Эпилог. Спустя 8 лет.

Восемь лет. Для магического мира, едва оправившегося от ран, это был срок, достаточный, чтобы вырастить целое поколение, не знавшее страха. Война стала историей, страшной сказкой, которую рассказывали новичкам в Аврорате. Но для тех, кто её пережил, она осталась тихой, ноющей болью в сердце. Гермиона Грейнджер, Министр Магии, сидела за своим монументальным дубовым столом. Она выглядела так, как и должна выглядеть глава магического сообщества: безупречно. Строгий деловой костюм, волосы, собранные в сложный узел, на котором чудом держалось её самообладание. Под глазами залегли тени - плата за бессонные ночи, проведённые над законопроектами и отчётами. Она работала на износ, словно пыталась обогнать саму себя, заглушить работой эхо пустоты. Её стол был почти пуст. Никаких безделушек, никаких лишних свитков. Только два предмета. Слева стояла небольшая рамка. На магической фотографии была изображена она сама. Но не та, что сейчас. На фото она смеялась, искренне и беззаботно. Рядом с ней сидел Гарри, его рука лежала на её плече в жесте братской поддержки. А у неё на руках спала маленькая девочка с темными волосами и синими, как океан, глазами. Лилит Поттер. Их дочь. Его дочь. Девочка росла умной и любознательной, и в её чертах все, кто знал правду, а это только Гарри и Гермиона, видели его профиль. И им приходилось очень сложной магией прятать её настоящий цвет глаз... Он бы вадал в ней его. Её настоящего отца... Справа стояла рамка побольше. Это был их семейный портрет. Неофициальный, сделанный кем-то из друзей в саду у Рона и Астории. На ней царил хаос и смех. Гарри сидел на траве, а Пенни, уже подросшая и неугомонная, пыталась заплести ему в волосы ромашки. Драко стоял рядом с непроницаемым лицом, но в его глазах плясали искорки смеха, пока Блейз и Джей, его близнецы бегали рядом. Джинни стояла чуть в стороне, обхватив свой уже заметно округлившийся живот - она снова была беременна. Рон и Астория обнимали её с двух сторон. Гермиона смотрела то на одно фото, то на другое. На одно - где была её тайная боль и её величайшая любовь. На другое - где была её семья. Выжженное поле наконец-то начало зарастать травой. Она взяла в руки фотографию дочери и провела пальцем по стеклу. - Я сделала это ради тебя, - прошептала она в пустоту кабинета. Затем она аккуратно поставила рамку обратно и перевела взгляд на стопку пергаментов, ждущих её подписи. Работа не ждала. Министр глубоко вздохнула, надела на лицо маску непроницаемости и потянулась за ручкой. Хмуря брови женщина раскладывала различные бумаги по разным стопкам. Какие-то листы сразу летели в мусор под её неодобрительное бормотание. Но даже не смотря на это, в кабинете министра царил необычайный порядок. Каждый документ знал свое место и, казалось, ничего не может нарушить эту идиллию. Она бросила свой взгляд на часы. Время уже близилось к позднему вечеру. Гермиона была уверена, что министерство уже давно опустело, ведь рабочий день уже закончился. У всех, кроме неё. У Министра Магии не было выходных. Молодая женщина задумалась и покрутила в руках ручку с бесконечным чернилами. В первый год, когда она только заняла этот пост, ей казалось что все наладится и жизнь вернётся в спокойное русло. Ещё чуть-чуть и станет меньше работы, но она не кончалась, а только росла. Когда были решены одни проблемы, то наваливались новые. И так до бесконечности. Вечная гонка по кругу, без возможности сделать передышку. Гермиона встала со своего кресла и размяла затекшую шею. Она сняла свои туфли и следом размяла ноги, которые гудели после тяжёлого дня. Гермиона ещё раз посмотрела на время и тяжело вздохнула. Солнце уже давно село, окрасив небо над Лондоном в грязно-оранжевые тона, когда тяжёлая дубовая дверь кабинета Министра с тихим скрипом приоткрылась. Гарри не стал стучать. За восемь лет он изучил её расписание лучше, чем своё собственное. Он знал, что в это время она всё ещё будет здесь, погребённая под горой пергаментов. Он заглянул внутрь и увидел именно то, что и ожидал. Гарри тихо вошёл и прикрыл за собой дверь. Он двигался бесшумно, как учили его годы в Аврорате, но Гермиона всё равно почувствовала его присутствие. Она подняла голову, и на её лице промелькнуло облегчение. - Мадам министр, добрый вечер! - поздоровался Поттер и шутливо поклонился. Гермиона недовольно скривила губы и бросила в друга скомканный лист бумаги, который конечно даже не долетел до него. Гарри усмехнулся. - Ты же знаешь, что под вечер я не могу слышать это обращение! - проворчала женщина. - Ты все работаешь, - констатировал он, подходя ближе и опираясь бедром о край её стола. - Восьмой час. Джинни уже отправила Патронуса с угрозами. Гарри Поттер был её скалой. Её опорой. Официально - её мужем, блестящим Главой Аврората, который держал в ежовых рукавицах всю службу безопасности. Неофициально единственным хранителем её самых страшных тайн. Он знал всё. О Томе. О Лилит. О цене, которую они оба заплатили за этот мир. И он никогда, ни единым словом или взглядом, не дал ей усомниться в том, что она не одна. - Мы идём? Не хотелось бы опять опаздывать! Опять! Ты же знаешь, что нам устроит Джин? - сказал Гарри и Гермионе показалось, что он даже вздрогнул. - Я почти закончила, - попыталась возразить она, но голос звучал безжизненно. - Нет, не закончила, - мягко, но непреклонно перебил он. Он накрыл ладонью её руку, сжимавшую перо. Его рука была тёплой и надёжной. - Ты закончишь завтра. А сейчас ты идёшь домой. Нам пора на семейный ужин. Она улыбнулась другу и кивнула головой в сторону неприметного дивана в своём кабинете. - Давай немного передохнем хотя бы десять минут у меня был сумашедний день. И ноги просто гудят! И потом сразу домой, обещаю. - Хорошо, но мой день не легче! - сказал Гарри и тут же развалился на диване. Гермиона хмыкнула и ответила: - На тебе хотя бы не было этих неудобных туфель! - Так в чем проблема их поменять? - Они дизайнерские и сделаны на заказ! - Женщины, - фыркнул Гарри и закатил глаза, - и кстати, Джинни и Драко на тебе! - тут же предупредил друг. Гермиона улыбнулась и села рядом, вытянув ноги. После стольких лет, единственным страхом Поттера оставалась разъяренная рыжая ведьма и её муж. Гермиона посмотрела на своего друга и отметила, что за прошедшее время они изменились. Наверно, даже постарели. Гарри все так же продолжал носить длинные волосы, которые собирал в хвост и магией маскировал свою седину, оставляя только одну серебристую прядь. Гермиона тут же подумала о Драко, который каждый раз подкалывал Гарри, предлагая добавить ещё две такие пряди и превратить его в бурундука. Что не менялось с годами, так это их взаимные подколки. Лицо её друга обзавелось новыми морщинками и казалось, что он выглядит старше своих лет. Женщина подумала, что она выглядит не лучше. И это было совершенно не удивительно учитывая сколько всего им пришлось пережить. Гермиона бросила взгляд на свою левую руку, на которой все так же носила его обручальное кольцо. Не снимая. Спустя год, после смерти Тома, она в тайне от о всех, на левом запястье сделала совсем крошечную татуировку. Просто одна буква "Т". И больше ничего. Том всегда ненавидел её татуировки и одним прекрасным днем избавил её от них, но по плохой шутке судьбы, именно так девушка оставила себе вечное воспоминание о нем. И это все было сокрыто сложной магией от всех. Они никогда не обсуждали и не вспоминали Волдеморта в кругу их семьи, но это не значит, что забыла она. Гермиона помнила и воспоминания о Нем были слишком яркими. А официально... Официально они были идеальной парой. Министр Магии и Глава Аврората. Их свадьба, пышная и освещаемая всеми газетами, стала символом новой, послевоенной эпохи. Они улыбались на фотографиях, вместе открывали памятники и произносили торжественные речи. Для всего мира Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер были воплощением стабильности и любви, которая победила саму смерть. Но это была лишь блестящая обёртка. Неофициально их брак был сложным, прагматичным союзом, построенным на абсолютном доверии и общих тайнах. Их главная тайна была Лилит. Они жили в одном доме, в соседних комнатах, как старые боевые товарищи, которым комфортно в тишине друг друга. Гермиона знала о его любовницах. Гарри никогда не говорил об этом, а она никогда не спрашивала. Это было молчаливое соглашение. Ему нужна была отдушина, тепло живого тела, не омрачённое общей трагедией. Она понимала. Её собственное сердце было навеки похоронено в магической тюрьме, и она не могла дать ему той любви, которой он заслуживал. Важнее всего для них обоих было сохранить её тайну. Их фиктивный брак был самой надёжной защитой для их дочери. Так они и жили. Год, два, три, четыре... Это случилось незаметно. Сначала это была просто усталость. После очередного кошмара, когда Гермиона проснулась в холодном поту, дрожа всем телом, она просто на автопилоте пришла к его двери. Гарри, как всегда, не спал. Он молча откинул край одеяла. В следующий раз была его очередь. Вернувшись с изматывающей операции, он рухнул в кресло в её гостиной, не в силах дойти до своей комнаты. А потом это стало привычкой. Иногда её кровать казалась слишком большой и холодной. Иногда его плечо было самым удобным местом, чтобы выплакать усталость после министерского дня. Границы стирались. Не было ни страсти, ни неловкости. Была только безопасность. Тишина, в которой можно было дышать. Однажды утром Гермиона проснулась и поняла, что лежит, положив голову ему на грудь, а его рука спокойно покоится на её волосах. Никто из них не помнил, как это произошло. Они переглянулись. В его глазах не было вопроса. В её - не было протеста. С тех пор делить одну кровать стало для них так же естественно, как пить утренний кофе или спорить о поправках в закон о правах домовых эльфов. Это была их тихая гавань в бушующем мире политики и старых шрамов. Их последний секрет. Место, где они оба могли просто быть собой сломленными выжившими, которые нашли способ согреть друг друга в темноте. А ещё всегда, все восемь лет с ней был он. Том был с ней всегда. Он не был призраком или навязчивой идеей. Он был частью её самой, вплетённой в саму её суть, как шрам, который никогда не исчезнет. Она помнила всё. Помнила холод его магии и жар его поцелуев. Помнила тяжесть его взгляда, когда он смотрел на неё с абсолютным пониманием. Помнила его голос, шептавший ей о тьме и о звёздах. Любила ли она его? О, это слово было слишком простым, слишком светлым для того, что она чувствовала. Это была не та любовь, о которой пишут в детских сказках. Это была тёмная, болезненная, всепоглощающая связь. Она любила в нём всё: его гениальный ум, его безжалостность, его тьму, которая так идеально отражала её собственную. Она приняла его всего, без остатка, и эта связь выжглась в ней калёным железом. Его не было в этом мире, но он был в каждом её вдохе. В том, как она хмурилась, принимая сложное решение. В том, как она держала спину прямо на публике. В том, как она смотрела на их дочь. Лилит была живым доказательством их связи. Глядя на её синие глаза или упрямый изгиб губ, Гермиона видела его. И эта любовь к дочери была неразрывно сплетена с любовью к нему. Она любила их обоих с той же отчаянной, яростной силой, которая не знает прощения и не ищет оправданий. Он был мёртв для мира. Но для неё он был жив. Всегда. - Гермиона, - тихо позвал её Гарри и тем самым прервал череду её хаотичных мыслей, - нам и правда уже пора. Молодая женщина кивнула и первая встала с дивана. Гермиона со вздохом надела свои неудобные, но красивые и дорогие туфли. Поттер устало улыбнулся и подал ей руку, которую Грейнджер приняла. Они вместе пошли уже по пустым коридорам министерства. И только эхо разносило звуки их шагов. После тяжёлого дня они предпочитали молчать. Но мысли все никак не давали покоя Гермионе. Она думала, как же изменилась их жизнь за эти годы? Они смогли установить мир и порядок, и пусть для это пришлось принести в жертву свои юношеские идеалы, и свою личную жизнь. Они отстроили заново школу Хогвартс, да на это ушло не мало средств и времени, но уже как пару лет они учат и выпускают детей. Магический мир постепенно отправился от болезненных травм и все вернулось к мирной жизни. Гермиона вернула память своим родителям и оставила в секрете то, что она не их родная дочь. Про своих родных родителей, даже спустя столько лет она была не готова узнать правду. Может когда-то потом... Своих родителей так же нашёл и Драко. Ужасы и бедствия обошли их стороной, что вызывало раздражение у Грейнджер. Нарциссе Малфой было разрешено вернуться в магическую Англию, деяния же Люциуса не позволяли даровать ему полную свободу. И только благодаря щедрым пожертвования, его не посадили в Азкабана, но и запретили въезд в Англию на десять лет. И Гермиона с удовольствием продлила бы этот запрет, если бы не Драко. Только ради него она пошла на уступки чете Малфоев. Рон Уизли отлично справился со своей должностью главы Аврората. Благодаря его усилиям были переданы суду оставшиеся в живых Пожиратели. Гермиона вспомнила сестру Астории - Дафну Гринграсс. Девушка предпочла смерть нежели сдаться на милость властей. Гермиона не могла её винить. У каждого был свой путь. И Дафна сделала свой выбор. Грейнджер даже не заметила, как Гарри перенёс их на окраину Лондона, где находился их дом. Точнее, два их дома. Он перенёс их прямо к их дому - большому, светлому особняку в тихом пригороде, который они купили вместе, чтобы быть рядом с друзьями. Их дома стояли по соседству с домом Драко и Джинни. Два идеальных семейных очага, разделённые лишь живой изгородью и общей площадкой для квиддича, которую Драко, кряхтя и жалуясь, всё равно зачаровал для детей. Малфои предпочитали путешествовать по миру в компании детей и не только своих. С ними всегда была Пенни и Лилит. Гермиона могла по пальцам одной руки посчитать время, которое они находился в Англии. Да и сама она частенько проводила ночи на работе или в служебных командировках. И чаще их дом просто пустовал ожидая милости от хозяев в виде их визита. По соседству находился дом Поттером, который тоже очень редко принимал посетителей. Но сегодня был тот особенный вечер, когда их все семья собиралась вместе. Это было очень редко. Раз, реже два раза в месяц, и Гермиона любила эти вечера. Так она чувствовала себя почти нормальной. Сумерки уже опустились на город, но в доме Малфоев ярко горел свет на первом этаже. Но когда Гарри и Гермиона подошли к своей двери, из соседнего дома уже доносился шум. Это был не хаос, а организованный, радостный бедлам большой семьи, которая собирается в дорогу. Гарри широко улыбнулся. Они с Гермионой вошли внутри. Их сразу окутала тёплая семейная атмосфера. Из гостиной доносился смех и шум. Гермионе даже показалось, что она услышала звук разбивающейся вазы. - Грейнджер, вы опоздали! Вся наша неблагополучная семья уже собралась! Не хватает только наших больших начальников! - крикнул Драко из гостиной. - Поттеры! - услышали они строгий голос Джинни, - вы обещали своим детям прийти пораньше! - Она нас убьёт! - обречённо прошептал Гарри. Гермиона ободряюще похлопала его по плечу. Они зашли в гостиную. Джинни сидела закинув ногу на ногу и с интересом изучала какой-то туристический буклет. Драко играл с близнецами, пытаясь поймать хоть кого-то из шустрых мальчишек. В гостиной стоял приятный запах их ужина. На Гермиону опять нахлынули воспоминания и в этот раз о миссис Уизли и Норе. Ведь именно там в свое время царила такая же атмосфера. Но, что удивительно в этом плане Джинни совершенно не походила на мать и к домашнему уюту совершенно не прикладывала руку. Об этом всем заботилась Астория. Блондинка накрывала ужин, активно размахивая своей волшебной палочкой. В этот момент со второго этажа спустились Рон и их трое приёмных детей. Астория тёплым взглядом окинула свою семью. Гермиона улыбнулась от этого зрелища. Их дети были каким-то волшебным образом похожи на своих приёмных родителей. Драко отвлекся от близнецов и быстро, почти мимолетно, поцеловал Джинни. На руках он держал младшего сына. - Мадам министр, - шутливо поприветствовал он, - о боги! Он почтил нас своим присутствием! Великий Гарри Поттер! - продолжил Драко и шутливо раскланился другу. Гарри усмехнулся. - Прекращай паясничать, Драко! - добродушно сказал Поттер. В гостиную вбежала недовольная Пенси и посмотрела на своего отца. - Папа! Близнецы специально сломали мой новый планшет! - сказала девочка и недовольно топнула ножкой. - Не правда! - крикнул один из мальчишек и показал ей язык. - Мальчики! Так нельзя себя вести! - только и смог выдавить из себя Гарри. - Драко! Твои дети балуются. А Драко совершено ничего не понимал в воспитании детей. И не умел быть с ними строгим. Джинни скучающе оторвала взгляд от букета и посмотрела на своих детей. От взгляда её темно-карих глаз, даже Гарри захотелось встать по стойке смирно. Её командирская выправка чувствовалась даже спустя столько лет. - Джеймс, Блейз вы сломали игрушку сестры? - спросила Уизли таким тоном, который не терпел возражений или не правды. Мальчики опустили свои светлые головы. - Да, мама. - Наверно, вы хотите остаться дома со своим дядюшкой Гарри? - строго спросила их Джинни. Близнецы синхронно помотали головами. - Мы больше так не будем! Извини, Пенни! - в один голос пропели сорванцы. Драко потрепал по плечу Джинни. - Не будь такой суровой, мамаша! Джинни тепло улыбнулась своему мужу и слегка сжала его руку. - Папаша, лучше следи за своими сыновьями! Драко отошёл и тут же подхватил на руки близнецов и под смех закружил их. - Ваша мамочка пошутила, конечно же мои любимые дети поедут с нами! Как мы без вас?! - А как же я?! - надув губки спросила Пенси. - А ты моя самая лучшая и любимая крестница, Пенни! - ответил ей Драко. - С тебя новое платье дядюшка Драко! - подвела итог девочка и изящно села на стул рядом с матерью. - Хоть два! - ответил Малфой и рассмеялся. - Проси сразу десять, дорогая, - подсказала Джинни дочери. - Не наглей, Джин и не учи Пенни плохому, - предупредил Драко, - я и так выполнил свое обещание и подарил тебе дом! - Чудесный дом, детка. Спасибо, - улыбнулась Джинни, - а я подарила тебе трех сыновей и скоро ещё дочь. Так что с тебя ещё дом, - сказала она и продолжила чтение. - Туше, милая, - ответил Драко. Гарри тепло улыбнулся глядя на дочь. Она становилась точной копией Пенси Паркинсон, хоть и никогда не знала её. - Неужели мы смогли собраться вместе за этот месяц?! - спросил Рон. - Это не надолго, Уизли! - Ответил Драко и упал с близнецами на диван. От беготни с детьми он совсем запыхался. - Будешь скучать по мне, Уизли? - продолжил поддевать его Драко. - Буду рыдать каждую ночь, но надеюсь переживу эту трагедию! - усмехнулся Рон. Он уже давно перестал обращать внимание на Драко и его шутки. - Серьёзно уезжаете? Опять?! - удивлённо спросила Астория, - вы же только приехали из прошлого путешествия! - Тори, ты не понимаешь! - воскликнула Джинни и её глаза радостно заблестели, - там такой прекрасный мир, не то что ваши серые и унылые кабинеты! Тем более нас ждет Бразилия! - Конечно, Джинни. Кому-то же надо работать и поддерживать порядок, - недовольно сказал Гарри. В ответ на его выпад Джинни так посмотрела на своего друга, что тому стало не уютно. Но он выдержал её взгляд и приготовился защищаться. - Так все! Давайте уже ужинать! - громко сказала Астория и тем самым предотвратила назревающей конфликт друзей. Все присутствующие прекрасно знали, что спорить Джинни и Гарри могут до утра. А если их не остановить, то и весь день. Выросшая за последние годы семья начала умещаться за столом. И традиционный семейный ужин уже протекал как и обычно в почти что-то тихой и умиротворенной обстановке. Поздней ночью Гермионе как всегда не спалось и она решила скоротать время за бокалом вина перед камином в гостиной. И как всегда к ней присоединился Гарри. Такие посиделки вдвоем стали для них традиционными. Очень много вечеров он проводили вдвоём. Все началось с тех времен, когда Драко, Джинни и их дети находились в отъезде. Так Гарри и Гермиона и коротали длинные ночи в гостиной то одного, то другого дома за бокалом вина. Они могли болтать всю ночь напролёт, а могли и не проронить и слова. Гарри принёс бутылку красного вина и два бокала. Они не включили свет в гостиной. Единственным источником освещения был тусклый огонь в камине, бросавший на их лица длинные, танцующие тени. Это была их привычка сидеть в темноте после тяжёлого дня, когда слова были лишними. - Опять не спится? - тихо поинтересовался Гарри и сел рядом с подругой перед камином. Гермиона сделала маленький глоток. Вино было терпким, богатым, оставлявшим приятное тепло в груди. Она смотрела на пламя, позволяя тишине обволакивать их. Гарри сидел рядом, в кресле, его длинные ноги были вытянуты к огню. Он тоже молчал, медленно вращая бокал в руках. Эта тишина не была гнетущей. Она была целительной. Словно они оба сбросили с себя маски Министра и Главы Аврората и просто стали двумя людьми, которые выжили. - Как и всегда. Они молча наблюдали за игрой огня. - Я ужасный отец, - вдруг вздохнул Гарри, - для своих дочерей... Гермиона похлопала друга по плечу и отпила из своего бокала. - И к сожалению это твоя жертва. Всем приходится делать свой выбор. Гарри тяжело вздохнул. - Зато отличный отец вышел из Драко. - Да, - согласилась Гермиона и посмотрела на пламя, - он хорошо ладит с детьми. - Ты помнишь, что Лилит называла долгое время папой его? Сколько прошло времени, пока она не признала меня, - вдруг вспомнил Гарри. Гермиона улыбнулась вспоминая то далёкое время. Тогда Гарри очень переживал по этому поводу. - И опять их путешествия, когда они наконец-то осядут дома? - раздражённо спросил Поттер. - Думаю не скоро. Тем более там их ждут Лея и Джордж, - ответила Гермиона. Гарри недовольно фыркнул и подовился вином. - Тем более ты же следишь за каждым их шагом, - напомнила Грейнджер. - Уже не так пристально и теперь ради их безопасности! - подметил Поттер. Гарри везде отправлял за ними своих людей и они докладывали о каждом шаге их семьи. - Я поражаюсь твоему спокойствию, Гермиона! Ты же сама знаешь, что они адриналиновые маньяки! Я же тебе рассказывал и показывал их увлечения. Чего только стоят их тарзанки и сплавы по рекам! Женщина пожала плечами и покрутила бокал в руках. - Им нравится... - Они втягивают в это Пенни и Лилит! - Гарри... Чего ты боишься? - Я... Его прервала Гермиона. - Того, что они погибнут и мы сами будем воспитывать всех детей? - Нет... Пенни уже заявила, что хочет поступать в школу дизайна. - Не плохо. Гарри тяжело вздохнул. - К маглам. - Знаешь чего я боюсь, Гермиона? Все эти годы. Молодая женщина вопросительно посмотрела на друга. - Того, что Драко и Джинни когда-нибудь бросят нас. Мне кажется, мы для них как балласт. Когда-то они это поймут и оставят нас. Гермиона улыбнулась и выпила залпом свое вино из бокала. Она знала, что несмотря ни на что, они все были слишком тесно связаны. Они столько прошли вместе, что просто не смогут друг без друга. Им было спокойно рядом друг с другом. - Ещё вина? - опять спросил Гарри и вырвал её из мыслей. - Да, давай. Наконец, Гарри нарушил молчание. Его голос прозвучал низко и хрипло, почти шёпот, который мог бы утонуть в треске поленьев, если бы Гермиона не прислушивалась так внимательно. - Иногда... мне страшно смотреть ей в глаза. Гермиона повернулась к нему. В полумраке она видела лишь его профиль и отблеск огня в зелёных глазах. - Почему? - тихо спросила она. Гарри сделал большой глоток вина, словно пытаясь смыть горечь слов. - Потому что я вижу его, Гермиона. Так отчётливо, как будто он стоит прямо передо мной. Этот взгляд... этот синий лёд. Когда она задумывается или злится... это его взгляд. Не мой. Не твой. Его. Он поставил бокал на столик с глухим стуком. - И иногда мне становится жутко. Я смотрю на нашу дочь и вижу его. Я боюсь этого наследия. Боюсь того, кем она может стать из-за него. Она наклонилась и заглянула ему в глаза. - Я вижу, как в этих же чертах отражается его ум. Его гениальность. Его способность видеть картину целиком. Наша Лилит будет самой могущественной ведьмой своего поколения не вопреки ему, а благодаря ему. И наша задача - направить эту силу в правильное русло. Сделать так, чтобы свет в ней всегда побеждал тьму. Он накрыл её руку своей ладонью. - Спасибо, - прошептала она. - За то, что ты есть. За то, что ты делаешь нас... семьёй. Так они просидели до само утра, пока сверху не раздался топот ног и шум собирающихся детей. Крики и суета, когда собиралась вся семья. - Детка! Ты ничего не забыл? - кричала сверху Джинни. - Нет! Спускайся живее, скоро твой брат активирует ключ! - Да бегу! - опять кричала Джинни. - И забери своих детей-террористов! Они разбили мой телефон! - Это твои дети, Малфой! И твоя дочь пинается! Так что, замолчи! Дом наполнился суетой и топотом ног. Сверху в гостиную сначала вплыли огромные походные чемоданы, а следом за ними спустился Драко, который вёл за руку Пенси и Лилит. И следи шла Джинни с близнецами. В гостиной стало слишком тесно. Пенни и Лилит подбежали обнять своего отца перед дорогой. Лилит вырвалась из шумной толпы детей и со всех ног бросилась к матери. Она врезалась в Гермиону с такой силой, что та покачнулась, но лишь крепче обняла девочку в ответ. - Мама! - воскликнула Лилиана, зарываясь лицом в складках её мантии. Гермиона закрыла глаза, вдыхая родной запах дочери. Её руки автоматически гладили спину девочки, ощущая под ладонями тепло живого, дышащего тела. В этот момент весь мир сузился до этого единственного объятия. Но затем она посмотрела на дочь. Просто мимолётный взгляд, когда Лилит чуть отстранилась, чтобы посмотреть на неё снизу вверх. И сердце Гермионы пропустило удар. В чертах лица дочери она увидела его так отчётливо, словно он стоял рядом. Тот же упрямый изгиб подбородка. Те же высокие скулы. А когда девочка слегка наклонила голову, упавшая на лицо прядь волос открыла лоб... и Гермиона увидела его. Тома. Это был тот самый взгляд. Синий, глубокий, проницательный. Взгляд, который видел тебя насквозь. Взгляд, который принадлежал человеку, привыкшему повелевать. На одну короткую, ослепительную секунду тоска сжала её сердце стальными тисками. Физическая боль, острая и внезапная, пронзила грудь. Ей захотелось закричать. Захотелось прижать дочь ещё крепче и никогда не отпускать, защищая это живое воплощение их общей тьмы и света от всего мира. - Мам? Что случилось? - голос Лилит вернул её в реальность. Девочка смотрела на неё с тревогой, сжимая маленькими пальчиками рукав. Гермиона заставила себя улыбнуться. Улыбка вышла немного кривой, но она спрятала боль за поцелуем в макушку дочери. - Ничего, родная. Я просто очень сильно тебя люблю. Драко пнул чемодан и он протяжно скрипнул. - И кстати, Поттер! Тебе нужна гостиная побольше! - недовольно пробурчал Драко. - Я учту, друг! - ответил Гарри и усмехнулся. Гермиона тоже улыбнулась и прикрыла глаза. Они были все вместе. Они были семьёй, пусть и не такой которую в юности хотел каждый из них. Они подпитывали друг друга своей энергией, своим внутренним теплом. Гермиона чувствовала спокойствие и умиротворение. Теперь все так, как и должно быть. Они все были на своих местах.