Часть 48

Ночь была непроглядной. Джинни стояла на балконе их новой квартиры, глядя на размытые огни Лондона внизу. Они переехали сюда после пожара - все вместе, как сломанные осколки одной вазы, которые склеили грубым скотчем. Здесь пахло свежим ремонтом и чужим прошлым. В её руке была та же бутылка виски. Она больше не плакала. Слёзы кончились ещё там, у могилы. Осталась только звенящая пустота и горький привкус алкоголя во рту. Она просто пила, механически поднося горлышко к губам, и смотрела в никуда. Дверь за её спиной тихо скрипнула. Драко вышел на балкон, кутаясь в пальто. Он встал рядом с ней у перил, но не касался её. Он молча достал из кармана свою пачку сигарет, вытряхнул одну и закурил. Красный уголёк вспыхнул в темноте, освещая его уставшее лицо. Они стояли так долго. Молчание между ними было тяжёлым, но не враждебным. Это было молчание двух людей, разделяющих одно горе. - Я не могу, Драко, - наконец произнесла она. Её голос был хриплым и безжизненным. Она даже не повернула головы. - Пока не могу быть с тобой. Он медленно выдохнул дым, который тут же растворился в холодном воздухе. Его плечи напряглись, но он промолчал, давая ей высказаться. - Блейз... он погиб из-за меня, - продолжала она, сжимая бутылку так сильно, что побелели костяшки пальцев. - Он оттолкнул меня. Принял проклятие на себя. Ради меня. А я... я выбрала тебя. Каждый раз, когда ты будешь прикасаться ко мне, я буду видеть его глаза. Видеть, как он падает. Она наконец повернулась к нему. В её глазах не было ни вызова, ни злости. Только бесконечная вина и боль. - Я предала его при жизни. Я не хочу предавать его память сейчас. Нам нужна пауза... Мне нужно время, чтобы научиться жить с этим. Драко докурил сигарету в полной тишине. Он затушил окурок о край пепельницы, стоявшей на подоконнике, и выбросил его вниз. Затем он посмотрел на неё долгим, пронзительным взглядом. Взглядом мужчины, чьё сердце разрывалось от боли за неё, но который понимал, что не имеет права давить. Он всё понял. Понял, что это не про него. Это про войну, смерть и призраков прошлого, которые встали между ними непреодолимой стеной. - Я понимаю, - тихо сказал он. В его голосе не было обиды. Была лишь глухая тоска. - Ты права. Тебе нужно время. Он сделал шаг вперёд и, поколебавшись секунду, нежно коснулся ладонью её щеки. Это было прощальное прикосновение. - Береги себя, Джинни, - прошептал он. - И знай: я буду ждать тебя. Столько, сколько потребуется. Он убрал руку и, не говоря больше ни слова, вернулся в тёплую квартиру, оставив её одну на ледяном ветру. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком, отрезая её от света и тепла. Она снова осталась одна со своей бутылкой виски и призраком Блейза Забини. Для Ордена, а в частности для Поттера, Уизли и Малфоя, настали тяжёлые времена. Их дом, их штаб, их место, которое было таким защищенным стало вдруг разрушенно. Сгорел их дом и кажется похоронил вместе с собой частичку каждого из них. Для удобства и по обоюдному решению и согласию все они переселились в квартиру Драко и Гермионы. Поттер не мог без поддержки друзей, каждого из них. Поэтому Малфой запихав свою гордость и чувства куда подальше молча последовал за всеми. Гарри и Джинни выкупили все квартиры в этом доме у маглов. К своему общему удивлению на них обрушилось неожиданное богатство. Блейз Забини сделал своей единственной наследницей Джинни Уизли. Ей перешло огромное состояние Забини, к великому неудовольствию гоблинов. А Гарри мог распоряжаться средствами Паркинсонов, пока его дочери не исполнится семнадцать. Так в один день эти двое стали одними из богатейших людей магической Англии... Но каждый из них без сомнения отдал бы все, что у них есть лишь бы вернуть к жизни Пенси и Блейза. Чтобы конечно же неосуществимой мечтой. Поэтому было решено обустраивать новый штаб. Магам было проще держаться вместе, по-одиночке они становились более уязвимыми. Тут они обустроили себе относительно безопасное место. Гермиона освободила свою комнату для Гарри и ребёнка. Джинни тоже обосновалась не подалеку в гостиной. Гермиона и Драко переместились на мансарду. Оттуда убрали камин, который соединял их с Гриммо, за его ненадобностью. Зато там появился неудобный диван для Драко. Гермиона заняла же кровать. Их спальные места стояли в противоположных углах. Вечерами они могли сидеть каждый на своём месте и молча смотреть друг на друга думая, о своём. Драко заметил, что Гермиона перестала кричать по ночам и просыпаться от кошмаров. Драко же постоянно мучали кошмары и он просыпался от собственного крика. Теперь ко всему прочему добавился кошмар о всепоглощающем огне, который пожрал все, что ему дорого и под конец превращался в Волдеморта. Гермиона просыпалась от его криков и пыталась его разбудить, она мягко держала за руку или пыталась обнять. Просыпаясь в холодном поту, Драко сбрасывал её руки и отворачивался к стене не смыкая глаз до конца ночи. Так прошло два месяца. Война не утихала, но для Драко Малфоя она превратилась в серый, бессмысленный фон. Он существовал, а не жил. Дни слились в одну бесконечную, пьяную карусель. Он пил. Много. Огневиски, магловский скотч - всё, что могло сжечь воспоминания и притупить боль. Он проводил время в сомнительных магловских барах и дорогих магических клубах, где музыка грохотала так, что заглушала мысли в голове. Он окружил себя женщинами. Красивыми, пустыми, безымянными. Они липли к нему, привлечённые его холодной красотой и аурой опасности. Он позволял им прикасаться к себе, целовать себя, уводить в тёмные углы. Это был механический, бездушный секс, который не приносил ничего, кроме чувства омерзения к самому себе на следующее утро. Он пытался заменить ею её. Пытался вытравить из памяти вкус губ Джинни, запах её волос, ощущение её тепла под своими пальцами. Но ничего не выходило. В темноте, закрывая глаза, он всё равно видел её. Головные боли вернулись с новой, сокрушительной силой. Это начиналось как тихий шёпот в висках после особенно бурной ночи. Затем шёпот превращался в назойливый гул. А потом... потом начинался ад. Боль взрывалась в черепе ослепительной белой вспышкой, от которой темнело в глазах. Это было похоже на то, как будто кто-то вонзал раскалённый штырь прямо ему в мозг. Он научился предчувствовать их. Когда мир вокруг начинал слегка плыть, а звуки становились приглушёнными, он знал - нужно срочно найти тёмное место и тишину. Он запирался в комнате в штабе, задергивал шторы, падал на диван и сжимал голову руками, пытаясь удержать её от распада. Это была цена за возвращённую память. Тёмная магия не прощала таких вмешательств. Его мозг, насильственно собранный из осколков за три года, теперь мстил за это. Вот и сейчас, после приступа очередной головной боли они с Гермионой сидели уже час и сверлили друг друга взглядом. Они не разговаривали. Драко смотрел на неё с холодной, отстранённой тоской. Он видел идеальную причёску, дорогое платье, кольцо со змеями на её пальце. Он видел маску, которая с каждым днём прирастала к её коже всё крепче. Он ненавидел эту маску. Он скучал по той, другой Гермионе, которую похоронил три года назад. Драко курил и сбрасывал пепел прямо на пол. Гермиона наблюдала за ним из полуопущенных ресниц. Она отвечала ему таким же прямым, тяжёлым взглядом. В её глазах не было тепла, но и прежней ледяной ненависти тоже не было. Была лишь стена. Высокая, глухая стена из обиды и непонимания. Она видела его боль, видела, как он пытается утопить её в алкоголе и случайных связях, и это вызывало в ней странную смесь ревности и глухого раздражения. Молчание затянулось настолько, что стало почти осязаемым. Наконец, Гермиона не выдержала. Она нарушила тишину, но её голос был тихим и безжизненным. - Драко? - позвала его девушка. - Что, Грейнджер? - Кто мы друг другу? Он поперхнулся дымом и закашлял. Вопрос повис в воздухе. Простой вопрос, на который не было ответа. Драко медленно выдохнул, откидываясь на спинку. Он не отвёл взгляда, но его выражение стало ещё более непроницаемым. Такого вопроса он точно не ожидал. - Серьёзно, Грейнджер? Она кивнула головой. - Мы не друзья, - холодно ответил мужчина смотря прямо в её глаза. - Друзья не смотрят друг на друга так, как смотрим мы. Друзья не оставляют друг друга гореть в одиночестве... И начал загибать пальцы продолжая: - Мы не любовники. Мы не пара. Он наклонился вперёд, его серые глаза вспыхнули опасным блеском. - Мы - прошлое друг друга. Призраки. И я не знаю, как нам сосуществовать в этом новом мире и я... я просто пытаюсь не сойти с ума. Он снова откинулся назад, закрывая глаза. - Так что нет, Грейнджер. Мы не друзья. Мы просто два человека, застрявшие в одном аду, которые по какой-то нелепой ошибке всё ещё способны чувствовать боль друг друга. Он замолчал. Гермиона смотрела на него, и на мгновение маска на её лице дрогнула. Но лишь на мгновение. Затем она снова надела её, становясь холодной и безупречной. И Драко продолжил: - Так ответь ты мне, Грейнджер, кто мы? - Разве мы не друзья? - спросила девушка и встала со своей кровати. Кровать жалобно скрипнула и мужчина поморщился от неприятного звука. Драко покачал головой. - Я не дружу с теми, с кем сплю, - отрезал мужчина и прищурил глаза и потом продолжил, - или спал. Гермиона долго смотрела на него, словно переваривая его слова. Воздух в комнате был наэлектризован их общим, уродливым прошлым. - Значит, все решает секс? Драко медленно повернул к ней голову. На его губах заиграла кривая, циничная усмешка, которая так бесила её раньше. - Я не завожу дружбу с бывшими любовницами, Грейнджер. Это... неудобно. Друзья делятся секретами, сидят у камина. А я, знаешь ли, не горю желанием слушать о том, как ты провела ночь с ним, пока мы... - он оборвал себя, небрежно махнув рукой. - Это портит всю эстетику дружбы. Гермиона поджала губы. Его слова били точно в цель. - Какая удобная философия, Малфой. Значит, с Джинни ты тоже не можешь быть другом? Вы ведь... были любовниками. Услышав имя Джинни, Драко болезненно скривился, словно она ударила его по свежей ране. Его усмешка сползла с лица, уступив место гримасе тоски и вины. Он опустил взгляд на свои руки, лежащие на коленях. - Не надо, - тихо и хрипло попросил он. - Не впутывай её в это. Он поднял на Гермиону глаза, и в них больше не было цинизма. В них была только глухая, ноющая боль. - С ней всё по-другому. Ты не понимаешь. То, что было между нами... это не ошибка и не пьяная прихоть. Это... - он запнулся, подбирая слово, но так и не нашёл его. Он снова откинулся на диване, закрывая глаза, словно разговор отнимал у него последние силы. Гермиона смотрела на него сверху вниз. - А то, что было у нас... это была просто попытка двух сломленных людей не сойти с ума в темноте. Мы просто грели друг друга, пока не взошло солнце. Слова Драко о том, что он живой с Джинни, эхом отдавались у неё в голове, смешиваясь с её собственным ядом и его болью. Она медленно повернулась. Её лицо было непроницаемой маской, но в глазах плескалась вековая усталость. - Ты прав, - сказала она, - Мы не друзья. И мы не любовники. Гермиона медленно, словно боялась спугнуть, подошла к его дивану. Он подогнул по себя ноги и девушка села на пол перед ним. Мужчина смотрел на неё сверху вниз. - Но мы и не чужие. Мы прошли через одно и то же пекло. Мы видели худшее друг в друге и выжили. Мы связаны, Драко. Хочешь ты этого или нет. Она перевела на него взгляд, и в нём впервые за долгое время не было холода. В нём была суровая, горькая правда. - Мы не друзья. Не любовники. Но мы... семья. Сломанная, извращённая, возможно, проклятая. Но семья. Она оперлась коленями об пол, и притянула Драко к себе за рубашку. Их носы почти что соприкоснулись. Она почувствовала запах его сигарет и парфюма. Он хотел отстраниться, но она не дала. Гермиона подняла руку и нежно, почти невесомо, коснулась его щеки. Её пальцы были прохладными. Она провела большим пальцем по его скуле, стирая невидимую пылинку. А затем наклонилась ближе. Её губы коснулись его губ. Это не был поцелуй страсти. В нём не было ни голода, ни отчаяния их прошлых встреч. Поцелуй был коротким, почти целомудренным. Она отстранилась так же медленно, как и приблизилась. Её глаза были закрыты. Драко сидел, не шевелясь, словно оглушённый. Он всё ещё чувствовал тепло её губ на своих. Гермиона открыла глаза и посмотрела на него. В её взгляде больше не было напряжения. Только тихая, грустная нежность. Девушка забралась к нему на диван. - Один вопрос, Грейнджер. Ты его любишь? - вдруг спросил Драко. Гермиона не стала притворяться, что не понимает, о ком речь. - Да, - ответила она так же просто и честно. - Люблю. По-своему. Это тёмная, больная любовь, но она настоящая. Он - часть меня, Драко. Он сломал меня и собрал заново. Я принадлежу ему. Девушка тяжело вздохнула. - Позволь мне пока просто быть рядом. Мы не друзья, не любовники, не пара. Но мы семья. Как бы там не было, - девушка задумалась и твёрдо произнесла, - мы семья, Драко. Мужчина скривил губы в подобии улыбки. - Какая-то неблагополучная семья у нас получается. - Какая есть... Больная, разбитая... но собранная из осколков семья. Мужчина откатился и лёг у стены, а девушка пристроилась рядом. Они лежали даже не касаясь друг друга и смотрели на потолок мансарды. - Значит семья, - задумчиво протянул мужчина. - Семья... - повторил он тихо, словно пробуя слово на вкус. Оно было горьким, но почему-то подходило. Оно объясняло всё: их взаимную неприязнь, их отчаянную потребность друг в друге, их невысказанную вину. Когда он был маленьким, то считал, что семья это только те, кто связаны кровным родство. Но время шло и он вырос. Все его идеалы и знания разбились о реальность. Теперь он понимал, что семья это не только кровь, это намного сложнее и глубже. Семья - это те люди с которыми легко, кому ты можешь открыться и быть самим собой. Они примут тебя таким, какой ты есть. Они не предадут. Они простят. Они помогут. Наверно это и есть семья. И Грейнджер определённо подходила под это его определение. Как и Уизли, как и Поттер, как и Гринграсс. Мужчина тяжело вздохнул. Когда он был маленьким, то хотел большую семью. Хотел братьев и сестёр, но был один. Его семья включала только его и родителей. Драко никогда и никому не говорил, но он завидовал большой и дружной семье Уизли. В глубине души ему, маленькому мальчику, хотелось так же. Наверно это ещё одна из причин, по которой он так люто их ненавидел. Мужчина улыбнулся своим мыслям. Теперь у него была та самая семья о которой он мечтал. Но это приносило свои проблемы, теперь он волновался за каждого из них. А в связи с последними событиями этот страх усилился. Он не хотел бы потерять кого-то ещё. Такие мысли крутились в голове у мужчины, пока он разглядывал старый, потрескавшийся потолок. Так бы они и продолжили лежать рядом и думать о своём, если бы снизу не раздался грохот и потом плач ребёнка. Первым среагировал Драко, быстро подскочив и перепрыгнув лежащую рядом Гермиону, он побежал вниз. Тяжело вздохнув, девушка последовала за ним. Когда Гермиона спустилась вниз, то обнаружила, что с дивана в гостиной на пол упал Гарри и продолжил спать уже на ковре. Это он создал весь этот шум. Бутылка огневиски в его руке была пуста. Гарри Поттер, символ сопротивления, надежда магического мира, сломался. Он не погиб в бою, его не сразило смертельное заклятие. Его убило горе. Убило медленно, день за днём, выпивая из него жизненные силы. Он не искал утешения в женщинах, как Драко. У него на это не было ни сил, ни желания. Его мир сузился до размеров бутылки огневиски и стакана. Он пил не для веселья или забвения в чужих объятиях. Он пил, чтобы просто существовать. Он пил. Молча, методично, глядя в одну точку на стене. Иногда он брал в руки фотографию Пенси, сделанную ещё до войны, и просто смотрел на неё часами, не произнося ни слова. Он был живым мертвецом. Гермиона с жалостью посмотрела на друга и затем опять на Джинни. Джинни пыталась успоить девочку, которая заходилась в громком плаче, и в этом теперь ей активно помогал Драко. Гермиона была совершенно лишняя там, тем более она не умела находить общий язык с детьми, в отличие от Драко. Она направилась прямиком к Гарри. И как всегда, в последнее время, почувствовала от него стойкий запах алкоголя. Гарри было тяжело, он потерял жену. У него остался маленький ребёнок, с которым он совершенно не знал что делать, если бы не Джинни и Драко. Он поселился на диване в гостиной, а комнату заняла Джинни и малышка. - Гермиона! - позвала её Джинни. И девушка подняла на неё глаза. - Сделай что-нибудь с Поттером или я убью его... Просто убью... Гермиона кивнула. Джинни имела право злиться на Гарри. - Что за чёртов диван, который притягивает неудачников? - задал риторический вопрос Малфой. Ему никто не ответил. Гарри выпал с работы и много пил. И забота о ребенке каким-то чудесным образом легла на плечи Джинни Уизли. Почему-то только у неё или Драко малышка успокаивалась и не плакала. Но Малфой был мужчиной и объективно не мог заменить ребёнку мать. Единственное, что сделал Поттер это дал малышке имя. Гарри назвал девочку в честь матери, так же Пенси. Поттер глушил свою боль в безпробудном пьянстве. Он забыл абсолютно об о всем, даже о собственном ребенке. Его слишком поглотило собственное горе. И пока Гарри медленно тонул в бутылке, весь груз ответственности лёг на плечи Джинни. Она стала хребтом Ордена. Она училась быть матерью. Она управляла штабом. Она учила новобранцев. Она контролировала обстановку. Это она вставала по ночам на крик ребёнка, меняла подгузники, укачивала девочку, напевая ей тихие колыбельные, которые помнила из детства. Она стала матерью для этого маленького ребёнка, потерявшего свою. Это она каждое утро обходила штаб, проверяя посты, раздавая задания аврорам и координируя действия отрядов. Она была везде одновременно: в медблоке, на кухне, в тренировочном зале. Её голос, резкий и властный, был законом для всех. Джинни была вымотана морально и физически, но не позволяла себя слабость. Она не жаловалась. У неё просто не было на это времени. Боль от потери Блейза и чувство вины стали топливом для её работы. Она пахала за двоих, за десятерых, пытаясь заглушить внутренний крик физической усталостью. Для всех в штабе Джинни Уизли была несокрушимой скалой. Железная леди. Та, что не ломается. Она была воплощением стойкости и силы. Её приказы были чёткими, её решения быстрыми и верными, её взгляд таким, что никто не смел ослушаться. Она держала на своих плечах весь Орден, пока его номинальный глава тонул в бутылке. Она была матерью для осиротевшего ребёнка. Она была их знаменем. Но у этой скалы были трещины. Глубокие, кровоточащие трещины, которые она прятала от чужих глаз. Каждую ночь, когда штаб затихал, и она оставалась одна в своей комнате, её броня давала трещину. Она запирала дверь, скидывала с себя одежду и падала на кровать. И тогда она позволяла себе быть слабой. Она зарывалась лицом в подушку, чтобы заглушить рыдания, и плакала. Она плакала о Блейзе. О том, как он смотрел на неё в последний раз. О том, как его тело упало, став живым щитом. Вина была её вечным спутником, ядовитым туманом, который окутывал её каждый раз, когда она закрывала глаза. А потом мысли, как по проклятой колее, сворачивали к нему. К Драко. Она знала. Знала о его загулах, о пустых бутылках, о случайных женщинах, чьи имена он забывал на следующее утро. Она чувствовала эту боль на расстоянии, как свою собственную. Ей хотелось ворваться в его комнату, встряхнуть его за плечи и крикнуть: «Хватит! Прекрати себя убивать!». Но она не могла. Стоило ей представить, как он обнимает другую, как его руки, которые так нежно держали её, касаются чужой кожи и её скручивало от ревности и боли. Она ненавидела его за эту слабость и любила за неё же. «Я не могу», - шептала она в подушку, вытирая слёзы. - «Не сейчас. Я не имею права быть счастливой с ним, пока Блейз... пока я...». Любовь к Драко и вина перед Блейзом рвали её на части. Она была заперта в этой тюрьме из собственных чувств. Она была сильной для всех, но для себя у неё не осталось ни капли силы. При всех она держала лицо. Только ночами девушка беззвучно рыдала в подушку. Рыжая ведьма сильно похудела, под её глазами залегли тяжёлые тени. Иногда бессонные ночи давала малышка, в такие моменты Джинни особенно грустила по своей матери, которая точно справилась бы с этой ситуацией. Которая помогла бы, которая научила бы. Но её уже давно не было с ними. Уже два месяца девушка жила в таком режиме. - Грейнджер! Отойди! - скомандовал блондин и вытащил свою волшебную палочку, - сейчас я разберусь с этим очкастым пьяницей! - Он уже несколько лет не носит очки, - зачем-то вставила Гермиона. Драко закатил глаза. - Но огромной наглой, пьющей задницей быть не перестал! Мужчина решительно направился к спящему телу, но ему дорогу преградила Джинни и передала малышку. - О нет! - сказала она Драко, - на него слишком зла я! Погуляете пока с Пенни, а с этим, - она толкнула Гарри ногой и он недовольно засопел во сне, - я сама разберусь! Проходя мимо Поттера, с ребёнком на руках, Малфой как бы невзначай так же отвесил ему пинок. Уже разъяренная Джинни достала свою палочку и направила её на Поттера. Прежде чем скрыться за дверью Драко сказал ей: - Только не убей его раньше времени, Джин... - Не общаю, - из-за спины бросила девушка и услышала, как захлопнулась дверь. Джинни была очень злая, он медленно опустилась на ковер на котором беззаботно спал и пьяно храпел Поттер. Она прищурила свои тёмные глаза в которых плескалась чистая ярость. - ПОТТЕР! ПОТТЕР, БЛЯТЬ! - громко крикнула она. Он что-то промычал и продолжил спать. Ей это порядком надоело. Она отвесила ему оплеуху, а рука у неё была тяжёлая. Он проснулся и посмотрел на неё затуманенным взглядом. - Джинни?! - Неужели? Узнаешь меня?! У тебя ещё осталась человеческая речь?! Она отвесила ему ещё и подзатыльник. Она не стала тратить время на уговоры. Одним резким, сильным движением она схватила его за воротник рубашки и рывком поставила на ноги. Гарри пошатнулся, едва удержав равновесие. Он был выше и тяжелее её, но в этот момент он был просто безвольной куклой. Гарри смиренно поплелся за ней на ватных ногах, иногда падая. Он пытался упираться, но его ноги заплетались. Но Джинни не давала ему времени собраться, она настойчиво волокла его за собой, несмотря на его протесты. Они оказались в ванной. Там девушка нацелили на него свою палочку. -В ванну! - приказала она. Ее голос был настолько угрожающий, что Поттер даже не спорил. Джинни не стала с ним церемониться. Она схватила его за плечи и с силой усадила на край ванны. Он сидел, безвольно свесив руки, и смотрел в одну точку. Где-то в его голове мелькает мысль, что она очень стала похожа на свою мать. В их далёком детстве именно таким голосом Молли Уизли отчитала своего мужа. И именно так же стояла уперев руки в бока. Гарри глупо хихикнул, но тут же об этом пожалел. - Тебе ещё и весело, Поттер? - зло спросила Джинни. И направила на него палочку. - Агуаменти! - сказала девушка. И мужчину окатило ледяной водой из её палочки. Но это ей было мало. Джинни молча повернулась к душу. Она включила воду на полную мощность и направила ледяную струю прямо на него. Гарри заорал. Он подскочил как ужаленный, пытаясь увернуться от потока, который мгновенно промочил его насквозь и привёл в чувство лучше любого заклинания. Ледяная вода сбила с него пьяный дурман, оставив только шок и ярость. Девушка поливала его холодной водой из душа и одновременно их палочки, не давая Гарри выйти из ванной. Гарри был уже насквозь мокрым и продрогшим до костей. Он ощупал свои карманы и обнаружил, что при нём не было его палочки и он не знал, где же она. В это время Джинни прекратила свою пытку водой и протянула ему антипохмельное зелье. Дрожащими от холода руками мужчина взял бутылек и опрокинул его в себя. Взгляд Гарри, почти моментально, стал осознанный. Он посмотрел на разъяренную рыжую ведьму и не решился ещё что-то сказать, он лишь стучал зубами от холода. - В комнату! - приказала Джинни. Она вышла первая и с силой захлопнула дверь. Штукатурка с потолка упала на голову Гарри. Он попытался её стряхнуть, но она сильнее лишь запуталась в мокрых волосах. Он медленно вылез из ванной и пошёл в гостиную, оставляя за собой огромные лужи на кафеле. Он прихватил полотенце и вытерся, насколько это было возможно и пошёл за Джинни. Гарри молча сел на диван и потёр болевшую от её руки щеку. Девушка стояла отвернувшись к окну. Джинни почувствовала, что не одна в комнате медленно повернулась к нему. Только сейчас он заметид, что она хреново выглядела, наверно хуже выглядел только он. - Где дочь? - хрипло спросил он. - Дочь? Дочь?! Ты вспомнил что у тебя есть дочь! - Джинни... - Закрой свой рот! Ты думаешь тебе одному плохо?! Ты один теряешь близких? - Джинни! Она угрожающе нацелила на него палочку, и мужчина отметил, что это была его же волшебная палочка. Он был безоружен перед ней. Джинни схватила его за мокрую рубашку и встряхнула с такой силой, что у него клацнули зубы. - Посмотри на себя! Ты думаешь, ей бы это понравилось?! Думаешь, она хотела бы, чтобы её дочь росла с отцом-алкоголиком?! - Джинни, - прошептал Гарри, но в его голосе звучала сталь. - Заткнись! Ты сейчас заткнешься и будешь слушать меня! Меня готовили как бойца, как командира, я не готовилась к роли матери! Я умею убивать, но не умею готовить смеси ребёнку! Но я беру и делаю, потому что она нуждается в матери! И она не знает другой матери кроме меня! Джинни перешла на громкий крик. - Ты хочешь, что она осталась ещё без отца?! У меня в подчинение более сотни человек, которых надо направлять и руководить этим проклятым местом! Я выполняю все твои обязанности, плюсом к своим! Знаешь сколько я сплю? Три блядских часа, Гарри! Три! И я не имею права никому показывать свою слабость! Никому! Девушка тяжело дышала, после своей гневной речи. Гарри сидел опустив голову, ему стало невыносимо тошно от себя. Он посмотрел на свои руки, которые тряслись от пьянства. Гарри поднял на неё глаза. В них больше не было пьяной ярости. В них был стыд. Жгучий, унизительный стыд. Он увидел себя её глазами - жалкого, сломленного человека. И он увидел правду в её словах - Прости меня, Джинни! Прости! Он вдруг понял, что она потеряла намного больше. И она не сломалась, как он. Она до сих держалась, она явно была сильнее его, а он просто ничтожный слабак. Джинни Уизли потеряла половину своей семьи, двух любимых мужчин и вот она держится. Воспитывает его ребёнка! А он слабак! Он не смог взять себя в руки, даже ради дочери! Гарри опустил лицо на ладони, его хватило жгучее чувство стыда. Джинни посмотрела на своего друга и поняла, что до него наконец дошло. Девушка решила сменить свой гнев на милость. - Иди сюда... - сказала она и сев рядом, притянула Гарри к себе. Он обнял подругу и почувствовал от неё такой знакомый и родной запах. От неё пахло так, как когда-то давно в школе. Он поглубже вдыхал её запах можжевельника и цитруса. Ему становилось спокойнее и легче. Так они сидели в полной тишине еще продолжительное время. Каждый пребывал в своих тяжёлых мыслях. - Спасибо за все, Джинни. - Скажи это ещё Драко и Гермионе, без них я бы не вывезла. Особенно без него... Джинни встала с дивана и протянула руку Гарри и он с сомнением посмотрел на неё. - Пошли, Гарри. Приведу тебя в порядок. - Спасибо, но я ещё не отошёл от твоего душа, - заметил мужчина. Джинни толкнула его и усмехнулась. - Боишься, Поттер? Гарри тяжело вздохнул и все-таки взял Джинни за руку. Она опять отвела его в ванную и наклонив голову оценила фронт работы. Пару взмахов волшебной палочкой и с лица друга изчезла недельная усталость. Она привела в порядок его бороду и прочесала волосы собрав их в хвост. Джинни хотела убрать его седые волосы, но Гарри отказался. Девушка обратила внимание, что у него появились новые морщины вокруг глаз и на лбу. Она обняла его за плечи и их взгляды встретились в зеркале. - Джинни! Твои волосы! Но как так? - спросил удивлённо мужчина. Он только сейчас обратил внимание, что вместо коротких волос на свое место вернулись её длинные медные локоны. - Магия, Поттер! - усмехнулась девушка, - магия... Мужчина недовольно фыркнул. - Очень смешно, Уизли... - Огонь стирает тёмную магию. Ты не знал? После него я смогла вернуть свой прежний вид. Девушка похлопнула его по плечу и вышла из ванной, оставив Гарри одного. Джинни помогла другу, но ей самой было тяжело. Ей больше не хватало сил справляться со всем. Она стояла у окна в своей комнате, глядя на серый, безрадостный город, и её трясло. Не от холода. От пустоты. От того, как сильно ей нужно было почувствовать что-то настоящее, тёплое, живое. Ей нужно было убедиться, что в этом мире смерти и холода ещё осталось что-то, кроме боли. Ей нужно было его тепло. Она не стала думать. Не стала анализировать или корить себя за слабость. Она просто достала палочку и написала в воздухе одно слово, которое вспыхнуло серебристым светом и тут же погасло. «Приди. Ты мне нужен». Драко появился через пять минут. Он не стучал. Просто вошёл и закрыл за собой дверь. Он выглядел измотанным, но трезвым. Он молча смотрел на неё, ожидая, что она скажет. Джинни не сказала ни слова. Она просто подошла к нему, обхватила руками за шею и уткнулась лицом ему в грудь. Она вдыхала его запах запах дыма, дорогого парфюма и наконец позволила себе выдохнуть. Её била дрожь. Драко на секунду замер от неожиданности, а затем его руки медленно, осторожно обняли её в ответ. Он не задавал вопросов. Он просто прижал её к себе так крепко, как только мог, словно боялся, что она исчезнет. Он зарылся лицом в её волосы и тихо выдохнул. Они стояли так долго, посреди пустой комнаты, пока дрожь Джинни не начала утихать, сменяясь глухими, рваными рыданиями. Она плакала беззвучно, но её плечи тряслись. Она плакала по Блейзу, по Пенси, по всему тому ужасу, который они видели каждый день. А Драко просто держал её. Он гладил её по спине, шептал что-то успокаивающее на ухо, и это было именно то, что ей было нужно. Не страсть. Не секс. Просто ощущение, что она не одна. Что он здесь. Что он живой. - Я здесь, - прошептал он ей в волосы. - Я с тобой. И в этот момент стена, которую она выстроила между ними из чувства вины, рухнула. Потому что иногда выжить можно, только если держаться друг за друга. И сегодня был именно такой день. День, когда им обоим нужно было просто знать, что они не одни в этой тьме. Слова Джинни сработали как отрезвляющее зелье, мощнее любой ледяной воды. Гарри не просто перестал пить - он вытравил из себя эту слабость с яростью человека, которому дали второй шанс. Он выбросил все бутылки и сжёг за собой этот мост. На следующий день он молча перенёс свои вещи на мансарду. Гарри вошёл туда со своим тощим матрасом и стопкой одежды. Драко лежал на диване с книгой, Гермиона сидела в кресле у окна. Они синхронно подняли головы. - Что ты делаешь? - спросила Гермиона, удивлённо глядя на него. - Переселяюсь, - буркнул Гарри, бросая матрас на пол у стены. — Если вы не против. - Против, - сказал Драко, но его никто не услышал. Он не стал ничего объяснять. Ему нужно было быть рядом с ними. Рядом с людьми, которые ещё держались. Им не нужно было слов, чтобы понять: он пришёл просить о помощи. Через час домовики по его просьбе притащили третью кровать. Вечером того же дня, когда они втроём просто сидели в тишине, Драко нарушил тишину недовольным стоном. - Я живу как в гриффиндорском общежитии. Постоянный шум, чужие люди... теперь вот ещё и Поттер храпит. Гарри лишь хмыкнул. Он знал, что это напускное ворчание. Драко жаловался, но Гарри видел, как тот незаметно отодвинул свои книги, освобождая ему место на столе. Война не была сплошной, непрекращающейся агонией. Иногда, очень редко, наступали паузы. Короткие передышки, когда маглы перегруппировывались, а маги зализывали раны. В такие дни, когда штаб не гудел от напряжения и не пах порохом, они позволяли себе невозможную роскошь быть... почти нормальными. И сегодня как раз выдался такой дегь, Драко сидел в гостиной с ребёнком на руках и вставлял едкие комментарии наблюдая за Джинни и Гермионой. Девушки не обращали на него совершенно никакого внимания и готовились к приходу гостей. Они старались быть... нормальными, обычными. Драко не знал, как привлечь к себе внимание, он потянул воздух носом и скривил губы. - Грейнджер! Этот диван пропах твоим пропитым и заспиртованным дружком! Пора ему на свалку! Девушка которая была на кухне, крикнула ему: - Кому? Гарри или дивану? Драко довольно улыбнулся. - Поттеру конечно! Кому же ещё? Они тихо засмеялись, чтобы не потревожить ребёнка. - Заткнитесь, прошу вас! - ответил им с кухни Гарри и высунул голову из-за двери. - Почему ты всегда что-то жрешь, Поттер? - спросил у него Малфой, заметив у того в руке очередной бутерброд. В это время из кухни с кружкой кофе вышла Джинни и похлопала Гарри по животу. - Он растёт в ширь! - Эй! - возмутился мужчина, - ты за кого? Девушка подошла к Драко, который протянул ей свою ладонь и она улыбаясь хлопнула по ней. Потом уселась рядом и кивнула. - За него... Поттер недовольно закатил глаза и скрывшись на кухне крикнул: - Гиены... Джин, а ты точно училась на гриффиндоре? Его догнал смех голосов из гостиной. Гермиона отвлеклась и посмотрела на часы. - Они скоро будут! - предупредила она друзей. Две девушки многозначительно посмотрели на Драко. Он недовольно что-то прошептал себе под нос, но передал ребёнка Уизли и отправился вслед за Поттером на кухню. Джинни была отличной матерью, но отвратительно хозяйкой, такой же отвратительной как Грейнджер. Наверно, они бы вчетвером померли с голода, если бы не Драко. Или Кики. Джинни и Гермиона, обе обладавшие гениальными умами и стальными характерами, были абсолютно беспомощны на кухне. Попытка Гермионы сварить овсянку однажды закончилась пожаром в кастрюле и дымовой завесой на всю квартиру. Джинни же считала, что «еда» - это то, что можно найти в пачке и разогреть. Поэтому главным божеством их маленького пантеона стал Драко Малфой. Но главной жертвой кулинарного таланта Драко пал Гарри Поттер. После того как Джинни вылила на него ледяной воды, Гарри словно переродился. Он бросил пить, с маниакальным упорством занимался тренировками и... открыл в себе зверский аппетит. Организм требовал топлива для восстановления. И у них всех появилась новая, блядская традиция, как называл её Драко. Семейная, называли её все остальные. Они собирались на ужин все вместе в их квартире, чтобы быть нормальными... Чтобы просто жить. Вскоре с кухни до них долетел голос: - Уизли! Грейнджер! Вы не желаете мне помочь?! - спросил Драко. - Нет, - дружно ответили ему девушки. - И заберите Поттера, он же все сожрёт! - Не правда! - вставил Гарри. - Кстати, нам надо устроить соревнование, кто хуже готовит. Уизли или Грейнджер?! Гермиона закатила глаза. - Но я ставлю на Грейнджер, - голова Драко появилась из дверей кухни, - Ты точно выиграешь! - Спасибо, что веришь в меня! - ответила Гермиона и кинула в него подушку с дивана. Их прервал звук открывающейся двери и к ним зашли Рон и Астория. Драко перехватил ребёнка у Джинни, и та побежала в огромные объятья своего брата. Драко одним из последних вышел к ним на встречу. - Привет, малышка. Иди скорее к дядюшке! - сказал Рон и протянул свои ручищи. Драко приготовился отдать ему Пенси. - Я не про Пенни! - рассмеялся Рон и потянул свои руки к Малфою. - Ну же малышка... Джинни и Гермиона начали громко смеяться. - Отвали, Уизли! - ответил Драко и отмахнулся от его рук. Рон перехватил у него малышку и хлопнул по плечу. Астория тепло улыбнулась Драко и оставила лёгкий поцелуй на его щеке. Каждую последнюю пятницу месяца к ним наведовались Уизли и Астория. Ещё одна блядская традиция... И Драко это безумно нравилось, хотя он не подавал вида. Одна большая семья, правда не совсем благополучно, не счастливая, но семья... их семья. Они собирались все вместе и забывали о войне, о своих личных разногласиях и просто проводили время вместе. Астория и Рон, чья любовь родилась из пепла общих потерь, обычно занимались едой. Рон, как ни странно, оказался неплохим поваром, когда дело касалось простых, домашних блюд. Астория же с аристократической грацией резала овощи, и это странное зрелище всегда вызывало у Драко кривую усмешку. Гермиона и Драко обычно садились на пол у камина, играя с девочкой, когда та просыпалась. Драко оказался на удивление хорош в этом. Он строил ей башни из кубиков, которые она тут же с восторгом рушила, и корчил такие уморительные рожи, что даже Гарри смеялся в голос. Джинни была сердцем этих собраний. Она не командовала. Она просто была. Она смеялась над шутками Рона, которые раньше казались ей глупыми. Она делилась с Асторией последними слухами из женского мира штаба. Она смотрела на Драко, и в её взгляде больше не было вины. В эти моменты они были не героями войны. Они были просто друзьями. Они говорили о пустяках: о погоде, о том, что Рон опять проиграл Астории в шахматы, о том, что Гермиона нашла интересную книгу в библиотеке штаба. Это была их терапия. Жизненно необходимая инъекция нормальности в вену их изуродованной реальности. Это напоминало им, за что именно они сражаются. Не за абстрактное «светлое будущее», а вот за эти моменты. За возможность просто быть вместе. Но такие дни всегда заканчивались. Защитный купол лопался с приходом срочного вызова от разведки или стуком в дверь с плохими вестями. И тогда они вставали. Стирали с лиц улыбки. Снова надевали свои маски. Они прощались до следующего раза, зная, что эти короткие передышки дают им силы прожить ещё один день в аду. Они были сломленной семьёй. Но пока они были вместе, они были живы. И Драко все так же недолюбливал Уизли и на то была одна причина. Этот рыжий гаденыш притащил в один прекрасный день переноску, где сидел несносный гадкий кот Грейнджер. Драко и Гарри надеялись никогда его не увидеть! Но их мечтам не суждено было сбыться. Гермиона была в восторге, так же как и рыжее чудовище, которое воссоединилось с хозяйкой. Но Уизли этого было мало, он хотел уничтожить спокойствие этого дома и растоптать их только налаживающуюся размеренную жизнь. Он притащил в подарок Гермионе ещё одного рыжего котёнка. Она опять была в восторге! В этой квартире стало слишком много людей и животных. Но никто не думал съезжать. Почему-то в этой суете и хаосе им было спокойно и комфортно вместе. Драко опять опустился на диван и рыжий кот мгновенно сел на его колени. - Грейнджер! Убери свое чудовище! - Ты ему просто нравишься! - сказала девушка и пожала плечами. - Слишком много рыжих! - прошептал Драко, но все же почесал кота за ухом и тот громко замурлыкал. Ей Драко не мог отказать. В его жизни слишком много рыжих. Джинни плюхнулась на диван к Гермионе и вытянула свои длинные ноги, блаженно выдохнула и прикрыла глаза. Кики и помогавшая ей Астория накрывали на стол. Поттер не уходил с кухни и только мешал. - Малфой! - недовольно кричит Гарри. - Я не люблю рыбу, ты же знаешь! - Заткнись, Поттер! Тут не ресторан! Жри что дали! Гарри что-то недовольно бурчит. Драко спусти кота на пол идёт на кухню. - Драко! - обрадовался Гарри, - ты пожаришь мне стейк?! - Отвали, Поттер! - Ну пожалуйста! - запросил как маленький ребёнок мужчина. - Попроси Кики! - У тебя вкуснее! - Мистеру Поттеру не нравиться как я готовлю?! - спросила дрожащим голосом Кики и разразилась слезами. Посуда просыпалась из её рук и со звонком разбилась о пол. Поттер попытался её успокоить, но только усугубил ситуацию. Гермиона отправилась на кухню успокаивать свою незаменимую помошницу. Драко же вышел с кухни и прошептал: - Это какой-то сумасшедший дом! И подумав добавил. - Когда-нибудь я убью Поттера! - Я помогу, - сказала Джинни подняв руку. Драко сел рядом с ней и притянул её к себе. - Обожаю тебя, Джин. И кот опять запрыгнул к нему на колени. На кухне стало заметно тише, кажется все удалось уладить. Драко замечает, что Джинни уже задремала на его плече. Сейчас ему было спокойно и хорошо. Он сам так же прикрывает глаза. С кухни доносились смех друзей, шум и причитания Кики. Но Драко и Джинни вымотанные за день уже мирно дремали вместе с Живоглотом, который пристроился между ними.