Время остановилось. Драко видел этот взгляд. Тот самый, которым он смотрел на неё минуту назад. Смесь восхищения, усталости и чего-то тёмного, запретного. Это стало последней каплей. Вся логика, все мысли о Блейзе, о войне, о том, что это неправильно, - всё сгорело в одном-единственном желании. Он наклонился ниже, сокращая дистанцию до нуля. Её поцелуй был требовательным, почти грубым. Это был поцелуй-выдох после долгого погружения под воду. Она прижалась к нему всем телом, зарываясь пальцами в его влажные волосы, притягивая его ещё ближе, хотя ближе было уже невозможно. Поцелуй был солёным от пота и отчаянным. В нём смешались три года разлуки, общая боль и эта пугающая, новая близость. Драко ответил с той же яростной страстью. Одной рукой он обхватил её затылок, другой прижал к себе за поясницу, словно боялся, что она исчезнет. Мир сузился до ощущения её губ, тепла её тела. Когда они наконец оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, они смотрели друг на друга широко раскрытыми, шальными глазами. Никто не сказал ни слова. Слова бы только разрушили магию этого момента. Они оба понимали, что переступили черту, и пути назад нет. Это было начало чего-то нового, опасного и совершенно неизбежного. Драко решил поговорить с Гермионой. Он не мог больше разрываться между ними двумя. Он узнал, куда переместили Гермиону. Она переехала в их старую квартиру. Охранные чары накладывал лично великий Гарри Поттер! Куда блять без него! Доступ туда был только через личный камин Поттера. Драко не видел Гермиону уже около месяца. Им надо было поговорить. Он знал, что с ней жила пока Пенси или временами Джинни. Её не оставляли одну. Поттер подавад это как заботу, но все прекрасно понимали, что это была перестраховка и банальная слежка. Малфой пробрался ночью в кабинет Поттера, он даже не наложил защитные заклинания! Какой самоуверенный идиот! Он подошёл к камину у него был мандраж, почему ему страшно? С того вечера, как она влепила ему пощёчину они не говорили. И он не знал, как начать разговор. Быстро зашел в камин и назвал адрес, он действовал быстро, потому что была высока вероятность передумать. Вскоре он появлился на мансарде их квартиры, точнее его квартиры. Её немного переделали, добавили магический камин. И полностью переделали верхний этаж в комнату, выкинув весь его спортивный инвентарь. В этой комнате по всей видимости поселилась Пенси. Он даже чувствовал в воздухе запах её духов и увидел безделушки подруги. Он подошёл к прикроватной тумбочке, заинтересованный одной фотографией. Это была свадебная колдография Пенси и Поттера. Драко недолго рассматривал её и поставил на место. На ней они были такие счастливые. Хоть что-то нормальное в этом мире. Малфой спустился вниз по лестнице. Квартира не изменилась, все так, как они оставили в свое последнее, уже такое далёкое, лето. Гермиона сидела на ковре за книгами и что-то изучала. Она почувствовала его присутствие раньше, чем он вошёл в гостиную. Её тело напряглось, словно натянутая струна. Драко остановился в дверном проёме. Он выглядел иначе более собранным, но под глазами залегли тени от недосыпа. Их взгляды встретились, и воздух в комнате мгновенно наэлектризовался. Она холодно улыбнулась ему, и в ней он опять увидел Его! Его жёсткая улыбка, даже его движения. Как будто он вложил в неё часть себя. Он встряхнул головой, чтобы отогнать наваждение. Она изменилась... Гермиона заговорила первая. -Что тебе нужно? - её голос был холоднее льда. В нём не было ни тепла узнавания, ни обиды. Только пустая вежливость, которая ранила сильнее любого крика. Это была броня и она надела её безупречно. Драко сглотнул, собираясь с мыслями. Он пришёл сюда не для того, чтобы снова кричать или обвинять. Он пришёл, чтобы закрыть эту дверь раз и навсегда. Прежде чем открыть другую. Она пересела с пола на диван. – Или придумал новые обвинения в мой адрес? Давай, я жду... Она изящно закинула ногу на ногу и слегка откинулась на спинку дивана. Да блять! Это не его Грейнджер! Хотелось схватить её за плечи и вытряхнуть из неё все чужое и инородное! Это не Гермиона! Конечно, услужливо подсказало сознание, это Его Гермиона, это Его жена! Не твоя! - Я... я пришёл извиниться, — начал он, делая осторожный шаг. Его голос звучал хрипло. - За всё. За то, что сказал тогда в штабе. Это было низко и несправедливо. Он сделал ещё один шаг. Гермиона слушала его молча, её лицо оставалось непроницаемой маской. Но в глазах промелькнула тень отблеск той боли, которую он ей причинил своими словами. Однако маска быстро вернулась на место. Он сел рядом. Они долго молчали. Он призвал бутылку красного вина и разлил по бокалам. Они сидели на полу у камина, который Драко разжёг скорее для уюта, чем для тепла. Между ними стояла открытая бутылка красного вина и два бокала. Они пили молча. Не чокаясь. Просто пили, глядя на танцующее пламя. Алкоголь обжигал горло, но не приносил желанного забытья. – Спасибо. Я должен был сказать спасибо! Ты спасла меня! – тихо сказал он и уже не смог остановиться, – это стоило того? Твоя жизнь с ним? Я достоин всего этого, твоей разрушенной жизни?! – Том бы убил тебя, если бы я не согласилась. Убил бы мучительно и получил все равно свое. Я просто заключила с ним выгодную сделку... И я бы сделала точно так же, если бы опять стоял такой вопрос! – ответила девушка и отпила вино. – Том, – горько усмехнулся блондин. – Да, Том... Он мой муж... Драко первым нарушил молчание, но не словами. Он достал из кармана пачку сигарет. Щелчок зажигалки прозвучал оглушительно громко в повисшей тишине. Он глубоко затянулся, выпуская струю сизого дыма к потолку. – Что он сделал с тобой? – тихо спросил Драко Она покачала головой. – Тебе лучше не знать. Но он изменил меня... Гермиона наблюдала за ним. Она видела его профиль, освещённый отблесками огня. Он был так близко, что можно было протянуть руку и коснуться его. И эта близость сводила её с ума. Внутри неё бушевала буря. Чувство к Тому никуда не делось. Это была тёмная, болезненная привязанность, сотканная из страха, боли и странного, извращённого понимания. Он владел ею три года. Он сломал её и собрал заново по своему образу и подобию. Часть её души навсегда принадлежала ему. Но рядом сидел Драко. Её первая любовь. Тот, чьи воспоминания были украдены. И сейчас, когда он вернулся... чувства к нему тоже начали пробуждаться. Тихо, робко, словно цветок сквозь асфальт. Но они были другими. Светлыми? Нет. Скорее отчаянными. Это была тоска по тому, что могло бы быть. Она запуталась. Запуталась окончательно. Два мужчины. Две разные тюрьмы. И она, разрываемая между двумя видами тьмы – И ты не жалеешь? - спросил Драко вырвав её из мыслей. – Нет... Я любила тебя Драко... И мысль, что он причинит тебе боль убивала меня! – Я убью его! – просто ответил он. – Нет, Драко. Однажды я убью его... Я дала обещание, – тихо сказала она. Гермиона допила вино, а он молча продолжал курить. - Поцелуй меня, - прошептала она внезапно охрипшим голосом. Слова сорвались с губ прежде, чем она успела обдумать их. Проверка. Попытка понять, осталось ли хоть что-то настоящее. Драко медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по её лицу, ища признаки сомнения. Но их не было. Была лишь мольба. Он потушил сигарету, отставил бокал с вином. Затем он сделал то же самое с её бокалом. Он подался вперёд. Медленно, давая ей шанс передумать. Гермиона закрыла глаза и чуть приоткрыла губы, ожидая. Их губы встретились. Но этого не случилось. Ничего. Ни вспышки молнии. Ни дрожи в коленях. Ни ощущения, что мир перевернулся. Губы касались губ механически, без страсти и жизни. Это было похоже на попытку соединить два осколка от разных ваз. Они подходили друг другу по форме, но узор не совпадал, а сколы ранили. Поцелуй длился всего несколько секунд, но им обоим показалось, что прошла вечность. Когда Драко отстранился, он смотрел на неё с горьким пониманием. Ответ был получен. Гермиона открыла глаза. Только пустота. Они всё ещё сидели близко, почти соприкасаясь лбами, но теперь между ними пролегла пропасть шире прежней. Этот поцелуй не вернул прошлое. Он лишь подтвердил то, во что они боялись поверить: время и боль выжгли всё, что между ними было, дотла. От их любви остался лишь холодный пепел. Драко ушёл так же тихо, как и пришёл. Хлопнула дверь наверху, и этот звук эхом отозвался в пустой квартире, ставя жирную точку. Гермиона осталась одна. Она сидела на полу ещё несколько минут, глядя на тлеющие угли в камине. Вино не согрело её, оставив лишь горькое послевкусие во рту. Они пытались воскресить призрак, но обнаружили лишь пустую оболочку. Их любовь умерла там, в Малфой-мэноре, вместе с той девочкой, которой она когда-то была. Медленно, словно каждое движение давалось ей с трудом, Гермиона потянулась к пачке сигарет, которую оставил Драко. Она достала одну тонкую палочку, повертела её в пальцах. Это был его запах табак и что-то холодное, металлическое. Запах войны и одиночества. Щелчок зажигалки показался оглушительным. Она поднесла огонь к кончику сигареты и глубоко затянулась. Дым обжёг лёгкие, заставив её закашляться, но это было даже хорошо. Боль была честной. Настоящей. Она откинулась спиной на диван и выпустила струйку дыма к потолку. «Драко», — подумала она. И ничего. Её сердце молчало. Никакого трепета, никакой тоски. Только глухая, звенящая тишина. Он был другом из прошлой жизни, страница которой давно перевёрнута. Попытка вернуть всё обернулась прахом. Но стоило ей закрыть глаза, как мысли сами собой ускользнули от серых глаз Драко. Они вернулись к другому лицу. К тому, кого она ненавидела и любила одновременно. В памяти всплыл образ Тома. Его прекрасное, безупречное лицо аристократа. И его глаза... Когда ярость отступала, они становились глубокого, холодного синего цвета. Цвета зимнего моря перед штормом. В эти редкие моменты в них можно было утонуть. Она вспомнила ощущение его рук на своей коже. Не грубые прикосновения, а властные, уверенные. Магия, текущая сквозь него, всегда казалась ей холодной, но сейчас, в воспоминаниях, она ощущалась как единственный источник тепла в ледяной пустыне. Сигарета догорела до фильтра, обжигая пальцы, но Гермиона этого почти не заметила. Она соскучилась. Эта мысль ударила её под дых, выбивая воздух из лёгких. Соскучилась по нему. По своему мужу. По их молчаливому пониманию, по их тёмным разговорам у камина глубокой ночью, по чувству абсолютной принадлежности ему. Как бы ужасно это ни звучало, он был её якорем. Её постоянной величиной в мире хаоса. Она подняла руку и посмотрела на безымянный палец, где ещё недавно было кольцо со змеями. Пустота на коже пульсировала болью. - Я запуталась, - прошептала она в пустоту комнаты, и дым от окурка спиралью поднялся вверх, растворяясь в темноте. Она действительно не знала, чего хочет. Но одно она знала точно он занял прочно место в её сердце и она никогда не сможет выкинуть его оттуда. Она не сможет без него даже если это означало гореть в огне.