Часть 42

Небо на востоке только начинало светлеть, окрашиваясь в холодные серо-синие тона, когда Драко остановил машину у её дома. Дождь давно прекратился, оставив после себя мокрый асфальт. Мужчина проводил девушку до двери и она кивком позвала его зайти внутрь. В гостиную уже проникали первые лучи солнца, освещая окружающую обстановку. Девушка потянулась и зевнула, бессонная ночь давала о себя знать. Потом она медленно опустилась на диван и смотрела, как Малфой сел на противоположный край. Он внимательно изучал её. Девушка выглядела уставшей, но довольной. Её волосы спутались от ветра, а лицо раскраснелось. Он отметил, что так она больше была похожа на себя прежнюю. Они молчали. – Гермиона, можно мне остаться? – спросил он. И первый нарушил эту звенящую тишину. – Это же твоя квартира, Драко. Забыл? – Я не об этом спрашиваю. Я хочу знать... хочешь ли ты, чтобы я остался? Тебе будет спокойнее, если я буду просто рядом? – опять спросил он. Вопрос повис в воздухе. Она знала, о чём он. Не о сексе. Не о близости, которая требует эмоций. А о простом, физическом присутствии. О том, что кто-то живой дышит в соседней комнате, отпугивая кошмары. Она медленно перевела взгляд с окна на него. Посмотрела в его уставшее лицо, на синяк, который начал проступать на скуле после драки с Блейзом. И кивнула. Один раз. Твёрдо. - Ты пойдёшь наверх? Мужчина покачал головой. - Нет. Не хочу. Гермиона встала и пошла с свою комнату, замечая, что Драко вытянулся на диване. Она легла на кровать прямо в одежде, свернувшись калачиком. Но впервые за долгое время сон пришёл быстро и был глубоким, лишённым сновидений. Знание того, что он там, за стеной, было её щитом. Его присутствие действовало лучше любого успокоительного зелья. Он был якорем, который не давал ей уплыть обратно в пучину безумия. В гостиной, прислушиваясь к ровному дыханию из-за двери спальни, Драко лежал с открытыми глазами, глядя в потолок. Он знал: это всё, что он может себе позволить. Быть её стеной. Её защитой. Просто быть рядом. И этого было достаточно, чтобы заполнить пустоту в его собственной душе. Диван был узким и неудобным. Плед пах пылью, но Драко не замечал этого. Он лежал на спине, закинув руку за голову, и смотрел в тёмный потолок. Сон не шёл. Мысли роились в голове, тяжёлые и неотвязные. Он думал о Гермионе. О том, как она спала сейчас за стеной измученная, сломленная, но наконец-то нашедшая покой в его присутствии. И глядя на неё сегодня, слушая её смех после выстрелов, видя эту дикую радость освобождения, он понял одну простую вещь. Он любил её. Всегда любил. Но это была уже не та эгоистичная страсть юности. Это было глубокое, болезненное чувство ответственности. Желание защитить любой ценой. Собрать её по кусочкам и склеить заново, даже если эти кусочки никогда не сложатся в ту девушку, которую он помнил. Он хотел быть её щитом, потому что больше никто им не будет. Но стоило образу Гермионы померкнуть, как перед глазами вставал другой. Яркий, огненный. Джинни. Он видел их с Блейзом. Видел, как друг смотрит на неё - с той самой тихой, преданной любовью, которая всегда бесила Драко своей правильностью. А потом он вспомнил себя. Свою собственную жадность, свой голод. То, как он искал в ней утешения от вины перед Гермионой. Как использовал её, чтобы забыться. Его кулаки сжались под пледом так, что побелели костяшки. Ревность была холодной и острой, как лезвие ножа. Мысль о том, что Джинни сейчас в объятиях другого мужчины, жгла калёным железом. Её вкус, её тепло... это было его. План созрел мгновенно, простой и беспощадный, как удар в челюсть. Сначала - долг. Сначала он поставит Гермиону на ноги. Вытащит её из этой тьмы, вернёт ей жизнь. Он сделает это ради них обоих. А потом... Потом он заберёт то, что хочет. Он заберёт её у Блейза. И ему было абсолютно плевать, что Забини - его лучший чёртов друг. Война меняет правила. В новом мире выживают только хищники. А Драко Малфой устал быть жертвой обстоятельств. Он хотел Джинни Уизли. И на этот раз он не собирался ни перед чем останавливаться. Солнце уже давно встало, заливая гостиную тёплым утренним светом, когда Гермиона проснулась. Сон был глубоким и исцеляющим, без кошмаров. Она открыла глаза и несколько минут просто лежала, глядя в потолок и слушая непривычную тишину квартиры. Гермиона приняла душ и стояла перед зеркалом, разглядывая себя. Под глазами залегли глубокте тени, глаза были припухшие и красные от постоянных слез. Слишком сильно выпирали ключицы и ребра. Девушка тяжело вздохнула. - Кики! - позвола Гермиона. Воздух рядом с кроватью дрогнул, и с негромким хлопком появился её личный домовик-эльф. Кики выглядела взволнованно и её огромные уши подрагивали. - Доброе утро, мисс Гермиона! - скащала она и сконила голову. - Поможешь мне с волосами? - Конечно мисс, для меня радость служить и помогать вам! - затараторила она. Кики приготовила чистую одежду: мягкие джинсы и простой кашемировый свитер. Затем эльф высушила и уложила короткие кудрявые волосы Гермионы, которые теперь торчали во все стороны забавным ореолом. Когда Гермиона посмотрела на своё отражение, на неё взглянула почти прежняя версия самой себя. Почти. После её манипуляций девушка стала выглядит на порядок лучше и свежее. Она вышла из спальни, тихонько прикрыв за собой дверь. В гостиной было светло. Драко лежал на диване всё в той же позе - закинув руку за голову. Он казался умиротворённым во сне, черты его лица разгладились, утратив привычное напряжение. Солнечный луч падал ему на лицо, высвечивая тёмные круги под глазами и синяк на скуле. Гермиона остановилась в дверях, невольно залюбовавшись им. В этом спокойствии он был невероятно красив. Не холодной красотой аристократа, а живой, человеческой. Ей вдруг захотелось подойти и убрать прядь волос, упавшую ему на лоб. - Если ты продолжишь так смотреть, я начну думать, что ты опять влюбилась в меня, - раздался его голос, хриплый со сна. Глаза были открыты, и он смотрел прямо на неё с лёгкой усмешкой. Гермиона вздрогнула от неожиданности и покраснела, застигнутая врасплох. - Я думала, ты спишь, - пробормотала она, проходя в комнату. Малфой приподнялся на логтях и посмотрел на неё. - Отвратительный у тебя диван кстати, Грейнджер... Она пожала плечами и пошла в сторону кухни, бросая из-за спины. - Это ты его выбирал, Драко! Забыл? Мужчина потянулся и размял затекшие мышцы. Провел рукой по волосам приглаживая их, а затем пошёл за девушкой на кухню. Он застал её сидящей на одном из стульев. Девушка крутила в руках пачку сигарет, а у плиты колдовала эльфийка. - Кики! Сделай два кофе! - приказала Гермиона. Эльфийка кивнула. Малфой поднял бровь и сел рядом на противоположный стул. - А как же защита угнетенных существ? Как там называлось твоё дебильное движение? - Заткнись, Драко! - беззлобно сказала Гермиона и усмехнулась. Он хмыкнул. - Власть развращает, Гермиона? Она не успела ответить ему, как перед ними появился свежесваренный кофе. - Спасибо, Кики! И потом девушка сделала взмах рукой, отпуская домовика. Драко забрал пачку сигарет из её рук и закурил. Гермиона потянула носом воздух и прикрыла глаза. Он предложил ей одну и девушка отрицательно покачала головой. - Я бросила... - Давно? Она опять лишь покачала головой. И они опять сидели в тишине, каждый глубоко погружен в свои мысли. Первый встал Драко, как только докурил свою сигарету. - У меня дела в штабе. Мне пора. - Хорошо. - Мне прийти вечером? - Как хочешь... Драко ушёл тихо, оставив после себя лишь запах дождя и едва уловимый аромат его одеколона. Гермиона слышала, как хлопнула дверь. В квартире снова стало пусто. Эта тишина давила. Она была не такой, как ночью, когда его присутствие за стеной было якорем. Сейчас она была звенящей, обвиняющей. Гермиона допила остывший кофе, глядя в окно на просыпающийся город. Она чувствовала странную легкость после вчерашней истерики у моря, но эта легкость была хрупкой, как тонкий лёд над тёмной водой. Её одиночество нарушил тихий шелест крыльев. На подоконник приземлилась маленькая сипуха белоснежная. Это была не обычная почтовая сова. Эта птица была личной, изящной и выглядела... дорого. Гермиона медленно подошла к окну и отвязала от её лапки маленький свиток из плотной кремовой бумаги. Сова бесшумно улетела, растворившись в утреннем небе. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой, когда она развернула пергамент. Запах был знакомым до тошноты: дорогой пергамент и что-то ещё, холодное, металлическое. Почерк был идеальным, каждая буква - произведение искусства. «Давай встретимся, дорогая? ». И порт-ключ. Больше ничего. И всё. Никаких угроз. Никаких приказов. Просто спокойное утверждение факта. Как будто они были супругами, которые просто поссорились из-за какой-то мелочи. Гермиона опустилась на стул, сжимая письмо так сильно, что костяшки пальцев побелели. «Дорогая»... Он всегда знал, куда бить. Всегда находил ту самую трещину в её броне. Она задумчиво крутит его в руках, хотя и так знает, что пойдёт. Она ненавидела его. Ненавидела за то, что он сделал с ней, с миром, с Драко. За то, что превратил её жизнь в пепелище. Но желание увидеть его... оно оказалось сильнее гордости. Сильнее здравого смысла. Сильнее всего. Это была болезненная тяга, похожая на ломку наркомана. Ей нужно было увидеть эти синие глаза. Услышать его голос. Понять, чувствует ли он хоть что-то. Решение было принято. Гордость? Гермиона Грейнджер умерла три года назад. Гермиона раскрыла шкаф и надела первую попавшую под руки футболку и джинсы. Она бросила взгляд на свое отражение и наложила чары гламура, маскируя следы усталости и бессонных ночей. Она дочитала про себя до десяти и активировала порт-ключ. Мир сжался в точку и выплюнул её на тёплый песок. Гермиона пошатнулась, привыкая к ощущению твёрдой земли под ногами после аппарации. Она активировала портключ гладкий чёрный камень, который он оставил для неё. Она была дома. Точнее, в их доме. На вилле у моря. Воздух здесь был другим солёным, свежим, пропитанным запахом водорослей. Здесь не пахло гарью лондонских улиц или сыростью штаба. Это место было их личным пузырем вне реальности. Вне войны. И ей так охота было сбросить всю одежду и отдаться на милость волн, а после лежать и лежать на горячем песке. Девушка тряхнула головой отгоняя такие заманчивые мысли. Гермиона глубоко вздохнула, закрывая глаза. Запах моря... этот запах всегда успокаивал её. Даже сейчас, зная, что она идёт к нему, родной аромат моря приносил странное умиротворение. Она открыла глаза и посмотрела на огромный дом из стекла и бетона позади неё. Дом был пустым и тихим. Слуги знали своё место и не попадались на глаза. Она прошла через просторную гостиную с панорамными окнами, оставляя мокрые следы на безупречном паркете. Босые ноги сами вели её туда, куда ей хотелось больше всего - наружу, к нему. Стеклянная дверь бесшумно отъехала в сторону, впуская шум прибоя. Он стоял спиной к ней, на самой кромке воды. Волны лениво лизали его ступни, отступая и снова возвращаясь. Он не услышал её шагов за рокотом океана. Он был одет небрежно: белая рубашка расстёгнута на несколько верхних пуговиц, рукава закатаны до локтей, открывая бледные предплечья. Брюки были идеально отглажены, но босые ноги придавали всему образу почти домашнюю уязвимость. Без своей мантии, без брони власти, он выглядел просто как мужчина. Мужчина, ждущий свою женщину на берегу моря. И он был красив. Как всегда. Эта красота была холодной, острой, опасной, словно лезвие кинжала. Но именно эта ледяная безупречность и сводила её с ума все эти годы. Ветер трепал его тёмные волосы, а он стоял неподвижно, глядя на горизонт так, будто ждал восхода солнца специально для себя одного. Гермиона остановилась в нескольких шагах от него, боясь нарушить эту хрупкую идиллию. Казалось, любое слово может разрушить магию момента и вернуть их обоих в реальность. - Ты пришла, - сказал он, не оборачиваясь. Его голос легко перекрыл шум волн. Он не спрашивал. Он констатировал факт. - Я знал, что ты придёшь. Твоя гордость велика, но твоё любопытство ещё больше. Наконец, он повернулся. Их взгляды встретились. И Гермиона поняла, что пропала. Снова. Потому что в этих синих глазах не было гнева. Он довольно улыбнулся. Он протянул ей руку ладонью вверх. Это был не приказ, а приглашение. - Прогуляйся со мной, - его голос был тихим, почти сливался с шёпотом прибоя. В нём не было привычного металла власти, только спокойная уверенность человека, который уже получил всё, что хотел. Гермиона колебалась лишь секунду. Затем её пальцы коснулись его ладони. Его кожа была тёплой. Он переплёл их пальцы, и это простое прикосновение послало электрический разряд по всему её телу. Они пошли вдоль кромки воды, оставляя две цепочки следов на мокром песке. Волны тут же подступали, пытаясь смыть их следы, стереть любое доказательство их присутствия здесь. Они шли в молчании. Он не пытался заполнить тишину пустыми разговорами. Им это было не нужно. Шум моря стал единственной музыкой для этого странного свидания. Наконец, Гермиона нарушила молчание. - Зачем ты пишешь мне каждый день? Эти письма... Том усмехнулся, крепче сжимая её руку. Он остановился и развернул её к себе лицом. - Я задам тебе встречный вопрос, дорогая, - мягко произнёс он, наклоняясь ближе. Его дыхание касалось её губ. - Ты пришла сюда сама. Прочитала письмо и активировала портключ. Так ответь мне: зачем? - Я не знаю. - Нет, Гермиона. Ты знаешь. Он улыбнулся. Не хищной ухмылкой победителя, а настоящей, редкой улыбкой, от которой у неё всегда перехватывало дыхание. В этой улыбке было удовлетворение и что-то похожее на нежность. - Что за игры, Том? Ты каждый раз отпускаешь меня и нет попыток забрать с собой, держать при себе как раньше. Что за игру ты ведёшь?! - Так теперь интереснее, Гермиона. Он притягивает её ещё ближе к себе. - Ты можешь игнорировать, ты можешь не приходить. Но ты возвращаешься ко мне. Снова и снова... Ты хотела свободы, хотела вырваться каждый день. Так зачем ты приходишь? Мне не чем тебя больше держать, но ты со мной. Она попыталась вырваться из его рук, но он держал крепко. Он поднял её лицо за подбородок, вынуждая смотреть в его глаза. Девушка отметила, что они опять полыхали красным. - Отвечай! - приказал он. - Наверно я просто больная, но ты... Ты мне нужен. Он удовлетворённо улыбнулся. "Как же это не правильно! Это чертовски не правильно! Уходи сейчас же, Гермиона! Уходи Гермиона!" приказала сама себе девушка. Но снова посмотрела в его уже ставшим синими глаза. В его холодные и такие же бескрайние, как океан, глаза. - Что ты сейчас хочешь, Гермиона? - Поцелуй меня, Том. И он поцеловал её. Это не был грубый поцелуй завоевателя. Он был медленным, глубоким и обжигающим. Он целовал её так, словно имел на это полное право, заявляя свои права на каждую клетку её тела. И Гермиона ответила. Обвила руками его шею, прижимаясь всем телом, растворяясь в этом ощущении. Она ненавидела себя за эту слабость, но в этот момент ей было плевать. Она прижалась к нему и почувствовала его возбуждение. Гермиона начала тереться об него. Когда Том наконец оторвался от её губ, они оба тяжело дышали. В его глазах плясало синее пламя. Он не сказал ни слова. Просто обнял её за талию и аппарировал прямо из песка. Мир сжался в точку и тут же развернулся снова. Запах соли и водорослей сменился знакомым ароматом - смесь дорогого парфюма Тома, старого дерева и чего-то неуловимо морского, что всегда витал в их доме. Они оказались в спальне. Огромные панорамные окна выходили на океан, и свет заливал комнату. Том прижал её к себе спиной, одной рукой крепко держа за талию, а другой медленно расстёгивая пуговицы на её джинсах. Его губы касались её шеи, оставляя горячие следы. - Ты пришла ко мне, - прошептал он ей на ухо. - Снова. Гермиона откинула голову ему на плечо, закрывая глаза. Её пальцы впились в его руку. Другой рукой он, сквозь тонкую ткань футболки, сжал её грудь и девушка застонала. Она прогнулась ему навстречу. - Скажи, чего ты хочешь? - Тебя, - прошептала она, - я хочу тебя, Том... Девушка сама стянула с себя джинсы вместе с нижним бельём и откинула их в сторону. И потом слегка прогнулась в спине. Мужчина залюбовался открывшимся ему видом. Он подошел к ней вплотную и пальцами провел между её ног. Она начала дрожать и падалась вперёд. Том удовлетворённо хмыкнул. - Пожалуйста... - попросила срывающимся голосом она. Том очерчивал пальцами все её чувствительные точки и она стонала все громче. - Помнишь какой ты была? - шептал он прямо ей в ухо и кусал за шею. Он ввел неё несколько пальцев и она охнула, но он не торопился доставить ей удовольствие. И тогда она сама начала двигаться, насаживаясь на его пальцы. - Сколько ты мне противилась? И посмотри на себя сейчас? Мокрая от моих прикосновений. Просишь меня... Девушка тихо стонала от его пальцев внутри себя. - Драко тебя больше не удовлетворяет так как я? Ты больше не нужна ему раз до сих пор бегаешь ко мне?! От его имени она дёрнулась, как от пощёчины и попыталась отстраниться от него. - Пусти меня, - прошептала она. - Как скажешь, - ответил он. Девушка почувствовала, как его пальцы покинули её. Том развернул её к себе и быстро поцеловал, а потом отталкнул её от себя. Гермиона споткнулась о свои же джинсы и упала на ковёр. Они смотрели друг на друга и тяжело дышали. Глаза Тома опять полыхали красным огнём, то ли от злости, то ли от возбуждения. - Пошла вон... - тихо приказал он и отвернулся. Их разделяло маленькое расстояние, которое Гермиона быстро преодолела, оказавшись на коленях перед ним. Она провела руками вверх по его ногам. Том прищурил глаза и обхватил одной рукой её подбородок, а пальцами другой руки провел по её губам, слегка надавливая. Гермиона приоткрыла рот и медленно облизала его пальцы. Она почувствовала свой же вкус на губах и застонала. Руками нащупала его ширинку и расстегнула его брюки. С его губ сорвался стон. Она начала ласкать его своим языком, дразня его. Но Том резко поднял её и грубо уложил её на кровать. Он знал каждый сантиметр её тела, каждую её слабость. Он уложил её на прохладные шёлковые простыни огромной кровати, нависая сверху. В этот момент не существовало войны. Не было маглов с их оружием. Не было Драко. Были только они двое над бушующим морем. Никакой нежности. Только голод. Он брал её так, словно хотел впитать в себя, стереть любые воспоминания о других мужчинах, доказать своё право собственности раз и навсегда. Каждое его движение было наполнено властью и болезненной страстью. Он смотрел ей в глаза, не позволяя отвернуться, заставляя видеть его, чувствовать его власть. И Гермиона отвечала ему тем же. Она царапала его спину, впивалась пальцами в плечи, притягивала ближе, желая слиться с ним воедино, стать частью его тьмы. Это было падение в бездну, которое приносило болезненное, острое удовольствие. Это был их язык общения, понятный без слов. - Хорошая девочка, - сказал он ей, прежде чем оставить одну. Квартира была погружена в полумрак, когда Гермиона вернулась. Драко не было. Она стояла посреди гостиной, словно чужая в собственном доме, и медленно, почти бессознательно, провела пальцами по воротнику футболкт. Она поднялась в ванную, включила тусклый свет и закрыла дверь. Зеркало отразило её бледное лицо и лихорадочный блеск в глазах. Она начала медленно расстёгивать пуговицы, сбрасывая с себя одежду. И тогда она увидела их. Следы его обладания. Яркий, багровый засос на ключице. Синяк на бедре, там, где его пальцы сжимали её слишком сильно. Несколько царапин на спине, как память о её собственных ногтях, впившихся в его кожу. Её тело было картой их сегодняшней ночи, исписанной языком страсти и власти. Гермиона смотрела на эти отметины, и странное чувство охватило её. Это было не отвращение к собственной слабости, как она ожидала. Это было... почти удовлетворение. Горькое, болезненное, но такое пьянящее. Эти следы были доказательством. Доказательством того, что она жива. Что она всё ещё способна чувствовать что-то настолько острое, что оно граничит с болью. Том не просто взял её тело он поставил на нём свою печать, утверждая права на её душу. Она коснулась засоса кончиками пальцев, и по телу пробежала дрожь, не имеющая ничего общего с отвращением. Внизу, в гостиной, раздался звук. Щелчок замка. Тяжёлые шаги. Драко вернулся. Гермиона замерла. Она знала, что должна выйти к нему. Должна посмотреть ему в глаза и попытаться объяснить... что? Свою слабость? Свою одержимость? Или просто молча принять его жалость? Она не могла. Не сейчас. Не с этими следами на теле и вкусом его магии на губах. Она быстро накинула халат, плотнее запахивая его, словно пытаясь спрятать улики. Шаги Драко стихли у двери в спальню. - Гермиона? Ты спишь? - его голос был тихим, полным усталости и беспокойства. Она не ответила. Она просто забралась под одеяло, натянув его до самого подбородка, и закрыла глаза, притворяясь спящей. Сердце колотилось где-то в горле от чувства вины и страха быть раскрытой. Драко постоял у двери ещё минуту, а затем его шаги удалились в сторону дивана в гостиной. Гермиона лежала в темноте с открытыми глазами. Она знала, что делает ему невыносимо больно своим молчанием и своим побегом к другому. Но тяга была сильнее совести. Зависимость оказалась мощнее привязанности. Она знала, что с первыми лучами солнца она снова активирует портключ. Снова пойдёт к нему. Потому что этот яд был слишком сладок, чтобы от него отказаться. И завтра всё повторится снова. С утра её разбудило яркое солнце, которое пробивалось сквозь незакрытые окна. Гермиона недовольно застонала и перевернулась на другой бок, где её уже ждала знакомая бумага. Она развернула сложенное письмо, где как всегда было сообщение от него, написанное его до неприличия идеальным почерком. "Ты знаешь, где меня найти. И знаешь как". Конечно она знала. И она пойдёт. Она опять пойдёт к нему. Гермиона быстро собралась и опять активировала знакомый порт-ключ. На этот раз Гермиона пришла не с пустыми руками. В её ладони лежал небольшой, изящный чёрный смартфон последней модели. Он так же как и вчера ждал её на берегу моря. Девушка, не выходя из дома, взмахом руки позвала его. Том нашёл её на террасе. Она стояла, облокотившись на перила, и смотрела на бушующий берег моря. Он подошёл неслышно, как тень, и обнял её сзади, зарываясь носом в её короткие волосы. - Рад тебя видеть, дорогая, - прошептал он с улыбкой в голосе. Гермиона повернулась в его объятиях и, не говоря ни слова, протянула ему телефон. Том удивлённо изогнул бровь, беря устройство в руки. Он повертел его, рассматривая гладкий экран с лёгким недоумением, словно это был какой-то экзотический артефакт. - Что это, дорогая? - спросил он, переводя взгляд с телефона на её лицо. Она почти закатила глаза. - Телефон. - Прости, что? - Средство связи, Том. - Маглы. Она кивнула. Он молчал, продолжая изучать её и гаджет в своей руке. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на... уважение? Удивление? Он ожидал чего угодно: истерики, ненависти. Но не этого. Не прагматичного жеста. - Твой способ связи сейчас слишком опасен. - Волнуешься за меня, Гермиона? - в его голосе прозвучала лёгкая ирония, но глаза оставались серьёзными. - Конечно, - ответила она и посмотрела ему в глаза, - за себя. Том усмехнулся, и эта усмешка была почти тёплой. Он притянул её к себе свободной рукой, убирая телефон в карман брюк. - Как оно работает? - Ты взрослый мальчик, Том. Разберёшься, а мне пора. Она хотела уйти, но он преград л ей путь. Они смотрели друг другу в глаза. Том провел пальцами по её лицу и она прикрыла глаза. Он поцеловал её, словно ставя точку в их разговоре. Но когда он отстранился, его взгляд снова стал холодным и сосредоточенным. - Кстати, об отъездах, - начал он, отстраняясь и глядя на горизонт. - Мне придётся уехать. В Европу. Гермиона напряглась в его объятиях. - Отлично. Будет время разобраться с устройством. Том провёл костяшками пальцев по её щеке. - Хорошая девочка. Я вернусь раньше, чем ты успеешь соскучиться. А пока... - он достал из кармана телефон и помахал им перед её лицом, - ...можешь написать мне пару писем. Гермиона рассмеялась. - Это называется сообщения, Том. - Мне все равно... И девушка использовала порт-ключ, возвращаясь себе домой. Где её ждал Малфой. Кажется, она запуталась. Гермиона и Драко жили вместе уже целую неделю. И всю эту неделю от Тома не было вестей. И девушка сдерживала себя от того, что написать ему первой. Их совместное существование в квартире стало чем-то вроде хрупкого перемирия на поле боя, где не стреляют, но повсюду лежат неразорвавшиеся снаряды. Они заново учились жить вместе, как два больных человека, делящие одну палату. Они больше не были любовниками та страсть сгорела дотла, оставив после себя лишь горький пепел. Но они стали чем-то более глубоким и трагичным. Они стали друг для друга единственным безопасным местом в рушащемся мире. Драко оккупировал диван и спал на нем. Он готовил ей. Они разговаривали но крайне редко, чаще просто молчали. Они заново узнавали друг друга. Не как влюблённые на свидании, а как два археолога, осторожно счищающие пыль с древних, повреждённых артефактов. Они вместе готовили завтраки, молча сидя за столом. Он учил её пользоваться магловским пистолетом, а она помогала ему справляться с мигренями от возврата памяти, накладывая прохладные компрессы на виски. Это была странная, изломанная форма семейной жизни. Он заново узнавал её и её новые привычки. Она всегда закрывала дверь. Она ненавидела, когда кто-то входит без стука. Она ценила свое личное пространство. Она спала только одна. Всегда держала при себе палочку. Вздрагивала от резких движений рядом с ней. Ей снились кошмары, она кричала по ночам, он слышал это в соседней комнате. Но он тоже был ранен. Иногда Гермиона просыпалась не от собственного крика, а от его. От глухого, полного боли стона, доносившегося из гостиной. Она находила его сидящим на диване, с головой, зажатой между колен. Его трясло от магической боли в висках последствий попыток его разломанного разума собрать себя воедино. Он перестал пить, после алкоголя его ещё сильнее мучали головные боли. Он очень много курил. Он начал опять тренироваться, каждое утро неизменная пробежка. Он хорошо стрелял. Все так же хорошо готовил. У него появились первые морщинки у глаз. А Гермиона... Гермиона внутри распадалась на части. Она чувствовала что-то к Драко, она чувствовала что-то к Тому. Они оба были ей нужны, как глоток свежего воздуха. Они были абсолютно разные, она даже не могла сравнивать их. И оба были нужны ей. Она была эгоисткой. Драко принимал и понимал её, а Том менял её... И она задавала себе вопрос, можно ли любить двух мужчин одновременно? И вообще любит ли она их? Помнит ли что такое любовь? Или она их просто использует? Это была странная, извращённая форма существования. Гермиона жила на два эмоциональных полюса, разрываясь между ними, и это медленно сводило её с ума. С Томом была извращенная... любовь. Тёмная, болезненная, всепоглощающая. Это была зависимость от сильнейшего наркотика. Рядом с ним её кровь закипала, сердце билось о рёбра, как птица в клетке. Он был её ядом, её проклятием, её личным дьяволом. Он заставлял её чувствовать себя живой на самом краю бездны, вдыхая в неё пламя, которое сжигало всё остальное. Но этот огонь не грел он оставлял после себя лишь выжженную землю и звенящую пустоту. А потом она возвращалась домой. В эту тихую, обычную квартиру. И там был Драко. Он не приносил ей огня. Он приносил покой. Тихую гавань после шторма. Рядом с ним ей не нужно было быть сильной, не нужно было носить маски. Он видел её такой, какая она есть разбитой, измученной, и просто принимал это. Его присутствие было как тёплое одеяло в холодную ночь. Он не требовал от неё ничего, кроме того, чтобы она просто дышала. И в этом покое было своё, особенное спасение. В ту ночь кошмары были особенно жестокими. Гермиона проснулась от собственного крика, застрявшего в горле. Сердце колотилось где-то в ушах, ладони были мокрыми от пота, а простыни спутались в ногах. Она села на кровати, обхватив колени руками, и уставилась в темноту, пытаясь убедить себя, что она здесь. В безопасности. Но тьма комнаты казалась живой, она шептала его голосом. Дверь тихо скрипнула. Драко не включал свет. Он был лишь силуэтом в дверном проёме. Он просто молча сел рядом. - Снова? - его голос был хриплым со сна. Она не ответила. Просто покачала головой, боясь, что если откроет рот, то разрыдается. Гермиона потянулась к нему. Она взяла его за руку. - Останься, - прошептала она так тихо, что он едва расслышал. - Пожалуйста. Просто... поспи со мной. Это было нарушением всех их негласных правил. Граница, которую они не переходили. Драко замер. Он посмотрел на её бледное лицо в лунном свете, на тени под глазами. Он видел в её взгляде не страсть и не призыв. Он видел отчаянную мольбу о помощи. О человеческом тепле. Он молча кивнул. Он лёг поверх одеяла, оставшись в футболке и пижамных штанах. Гермиона подвинулась, освобождая ему место. Он осторожно обнял её одной рукой, притягивая к себе. Она уткнулась лицом ему в грудь, чувствуя ровное биение его сердца и знакомый запах дождя и чего-то неуловимо родного. В ту ночь их не мучили кошмары. Гермиона спала глубоко и безмятежно впервые за долгие месяцы, убаюканная теплом его тела и ощущением безопасности. А Драко лежал с открытыми глазами, глядя в потолок и слушая её ровное дыхание у себя на груди. Он не спал. Он просто был рядом.