Часть 40

Том аппарировал прямо в холл Малфой-мэнора. Дом встретил его привычной, гнетущей тишиной. Он не стал звать её. Он просто знал. Он медленно снял мантию, не сводя взгляда с пустой лестницы. Воздух в поместье был неподвижен, но он ощущал отсутствие её магии как физическую боль - зияющую дыру в ткани реальности этого места. Она ушла. Его жена. Сбежала. Первая вспышка эмоций была ожидаемой слепящая, раскалённая добела ярость. Как она посмела? Как этот предатель Малфой посмел прикоснуться к ней?! Пальцы сами собой сжались в кулаки, ногти впились в ладони. По стенам поползла изморозь от неконтролируемого выброса тёмной энергии. Но гнев схлынул так же быстро, как и пришёл. На его место пришло другое чувство. Холодное. Расчётливое. Том запрокинул голову и тихо, почти беззвучно рассмеялся. Звук был похож на скрежет металла по стеклу. Азарт. Вот что это было. Чистейший, пьянящий азарт охотника, который понял, что добыча оказалась достойным противником. Он прошёлся по холлу, касаясь пальцами холодного мрамора перил. Он вспомнил их разговор о свободе. Её слова о доме, друзьях... Какая наивная чушь. Настоящая свобода для неё заключалась только в нём. В их связи. В той тьме, которая их объединяла. Она могла обманывать себя, думать, что способна жить без него, но он-то знал правду. Он видел это в её глазах. В том отчаянии, которое сменялось болезненным восхищением. В той ревности, когда она думала, что он не видит. Она любила его. Не той розовой ерундой, которую воспевают магглы, а настоящей, тёмной, всепоглощающей любовью. Любовью, рождённой из боли, власти и полного, абсолютного обладания. Это была их природа. - Ты думаешь, что можешь убежать от меня, дорогая? - прошептал он в пустоту, и его голос эхом отразился от стен. - Думаешь, можно разорвать узы, которые крепче любого металла? Он улыбнулся, и эта улыбка была пугающей и прекрасной одновременно. Игра началась. Она бросила ему вызов. Покинула клетку, думая, что обрела крылья. Но она забыла: небо принадлежит ему. Эта охота будет великолепна. Он найдёт её. Он заставит мальчишку Малфоя страдать у неё на глазах. А потом... потом он вернёт её домой. И когда она поймёт всю тщетность своего побега, когда признает своё поражение, вот тогда их связь станет нерушимой. Том развернулся на каблуках и вышел обратно в ночь. Губы его всё ещё кривились в жестокой усмешке. Пусть бежит. Так даже интереснее... Гермиона сидела одна в своей квартире. Она сидела в полной темноте и тишине. Квартира казалась огромной и пустой. Эхо от каждого звука отражалось от стен, напоминая Гермионе о том, как она одинока. Друзья были рядом, в штабе, но между ними и ею теперь стояла невидимая стена из её собственных секретов и вины. Она сидела на полу посреди гостиной, окружённая ворохом пергаментов. Это были письма. Каждый день, ровно в полночь, в окно влетала сова - всегда разная и роняла на пол конверт с чёрной восковой печатью. Она не читала их первые два дня, сжигая нераспечатанными в камине. Но на третий любопытство и что-то более тёмное, болезненное, пересилило. Теперь она перечитывала их снова и снова. Почерк был идеальным, каллиграфическим. Каждая буква произведение искусства. В этих строках не было угроз или требований. Только слова. Холодные, безупречные, ядовитые слова, которые проникали под кожу. «Тебе холодно без меня? Я чувствую тебя даже отсюда». «Помнишь вкус вина, которое мы пили над Нью-Йорком? Помнишь, как горел огонь в камине? Ты помнишь всё». «Ты принадлежишь мне. Беги. Прячься. Это лишь делает охоту увлекательнее». Он знал каждый её страх, каждую слабость. И эти письма были не мольбой вернуться. Это была печать его власти. Он доказывал ей, что расстояние ничего не значит. Что он может дотянуться до неё везде. Гермиона сжала письмо в кулаке так, что костяшки пальцев побелели. Ей хотелось кричать. Хотелось схватить перо и написать ответ. Написать, что она ненавидит его. Или... признаться, что скучает. Она еле сдерживалась, физически чувствуя зуд в пальцах от желания ответить. С глухим стоном она отбросила письма в сторону. Они рассыпались по ковру, словно осенние листья. Она легла на спину, раскинув руки в стороны, глядя в потолок. Тишина квартиры давила. И тут началось. Образы, которые она гнала прочь весь день, нахлынули с новой силой. Перед внутренним взором всплыли его глаза. Не те, что полыхают алым огнём ярости, а другие. Когда маска спадала, они становились глубокого, почти чёрного синего цвета. Цвета бездны, в которую ей нравилось смотреть. В них не было тепла, но в них была бесконечность, которая завораживала. Она вспомнила его лицо. Идеальные, острые черты, лишённые всякой мягкости. Красота статуи, высеченной изо льда. Его руки бледные, с длинными пальцами, способные как исцелять, так и убивать одним движением палочки. Мысли о Драко, о друзьях, о войне всё это отошло на второй план, стало серым и неважным фоном. Весь мир сузился до одного-единственного образа. Том занимал все её мысли, вытесняя всё остальное. Он был ядом, который впитался в кровь, и теперь каждая клетка её тела жаждала следующей дозы этого яда. - Ненавижу тебя, - прошептала она в пустоту потолка, зная, что лжёт самой себе. Девушка резко села и тряхнула головой. Это просто не возможно, она опять делала это! Она опять вспоминала его! - Ненавижу! Ненавижу! - прошептала она темноте. Тут в комнате резко зажегся свет. Гермиона прикрыла глаза рукой от яркой вспышки. Когда глаза привыкли к яреому свету, то она увидела перед собой Пенси. - Привет, - тихо сказала Гермиона и махнула подруге рукой. Пенси потянула носом воздух и потом поморщилась. - Чем это воняет, дорогая? Сидящая на полу девушка неопределёно махнула рукой. - Одиночеством, - одними губами прошептала девушка. Пенси прищурила глаза и оглядела Гермиону. Она стала выглядеть хуже и ещё сильнее похудела. Пенси недовольно вздохнула и села рядом с подругой. Пенси начала что-то искать в своей сумочке и вскоре достала оттуда ужин. Взмахом палочки она накрыла им прямо на полу. - Поешь, Гермиона. - Не хочу, - покачала головой девушка. - Когда ты ела последний раз? - Не помню, - пожала плечами. - Не заставляй меня кормить тебя силой. Ты знаешь меня! - сказала Пенси и скложила руки на груди. Гермиона посмотрела на неё и улыбнулась. Она сейчас была такой... милой. Беременность явно шла подруге к лицу. Эта новость потрясла абсолютно всех. Пенси беременна! Поттеры были напуганы и счастливы одновременно. Да, может сейчас было и не время, но его может и не будет вообще? Пенси пришлось переехать от Гермионы и оставить ее одну, но она старалась навещать её как можно чаще. Гарри и Пенси хотели проводить все свое время вместе. Это было их счастье. Он хотел быть с ней теперь каждую минуту, абсолютно не отпуская Пенси от себя. Но Гарри не мог оставить и свою старую подругу. На правах командующего штабом он достаточно жёстко поставил всех перед фактом возвращения Гермионы. И запретил обсуждать этот факт. Он открыл доступ Гермионе к их штабу и сказал ей вернуться. Гермиона поражалась его способностями и тому, как же изменился ее друг. Из неуверенного мальчишки, превратился в серьезного мужчину и жесткого руководителя. Гермионе нравился такой Гарри. Ей нравился его стиль руководства. Она даже проводила параллель между Гарри и Томом. Каждый из них был точно на своём месте. В чем-то они были даже похожи. Гермиона опять отвлеклась на свои мысли и вздрогнула, когда Пенси тронула её за плечо. - Ты слышишь меня, Гермиона? - Да, Пенс... Что ты сказала? Пенси закатила глаза, но терпеливо повторила; - Гарри ждёт всех нас завтра с утра. Хочешь я останусь с тобой? - Нет, не надо. - Пойдешь со мной? Проведёшь эту ночь у нас? - с надеждой спросила Пенси. Гермиона покачала головой. Пенси встала при помощи подруги и потом нежно, но крепко обняла её. - Дорогая, мы всегда тебе рады. Кто бы что не говорил! - прошептала ей Пенси. Гермиона кивнула и горько ухмыльнулась про себя. Ну конечно! Просто безумно рады! Пенси бросила последний долгий взгляд на подругу и пошла в направлении лестницы. Гермиона опять опустилась на ковёр и прислушалась, вскоре шаги Пенси перестали быть слышны. Она облегченно выдохнула и взмахнула свой волшебной палочкой. Квартира опять погрузилась во мрак, а девушка перебралась на диван, где свернулась калачиком и вскоре заснула тревожным сном. Всю ночь ей снились его глаза. Такие же как океан: синие, холодные и бесконечные. С утра девушка встала в скверном настроении. Шея, спина и ноги затекли от неудобной позы. Голова болела от мыслей. Она глянула на часы, которые показывали, что она уже опаздывала. Выругавшись, Гермиона наспех собралась и поспешила на площадь Гриммо. Удивительно, но она прибыла самая первая. В кабинете Поттера никого не было. И это была поразительная сверхъспособность этой компании никогда вовремя не приходить на встречу. Девушка решила выйти на улицу и подождать там кого-то из друзей, а ещё лучше посидеть одной в тишине. Утро выдалось серым и промозглым. Гермиона накинула на плечи старую, потёртую куртку, не ту элегантную шёлковую мантию, что любил Том, а простую, удобную вещь из гардероба. Она вышла на крыльцо штаба Ордена, чтобы побыть одной, вдохнуть сырой лондонский воздух и попытаться собрать мысли в кучу. Гермиона села на крыльцо и достала пачку сигарет, она покрутила её в руке. Она больше не курила, но привычка носить с собой пачку осталась. Если не считать слабости последних дней. Девушка сидела с закрытими глазами и почувствовала движение рядом с собой, а потом тень упала на её лицо. На крыльцо вывалила группа молодых волшебников новобранцы, лет семнадцати-восемнадцати. Они были полны энтузиазма, юношеского максимализма и веры в то, что они непобедимы. Они остановились, увидев её. Наступила тишина. Все взгляды скрестились на женщине, сидящей на ступенях. Гермиона почувствовала их внимание кожей. Она медленно подняла голову и затем лениво открыла глаза и увидела, что её окружили бойцы из Ордена. Которых к слову она даже не знала. Они пришли явно не узнать как дела, а были настроены враждебно. – Посмотрите кто тут у нас? Это же Гермиона Грейнджер?! – протянул один из парней, долговязый блондин с наглой ухмылкой. Он сделал шаг вперёд, демонстративно засунув руки в карманы. – Или тебе больше нравится шлюшка Лорда?! Его дружки мерзко засмеялись. Она так же лениво продолжала крутить пачку сигарет в руках, как будто это говорили совсем не про неё. Их начинало злить её абсолютное безразличие. – Смотри на меня, когда с тобой разговоривают, подстилка! – сказал он. – Пошел вон... – спокойно ответила девушка и убрала пачку в карман куртки. Это привело его в ярость и он в два шага оказался рядом с ней, занося руку для удара. Но Гермиона с ловкостью перехватила его руку. - Отпусти, сука... Она вывернула его руку под углом и он зашипел от боли. Гермиона толкнула парня под ноги его друзей. Они выхватили палочки и нацелили на неё, девушка устало вздохнула. - Вы ещё не закончили? - её голос был тихим и абсолютно ледяным. Таким голосом говорят о погоде или о скучной книге. Но в этой тишине он прозвучал громче любого крика. Долговязый парень, видимо, решивший, что она струсит, сделал ещё один шаг к ней, нависая сверху. - А что ты нам ещё сделаешь, Грейнджер? Пожалуешься своему хозяину? Или... Он не успел договорить. Движение Гермионы было молниеносным. Она резко выбросила руку вверх, хватая его за подбородок длинными, сильными пальцами. Её ногти впились в его кожу достаточно сильно, чтобы причинить боль. Она рванула его вниз, заставляя согнуться, и прошипела ему прямо в лицо: - Я. Не. Позволяла. Тебе. Открывать. Рот. Парень побелел от страха. Остальные новобранцы инстинктивно сделали шаг назад. Она обвела всю группу медленным, уничтожающим взглядом. Теперь перед ними стояла не сломленная девушка. Перед ними стояла та, кого боялся весь магический мир. – Может я и шлюха... но никогда, слышите, никогда не забывайте одну вещь. Она сделала паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе. - Меня тренировал и учил сам Тёмный лорд. Каждое моё движение отточено им. Я знаю тёмные искусства лучше, чем любой из вас. И если вы позволите себе хотя бы ещё одно слово в мой адрес... Я просто покажу вам, чему он меня научил. И поверьте, вам это очень не понравится. Не вам соплякам бросать мне вызов... Гермиона чувствовала их страх, он окружал её и пьянил, давал чувство превосходства. Она отвернулась от них, давая понять, что разговор окончен. - Вон пошли... Новобранцы, словно нашкодившие щенки, быстро ретировались обратно в штаб, оставив её одну. Гермиона снова опустилась на ступеньки. Внутри неё ничего не дрогнуло. Никакого раскаяния. Только холодное удовлетворение. Пусть боятся. Так будет проще для всех. – Гермиона! – услышала она голос Гарри. Он выбежал на улицу вместе с Блейз. Девушка встала и убирала свою палочку, поднимая руки. С этого дня больше никто не смел вступать с ней в конфликт. А она старалась больше не дразнить их, не показываясь в штабе и проводя почти все время в своей квартире. Пенси и Гарри просили вернуться её на площадь Гриммо, но она была не преклонна. Зачем лишний раз провоцировать и умолять авторитет Поттера. Теперь девушка стала ещё реже выходить из своей квартиры. А Том... Он продолжал ей писать. Каждый день. И вот ей пришло очередное его послание, которое Гермиона обнаружила на подушке, когда проснулась. Её сердце предательски застучало, она поняла от кого это. Его магию она могла почуять сразу, она была продолжением её самой, она стала такой... родной. Гермиона, с бншенно стучащим сердцем, развернула письмо: «Дорогая.... Ты помнишь, что я все ещё твой муж? Предлагаю тебе наконец встретиться. Думаю, тебе есть что мне сказать... Понимаю твои страхи и опасения... хотя мне было весело с тобой? Не находишь наше время вместе прекрасным? Серая зона и никакой магии. Завтра буду ждать тебя. Отель на окраине. Целую и скучаю, твой муж Том. P.S. Поиграем?» Первый раз он не просто писал, а предлагал встретиться. Её сердце все её не вошло в нормальный ритм. Она слышала его насмешливый голос в свой голове. Девушка ещё раз прочитала письмо и отложила в сторону. До неё долетел едва уловимый запах его дорого парфюм и она прикрыла глаза. Она все ещё слышала его голос, чувствовала его руки... Девушка тряхнула волосами прогоняя наваждение, но оно не ушло. Том всегда был рядом... Она так скучала по нему. Она ненавидела себя, ненавидела его, но она так соскучилась. И она твёрдо знала, что пойдёт. Чтобы опять услышать его и увидеть. Гермиона собралась буквально за час и уже стояла готовая выходить. Гарри предусмотрел все защитные заклиная, даже лучше, чем штаб укрыл её квартиру, но забыл про её личного домовика Кики. Необычная и не изученная магия домовиков позволяла обходить любые препятствия. Вот Кики и вывела её незамеченной из под охранных чар Поттера. Для всех она оставалась в своей квартире. Эльфийка перенесла ее до границы Серой зоны под Лондоном, откуда девушка пошла уже пешком. Спустя минут пятнадцать быстрой ходьбы, она добралась до места. Гермиона оглядела сначала неприметное здание, а потом бросила беглый взгляд на свое отражение в окне. Она специально потратила час на подготовку. Никакой шёлковой мантии от лучшего модельера Парижа. Вместо этого она надела простые чёрные джинсы, которые облегали фигуру как вторая кожа, и объёмный вязаный свитер крупной вязки с высоким горлом. На ногах были тяжёлые армейские ботинки на шнуровке. Это был вызов ему. Том ненавидел магловскую одежду. Считал её вульгарной, примитивной и недостойной её. Она пришла сюда не как его жена. Она пришла как Гермиона Грейнджер, чтобы лишний позлить его. Сейчас она была похожа на девочку-подростка, если бы не её жёсткий и холодный взгляд, на абсолютно нечитаемом лице, никаких эмоций. Так же учила мадам Жюли? Девушка взялась за ручку входной двери и зашла во внутрь. Внизу её уже ждали. – Леди, – поклон одного из встречающих, – вас уже ожидают. Второй этаж, номер 13. Она сухо кивнула и пошла вверх по лестнице. Гермиона поднялась и ей не было страшно. И шла она даже быстрее, чем хотелось бы самой. И только около самой двери сердце девушки начало громко стучать. Гермиона сделала глубокий вдох и открывает дверь. Она увидела его... Том. Он был один, как и обещал. – Здравствуй, дорогая... Он стоял спиной к двери и смотрел в окно. Мужчина медленно повернулся к ней. Его голос холодный и жёсткий, как всегда. Она внимательно посмотрела на него. Ледяные синие глаза, надменная полуулыбка. Он был одет просто: белая рубашка с закатанными до локтей рукавами, открывавшими бледные предплечья, и строгие брюки. Никаких мантий, никаких регалий Тёмного Лорда. Просто мужчина. И он был убийственно красив в своей небрежности. Их взгляды встретились через расстояние в десять шагов. Его глаза были синими. Не красными. Сегодня он не играл роль чудовища. Он играл во что-то другое. Более опасное. Ни один из них не сделал шага навстречу. Они стояли неподвижно, изучая друг друга, как два дуэлянта перед первым ударом. Взгляд Тома медленно скользнул по её фигуре. Он задержался на грубых ботинках, затем поднялся выше, по облегающим джинсам, оценил свободный силуэт свитера. Его губы дрогнули, искривляясь в едва заметной усмешке. - Мило, - протянул он, и это слово прозвучало как оскорбление. - Ты пытаешься выглядеть как они. Как отбросы. Тебе не идёт. Гермиона лишь выгнула бровь, скрестив руки на груди. Её взгляд был таким же холодным и оценивающим. Она видела каждую деталь: расстёгнутую верхнюю пуговицу его рубашки, лёгкую тень щетины на скулах, то, как напряжены мышцы под тонкой тканью. Он был зол. Но эта злость была приправлена чем-то ещё. Любопытством? Возбуждением? - Я думала, ты ценишь честность, Том, - ответила она ровным голосом. - А это самая честная я. Без масок. Без титулов. Просто человек. Граница между ними сократилась. - Ошибаешься, дорогая, - его голос стал тише, глубже. - Самая честная ты та, что дрожит в моих объятиях, когда думает, что я не вижу. Та, что кричит моё имя... Та, что пишет мне письма, а потом сжигает их. Мы оба носим маски. Разница лишь в том, что свою ты считаешь правдой. – Что ты хотел, Том? - оборвала его девушка. – А зачем ты пришла? Тоже соскучилась? Он остановился в шаге от неё. Она чувствовала жар, исходящий от его тела, но не шевелилась. Том поднял руку и коснулся её лица. Его пальцы были тёплыми. Он провёл костяшками по линии её скулы, затем его ладонь легла ей на подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза. Прежде чем она успела ответить, его губы накрыли её. Это был поцелуй утверждение его власти. Он целовал её так, словно ставил клеймо. Гермиона упёрлась руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но это было всё равно что пытаться сдвинуть стену. На секунду она поддалась, позволяя гневу и отчаянию выплеснуться через это прикосновение, а затем с глухим рыком вырвалась из его хватки. Её взгляд пылал яростью. - Не смей! - выдохнула она, отступая на шаг и вытирая рот тыльной стороной ладони. Том лишь усмехнулся, делая ленивый шаг следом. - Или что? Ударишь меня? Давай, дорогая. Покажи мне свою злость. Это стало последней каплей. Он смотрел на неё и усмехался. - Ты такая предсказуемая, дорогая. Гермиона хотела сделать ему больно, чтобы он страдал. Рядом на столике стояла ваза с цветами, повинуясь минутному импульсу, она схватила вазу и кинула в него. Он ловко увернулся и подарил ей холодную улыбку. Ваза разлетелась в дребезги разбившись о стену. - Хочешь поиграть, Гермиона? Даже без магии они были опасны. Они разносили комнату, круша все, что попадалось им под руки. Она поцарапала руки осколками, под ногами хрустело битое стекло. Они ходили как два тигра по клетке. Но девушка знала, что он играет с ней и просто позволял ей эту вольность. Позволял ей выпустить злость, выпустить пар. Она тяжело дышала. Он опять оказался рядом с ней. Она бросилась на него с кулаками. Это была не дуэль волшебников, а уличная драка. Её удар пришёлся ему в плечо. Он перехватил её запястье, легко заламывая руку за спину. Гермиона зашипела от боли и попыталась ударить его коленом, но он предугадал движение и увернулся, прижимая её спиной к стене. Их взгляды снова встретились. Она все ещё тяжело дышала, прижатая к нему всем телом. Он мог бы сломать её сейчас, взять силой прямо здесь. Но он играл. Его губы нашли её шею. Она дёрнулась, но его рука крепко держала её. - Отпусти! - прорычала она, извиваясь. Вместо ответа он резко отпустил её запястье, только для того, чтобы тут же схватить за талию и рывком притянуть к себе, впиваясь в её губы новым, ещё более требовательным поцелуем. Она укусила его за губу. Почувствовав вкус крови, он тихо рассмеялся ей в рот. Гермиона толкнула его в грудь, и на этот раз он сделал вид, что теряет равновесие, отступая на пару шагов назад. Она воспользовалась моментом, чтобы метнуться в сторону, но его реакция была быстрее. Он поймал её за свитер, притягивая обратно. И каждый раз, когда она думала, что вырвалась, он оказывался рядом, его руки сжимали её, а губы оставляли горячие следы на шее или ключицах. – Тебе легче? – опять прозвучал его высокомерный голос. Его глаза внимательно изучали её. Он провел пальцем по её щеке. – Я скучал по тебе... Без тебя в поместье слишком пусто... Девушка снова ударила его по руке и хотела оттолкнуть. Он схватил её за плечи и встряхнул. Они смотрели друг другу в глаза. И Гермиона сдалась, она притянула его к себе и накрыла его губы требовательным поцелуем. Её тело горло от его прикосновений, она жаждала продолжения. - Том... - прошептала она ему в губы. И это было первое, что она сказала ему сегодня. И Гермиона снова притянула Тома к себе. Каждый раз, отрываясь от её губ, он шептал: - Ты скучала по этому. Признай. Поцелуй. Раздался какой-то шум. Он отстранил её от себя и спросил: - Ты слышишь? - Что? Девушка покрутила головой, не понимая про что он. Все произошло слишком быстро. Они услышали взрыв и их отбросило ударной волной друг от друга. Все происходило в одно мгновение. Мир взорвался ослепительной вспышкой и оглушительным грохотом. Взрывная волна ударила в стену здания, выбивая стёкла и засыпая улицу градом осколков кирпича и штукатурки. Гермиону отбросило назад, она упала на пол, прикрывая голову руками. В ушах стоял невыносимый звон. Воздух наполнился пылью и едким запахом тротила. Когда пыль начала оседать, она услышала хриплый рык Тома. Он уже был на ногах, его лицо было перепачкано грязью, а глаза горели диким, первобытным гневом. - Том! Что случилось? Он медленно покачал головой. - Не знаю, дорогая. Он быстро подошёл к ней и помог подняться. Том бегло оценил её на повреждения. Он потянул её за собой на выход. Они вывалились из номера в коридор, который превратился в руины. Том пинком распахнул входную дверь отеля, и они оказались на улице. Это был хаос. Здание напротив горело, языки пламени лизали ночное небо. Повсюду кричали люди. Но самым страшным звуком были хлопки. Сухие, резкие щелчки, которые Гермиона знала слишком хорошо. Выстрелы. – Том! Что происходит? Твоих рук дело? Он усмехнулся и снова покачал головой. – Нет, Гермиона. У нас тут нет магии. Или ты забыла? - Я все помню! - огрызнулась она. - Если не наши и не ваши, то кто? - спросил он. - Кажется это маглы, - ответила девушка. - Маглы? - он был искренне удивлён. - А кто ещё?! Жду твоих гениальных предположений, дорогой. Пока они переговоривались между собой, крики на становились все сильнее. Мир без магии всегда казался ей хрупким, но сейчас он был смертельно опасен. Она инстинктивно потянулась к палочке, чтобы поставить щит... и ничего. Пустота. Её главный инструмент выживания исчез. Она была беспомощна. Том рядом с ней издал звук, похожий на звериный вой. Он чувствовал то же самое. Величайший волшебник всех времён, лишённый своей силы. Это унижение сводило его с ума ярче любого Круциатуса. - Дорогая, тебе не кажется, что пора уходить? Она молча кивнула. Том подал ей руку и она вцепилась в его ладонь своими холодными пальцами. Сейчас они нужны были друг другу как никогда. Из-за угла горящего здания выскочили фигуры. Люди в тёмной тактической форме, их лица были скрыты масками. Они двигались профессионально, рассредоточиваясь веером. У них в руках было оружие, направленное прямо на них. Гермиона замерла. Том заслонил её собой, принимая боевую стойку, словно собирался сражаться голыми руками против пуль. - Беги! - прорычал он. Но бежать было некуда. Грянул новый залп. Мир снова взорвался шумом. Одна из пуль попала в асфальт у их ног, выбив искры. Другая... Том дёрнулся, как от удара током. Его правое плечо резко откинуло назад. Раздался влажный, тошнотворный шлепок. Он посмотрел вниз, на дыру в своём безупречном белом рукаве, которая стремительно окрашивалась в алый цвет. На его лице отразилось чистейшее неверие. Он схватился за руку, белая рубашка тут же пропиталась кровью. Ему было больно, но он старался не подавать виду. Не думая, Гермиона схватила его за здоровую руку и рывком потянула его за припаркованный у обочины чёрный седан. Он привалился спиной к колесу. Дыхание со свистом вырывалось сквозь сжатые зубы от боли. Том терял кровь, а их магии не было. Пули продолжали свистеть над головой, впиваясь в металл машины. Том зажал рану ладонью, кровь сочилась между его пальцами. Нервное напряжение, копившееся внутри Гермионы с момента взрыва, достигло своего пика и прорвалось наружу совершенно неуместным звуком. Это был не смех это было истеричное, дрожащее хихиканье, которое она никак не могла остановить. Она посмотрела на Тома. На его бледном лице плясали отблески пламени от горящего здания. Он зажимал пулевое ранение в плече, кровь стекала по его пальцам на землю, а во взгляде читалась чистая, концентрированная ярость бессилия. И этот образ - всемогущий тёмный маг, прижатый к земле примитивной свинцовой пулей, показался ей настолько абсурдным, что её накрыло новой волной смеха. – Будет забавно, Том. Если ты умрёшь от магловской пули, – она нервно рассмеялась, - Ты только представь... Великий Тёмный Лорд... Повелитель магии... умрёт от магловской пули? Вот это будет финал! Том медленно повернул к ней голову. Его синие глаза сверкнули опасным огнём, но он не закричал. Вместо этого уголок его губ дрогнул в подобии ухмылки, полной боли и цинизма. - Рад, что смог тебя развлечь, дорогая, - процедил он сквозь зубы, морщась от нового приступа боли. - Но, может быть, пока я тут истекаю кровью и развлекаю тебя, ты соизволишь придумать, как нам выжить? - Почему я? Думала, что все гениальные мысли исключительно принадлежат тебе. - Гермиона... Это твой мир. Она кивнула, да кажется она знала, что делать. -Блять, - выругалась Гермиона, пока дрожащий рукой пыталась перетянуть его руку, чтобы остановить кровь. - Ты так... властная... Мне нравится, - тихо сказал Том, силы покидали его. - Прошу, заткнись! - прошептала девушка. Её взгляд прояснился, стал острым и сосредоточенным. Она посмотрела поверх капота машины, оценивая обстановку. Стрелки приближались, заходя с флангов. Они были зажаты. Без палочек они просто две лёгкие мишени. А потом её взгляд упал на то, что всё время было у них под носом. Автомобиль. Тот самый чёрный седан, за которым они прятались. Ключ зажигания торчал в замке. Решение пришло мгновенно. - Представляешь, Том. Мы можем умереть в один день. Не находишь это романтичным? - спросила Гермиона. - Ещё есть варианты? Или ничего лучше как умереть ты не придумала? – Кажется да. Слушай меня! – приказала она ему. Том приподнял бровь. – Надо уходить и я сейчас, твой еденственный шанс! Понимаешь? Он кивнул и поморщился от боли в руке. Не дожидаясь ответа, она рванула на себя водительскую дверь и нырнула внутрь салона. Двигатель взревел, пробуждаясь к жизни. Для Тома это стало сигналом. Собрав остатки сил и игнорируя адскую боль в плече, он распахнул пассажирскую дверь и буквально рухнул на сиденье рядом с ней. Гермиона вдавила педаль газа в пол. Колеса взвизгнули, оставляя на асфальте черные полосы жжёной резины. Машина сорвалась с места, словно ракета, уходя из-под обстрела. Пули забарабанили по заднему стеклу и багажнику, осыпая салон крошкой стекла, но машина уже неслась прочь по узким улочкам, петляя и увозя их двоих в темноту и относительную безопасность. Им повезло. Они выехали из Серой зоны. Они разом почувствовали возвращение магии. Гермиона свернула на обочину, как только они отъехали чуть дальше. Они вышли из машины. Том уже залечил свою рану. – Ты мой должник! Дважды за сегодня я спасла твою жизнь! Он лишь холодно посмотрел на неё. – Гермиона, я так понимаю ты знаешь, что происходит? Она кивнула. – Твой Орден? – Нет. Хочешь знать, что произошло? Тогда садись и поехали! – Мне нравится, когда ты приказываешь... – Молча, Том! Мы едем молча! Моё главное условие. Она больше не смотрела на него и села в машину, он занял сидение рядом с ней, и она надавила на газ. Они ехали в полной тишине около часа, пока Гермиона не остановила их около магловского мотеля. Девушка сняла им комнату, оплатив счет, и они заняли отведенный им номер на первом этаже. Они ввалились в номер дешёвой магловской гостиницы на окраине города. Место было отвратительным: выцветшие обои с пятнами, продавленная кровать и запах сырости, смешанный с застарелым табачным дымом. Но здесь была дверь, которую можно запереть. Том тяжело рухнул в единственное кресло у окна. Его лицо было белым как мел, но глаза горели всё тем же неугасимым огнём ярости. Гермиона, не говоря ни слова, прошла к старому телевизору, стоявшему на шаткой тумбочке, и щёлкнула пультом. Ей нужно было знать. Нужно было понять, что происходит. Экран мигнул, и появилось изображение: студия новостей, взволнованный диктор за столом. Звук был приглушён, но титры внизу экрана говорили сами за себе. «...массовое уничтожение магического сообщества...» «...секретные операции...» «...официальное объявление войны...» Гермиона прибавила громкость. -...повторяем экстренный выпуск, - говорил министр внутренних дел Великобритании, его лицо было серьёзным и усталым. Он смотрел прямо в камеру, и в его взгляде читалась сталь. - Сегодня ночью по всей стране были нанесены скоординированные удары по известным нам объектам, где скрывались представители так называемого «магического мира». Мы больше не будем мириться с тайной войной, которая идёт в тени. Мы знаем о вас. Мы знаем, что вы убиваете наших людей. И мы объявляем войну. Войну открытую. На полное уничтожение. Дальше пошли кадры: дымящиеся руины зданий, которые Гермиона узнавала убежища, склады, квартиры Ордена и Пожирателей. Тела в мантиях, накрытые простынями. Мир магии, который они пытались спасти, рушился под ударами технологий и грубой силы. Она почувствовала, как внутри всё холодеет. Это была катастрофа. Апокалипсис. Маглы, лишённые магии, но обладающие оружием и численностью, решили стереть их с лица земли. Гермиона медленно нажала кнопку на пульте. Экран погас, погрузив комнату в гнетущую тишину, нарушаемую лишь тяжёлым дыханием Тома. Она повернулась к нему. Том сидел неподвижно, откинув голову на спинку кресла. Он выглядел измождённым. Уязвимым. Он смотрел на тёмный экран телевизора, но видел там что-то своё. Их взгляды встретились. В её глазах плескался ужас от осознания масштаба беды. В его холодный, расчётливый блеск. Не паника. Не страх. Тишина в номере была густой и тяжёлой. Гермиона стояла, скрестив руки на груди. Том медленно отнял руку от плеча. Рана под окровавленной тканью рубашки уже затянулась, оставив лишь дыру в дорогой ткани. Магия вернулась к ним вместе с яростью, которую он испытал, будучи беспомощным. Его взгляд снова стал привычно-холодным и властным. – Ты! – зло прошипела она. – Ты втянул маглов! - Это всё ты, - голос Гермионы дрогнул, но не от слёз, а от едва сдерживаемого гнева. Она сделала шаг вперёд, ткнув в него пальцем. - Ты со своей манией величия. Со своим желанием подчинить всех. Ты думал, что мир прогнётся под тебя? Что можно играть жизнями, как шахматными фигурами? Она обвела рукой убогую комнату, имея в виду весь их разрушенный мир. - Посмотри вокруг! Из-за тебя началась война! Настоящая война, Том! Не твоя игрушечная возня с Пожирателями, а бойня, где нас просто сотрут с лица земли! Её терпение лопнуло. Вся боль, страх и отчаяние последних дней сконцентрировались в одном простом движении. Её ладонь взлетела и с оглушительным хлопком опустилась на его щеку. Голова Тома дёрнулась в сторону. Звук пощёчины эхом отразился от стен дешёвого номера. Гермиона тяжело дышала, глядя на красный отпечаток своей ладони на его бледной коже. На секунду ей показалось, что она увидела в его глазах вспышку настоящего удивления. Но она исчезла так же быстро, как и появилась. В следующее мгновение её запястье оказалось в стальном капкане его пальцев. Он рванул её на себя с такой силой, что она потеряла равновесие и упала перед ним на колени. Он грубо схватил её за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. В них больше не было ни капли уязвимости. Только чистая, ледяная угроза. - Никогда, - прошипел он, почти касаясь её губ своими. Его хватка причиняла боль. - Слышишь? Никогда больше не смей поднимать на меня руку. Он встряхнул её, словно куклу. - Я позволил тебе это только один раз. Позволил, потому что ты спасла мою жизнь, вытащив нас из-под обстрела. Запомни этот момент, Гермиона. Потому что второго раза не будет. Он оттолкнул её от себя. Гермиона отлетела назад и упала на старый ковёр, ошеломлённая и напуганная. Том медленно поднялся с кресла, возвышаясь над ней во весь свой рост. Он поправил манжеты рубашки, возвращая себе привычный вид безупречного аристократа. - Мы теперь в одной лодке, хочешь ты этого или нет, - холодно заключил он и присел на пол перед ней. - Мир объявил нам войну. А я не проигрываю войн. Подумай об этом, пока приходишь в себя. Гермиона упрямо мотнула головой и достала свою палочку, уперев её в грудь Тома. Он лишь снисходительно усмехнулся. – Что же ты сделаешь, Гермиона? Он сжал её руку с палочкой. А она не знала, что же ей делать. В его синих глазах бушевал ураган, но это была уже не угроза. Это было первобытное, тёмное желание. Гермиона открыла рот, чтобы сказать что-то едкое, чтобы оттолкнуть его, но слова застряли в горле. Он не дал ей шанса. Одна его рука зарылась в её волосы на затылке, фиксируя голову, а вторая грубо сжала бедро, притягивая к себе. А затем он поцеловал её. Жадный, голодный, почти болезненный. Он кусал её губы, пил её дыхание, словно пытаясь утолить жажду, которую ничто другое не могло погасить. Весь мир сузился до этого ощущения: вкус крови его и её, запах его кожи и жар, исходящий от его тела. Они забыли обо всём. О войне маглов, о пропасти между ними, о ненависти и боли. Остались только инстинкты. Они срывали друг с друга грязную одежду, оставляя её лежать жалкой кучей на полу дешёвого гостиничного номера. Магия искрила вокруг них, реагируя на накал страстей, но они не произнесли ни единого заклинания. Том не церемонился с ней. Секс был яростным и быстрым. Никакой нежности. Только отчаянная попытка почувствовать себя живыми посреди рушащегося мира. Он прижал её к стене, её ноги обвивали его талию. Каждый толчок был наполнен болью и удовольствием, смешанными в один ядовитый коктейль. Это было похоже на поединок, где нет победителей, есть лишь выжившие. Когда всё закончилось, они оба тяжело дышали, прижавшись друг к другу. Гермиона уткнулась лицом ему в шею, чувствуя, как бешено колотится его сердце. Том властно взял её за подбородок и посмотрел ей в глаза: – Моя девочка, – прошептал он и наклонился к ней, – Драко не принял тебя? Не оценил твой поступок? Она отталкнула его. – Ненавижу тебя! – Конечно! Именно поэтому дала мне трахнуть тебя в этом паршивом месте! – злобно усмехнулся он. Она не нашла, что ответить ему. Том медленно отстранился. Его лицо снова стало непроницаемой маской. Холодной и отстранённой. Он молча поднялся, подобрал с пола свои брюки и рубашку и начал одеваться. Ни взгляда в её сторону. Ни жеста. Словно её здесь и не было. Гермиона сползла по стене на пол, прикрываясь остатками одежды. Её тело дрожало от холода и опустошения. Она смотрела, как он методично застёгивает пуговицы на рубашке, скрывая под тканью идеальную кожу. - Ненавижу тебя... - прошептала она, но он даже не повернул головы. Закончив одеваться, он направился к двери. Перед тем как выйти, он остановился на мгновение, но так и не посмотрел на неё. - Отдохни, - бросил он сухо, не оборачиваясь. - Завтра нам всем предстоит много работы. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком замка. Гермиона осталась одна в звенящей тишине. Тишине, которая была страшнее любого крика. Физическая боль отступила, оставив после себя зияющую пустоту и горькое осознание: для него это был всего лишь способ снять напряжение. Ещё один инструмент контроля. А для неё... для неё это было очередным падением в бездну, из которой не было возврата. Как она оказалась в своей квартире, Гермиона не помнила. Память сохранила лишь обрывки: холодный воздух после аппарации, пустые улицы Лондона, щелчок замка входной двери. Она двигалась на автопилоте, как сломанная кукла. Оказавшись внутри, она не стала включать свет. Темнота была её единственным союзником сейчас. Гермиона чувствовала себя грязной. Зачем она это сделала и ещё получила удовольствие?! Что она делает?! Она упала на пол, и закричала, она кричала пока не начали болеть голосовые связки, пока она не сорвала их. Она прошла в ванную, на ходу сбрасывая с себя одежду, которая казалась ей чужой и грязной. Ткань, пропитанная его запахом, вызывала отвращение. Включила воду. Не тёплую, успокаивающую, а обжигающе горячую, почти кипяток. Она шагнула под струи душа и замерла, позволяя воде бить по плечам и спине. А потом она начала тереть себя. Жёсткой мочалкой, до красноты, до боли. Кожа горела, но это была хорошая боль. Она пыталась смыть с себя не только его прикосновения, но и собственное предательство. Предательство самой себя. - Ненавижу... - шептала она в унисон с шумом воды. - Ненавижу тебя... Ненавижу себя... Слёзы смешивались с водой, но они не приносили облегчения. Она чувствовала себя грязной. Осквернённой. И самое ужасное было то, что часть её, та тёмная, извращённая часть, которую Том создал за эти три года, получила от этого извращённое удовольствие. Эта близость в номере без магии была похожа на падение в пропасть, и она летела в неё с восторгом приговорённого. Она сползла по стенке душевой кабины на дно, обхватив колени руками. Вода продолжала хлестать сверху, смывая пену и слёзы. Она была разбита. Окончательно и бесповоротно. Том играл с ней и сегодня он одержал сокрушительную победу. Он доказал ей, что её тело и её тьма принадлежат ему безраздельно. А её попытка сбежать... это была лишь часть его игры. Гермиона сидела в душе до тех пор, пока вода не начала остывать, а кожа не сморщилась от долгого пребывания в воде. Физически она была чистой. Но внутри... внутри царила абсолютная, звенящая пустота. Она не знала, куда идти и что делать дальше. Потому что куда бы она ни пошла, он всегда будет на шаг впереди. И сегодня он показал ей, что её единственный путь - это путь обратно к нему. Выключив воду, она завернулась в огромный махровый халат и села на край кровати, глядя в темноту невидящим взглядом. Она проиграла. Самой себе. И от этого осознания хотелось выть. Она держалась так долго, чтобы теперь сломаться. Она была разбита и поломана внутри и совершенно не знала, как собрать себя заново.