Часть 43

Жизнь в этой квартире превратилась для Драко в изощрённую пытку. Он жил с ней. Видел её каждый день. Заваривал ей кофе, когда она, бледная и молчаливая, сидела у окна. Помогал ей справиться с паническими атаками, когда тени прошлого сгущались слишком сильно. Он был её якорем, её тихой гаванью. Но это была не его Гермиона. И чем дольше он жил с ней, тем яснее он это видел. Ублюдок оставил на ней не только шрамы. Он вплёл себя в саму её суть. Иногда, в полумраке комнаты или когда она резко поворачивала голову, Драко видел его. В изгибе её губ, в холодном, оценивающем взгляде, которым она иногда смотрела на мир. В эти моменты она становилась пугающе похожей на него. Её взгляд. Иногда он был таким же - пустым, ледяным, принадлежащим существу, которое давно перестало быть человеком. В такие секунды Драко внутренне вздрагивал, словно прикасаясь к чему-то мёртвому. Он видел в ней Тома. Видел того монстра, который сломал её и сделал своей. И это вызывало не ревность, а глухую, бессильную ярость и отвращение к самому себе за то, что он не может её защитить от этого влияния. Он помогал ей. Был рядом, когда она кричала по ночам. Держал её за руку, когда мир вокруг рушился. Но его собственные мысли в эти моменты были далеко. Он думал о Джинни. О том, как она смеётся. О том, как пахнут её рыжие волосы. О том, как она смотрела на него той ночью - с вызовом и страстью. Эти мысли были его тайным убежищем. Местом, куда он уходил в своей голове, чтобы не сойти с ума от этой болезненной реальности. Он хотел её. Жаждал её с такой силой, которая пугала его самого. Он знал всё. Знал, что она уходит. Видел, как она активирует порт-ключ, когда думает, что он спит. Чувствовал это на физическом уровне. Он видел следы Тома на ней. Свежие засосы на шее, которые она пыталась скрыть. Синяки на запястьях. Иногда он улавливал тонкий, холодный аромат его парфюма, который не мог смыть никакой душ. Этот запах въедался в её кожу, в её волосы, и Драко казалось, что он сам начинает им пахнуть. Но ревности не было. Была лишь глухая тоска и обречённость. Ревность подразумевает желание обладать, а Драко понимал: она ему не принадлежит. И никогда не будет принадлежать так, как ему бы хотелось. Её душа была отравлена ядом красноглазого ублюдка. Она была сломлена и собрана заново из осколков тьмы. Он был для неё опорой, без которого она бы упала. А Том... Том был частью её самой сути. Поэтому Драко просто молчал. Помогал ей выжить и ждал. Потому что бросить её сейчас было бы равносильно убийству. А он уже достаточно убил в своей жизни. Гермиона все так же металась между двух огней. Каждое утро она продолжала ждать сообщение или письмо от Тома, но время шло, а он молчал. И она скучала по нему и её пустоту в сердце заполнял Драко. Гермионе нравился его голос, его смех, его серые, как осеннее небо над Лондоном, глаза. Она и забыла как это быть в нормальных отношениях, когда от тебя ничего не требуют, а просто принимают. Она забыла как это. Забыла, как бывает когда хорошо. Гермиона раздражало, что он теперь молчал. Ничего не говорил, ни в чем её не обвинял. Ей хотелось эмоций, хотелось понять о чем он думает. Почему он с ней? Может он с ней потому, что чувствует себя обязанным ей и просто возвращает долг? Малфой помогал ей, поддерживал, но держал дистанцию. Дружеская помощь, дружеская поддержка. Они осторожно изучали новых друг друга. Узнавали заново привычки друг друга. Девушка отметила, что Малфой был близок и в тоже время далёк от Джинни Уизли. Он так смотрел на неё... в его глазах вспыхивал опасный огонь. А Гермиона... Гермиона ревновала, но ревновала к тому, как если бы взяли твоё без спроса. Она считала Драко своим. Такие мысли, словно лавина из снега, преследовали каждого из них. И они ничего не говорили друг другу. Им было проще молчать и нести этот груз в одиночку все в себе. Это случилось вечером. За окном лил монотонный дождь, отбивая по стеклу похоронный ритм. Гермиона сидела в глубоком кресле, закутавшись в плед, и смотрела на Драко. Он сидел на полу у камина, подбрасывая в огонь поленья. Тишина между ними была уютной, но сегодня она казалась Гермионе слишком тяжёлой, давящей. И опять была тишина от Тома... Она нарушила её, и её голос прозвучал неожиданно громко в шуме дождя: - Драко... почему ты здесь? Со мной? Он замер, не донеся руку до огня. Полено осталось висеть в воздухе на долю секунды, прежде чем он аккуратно положил его и выпрямился. Он не обернулся, продолжая смотреть на пламя - Грейнджер... Вопрос был простым, но в нём звучала вся боль её неуверенности. Она знала, что он думает о Джинни. Видела это в его отстранённом взгляде, когда он думал, что она не смотрит. Она была для него обузой. Поверженным врагом, которого он по глупой доброте решил спасти. - Почему ты тут со мной?! Следишь за двинутой Грейнджер? Ты мой новый надзирать?! Отдаёшь долг? - на одном дыхание выдала она. Он поднял руку останавливая её эмоциональный всплеск. - Ещё что-то хочешь сказать? Как правильно ты заметила, это все ещё моя квартира! Я хочу тут быть и буду! - Чувствуешь, что должен мне? Драко наконец повернулся к ней. В свете камина его лицо казалось высеченным из мрамора. Он долго смотрел на неё, и в его серых глазах не было ни жалости, ни раздражения. Только бесконечная усталость и что-то ещё. Что-то глубокое и спокойное. - Что? - Ты ни хрена мне не должен! Мне ничего не надо! - Какая же ты дура, Грейнджер! Он поднялся с пола, отряхнул руки и подошёл к её креслу. Он не сел на подлокотник, а опустился на колени прямо перед ней, так что их лица оказались на одном уровне. Он взял её руки в свои, и этот жест был таким естественным, таким братским. - Ты... ты моя семья, Гермиона. Та, что осталась. - Что... Он горько усмехнулся. - В этом безумном мире, где все сошли с ума и готовы перегрызть друг другу глотки, ты единственный человек, чьё присутствие не заставляет меня вздрагивать. Ты - мой дом. Он поднёс её руку к своим губам и поцеловал костяшки пальцев. - Я хочу быть рядом. Не чтобы спасти тебя или искупить вину. А потому что без тебя этот мир станет окончательно невыносимым. Ты - единственное, что в нём ещё имеет смысл. - Спасибо... Спасибо, что ты со мной. Он улыбнулся ей и молча вышел, оставив её одну. Драко стоял под горячими струями душа. Вода стекала по его широкой спине и подтянутому животу. Вода была почти обжигающей, но он не собрал внимания. Он пытался смыть с себя последний тяжелый разговор с Гермионой. Драко не услышал, как открылась дверь, но почувствал порыв холодного ветра, который обдал его. Он даже не повернулся. Раздался голос Поттера: - Да твою мать! - слышат голос Поттера. Драко закатил глаза, как он мог забыть, что сегодня у них общий сбор?! И что Поттер везде вламываются как к себе домой... - Привет, Поттер. Сказал и не повернул головы. - Классная задница... - сказала Пенси, которая также заглянула в ванную. - У вас что пригласительные? - устало спросил Драко, даже не предпринимая попытку прикрыться. Гарри шыкнкл на свою жену и они скрылись за дверью, которая громко лопнула. До Драко донесли их голоса. - Мы будем наверху! - Почему я это видел?! Теперь меня будет преследовать голая задница Малфоя в кошмарах! - раздался удрученный голос Поттера. - Не бойся детка, хочешь я покажу тебе свою? Она намного сексуальнее! - сказал Блейз. - Гребанные извращенцы! - прокричал им Драко, но они вряд-ли его услышали. Он сжал кулаки, раз Забини был тут, значит пришла и Джинни... не его Джинни. Встав снова под горячие струи, он упёрся ладонью в холодный кафель и закрыл глаза. Он ненавидел это. Ненавидел видеть их вместе. Видеть, как Блейз по-хозяйски кладёт руку ей на талию. Как Джинни смотрит на него. Вода стекала по его телу, смывая пену. Выключив воду, он резко распахнул дверь душевой кабины. Пар клубами вырвался наружу. И он увидел её. Джинни стояла прямо напротив ванной комнаты, прислонившись плечом к дверному косяку. Их взгляды встретились. Её глаза медленно пробежались по его телу. Не нагло, а изучающе. Она впитывала каждую деталь: капли воды на его широких плечах, рельеф мышц на груди и животе, мокрые волосы, прилипшие ко лбу. Её взгляд задержался на его руках на тёмных чернилах татуировок, обвивающих бицепсы и предплечья. В её глазах вспыхнул знакомый огонёк смесь восхищения и чисто женского интереса. Драко стоял неподвижно, позволяя ей смотреть. Он знал, что выглядит хорошо. Знал, что его тело это оружие. И сейчас он использовал его без слов. - Уизли... - хрипло сказал он, наконец нарушая тишину. Он не пытался прикрыться или смутиться. Джинни медленно подняла взгляд обратно к его лицу. Воздух между ними сгустился, став почти осязаемым. Джинни не отвела взгляд. Она смотрела на него так, словно видела перед собой единственный источник воды в пустыне. Её дыхание чуть участилось, и она сделала один маленький, почти незаметный шаг вперёд, сокращая дистанцию между ними до опасного минимума. Её пальцы, холодные по сравнению с его разгорячённой после душа кожей, коснулись его груди. Легко, почти невесомо. Но этого прикосновения было достаточно, чтобы зажечь огонь. - Драко... - выдохнула она, и в этом одном слове было всё: вина, желание, отчаяние. Она не дала ему времени на ответ. Она прижалась к его губам. Это был отчаянный, голодный поцелуй. Она целовала его так, словно пыталась доказать что-то самой себе. Он на мгновение замер, а затем его руки легли ей на талию, прижимая к себе с такой силой, что стало трудно дышать. Он ответил на поцелуй с равной яростью, его язык ворвался в её рот. Когда они оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, Джинни уткнулась лбом ему в плечо. - Я не должна была... Извини... - прошептала она дрожащим голосом. - Боги, как же я запуталась... Я не могу... я не могу оставить его, Драко. Не сейчас. Он... он мой... Её слова были как нож в сердце, но он не оттолкнул её. Он просто гладил её по волосам, вдыхая её запах. - Я знаю, - прошептал он в ответ. И они снова поцеловались. Медленнее, нежнее. Поцелуй двух людей, которые знали, что это неправильно, но не могли остановиться. Но Драко был сильнее своей страсти. Он чувствовал, как рушится его контроль. Ещё секунда и он бы взял её прямо здесь, у стены так, чтобы все услышали её крики. Собрав остатки воли в кулак, он мягко, но решительно отстранил её от себя. Их руки разомкнулись. Он смотрел на неё в последний раз, на её припухшие губы, на затуманенные желанием глаза. Не сказав ни слова, он развернулся и быстро нацепив вещи, прямо на мокрое тело, вышел из ванной комнаты. Дверь громко хлопнула. - Малфой, ты одет?! - раздался голос Гарри. Драко провел рукой по губам, которые хранили вкус её помады. - Для тебя могу раздеться, Поттер! Хочешь? - Разденешься для меня, детка? Раз Поттер не хочет, - спросил у блондина Блейз, когда тот вошёл в гостиную. Там уже все собрались. Через пару минут появилась и Джинни, с абсолютно не проницаемым лицом. Вскоре к ним присоединились Рон и Астория. Которые, собственно говоря и затеили эту встречу. - В общем, - Рон немного мялся. - Братец у тебя краснеют уши когда ты волнуешься! - поддела его Джинни. Она сидит рядом Блейзом, подальше от Драко. - Заткнись, Джинни! - зло ответил Рон и посмотрел на сестру. И девушка лишь заинтересованно приподняла одну бровь. Рон собрался с духом. - Мы с Асторией приглашаем вас на свадьбу! - На чью? - спросил Гарри. - Серьёзно Поттер? Паркинсон твой муж всегда такой умный? - спросил Драко и закатил глаза. - Заткнись! - ответила Пенси. - У него же тыква вместо головы! - не унимался Драко. И пока все это не зашло дальше их прервала младшая Гринграсс. - Рон сделал мне предложение! - Мы хотим, чтобы вы все присутствовали! - закончил Рон. Забини присвистнул от удовольствия. Поттер глупо улыбнулся - Поздравляю, братец! - тихо скащала Джинн. Гермиона с Драко переглянулись. Свадьбы не приносили им ничего хорошего. Телефон в кармане Гермионы тихо завибрировал и она достала его. Там было всего одно сообщение: "Встретимся, дорогая?" Её сердце пропустило удар. Она написала ответ моментально, совершенно не задумываясь: "Да". Драко заметил, что Гермиона отвлеклась на телефон и выпала из их общей беседы. Но он не успел развить свою мысль. Поттер попросил их помочь ему в штабе. И вскоре они покинули квартиру... Все, кроме Гермионы и Драко. Квартира казалась пустой и гулкой после того, как за друзьями захлопнулась дверь. Драко стоял в центре гостиной, сжимая и разжимая кулаки. Его трясло. Не от холода от ярости и боли, которые разрывали его изнутри. Образ Джинни стоял перед глазами. Её губы, её шёпот, её взгляд, скользящий по его татуировкам... и то, как он сам ответил на её поцелуй. Он хотел её так, что это желание граничило с физической болью. Мысль о том, что она сейчас там, с Блейзом, что она называет его своим. Ему нужно было что-то сделать. Нужно было выплеснуть эту кипящую внутри лаву, пока она не сожгла его дотла. Его взгляд метнулся по комнате и остановился на двери в спальню. Гермиона. Она была там. Решение пришло мгновенно, эгоистичное и отчаянное. Он не шёл он летел к ней, движимый не любовью, а слепой потребностью заглушить одну боль другой. Он ворвался в спальню без стука. Гермиона сидела на кровати с книгой в руках. Она подняла на него глаза, и в них не было удивления, только спокойное понимание. Он не дал ей сказать ни слова. Он просто налетел на неё, прижал к матрасу и впился в её губы поцелуем. Это был не поцелуй нежности. Это был поцелуй отчаяния. Грубый, жадный, почти злой. Он целовал её так, словно пытался вытрясти из неё душу, заменить вкус Джинни на вкус Гермионы, заполнить пустоту внутри себя её теплом. И на мгновение это сработало. Гермиона растерялась лишь на секунду, а затем ответила. Её руки взметнулись, зарываясь в его волосы, притягивая его ближе. Она ответила на поцелуй со всей страстью, на которую была способна, словно принимая его боль и пытаясь забрать её себе. Но это длилось лишь мгновение. В следующую секунду она резко упёрлась ладонями ему в грудь и с силой оттолкнула его. Драко отшатнулся, тяжело дыша, глядя на неё дикими глазами. Они оба молчали. Воздух в комнате был наэлектризован. Гермиона села на кровати, поправляя задравшуюся футболку. Драко выбежал за дверь. Напряжение в квартире стало невыносимым, оно висело в воздухе, как статическое электричество, готовое ударить в любой момент. Они почти не разговаривали, обмениваясь лишь короткими, сухими фразами. Взгляды, которыми они обменивались, были полны вины и невысказанных слов. В тот вечер Драко вернулся поздно. От него пахло улицей, порохом и отчаянием. Он прошёл на кухню, достал бутылку овиски и сделал глоток прямо из горлышка. Гермиона стояла в дверях, наблюдая за ним. Она видела его боль так же ясно, как и свою собственную. Она видела, как он страдает по другой. И её собственная боль взорвалась с новой силой. Том. Мысль о нём была как открытая рана. Он был с ней, он целовал её, он владел ею, но он не принадлежал ей. Он был холодным, далёким. И сейчас, глядя на сломленного Драко, она почувствовала острое желание причинить кому-то такую же боль. Доказать самой себе, что она ещё может что-то чувствовать. Что-то кроме пустоты. Драко обернулся. Их взгляды встретились в полумраке кухни. В его серых глазах плескалась такая же тьма, как и в её собственных. Он не сказал ни слова. Просто шагнул к ней. Она не отступила. Он поцеловал её грубо, почти жестоко. В нём не было ни капли нежности или любви. Только отчаянная попытка заглушить одну боль другой. Гермиона ответила с такой же яростью, впиваясь ногтями в его плечи, кусая его губы до крови. Это была не страсть. Это была война. Они не пошли в спальню. Всё произошло прямо там, на холодном полу кухни. Это была чисто механическая близость. Два тела, сплетённые в отчаянной попытке забыться. Он закрывал глаза и представлял на её месте другую - с рыжими волосами и упрямым взглядом. Она кусала губы, чтобы не кричать, и представляла на его месте того, чьи прикосновения всё ещё жгли её кожу. Они не чувствовали ничего, кроме трения кожи о кожу и глухой боли в душе. Когда всё закончилось, они остались лежать на полу в полной тишине. Тяжёлое дыхание было единственным звуком в пустой квартире. Драко первым перекатился на спину и уставился в потолок. Гермиона осталась лежать на боку, обхватив себя руками. Им было плохо. Драко чувствовал себя грязным. Он не облегчил боль, он лишь умножил свою вину. Гермиона чувствовала себя осквернённой. Она пыталась отомстить Тому через другого мужчину, но месть не принесла удовлетворения. Вместо этого она почувствовала себя дешёвкой и абсолютно пустой. Она использовала Драко как инструмент, и теперь они оба лежали в грязи. Она просто встала и не оглядываясь, ушла в ванную. Она включила воду на полную мощность и встала под обжигающие струи, пытаясь смыть с себя не только его запах, но и чувство омерзения к самой себе. Они перешли черту, которую нельзя было переходить. И теперь их странная семейная связь была разорвана, оставив после себя лишь пепел и невыносимый стыд. Она не могла там оставаться. Ни минуты. Чувство отвращения к себе и к нему было таким сильным, что Гермионе казалось, она вот-вот задохнётся. Ей нужен был воздух. Ей нужен был он. Тот, кто поймёт эту тьму. Тот, кто сам соткан из неё. Не говоря ни слова, не глядя на Драко, который так и остался сидеть на полу кухни, она быстро, почти лихорадочно, натянула на себя джинсы и свитер. Схватила первую попавшуюся бутылку вина из бара в гостиной. И, сжав в кулаке портключ, который он оставил для неё, активировала его. Мир сжался в точку и выплюнул её на знакомый песчаный берег. Вилла возвышалась за её спиной тёмной громадой. Ветер с моря был холодным и яростным, он рвал её волосы и пытался сбить с ног, но Гермиона лишь сделала несколько шагов вперёд, к самой кромке воды. Волны бушевали. Они с грохотом обрушивались на берег, словно пытаясь дотянуться до неё, смыть с мира всю грязь. Это было созвучно тому, что творилось у неё внутри. Она зубами выдернула пробку из бутылки и сделала большой глоток. Вино было терпким и тёплым, но оно не приносило облегчения. Она просто пила, глядя на чёрную, бушующую воду пустым взглядом. - Я так и думал, что найду тебя здесь. Голос Тома прозвучал совсем рядом, но она даже не вздрогнула. Она чувствовала его приближение. Чувствовала его магию, которая всегда покалывала кожу в его присутствии. Он подошёл и встал рядом, так же глядя на шторм. Он был одет в простую тёмную рубашку и брюки, и ветер трепал его волосы. Он выглядел как король, осматривающий свои владения. - Что случилось? - его тон был спокойным, но в нём проскальзывали стальные нотки. Гермиона молча протянула ему бутылку. Он взял её, но не отпил. Он смотрел на её лицо, освещённое лунным светом. - Ты пахнешь им, - тихо произнёс он, и это не было вопросом. Это было утверждение. Его синие глаза медленно повернулись к ней, и в них не было гнева. Там было холодное, аналитическое любопытство. Гермиона усмехнулась, забирая у него бутылку обратно. - А ты думал, я буду сидеть и ждать тебя, как верная собачка? - её голос был хриплым от вина и ветра. - Мне было просто одиноко. Том ничего не ответил. Он просто забрал у неё бутылку, одним движением вылил остатки вина на песок и отбросил пустую тару в сторону. Затем он молча притянул её к себе за талию, впечатывая в своё тело. - Ты моя, ты моя жена, - прошептал он ей в волосы голосом, от которого по спине побежали мурашки. - Не забывай об этом. В его объятиях было холодно и жёстко, но именно это ей сейчас и было нужно. Это была её клетка. Его объятия были как стальные тиски. Он вдыхал запах её волос, но в сознании билось одно: «Малфой». Это имя жгло калёным железом. Она была здесь, в его руках, но часть её, её мысли, её запах... они всё ещё принадлежали другому. Гермиона почувствовала его напряжение. Она слегка отстранилась, заглядывая ему в лицо. В её глазах, затуманенных вином и штормом, плясали опасные огоньки. Она видела его насквозь. - Ты ревнуешь, дорогой? - её голос был тихим, дразнящим. В нём не было страха, только пьяная, отчаянная смелость. Она провела пальцем по его груди. - Великий Тёмный Лорд ревнует меня? Это было последней каплей. С яростным рыком, который был больше похож на звериный, Том резко оттолкнул её от себя. Сила толчка была такова, что Гермиона не удержалась на ногах. Она упала на мокрый песок, приземляясь на четвереньки. Но вместо того, чтобы испугаться или разозлиться, она расхохоталась. Громко, истерично, запрокинув голову к небу. Это был смех победителя. - Я права! - выкрикнула она сквозь смех, глядя на него снизу вверх. Её глаза блестели безумием и триумфом. - Ты ревнуешь! Ты, Том, ревнуешь меня, как какой-то... влюблённый мальчишка... Её слова были как удары хлыстом. Он смотрел на неё, стоящую на коленях у его ног, растрёпанную ветром, смеющуюся ему в лицо. И в этот момент его хвалёный контроль рухнул. Все маски слетели. Он не стал тратить время на слова. В одно мгновение он оказался рядом с ней. Его рука грубо зарылась в её короткие волосы на затылке, фиксируя голову. Он не целовал - он брал. Жадно, яростно, наказывая её за эту правду и себя за свою слабость. Он больше не мог это отрицать. Вся его холодность, все его игры в безразличие - всё было ложью. Мысль о том, что другой мужчина прикасается к ней, что она ищет утешения в его объятиях, была невыносима. Это сводило его с ума. Он прижал её к песку, его тело накрыло её, лишая возможности двигаться. Его губы были безжалостны, но Гермиона отвечала ему с той же дикой страстью. Она победила. Она сломала его ледяную стену и вытащила на свет то, что он так отчаянно прятал даже от самого себя. Шторм бушевал вокруг них, волны с грохотом обрушивались на берег, а они целовались так, словно хотели уничтожить друг друга. В этом поцелуе не было нежности только чистая, незамутнённая одержимость. Он сдался. Окончательно и бесповоротно. И она знала это. Чувствовала это в каждом его грубом, отчаянном движении. Она принадлежала ему, но сегодня и он окончательно стал её пленником. Песок был везде холодный, царапающий кожу, смешивающийся с солёной морской водой. Том не был нежен. Его прикосновения были грубыми, почти жестокими. Он срывал с неё одежду, словно сдирая с неё не только ткань, но и саму память о другом мужчине. Его пальцы оставляли синяки на её бёдрах, прижимая её к земле, вдавливая в холодный песок. - Ты. Моя, - рычал он ей в шею между поцелуями-укусами. - Слышишь? Только моя. Гермиона не отвечала. Она лишь выгибалась ему навстречу, впиваясь ногтями в его спину, оставляя на коже глубокие красные полосы. Она чувствовала его ярость, его безумие, и это отзывалось в ней ответным пламенем. Это была её победа. Она сломала его контроль, заставила его чувствовать. Заставила его ревновать. Его магия бушевала вокруг них, невидимая, но осязаемая. Ветер хлестал их тела, волны подбирались совсем близко, обдавая их ледяными брызгами, но они не замечали ничего. Весь мир сузился до ощущения его кожи на своей, до его хриплого дыхания и чувства абсолютной принадлежности. Он брал её грубо, отчаянно. Каждый толчок был заявлением прав, утверждением власти. Он хотел вытравить из неё любое воспоминание о Драко, заменить его собой, заполнить собой каждую её мысль, каждый вздох. Это было наказание для них обоих за слабость, за чувства, за эту уродливую, извращённую связь. Когда всё закончилось, они остались лежать на песке, задыхающиеся и опустошённые. Шторм начал стихать, сменяясь мелким, моросящим дождём. Том перекатился на спину, увлекая её за собой. Она лежала на его груди, слушая, как бешено колотится его сердце. Он всё ещё тяжело дышал. Его пальцы медленно и почти нежно гладили её по коротким, влажным волосам. Он был повержен.