Часть 41

Блейз Забини сидел один в гостиной штаба на площади Гриммо. Ночь в штабе Ордена была временем для призраков. Когда затихали шаги патрульных и треск камина становился ровным, на поверхность всплывали самые тёмные мысли. Блейз Забини сидел в кресле у погасшего камина в общей гостиной. Единственным источником света был тусклый огонёк его магловской сигареты, который он то подносил к губам, то опускал, оставляя в темноте красный след. Дым кольцами поднимался к потолку, но не мог скрыть тяжести, давившей на грудь. Он думал о ней. О Джинни. Он бросил взгляд на наручные часы, которые показывали время далеко за полночь. Он вытянул ноги и попытался устроиться поудобнее в тесном пространстве кресла. Он ждал Джинни Уизли, которой надо было передать срочное сообщение и которая игнорировала все его попытки связаться с ней сегодня. Мужчина тяжело вздохнул. Ох, уж эта Джинни Уизли. В последнее время она занимала все его мысли. Три года войны превратили её холодную, неприступную богиню битвы. Она носила короткие волосы и звёзды на погонах, отдавала приказы, от которых зависели жизни сотен людей, и смотрела на мир глазами человека, видевшего слишком много смерти. Но Блейз помнил другое. Он помнил её чистый смех. Помнил тепло её руки в своей. Он любил её молча, мучительно, понимая, что она всегда видела в нём лишь друга. А потом появился Драко. Его лучший друг. И эта любовь, которую он так долго прятал глубоко внутри, начала пожирать его заживо. Она стала кислотой, медленно разъедающей внутренности при каждом взгляде на них вместе. При виде того, как Драко смотрит на неё. И это уже выходило за рамки дружеские отношения. Он видел, как они переглядывались. Как она ему игриво подмигивала, а он изучал каждый изгиб её тела. И Блейзу охота было за это поломать каждую кость в его теле. Но он не мог этого сделать. Малфой был его другом. И ей он не мог ничего сказать или сделать Он был влюблен. Иногда он замечал за собой, как начинал теряться и мямлить в её присутствие. Он Блейз Забини, который никогда не лез за словом в карман. Джинни Уизли просто уничтожала все остатки его терпения и самолюбия. И каждый раз он собирался с духом и шел к ней. И ничего не мог сказать. Не мог признаться. "Ты кретин, Блейз Забини! Пока ты думаешь, в её жизни, а потом и постели окажется Малфой" услужливо подсказывал его воспаленный мозг. Он сделал ещё одну глубокую затяжку, прикрыв глаза от боли. «Блять, как же это больно», - подумал он, выдыхая дым. Чёртов Малфой! Драко еще не разобрался в себе и своей жизни. Он все ещё был преследуемый прошлым, он был разрушенный внутри. В Джинни он пытался найти очередное утешение, но разрушит и её. Малфой пытался заглушить свою боль и залечить свои раны, но сделает больно ей. Утянет за собой на самое дно. А этого Блейз не может допустить, он никому не позволит причинить боль ей. И как выбирать между ними если придется? Блейз сидел в темноте общей гостиной и перевариваю свои мрачные мысли. Гоняя их по кругу, но решения пока не было. Гребанный Драко Малфой бросил Грейнджер. Оставил её одну. Ту, которая пожертвовала собой, разрушила себя ради него. Малфой просто перешагнул через неё и пошёл дальше. Блейз знал, как плохо Гермионе и не мог никак помочь. Она надевала непроницаемую маску на лицо и улыбалась, но он каждый раз видел красные от слез глаза. Один раз он пришёл не вовремя в её квартиру, пришёл без предупреждения и с мансарды услышал её крик. Она плакала и кричила и это походило на крик раненного животного. А он не мог помочь! Он был не тем человеком, который был ей нужен. Тогда Блейз сидел на втором этаже заткнув уши руками и ждал, ждал, когда она успокоится, чтобы потом спуститься к ней. Гермиона лежала, свернувшись калачиком посредине гостиной, её тело сотрясалось от беззвучных рыданий. Тогда Блейз подхватил её на руки и прижал к себе, усадив их обоих на диван. Так она плакала на его плече, пока не заснула. И помочь ей мог только Драко Малфой, кто как не он знал её?! И что сделал его друг? Просто отвернулся от неё, оставив разрушать себя изнутри! Блядство, какое блядство! Опять закурил снова. В этот момент тишину ночи разорвал звук распахнувшейся двери. Громкий, пьяный от страсти смешок эхом разнёсся по пустой комнате. Блейз замер, боясь пошевелиться. Они не заметили его, скрытого густой тенью высокого кресла. В гостиную, спотыкаясь и смеясь, ввалилась пара. Драко и Джинни. Они были настолько поглощены друг другом, что остальной мир перестал для них существовать. Драко прижимал её к стене возле входа, его руки жадно шарили под её свитер. Джинни откинула голову назад, подставляя шею под его поцелуи, и тихо постанывала, впиваясь ногтями ему в плечи. Их дыхание было рваным, перемешанным. - Тише... нас услышат... - прошептала Джинни между поцелуями, хотя сама не делала ни малейшей попытки отстраниться. - Плевать... - прорычал Драко, задирая её свитер выше. Блейзу казалось, что его сердце остановилось. Время замедлилось, превратившись в вязкую патоку. Он видел всё в мельчайших деталях: как лунный свет падает на рыжие, коротко стриженные волосы Джинни; как напряжена шея Драко; как их тела движутся в одном ритме желания. Это было невыносимо. Это было предательством всего, что, как ему казалось, было между ними. Не физической изменой они никогда не были вместе. Это было предательство души. Словно кто-то взял его самое сокровенное, его мечту, и втоптал её в грязь прямо у него на глазах. Сигарета догорела до фильтра и обожгла ему пальцы. Боль была резкой и отрезвляющей. Блейз вздрогнул, но не издал ни звука. Он просто смотрел на них, чувствуя, как внутри образуется пустота размером с Вселенную. Любовь сожрала его. Оставив лишь горстку пепла. Дрожащей рукой он раздавил окурок в пепельнице, стараясь не издать ни единого скрипа. - Люмос! - произнёс заклинание Блейз. И тем самым обозначил свое присутствие в гостиной. Драко не сразу понял, что они больше не одни. Он был пьян от её близости, от вкуса её губ, от осознания того, что она наконец-то принадлежит ему. Джинни была податливой в его руках, её пальцы путались в его волосах. Именно поэтому он так отчётливо увидел выражение лица Блейза, когда тот вышел из тени. Блейз стоял в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку. Его поза казалась расслабленной, но глаза... в глазах плескалась такая ледяная ярость и боль, что Драко мгновенно протрезвел. Взгляд Блейза метался между ним и Джинни, а затем остановился на друге. Это был взгляд человека, который только что получил нож в спину от самого близкого. Джинни почувствовала, как напрягся Драко. Она обернулась через плечо и увидела Забини. На секунду маска холодной уверенности сползла с её лица, обнажив вину. Но лишь на секунду. Она тут же выпрямилась, поправила одежду и смерила обоих мужчин презрительным взглядом. Не сказав ни слова, она молча прошла мимо застывшего Блейза, бросив на него один-единственный, многозначительный взгляд. Затем дверь за ней закрылась, оставив их вдвоём в звенящей тишине гостиной. Драко недовольно посмотрел на Блейза. – Какой блять облом, друг... – Что ты делаешь, Малфой? – зло спросил Блейз. – На что похоже? Мы взрослые люди! И ты не тот человек, которому я должен давать отчёт в своих действиях! Малфой безразлично пожал плечами и достал пачку сигарет. Блейз подошёл и схватил его за рубашку, а затем встряхнул. – ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ МАТЬ ТВОЮ?! – Убери руки, – холодно процедил Малфой. Бешенство мужчины дошло до предела. Удар был неожиданным и мощным прямой правый в челюсть. Голова Драко дёрнулась назад. Он пошатнулся, но удержался на ногах. Драко увернулся от второго удара и ответил хуком слева, попав Блейзу в скулу. Завязалась драка. Не изящный поединок на палочках, а грязная, мужская потасовка. Они били друг друга со всей силы, выплескивая годами копившуюся злость, ревность и разочарование. Кулаки встречались, слышалось глухое рычание и звук падающей мебели. Драко был быстрее, но Блейз брал чистой, слепой яростью. В конце концов они оба оказались на полу, тяжело дыша. Блейз сидел верхом на груди Драко и пытался восстановить дыхание. Кровь из разбитой губы стекала по его подбородку. Драко смотрел на него снизу вверх, сплюнув кровь на пол. Блейз готовился к очередном удару, но почувствовал, как кончик палочки Малфоя упирся ему под ребра. - Только дерись, друг! - зло предупредил его Малфой. Забини скатился с него и отполз к противоположной стене. Они тяжело дышал . Малфой сплюнул кровь и криво усмехнулся. – Забини, что происходит? Блейз попытался рассмеяться, но сморшился от боли. - Какой же ты кретин, Малфой... Драко прищурив свои глаза. - Я кажется понял, малыш Блейзи все ещё влюблен в неё. - Заткнись, Малфой! Не тебе говорить о любви. - Да? - зло спросил Драко. - Ты не любишь никого, кроме себя. Не замечаешь никого, кроме себя. Есть ты и твои проблемы, твоя боль. Малфой сжал кулаки. - Да что ты от этом знаешь?! - Как дела у Гермионы? Неожиданно перевел тему Блейз. - Что?! - Как. Дела. У. Гермионы. - по словам повторил мужчина. - При чем тут она?! - Ты серьёзно?! Вы все благополучно забили на неё! У всех своя жизнь, новая угроза, новая война! Я блять бываю у неё, она сломана, разбита и блять не может собрать себя, и я не могу помочь ей! Она убивает сама себя! И ты! – он зло посмотрел на Малфоя. – Должен, даже не так, ты обязан быть с ней! Ради тебя она была с Ним! Защищала тебя! Тебя одного, блять! Тебе было плохо, а ей? Ты думал, через что прошла она? Тебе, твою мать, сложно с ней? Она потеряла себя ради тебя! Ты должен был быть с ней, помочь пройти этот путь. А ты забил, блять! Как всегда! Блейз тяжело дышал после своей речи, которую он просто прокричал на повышенных тонах. Блейз ударил кулаком по полу рядом с собой. - Ты жалок. Ты ничем не лучше его. Эти слова попали точно в цель. Драко медленно сел, опираясь на руки. Он посмотрел на свои окровавленные костяшки, потом на разбитое лицо лучшего друга. И впервые за долгое время он задумался. По-настоящему задумался не о своих желаниях, а о том, кем он становится. Мысль о Гермионе, одинокой и сломленной, резанула по сердцу тупым ножом. Блейз был прав. Он сбежал. От неё. От ответственности. От боли, которую причинил им обоим. - Проще найти новую подружку, правда? Какой же ты мудак, Малфой! Блейз вытер кровь с разбитой губы и встал, бросая последний взгляд на Малфоя и потом молча пошёл вверх по лестнице. Поднявшись на последний этаж он заметид, что его ждала Джинни. Джинни не ушла далеко. Она остановилась в тёмном коридоре, прислонившись спиной к холодной стене и закрыв лицо руками. Сердце колотилось где-то в горле, но не от страсти, а от горечи и чувства вины. Слова Блейза эхом отдавались у неё в голове. Она слышала звук удара, затем грохот. А потом... признание. То, как он назвал Драко мудаком за предательство Гермионы. И то, как он говорил о ней. В его голосе было столько боли, что у Джинни перехватило дыхание. Он всё ещё любил её. Даже после всего. Даже зная, что она выбрала другого. Его любовь была тихой, терпеливой и... обречённой. - Ты все слышала? Девушка кивнула. Она оттолкнулась от стены. Решение пришло мгновенно, сметая все сомнения. Это было неправильно, эгоистично, но ей было плевать. Война научила её жить одним днём. Чувствовать здесь и сейчас. - Какой же ты идиот, Блейз Забини! Она подошла вплотную к нему. - Я просто трус, Джинни! - прошептал он ей в губы. И она притянула его к себе для поцелуя. – Ты до сих пор влюблен в меня? – спросила девушка, отрываясь от его губ. - Столько лет?! Столько лет молчал?! – Я не просто влюблен, я люблю тебя Джинни Уизли! - И все таки ты дурак! И Джинни опять притянула его к себе для поцелуя. Они отправились в её комнату. Они шли молча, почти не касаясь друг друга, но воздух между ними искрил от напряжения. Как только дверь за ними закрылась, Джинни повернулась к нему. Она подошла к нему вплотную и осторожно коснулась пальцами его разбитой губы. Блейз вздрогнул и закрыл глаза. - Больно? - прошептала она. - Уже нет, - выдохнул он. Больше слов не требовалось. Всё было сказано в этом взгляде. Три года ожидания, три года молчания сгорели в одно мгновение. Он притянул её к себе, и этот поцелуй был полной противоположностью тому, что был у неё с Драко. Если там была яростная страсть, то здесь была нежность. Восхитительная, долгожданная нежность, смешанная с привкусом крови и соли. Это была близость двух людей, которые слишком долго прятали свои истинные чувства. Медленная, изучающая. Каждое прикосновение было наполнено смыслом. Они заново узнавали друг друга в темноте, стирая воспоминания о войне и боли. Здесь не было места для масок командира или циничного наблюдателя. Были только они. Два сломленных человека, нашедших утешение друг в друге. Когда всё закончилось, они лежали в тишине, переплетя пальцы. Джинни положила голову ему на грудь, слушая, как успокаивается бешеный ритм его сердца. Впервые за долгое время она чувствовала себя в безопасности. Не потому, что вокруг были толстые стены штаба, а потому, что рядом был тот, кто любил её по-настоящему. И в этой тишине, нарушаемой лишь их дыханием, началась новая история. История, которая должна была случиться много лет назад. Джинни тихо, чтобы не разбудить спящего мужчину, выскользнула из-под одеяла. В комнате было темно, лишь слабый свет уличного фонаря пробивался сквозь щель в шторах, рисуя на полу длинную жёлтую полосу. Она стояла у кровати и смотрела на Блейза. Он спал на животе, отвернув лицо к окну. Простыня сползла, обнажив его смуглую спину и крепкие плечи. Во сне его лицо потеряло привычную маску. Оно стало мягким, почти мальчишеским. Рана на губе подсохла, но синяк на скуле всё ещё выделялся тёмным пятном. Он выглядел уязвимым. И до боли родным. Джинни почувствовала острый укол вины, смешанный с нежностью, такой сильной, что защемило сердце. Это чувство было настоящим. Чистым. Тем самым, которое она похоронила много лет назад под грузом войны и предрассудков. Она протянула руку, её пальцы зависли от его плеча, желая прикоснуться, но так и не решившись нарушить его покой. Она любила его. Всегда любила. Тихой, терпеливой любовью, которая не требует слов. Но... Её мысли тут же переметнулись к другому образу. К Драко. Его холодные серые глаза, которые иногда становились такими живыми. Его язвительная ухмылка. То, как он смотрел на неё сегодня с яростью, страстью и отчаянием человека, вернувшегося из мёртвых. Эта связь была другой. Дикой, запретной, построенной на общей боли и понимании тьмы друг друга. Это был огонь, который обжигал, но согревал в ледяной пустоте этого мира. Она медленно опустила руку. Опять. Всё повторялось опять. Джинни бесшумно оделась. Ткань футболки скользнула по коже, казаясь грубой и чужой. Она последний раз взглянула на спящего Блейза, запечатлевая этот момент в памяти, и вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Коридор штаба встретил её холодной тишиной. Она спустилась по лестнице на первый этаж, в общую кухню. Её движения были механическими. Она открыла ящик стола, зная, что там лежит забытая кем-то пачка сигарет. Пальцы дрожали, когда она достала одну и щёлкнула зажигалкой. Щелчок. Вспышка пламени. Она затянулась. Дым заполнил лёгкие, вызывая приступ кашля, но вместе с ним пришло странное, тошнотворное спокойствие. Это была первая сигарета за много-много лет. Она прислонилась спиной к холодильнику и сползла вниз, сев прямо на пол. Холод плитки проникал через пижаму, но она не чувствовала его. - Что ты делаешь... опять, Уизли, — прошептала она в пустоту кухни, выпуская дым тонкой струйкой. Она ненавидела себя за слабость. За то, что её сердца хватало на двоих. За то, что она только что разбила сердце человеку, который любил её больше жизни, а сама думала о другом. Она запуталась окончательно. Любовь к Драко была похожа на падение в бездну. Любовь к Блейзу на попытку найти опору в этом падении. И обе эти любви разрывали её на части. «Я снова полюбила двух мужчин», - эта мысль билась в голове, причиняя физическую боль. - «Одинаково сильно. И это меня убьёт... Или убьёт их». На этаж выше в гостиной все так же сидел Драко Малфой. Он курил. Единственным источником света был тусклый огонёк сигареты, который он держал в руке. Он сидел все так же на полу, невидящим взглядом уставившись в пустоту. В воздухе висел тяжёлый запах табака и чего-то ещё... запаха поражения Блять какой же он все так мудак! Почему такие элементарные вещи ему сказал Забини? Сколько он не видел Гермиону? Кажется недели две. Или больше? Его лицо всё ещё ныло от ударов Блейза, но физическая боль была ничем по сравнению с той, что разъедала его изнутри. Слова друга эхом отдавались в голове, не давая покоя. «Ты бросил Гермиону. Когда ей было плохо». Драко затянулся, задержал дым в лёгких и медленно выдохнул, наблюдая, как сизые кольца растворяются в темноте. Блейз был прав. Чёртовски прав. Пока Гермиона сидела одна в пустой квартире, сломленная и потерянная, пытаясь выжить под гнётом своего кошмара, он... что делал он? Искал утешения. Пытался заглушить собственную вину и страх в объятиях другой женщины. Джинни была якорем, спасательным кругом, за который он ухватился, чтобы не утонуть самому. Но при этом он бросил тонуть её. Драко станоло трудно дышать, вдруг весь воздух в помещении стал слишком тяжелым. Он растегнул верхние пуговицы на рубашке, но это не особо ему помогло. Ему нужен был свежий воздух, чтобы остудить больную голову. Малфой почти бегом поднялся на крышу. Мужчина посмотрел вниз и вздохнул свежий ночной воздух. Прохладный воздух приносит облегчение. Он подошел к краю крыши и опять закурил. И он опять крутил в голове слова Блейза. Блядство! Он ведь и правда мудак. Чёртов Блейз Забини был прав. Какой же он, Драко Малфой, мудак! Как он сам не увидел? Как он мог оставить её в таком состоянии? Теперь он ненавидел себя и свое поведение. Эгоистичная сволочь. Драко горько усмехнулся. Сигарета обжёгла пальцы. Он выругался сквозь. Решение пришло мгновенно, пронзив сознание острой, холодной ясностью. Хватит. Больше никаких побегов. Никаких оправданий. Его движения стали быстрыми и собранными. Он больше не колебался. Вся та энергия, что уходила на самобичевание и бессмысленные связи, теперь сконцентрировалась в одной точке. Гермиона. Ему надо было срочно увидеть ее! Он должен быть там. Должен забрать её оттуда. Вытащить из этой тьмы, в которой она осталась совсем одна. Даже если она его ненавидит. Даже если она его прогонит. Он будет рядом. Потому что это его долг. И потому что он, Драко Люциус Малфой, наконец-то перестал быть трусом. Что он скажет? Это не имело значения. Главное - он здесь. И больше он её не оставит. Через камин в кабинете Поттера он оказался в её... своей квартире. Недолго думая он спустился вниз. Драко вошёл бесшумно, как тень. В гостиной было пусто и холодно. Он уже собирался позвать её по имени, когда из ванной комнаты донеслась тихая, едва различимая музыка. Что-то меланхоличное. Он пошёл на звук. Он увидел её. Гермиона сидела на диване перед выключеным телевизором в полной темноте. В комнате играла лишь тихая музыка и она раскачаивалась ей в такт, обняв колени руками. – Гермиона, – тихо позвал он её. Она обернулась. Сука, как же она отвратительно выглядела. Она выглядела ужасно. Бледная кожа казалась почти прозрачной, под глазами залегли глубокие фиолетовые тени. Её взгляд был устремлён в одну точку перед собой, но он был абсолютно пустым. Словно внутри неё выключили свет. Увидев её такой сломленной, потерянной, похожей на призрак самой себя, что-то оборвалось у него внутри. Вся вина, которую он пытался заглушить с Джинни, обрушилась на него с десятикратной силой. Ей и правда было плохо, ей просто хреново. Её оставили одну. Да, Блейз точно был прав он просто ебаный мудак. – Привет, – тихо отозвалась она. Драко стремительно пересек разделяющее их пространство. Он опустился перед ней на колени. Его движения были резкими, но прикосновения невероятно нежными. Он взял её лицо в свои ладони, заставляя посмотреть на себя. Он молча и медленно изучал её лицо. Она прикрыла глаза. У неё был уставший вид. Его пальцы скользнули выше и он заметил шрам на лбу выше брови, его там раньше не было. Блондин помнил её лицо во всех подробностях. Драко провел по шраму кончиками пальцев и она вздрогнула от его прикосновения. Драко хотел убрать руку, но она остановила его, удерживая своей ладошкой. Он взял её левую руку и провел по серебристым буквам шрама, которые складываются в слово предательница. Он теперь помнил тот день, как будто это было вчера. Он сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки. Ему хотелось ударить стену. Разнести эту чёртову квартиру вдребезги. Найти ублюдка и заставить его страдать так, как страдает она. – Что с тобой случилось, Гермиона? Что случилось с нами Гермиона? – шёпотом спросил он. Девушка лишь прижала колени к груди и обняла сама себя, качая головой. Что же этот выродок сделал с ней?! Он хотел это знать. Хотя причин для ненависти к ублюдку у него и так было полно. Она смотрела на него своими карими глазами. И Драко отметил, что они были абсолютно пустые, нет эмоций, нет ничего... Лишь пустота. – Ударь меня, Драко... – вдруг тихо попросила она. Он не сразу понял смысл слов. Он думал, что ослышался. Он слегка отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо, но она прятала глаза. Она настойчиво повторила свою просьбу. – Давай же, Драко... Малфой отшатнулся от неё и посмотрел на девушку широко раскрытыми глазами. – Грейнджер, я не бью женщин. Никогда не бил и не собираюсь. Я конечно мудак, но так низко пока не пал! Гермиона приблизилась к нему. Её пальцы впились в ткань его рубашки. - Пожалуйста. Один удар. Ты же хочешь этого. Ты ненавидишь меня за то, что я сделала. За то, что позволила ему... Драко смотрел на неё, и ужас понимания медленно сковывал его изнутри. Она была сломлена настолько, что сама просила о таком. Красноглазый мудак исковеркал саму её суть, заставив искать спасения в боли. Он резко отшатнулся от неё, словно обжёгшись. Гермиона перешла на крик в своей безумной просьбе. – Я трахалась с ним, Драко! – Я знаю! – его голос был холоден как лед. – По своей воле, он не принуждал меня! – Я знаю! – Я получала удольствие с ним! – Я знаю, Грейнджер! – Давай же! Ударь меня! Выбей его из моей головы! В его серых глазах вспыхнул огонь такой силы, что казалось, они сейчас загорятся алым светом. Ненависть. Чистая, раскалённая добела ненависть к ублюдку вспыхнула в нём с новой, всепоглощающей силой. Видеть Гермиону такой униженной, умоляющей о боли было невыносимо. – Я никогда не подниму руку на тебя!Никогда. Слышишь? Я никогда не стану им, - тихо сказал он. Потом Малфой просто ушёл и оставил её одну. Гермиона осела на пол и её тело начало сотрясаться от рыданий. Она опять осталась одна! А если Драко больше не вернётся?! Сейчас она сама не знала чего хочет, быть одна или с кем-то. По её щекам текли горячие слезы, но она даже не обращала на них внимание. И вот, когда слез уже не осталось, она тяжело встала и пошла в ванную комнату. Она смотрела на своё отражение в запотевшем зеркале, но не узнавала себя. Из зазеркалья на неё смотрела чужая женщина с пустыми глазами. Какая она сейчас жалкая. Жалкая Грейнджер! Идеальные волосы. Длинные, тяжёлые, прямые как струна. Символ её плена. Идеальный холст, который Том расписал своей властью. Он любил проводить по ним рукой, хвалил. Это было напоминанием о том, что он контролировал каждую мелочь её жизни. Даже то, как растут её волосы. Внезапная, ослепляющая ярость пронзила апатию, словно молния. Ей нужно было что-то сделать. Что-то резкое. Окончательное. Чтобы доказать самой себе, что она ещё способна на действие. - Ненавижу, - прошипела она своему отражению. Она достала свою волшебную палочку. Взмах. И ещё один. Пряди падали на мокрый кафельный пол, смешиваясь с каплями воды. Это было освобождение. Каждый отрещанный локон казалось ей частичкой его власти, которая спадала с неё. Она смеялась и плакала одновременно, продолжая кромсать свои локоны, пока они не стали неровными, доходящими лишь до плеч. Теперь из зеркала на неё смотрел кто-то другой. Кто-то дикий, сломленный, но непокорённый. Короткая, лохматая стрижка полностью меняла облик. Это было уродливо? Возможно. Но это было её. Её бунт. Она подняла палочку. Взмах. Другой. Затем она направила палочку на свою голову. Закрыв глаза, она представила то, кем была когда-то. Представила ту девчонку с копной непослушных каштановых кудрей, над которой все смеялись в первый день в Хогвартсе. Ту, которую он так отчаянно пытался стереть. Когда она открыла глаза, на неё снова смотрела Гермиона Грейнджер. Волосы были короткими, чуть ниже подбородка, и завивались в тугие, живые кудряшки. Они торчали в разные стороны, придавая ей вид взъерошенной птицы. Гермиона оторвалась от своего отражения и прислушалась, сверху опять раздались шаги. Конечно, нельзя оставлять ненормальную Грейнджер одну, вдруг она что-то вытворит! Может это был Блейз? Он стал самым частым гостем у неё в последнее время. Девушка выглянула из-за двери и увидела вернувшегося Мадфоя. Сколько его не было? Час, а может два? Гермиона потеряла счёт времени. Он не стал звать её или искать по комнатам. Он просто встал в дверном проёме ванной и молча наблюдал. Гермиона стояла перед зеркалом, сжимая в руке палочку. Когда она обернулась на звук его шагов, он замер. Это было похоже на удар под дых. Короткие, торчащие во все стороны кудряшки... Она вернула себе свой прежний, дикий вид. Драко улыбнулся и в своём любимом жест приподнял одну бровь. – Не теряла зря времени? Тебе идёт! – тихо сказал он. Драко опять подметил её красные от слез глаза. – Спасибо, – тихо прошептала она. Сердце ударилось о ребра. Он вернулся и от этой мысли почему-то стало так тепло. – Прости меня, Гермиона! Он осторожно подошёл к ней и обнял её и она его не оттолкнула. Потом он отстранился и немного отошёл от девушки. – Лови, Грейнджер! – сказал он и что-то кинул ей. Гермиона поймала небольшой предмет на лету. В её руках оказались ключи от машины. Она подняла взгляд на Драко. Это был не просто автомобиль. Это был подарок. Символ. Много лет назад, когда они были юны и война только начиналась, он подарил ей скоростной автомобиль, чтобы она могла убежать, если понадобится. Чтобы чувствовала свободу. Сейчас он делал это снова. – Серьёзно, Драко? Он улыбнулся ей. – Идём, Грейнджер. Тебе это сейчас надо! Давно я не дарил тебе машины... Он протянул ей руку и она приняла его приглашение. Они спустились вниз в полной тишине. Машина ждала их у подъезда низкий, хищный чёрный силуэт, сливающийся с ночной тьмой. – Прокатишь? – спросил он, – ты же помнишь свое место силы? Она кивнула. Конечно она помнила. Там они поцеловались первый раз... Гермиона обошла машину вокруг, любовно поглаживая её по капоту и потом заняла место водителя. Новая машина была прекрасна. Девушка провела рукой по рулю и повернулась к мужчине рядом. - Ты готов? Малфой молча кивнул. Она завёл двигатель. Низкий, утробный рык мотора разорвал ночную тишину, словно пробуждая зверя. Гермиона выжала педаль газа, и машина рванула с места, унося их прочь из города, на пустую трассу, залитую светом луны. Девушка выехала на знакомую трассу и выжала из машины все, что только можно. Они ехали в ночи. Она так скучала по этим чувствам. Она скучала по скорости и этим забытым ощущениям свободы. – Остановись, Гермиона! – приказал её Драко. Девушка притормозила на обочине и вопросительно посмотрела на него. - Что случилось? - Давай поменяемся. Драко сел за руль. Гермиона заняла пассажирское сиденье Малфой за рулём начал набирать скорость. Ей охота было сделать что-то безумное, охота было выплеснуть свои накопившиеся эмоции. Скорость. Свобода. Холодный ветер, бьющий в лицо. Гермиона опустила стекло со своей стороны. В салон ворвался ледяной воздух, растрепав её новые короткие волосы. Она высунулась в окно почти по пояс, подставляя лицо ветру. Ей нужно было выплеснуть всё. Всю боль, весь ужас, всю ту невыносимую пустоту, которая пожирала её изнутри. И она закричала. Её крик был полным боли и ярости. Он тонул в шуме ветра и рёве мотора, но для неё он звучал оглушительно. С каждым километром, с каждым оборотом колёс, она оставляла Малфой-мэнор, серые зоны, гостиничные номера и самого Тома далеко позади. Драко смотрел на дорогу, крепко сжимая руль побелевшими костяшками пальцев. Он видел её силуэт в боковом зеркале. Видел, как она кричит, выпуская своих демонов наружу. И в этот момент он понял: он сделал правильный выбор. Он не лечил её. Он просто давал ей пространство, чтобы она сожгла свою боль сама. А он будет просто рядом. Будет мчаться сквозь ночь вместе с ней, пока рассвет не окрасит горизонт. Ночь поглотила их. Дорога, залитая лунным светом, казалась бесконечной рекой асфальта, уходящей в горизонт. Драко вёл машину с пугающей, но безупречной уверенностью. Одна рука небрежно лежала на руле, другая на рычаге переключения передач. Его профиль был чётким и резким в свете приборной панели: линия челюсти, прямой нос, сосредоточенный взгляд, устремлённый вперёд. Гермиона смотрела на него, и на мгновение ей показалось, что она видит его таким, каким он мог бы быть. В другой жизни. Без войны, без тьмы. Красивый, сильный мужчина, который знает, чего хочет от жизни. Она поймала себя на мысли, что любуется им. Это было спокойное, почти эстетическое восхищение, лишённое той обжигающей страсти или юношеской влюблённости, которую она помнила из Хогвартса. Та любовь умерла. Та Гермиона, которая вздыхала по дерзкому мальчишке с платиновыми волосами, исчезла три года назад в Малфой-мэноре. Её место заняла женщина, сотканная из боли, выжженная огнём тёмной магии. И эта новая Гермиона больше не могла любить так, как раньше. Слишком много шрамов, слишком много тьмы внутри. Но стоило этой мысли оформиться, как её сознание предательски дрогнуло. Образ Тома, словно ядовитый туман, начал просачиваться обратно в голову. Воспоминания нахлынули против воли: синие глаза, смотрящие на неё с холодным интересом; ощущение его силы; то, как мир замирал, когда он входил в комнату. Эта привязанность была уродливой, болезненной, но такой же реальной, как биение сердца. Это была зависимость, яд, текущий по её венам. Она резко тряхнула головой, отчего короткие кудряшки взметнулись. - Нет, - прошептала она сама себе, крепче сжимая кулаки. Драко бросил на неё быстрый, встревоженный взгляд, но ничего не сказал. Вскоре Драко свернул с шоссе на узкую, едва заметную грунтовую дорогу, которая серпантином уходила вниз, к скалистому побережью. Наконец, машина остановилась. Это было их место. Тот самый уединённый морской залив, куда они сбегали ещё до всего этого кошмара. Внизу, в лунном свете, серебрилась спокойная гладь воды, а волны тихо шелестели, набегая на гальку. Здесь не было ни души. Только ветер, запах соли и рокот прибоя. - Тут все так же, - тихо сказала девушка. Драко заглушил двигатель. Тишина обрушилась на них, почти оглушая после рёва мотора. Он вышел первым, обошёл машину и открыл дверь для Гермионы. Она выбралась наружу, глубоко вдыхая свежий морской воздух. Это место хранило отголоски их прошлого. Не говоря ни слова, Драко подошёл к багажнику и открыл его. Внутри, рядом с запаской, лежал длинный чёрный чехол и несколько картонных мишеней. Он достал чехол, расстегнул молнию и вытащил два тяжёлых, матово-чёрных магловских пистолета. Гермиона с любопытством наблюдала за ним. Это было так... по-магловски. Так непохоже на взмах палочки или вспышку боевой магии. - Что это? - её голос прозвучал хрипло после ветра и криков. - Зачем это? Драко протянул ей один из пистолетов. Оружие оказалось неожиданно тяжёлым и холодным в руке. - Думаю ты знаешь, что это птстолет, - спокойно объяснил он. - Маглы используют их для самообороны. Никакой магии. Просто механика. Нажимаешь на спусковой крючок - происходит выстрел. Малфой достал свою палочку, один взмах и все мишени встали на свои места. Он прищурил глаза и сделал ещё взмах. На мишенях появились лица, которые смутно походили на Тома. Гермиона слабо улыбнулась. - Теперь можно, попробуй! Целься. Представь, что там лицо того, кто причинил тебе боль. И просто нажми на курок. Выпусти всё, что накопилось. Физически. Громко. Без заклинаний. Драко прислонился спиной к капоту машины, наблюдая за ней. В руке он держал сигарету. Щелчок зажигалки прозвучал тихо и почти интимно на фоне грохота прибоя. Он глубоко затянулся, выпуская дым через нос, и снова посмотрел на Гермиону. Она стояла у самого края, а дальше начиналось море, босая на холодных камнях. Её новая короткая стрижка растрепалась от ветра. Она сжимала пистолет двумя руками, как это показывали в фильмах, которые они смотрели когда-то давно. Поза была напряжённой до предела. Она повернулась к нему. – Я не умею им пользоваться! Он усмехнулся, затем подошел к ней, держа в зубах сигарету. Он снял пистолет с предохранителя и отдал ей. – Просто стреляй, не думай! И опять вернулся на свое место. Гермиона кивнула, не отрывая взгляда от мишени. Она прищурила один глаз, задержала дыхание... Выстрел оглушил. Отдача ударила в руки, но она удержала оружие. Пуля ушла далеко левее. Драко усмехнулся уголком губ, стряхивая пепел. - Мимо. Но Гермиона не выглядела расстроенной. Наоборот, её лицо озарила дикая, почти безумная улыбка. Это был чистый восторг. Звук выстрела, запах пороха, физическая отдача это было реальным. Громким. Живым. Это не шептало ей о тьме, как Том. Это кричало о свободе. Каждый выстрел был пощёчиной тому идеальному, ледяному миру, который построил он. Она снова вскинула пистолет. Руки дрожали от адреналина. Девушка целилась снова и снова и стреляла. Почти все пули ушли мимо, кроме одной. И это вызвало у неё новую волну безудержного веселья. – Ты видел?! Видел? Попала! Драко оттолкнулся от машины и подошёл к ней. Он забрал у неё оружие, действуя профессионально и безопасно, и положил пистолеты на плоский камень. - Ты выпустила пар, Грейнджер, - сказал он, глядя на неё сверху вниз. Его голос был мягче обычного. - И это главное. Точность придёт потом. Мужчина прикрыл глаза, он был доволен. – Драко, – позвола его девушка. Они вдвоём присели на капот машины. Он опустился капот машины, откинувшись спиной на лобовое стекло. Гермиона помедлила секунду, а затем забралась рядом, подобрав под себя ноги. Металл был холодным, но им было всё равно. Они сидели плечом к плечу, глядя на бескрайнюю черную воду внизу. Гермиона нарушила молчание первой. Её голос звучал тихо, почти виновато, словно она боялась услышать ответ: – Что происходит в нашем мире? Как обстановка? Драко долго молчал, глядя перед собой невидящим взглядом. Он достал ещё одну сигарету, но просто крутил её в пальцах, не зажигая. - Плохо, Грейнджер, - наконец выдохнул он. - Всё очень плохо. Мы проигрываем. Маглам. Она смотрела на него и ждала продолжения. - Ты правда не знаешь? Она покачала головой. - Расскажи. Он повернулся к ней, и в лунном свете его лицо казалось высеченным из камня. - Они знают о нас. Знают всё. И они объявили войну на уничтожение. У них есть оружие... пули летят быстрее любого «Протего». Но самое страшное не это. У них есть глушилки. Большие антимагические поля. Ты становишься ничем. Просто человеком с палочкой. Беспомощным. Он горько усмехнулся, наконец-то прикуривая сигарету. - Поэтому я научился этому, - он кивнул в сторону багажника. - Магия больше не решает. Решает скорость реакции и количество патронов. Гермиона расширенными глазами смотрела на него. Война всегда казалась ей битвой заклинаний, дуэлей на палочках. Идея о том, что их могут убить простые люди без капли магии, казалась абсурдной и ужасающей одновременно. Он тяжело вздохнул и выкинул не докуренную сигарету. - Ты можешь представить, чтобы Пожиратели и Орден помогали друг другу? - Что?! Это безумие... — прошептала она. - Безумие это наш единственный шанс выжить, - отрезал Драко. - Знаешь, что самое паршивое? Орден и Пожиратели теперь иногда дерутся спина к спине. Потому что враг у нас один. Старые распри больше ничего не значат, когда речь идет о выживании вида. Он посмотрел на неё, и в его серых глазах плескалась смертельная усталость. - Мир рушится, Гермиона... Первые капли были холодными и редкими, но через мгновение небо словно прорвало. Дождь хлынул сплошной стеной, мгновенно промочив их до нитки. Волны внизу взбесились, с новой яростью бросаясь на скалы. Гермиона вздрогнула от неожиданности и подняла лицо к небу, позволяя воде смыть пороховую гарь и слёзы, которых она даже не замечала. Драко сидел неподвижно. Они одновременно повернули головы и посмотрели друг на друга. Вода стекала по его лицу, прокладывая дорожки. Её короткие волосы прилипли к голове, делая её похожей на маленького, промокшего зверька. Между ними было всего несколько дюймов мокрого металла капота. Их дыхание смешалось. В этом моменте не было ни страсти, ни желания только бесконечная, всепоглощающая усталость двух людей, которые прошли через ад и выжили. Казалось, ещё чуть-чуть. Один миллиметр. Искра, которая могла бы разжечь пламя из тлеющих углей прошлого. Гермиона видела это в его глазах ту же мысль. Воспоминание о том, как они целовались под дождём когда-то давно, в другой жизни. Но прошлое должно оставаться прошлым. Раздался оглушительный раскат грома, такой близкий, что казалось, небо рухнуло прямо над ними. Яркая вспышка молнии на секунду ослепила их, выхватив из темноты их напряжённые лица. Это стало спасением. Гром разорвал эту хрупкую, опасную тишину. Они синхронно отшатнулись друг от друга, словно обжёгшись. Драко соскользнул с капота на землю, отворачиваясь, чтобы закрыть багажник. Гермиона обхватила себя руками за плечи, глядя на бушующее море, хотя уже ничего не видела из-за ливня. Когда он снова подошёл к ней, чтобы открыть дверь машины, это был жест брата, а не любовника. Она молча кивнула в знак благодарности. Сев в салон, они не сказали ни слова. Драко завёл двигатель, включил печку и фары, прорезавшие плотную стену дождя. Тепло начало медленно вытеснять сырость. Любви больше не было. Та любовь и страсть сгорели в огне войны и предательства. Но на её месте выросло нечто более крепкое и спокойное. Связь, которую не могли разорвать ни время, ни Том, ни даже они сами. Они были семьёй. Склеенной из осколков, побитой и уставшей, но семьёй. И они оба приняли этот новый статус со спокойным достоинством. Машина тронулась с места, увозя их обратно в мир, который пытался их убить. Но теперь они знали: они вернутся туда вместе. Не как влюблённые, а как выжившие. Как единое целое.