Часть 15

Следующая неделя пролетела почти незаметно: Дэмпродолжал усиленно работать над «Иллюзией славы». Кларенс – над делом. И над личностью адвоката.  - О ней ничего не известно! – очередным вечером они с Дэмом сидели в гостиной, потягивая виски перед сном и глядя на огни города. – Тейи Баллард будто не существует! Точнее, она появилась из неоткуда, получила диплом юриста, получила адвокатскую лицензию, выиграла одно дело и… И всё! Это весь её официальный след! Всё, что есть на неё в системе! – Кларенс залпом опустошил стакан. Дэм задумчиво разглядывал город за окном, обдумывая услышанное: - Она должна была в вуз поступить по документам. Должен быть аттестат, результаты экзаменов… - И я о том же! – Кларенс уставился на пустой стакан. – И тут самое интересное! Вуз она закончила в Великобритании.  - То есть, узнать о документах, будет сложно? – Дэмнеуверенно посмотрел на друга, не понимая, к чему он вёл. - Почти невозможно! Без запроса от Интерпола или Скотланд-Ярда они ничего не скажут. Я даже рискнул, составил запрос со своим старым значком! Ответ тот же – отказ! Но и это не всё! – Кларенс не выдержал, поднялся, налил себе ещё виски. – У меня есть друг в таможенной службе – в академии учились вместе. Он проверил – ТейяБаллард никогда не пересекала границу штатов! Ни въезжала, ни выезжала! Ничего! Но… - Но есть диплом, лицензия и твоя разрушенная жизнь после того дела. Кларенс на миг застыл: он и думать забыл о том, что то дело разрушило его жизнь. Забыл, пока Дэм не напомнил. «А сам бы вспомнил?!» – мысль накрыла его неожиданно, внезапно – к ней он сам не был готов. Нужно было хорошенько это обдумать. Не дождавшись ответа, Дэм заговорил снова: - А ты не думаешь, что она могла, к примеру, взять псевдоним? Как актёры, к примеру?  - Это самое разумное, но… Зачем? Я бы ещё мог это понять, и то под большим вопросом, если бы она вела практику и дальше, отправляя за решётку отморозков, маньяков и убийц. Но она – адвокат, а не прокурор! Зачем ей псевдоним? И почему он образовался ещё в университете? Тогда уже планировала карьеру в одно дело?  - С точки зрения закона она что-то нарушила? – Дэм с улыбкой посмотрел на детектива. - Нет, но… - Так что тебя злит сильнее: её желание сохранить свою жизнь в тайне? Или то, что ты теперь не можешь подобраться к ней, прощупав слабые места? – вопрос был задан в шутку, однако вызвал лишь злость и негодование. - Меня злит, что в моё дело, в мою жизнь, и в твою, к слову, тоже, влез человек, который по какой-то причине скрывает двадцать лет своей жизни, выставляя напоказ лишь несколько лет. Меня злит, что друзья её с сомнением участвовали в этом спектакле, но участвовали! Меня злит, что она имеет доступ к твоим и моим передвижениям, а через Ларса – к камерам, которыми напичкан Оазис! Злит, что она подозрительно тихо передвигается при желании! Злит, что она, при желании же, может даже меня попытаться обезвредить. Злит, что она слишком спокойно и хладнокровно реагирует на опасность и кровь. Злит, что мастерски манипулирует людьми кругом, втираясь в доверие. Злит, что оказалась за кулисами как раз в тот момент, когда рухнул прожектор. Злит, что она вообще появилась в Оазисе как раз тогда, когда фанатик снова активизировался. Злит… - Я понял, причин достаточно! – Дэм, несмотря на раздражение друга, оставался спокойным и никак не ответил на очевидную агрессию. – А ты не думал, что она не просто так имя сменила? Только не из-за предполагаемого успешного будущего, а из-за неуспешного прошлого? Может, она скрывалась от кого-то? Ну, есть же программы защиты свидетелей. Или для жертв домашнего насилия… Дэм не успел договорить, а Кларенса будто молния ударила: «- Уверяю, детектив: ни одному мужику я не позволила бы и не спустила бы с рук подобное обращение!» – всплыли разом в голове её слова в доме Гилберта. Следом же всплыли в памяти все многочисленные шрамы на её теле… Синяки.  И всё же образ жертвы домашнего насилия никак не вязался в голове с образом адвоката – слишком противоречиво!  - С чего ты это взял? – он серьёзно смотрел на Дэма, будто ожидая, что тот выдаст неопровержимые доказательства того, о чём он сам забеспокоился в доме Гилберта.  - У неё шрамы есть, – Дэм выдал, совершенно не задумываясь. Кларенс же… снова застыл, боясь услышать ответ на следующий вопрос: - И когда же ты их рассмотреть успел? Дэм, к его удивлению, будто не замечая реакции детектива, лишь пожал плечами, поднимаясь с дивана: - Мисс Баллард, к радости окружающих её мужчин, любит полупрозрачные блузки, – зевнув, Дэм отправился в спальню. – И не делай вид, будто сам на это внимания не обращал! Тогда не стоит удивляться, что и у других мужчин глаза есть! – Дэм усмехнулся напоследок, закрыв дверь своей спальни.  Кларенсу же только и оставалось, что проводить актёра отрешённым взглядом: ему явно было о чём подумать. Дэмпод новым углом представил перед ним известную уже информацию. - И всё равно не сходится! – Кларенс проговорил вслух. Спать не хотелось абсолютно. Значит, путь один – в кофейню на 53 этаже.  «За кофе ли?!» – он отмахнулся от собственных мыслей.  Он взял куртку, направившись к выходу, когда телефон завибрировал в руке: сообщение.  «Не спишь, детектив?». И следом упало второе: «На какой вопрос нельзя ответить «да»?)». Подойдя к лифту, он бегло набрал: «Эти загадки остались в школе!». Несмотря на злость, которая возникала всякий раз, стоило ему только задумать о том, кем же была мисс Баллард на самом деле, он с нетерпением, как будто всё ещё был в упомянутой выше школе, ждал ответа. Впрочем, ответил он грубо, так что совершенно не удивился бы, если б она прекратила переписку. «Раз не хочешь по-хорошему, то буду по-деловому, детектив!». «Пф, а где же улыбающаяся скобочка?» – подумалось язвительно. С одной стороны. С другой, отчего-то, хотелось себе же отвесить подзатыльник. И продолжить беседу. Тут же пришло новое сообщение: «К слову, вопрос, который я загадала, был: «Провалилась ли мисс Баллард в попытке достать отчёт службы безопасности об инциденте на сцене?». Ответ знаешь сам, детектив!». Сердце забилось быстрее: просто так писать она бы не стала. Стало быть, есть новости. Нужно было хоть что-то: след с курьером, как и предсказала Баллард, ничего не дал. Молодая девушка-курьер забрала бумаги у Дэма, зашла в лифт, вышла на этаже Ларса, отдала ему лично в руки. Затем спустилась на этаж Ласло. Отдала лично в руки. И даже разговор с девчонкой ничего не дал: ничего странного или необычного она не помнила, бумаги всё время были у неё в руках, она их не роняла, никуда не клала. По пути никто с ней не разговаривал. И камеры ничего не дали, полностью подтверждая её слова: всех пассажиров лифта, засветившихся на камере, он проверил, опросил, прикрываясь внутренним расследованием (Ларс помог подделать внутренние документы Оазиса). Ничего. Напрашивалась лишь одна мысль: кто-то влез в квартиру Ласло и забрал лист оттуда. Вот только и осмотр квартиры Ласло ничего не дал: ни следов взлома, ни пропавших вещей. Кроме одного листа. Тупик. И вот теперь – новости! Он собрался набирать ответ, но она опередила: «Через 10 минут на парковке в моей машине». Глядя на экран, он усмехнулся: номер парковочного места она не указала. Видимо, хотела немного отыграться. Но он помнил.  Через десять минут он открыл пассажирскую дверь тёмного хэтчбэка, устраиваясь на переднем сиденье. - Держи, адвокат! – он протянул ей примирительный стаканчик кофе, не глядя на неё – было стыдно за грубые сообщения. Вот только чутье детектива говорило, что не зря он так обеспокоился её личностью. И это тоже злило. Вот и выходило, что он крепко застрял между чутьём и… влечением, которое отрицать было трудно: эта неделя, в течение которой они не виделись, далась ему тяжело. Он впервые осознал, что успел соскучиться, раз за разом пытаясь выяснить кто она и какую роль во всем этом играет. - Что в нём? Пуд соли? Кило сахара? Слабительное? – она усмехнулась, однако отпила, не дожидаясь его ответа.  - У тебя была другая машина, – Кларенс быстро перевёл тему. Когда их похитили с парковки, она упомянула номер своего парковочного места. Через пару дней он спустился и проверил её машину: тёмный седан. И это он запомнил тоже. Как и номер. Сам не знал, зачем.   Она повернулась к нему, внимательно разглядывая: - Тоже в сталкеры решил податься?  - Нет, профессиональная привычка. Я и все машины Винстона знаю. И Ларса. И все служебные машины Оазиса.  Она фыркнула, утвердительно кивнув: должное его профессиональным навыкам она отдала весьма своеобразно, но в своей же манере. Ненадолго повисла тишина, которую нарушил серьёзный голос адвоката: она отвернулась к окну, вглядываясь в темноту парковки, едва заметно постукивая пальцем по стаканчику с кофе. - Мне показалось, что ту машину кто-то вскрыл. В тот же день, когда упал прожектор, – она всё ещё не смотрела на него, рассказывая все его отражению в тёмном окне: на парковке царил ночной полумрак. Даже внутри Оазиса на ночь приглушали свет. - Почему решила? – Кларенс настороженно замер, всем телом повернувшись к девушке.  - Запах. Будто ацетон. В салоне. А потом обнаружила в районе замка, будто в насмешку, смазочное масло. По запаху – как на винте прожектора. Я понимаю, что таких масел – тысячи, и без экспертизы ни в чём нельзя быть уверенной, но сегодня пришел результат… из независимой лаборатории. У меня на блузке осталось то масло – неаккуратно с рук занесла. А потом, как увидела на двери, сложила два и два. Экспертиза подтвердила – одно и то же. Может, конечно, разные канистры, но партия одна. Понимаю, Оазис, скорее всего, заказывает большие объёмы, и… Ты же знаешь логику доказательств: даже с учётом экспертизы это лишь косвенное доказательство, но… Но в совпадения я не верю. На свой страх и риск я отогнала машину знакомым в мастерскую – с машиной ничего не делали, только вскрыли, но… Сам факт, что кто-то в ней был, меня разозлил! Я сменила машину, сменила парковочное место. Сейчас, по сути, заняла чужое, чтобы ты нашёл… Через два дня всё повторилось – кто-то снова вскрыл машину. На сей раз я была внимательна, запоминала, что, где и как лежало: кто-то копался в бардачке и трогал бумаги на пассажирском сиденье. В них ничего не было: просто юридические статьи, но по одной интересной теме. Но лежали они не в том порядке, в каком я оставляла. Я снова сменила машину и место. И вот сегодня – снова, – она резко повернулась, нагнулась, доставая что-то с заднего сиденья. – Посмотри, сам детектив, – она положила ему на колени стопку листов. – В этот раз я специально оставила на сиденье те же статьи, что и в прошлый раз. Кларенс убрал стаканчик с кофе, с тревогой пролистывая листы с текстом: «Уголовная ответственность за сталкеринг», «Юридическая классификация преследования», «Сталкеринг – категория деяния и трудности определения».   - Ты в своём уме?! – он сердито смотрел на девушку перед собой, не сдерживая тон: – Ты чего добиваешься?! Ты же его провоцируешь!  Она снова усмехнулась, однако беспокойство в глазах не укрылось от него: - Именно! Провоцирую. И это уже кое-что дало! То, чего не дала экспертиза! Ты листай дальше, детектив: самоеинтересное ещё впереди! Он продолжил листать страницы статей, не понимая: восхищался он адвокатом или проклинал её безрассудство.  «Или спрятать от всего этого кошмара?». Перевернув очередной лист, Кларенс замер:  - Это же… - Недостающий лист из сценария Ласло, детектив!  Кларенс вытащил лист из стопки бумаг, внимательно изучив. - Сдаётся мне, этой надписи на нём не было в оригинальном сценарии! На листе сверху перед текстом, другим шрифтом и размером, красовалась надпись: «Искали меня, детектив Фейн?».  Послание было весьма красноречивым. И имело определённого адресата – его. «Значит, Фанатик не сомневался, что она передаст мне эту находку!» – а вот теперь он был не просто зол, добавился страх: теперь в это дело помимо Дэма и его самого лично была вплетена мисс Баллард.  - Перепечатал полностью. Видимо, побоялся, что на оригинальном листе остались его следы.  Кларенс кивнул: - И бумага другая: у нас в принтере бумага плотнее. Пальцы режет. Эта же – более тонкая, – зло отшвырнув на заднее сиденье остальные, ставшие в миг бесполезными, листы он снова впился глазами в профиль девушки: она всё ещё будто не хотела смотреть на него. – Ты понимаешь, во что влезла?! А вот теперь она вскинула на него глаза, усмехнулась, отсалютовав стаканчиком кофе. Сделав глоток ещё горячего напитка, она, наконец, проговорила: - Я влезла в это ещё раньше: как только начала работать на Ларса. Судя по всему, он уже давно следит за всей этой богадельней. А сейчас я просто немного… раззадорила его.  - Это плохая идея, Тейя! – Кларенс беспомощно запустил руки в волосы: исправить ничего теперь было нельзя. Его просто поставили перед фактом. – Мне теперь и с тобой повсюду ходить?! Нет! Ещё лучше: Дэма тоже с собой возьмём! Буду вас, как детей малых, за ручку водить всюду!  - Я бы посмотрела на твои попытки против моей воли сопроводить меня хоть куда-то! - Я серьёзно, Тейя! Как мне теперь и тебя прикрывать прикажешь?! Я не могу разорваться!  Она посмотрела на него долгим, серьёзным взглядом, будто набираясь храбрости что-то сказать, снова и снова закусывая губу и отводя взгляд. В итоге, она глубоко выдохнула, снова глядя на него. Вот только взгляд поменялся: почти беззащитный, открытый, уязвимый. И грустный. Заговорила удивительно мягко, почти… нежно: - Не бери на себя слишком много, детектив! Даже если искренне хочешь помочь – всех всё равно не убережёшь. Ты не железный и не всесильный! Ты просто живой человек, – она замолчала, оставив его ненадолго в тишине и замешательстве от услышанного: такие простые слова, но как же их не хватало! Только сейчас, впервые услышав их, он понял, как же жаждал их на самом деле. Она же просто сидела напротив, обдумывая, решаясь сказать что-то ещё, не догадываясь, что уже сотворила с ним. Решилась: – Ты не подумай только: это не совет и не попытка воспитать или оскорбить. Это просто… попытка поделиться, - она подняла глаза к крыше машины, глубоко вдохнув: разговор стал внезапно для неё тяжелым. – Знаешь, я тоже когда-то пыталась спасать всех и сразу. Даже тех, кому, как оказалось, это и не было нужно. Вышло только хуже. Для меня в первую очередь, – она замерла, ожидая его ответа. Видимо, на лице его было недоумение, раз она продолжила, снова добавив насмешку и снисхождение в тон: – Без обид, детектив, но я тебя нанимать не собираюсь! – она снова с вызовом смотрела на него, снова отпила, не прерывая зрительного контакта. – Так что можешь продолжать всецело посвящать себя Дэмиану! Не смотри так: я просто выполняю условия сделки. Не ищи подвоха! – она снова отпила кофе, с удовольствием откинувшись на спинку сиденья: впервые за их разговор немного расслабившись. Вот только ощущение внезапной, хрупкой открытости и беззащитности перед ним никуда не ушло: теперь он уже не мог не видеть этого. Она же продолжила: – Ты же рассказал мне обо всех мытарствах с курьером, пусть и рассказал через Ларса. Я же решила… Сначала его левая ладонь скользнула ей на затылок, разворачивая к нему и притягивая. Затем он подался вперёд, абсолютно забывая о кофе в её руке, о тесном пространстве машины, о рычаге передач, что был между ними… Обо всём забывая. В голове до сих пор звучали её слова. И её голос. Её уязвимость. И уж он точно больше никогда не забудет выражение её лица в тот момент, когда она делилась чем-то личным, выдавая это за совет – настолько «обнажённой» и настоящей он её ещё не видел. И, отчего-то, в голове барабаном пульсировала одна мысль: вряд ли она была такой уязвимой ещё перед кем-то. Как же эта мысль вдохновляла и возбуждала…  Встретили его уже раскрытые губы, тут же вовлекая в голодный поцелуй, расставляя всё на свои места – она не собиралась не во что играть, что-то из себя изображать, ломаться, отталкивать. Она ясно дала понять – хотела сама. И как же ему это нравилось – он сделал первый шаг, а она шагнула навстречу. Как напарник, который понимал без слов. Её свободная рука тут же оказалась у него на кобуре, притягивая к себе ещё ближе за кожаный ремень; ногти с аккуратным маникюром прошлись по рукояти Глока-26 – послышался характерный звук металла. Получив желанный ответ, он тут же поднял пальцы выше, намеренно запутывая их в густых волосах, не без удовольствия нарушая идеальную укладку: ему не нужно было идеальное… Наоборот: хотелось посмотреть, какой она будет после, как волосы будут прилипать к потной коже, какой возбуждающе-растрёпанной она будет. Только для него. Для остальных – пусть следует своему перфекционизму, а с ним… с ним пусть это всё летит к чертям. Пусть вся эта «лживая» идеальность ломается, разбивается в прах. Его же мирок она уничтожила, так что и он теперь имел право видеть её… такой.   Правая рука легла на её талию, сжимая, притягивая ещё ближе: одно движение, и он сможет притянуть её к себе, усадив на колени, ощутить, наконец, её тело на себе. Позволить ей ощутить его – напряжённые мышцы, учащённое дыхание, набухший член. Да что угодно – пусть только ощущает его. Целует где и как захочет. А она хотела – то ли стон, то ли рычание выдавало её.  И плевать, что в машине тесно. Даже лучше: ещё ближе… До неприличия влажный, громкий голодный поцелуй грозил перерасти в большее, стоило ей только выгнуться, позволяя его рукам притянуть её ещё ближе. Женская грудь рвано, хаотично вздымалась под лёгкой тканью, а у него в голове были уже абсолютно другие ритмы, другие движения: резкие, глубокие, почти хаотичные. И ткани в его мыслях не было.  Поцелуй стал рваным: воздуха стало предательски не хватать, они то и дело отрывались друг от друга, чтобы потом снова прижаться губами, сплестись языками, то прикусывая, то нежно прикасаясь носом к щеке, губам, носу. В очередной раз они отпрянули, чтобы вдохнуть, он ощутил её горячее дыхание, влажные губы у себя на коже, в том месте, где челюсть переходила в шею: самое открытое, уязвимое место. Оставалось лишь надеяться, что щетина за день не успела сильно отрасти.  От ощущения мягких губ на шее и женского тела под руками, хотелось полностью отключить голову. Почти получилось.  - Кларенс, – она простонала ему в шею, размазывая имя по коже горячим языком в почти неприличном движении. В мыслях это движение языком было гораздо ниже. – Мне нужно ехать. Кажется, он не сразу понял, что она сказала. Вот только она слегка отстранилась, останавливая очередной поцелуй, хотя он всё ещё ощущал её руку у себя на шее, пока её большой палец то и дело обрисовывал линию челюсти. Нежно, даже бережно.  - Сейчас? – это всё, на что его хватило в данный момент. Да даже эти членораздельные слова казались подвигом. - Да, прости! – она всё ещё сидела достаточно близко к нему. Настолько, что её грудь всё ещё касалась его, пока она пыталась унять сбившееся дыхание. – Меня ждут. Резко, чтобы не сделать хуже ни себе, ни ей, он отпустил её, откинувшись на спинку своего кресла: его дыхание тоже всё ещё выдавало его с потрохами. И не только дыхание. И даже не натянутые штаны… Ему казалось, что лицо его сейчас имело непривычный румянец: странно, но этот поцелуй почему-то казался куда более серьёзным и интимным, чем то, что было между ними за кулисами театра. По крайней мере, так казалось ему. И из-за этой серьёзности привести мысли в порядок было трудно. Неожиданно трудно. Тем более, пока она была рядом, пока он мог видеть её, её растрёпанные волосы, покрасневшие губы, глубокий вырез блузы, вздымающийся от рваного тяжелого дыхания.  Глаза сами упали на электронные часы на панели: 01:47.  «Даже спрашивать не буду, кто ждёт в такое время» – от недовольства снова внутри всё сжалось, окотив холодной волной.   Кивнув, он открыл дверь, собрался выйти, но она схватила его за руку, останавливая.  - Во-первых, детектив – кофе! – она протянула ему его же стаканчик, так неловко позабытый в салоне. – Во-вторых, отчёт службы безопасности… – она снова пристально посмотрела на него, снова и снова опуская взгляд на его губы. Впрочем, он поступал также: припухшие после его яростного поцелуя губы, вокруг них кожа чуть поцарапана щетиной, всё ещё влажные из-за него… – … скину на почту: там из интересного только фотография предмета, которым сталкер заклинил подъёмник – простой болт, – она замолчала. Вот только глаза её блуждали по его лицу, будто она старательно искала, что ещё можно сказать. Искала, но не находила. - Всё? – слишком краткий вопрос, после того, что было. Она кивнула, нахмурившись: так прощаться ей не хотелось. Ему тоже. Он снова наклонился к ней: – Всё сказала, адвокат? Как же его раздражало, что ей нужно было ехать. Как же его раздражало, что у него не было никакой информации о ней. Как же… И всё равно, несмотря на сотню этих «как же», внутри всё уже было готово верить ей. Так, как он привык.  Она кивнула, нахмурилась ещё сильнее, однако стоило только ему снова податься вперёд и мягко, почти с юношеским трепетом коснуться её губ своими, как она тут же ответила. Снова. Мягко, не распаляя, а, наоборот, успокаивая. Извиняясь. Искренне. Чуть углубив поцелуй, он тут же отстранился – во второй раз повторить этот подвиг и всё остановить он не сможет: пора было уходить. - Веди аккуратнее! – он вышел из машины, направившись прочь с парковки, а мысли снова и снова возвращались к ней в машину, к тому, что могло бы в ней происходить прямо сейчас... К горячему дыханию, к липкой потной коже, к утробным стонам, к запотевшим стёклам… «Ещё бы про отпечаток руки подумал! Как в сраном «Титанике!» - он усмехнулся, устало прикрыв глаза, пока ждал лифт.  «И ведь совершенно только что не волновало, что я даже не знаю, кто она!» – вот только стоило голосу разума затмить эмоции, как вопросы разрывали сознание с новой силой: спрятать их поглубже не получится. Рано или поздно он потребует ответы на них. И ответы эти могут… закончить всё.  «Так, может, не стоит и начинать?» – голос разума вопил и кричал, а глаза тем временем сами выцепили сквозь прозрачное стекло поднимавшегося выше и выше лифта огни одинокой машины, которая уже двигалась по мосту к материку.   Прислонившись спиной к стене лифта, он просто наблюдал, как огни машины удаляются прочь, растворяясь, наконец, в огнях города. «Пора завязывать с ночным кофе!» - пожалуй, единственная здравая и цельная мысль за последние несколько дней. Оповещение телефона снова вырвало его из мыслей. Слишком спешно, расторопно, он достал телефон, порадовавшись, что его никто не видит. Вот только сообщение немного подпортило настроение, возвращая в реальность своей деловитостью: «Забыла сказать: ничего ни с кем не обсуждай внутри Оазиса. Если нужно – на улице, на набережной, на причале или, как сегодня, в машине».  «Я не горю желанием ни с Дэмом, ни с Вьераобсуждать что-то так же, как сегодня в машине!)». «О! Детектив умеет шутить!». Через миг пришло ещё одно, снова возвращая тему к общему делу, а он лишь подумал: «За рулём лучше следи, адвокат!»:  «И смените машины!». И ещё одно:  «На всякий случай».  Как ни крути, но она была права. Тем более, после того, что она рассказала сегодня, он собирался ещё сильнее заняться безопасностью Дэма. Похоже, пора было подумать о трекерах передвижения. Мера крайняя, но если предположить, что Фанатик имел доступ к их машинам, то мера не казалась такой уж и радикальной.  «И на неё прикрепить…» - мысль пришла внезапно. Естественно, с подлым подтекстом: ей говорить по этой мысли ничего не полагалась. Так появлялся хоть крошечный шанс узнать об адвокате чуть больше.  Он зашёл в квартиру, отправив перед этим сообщение: «Веди аккуратно!». Перечитав сообщение в темноте квартиры, он выругался про себя: ««Веди аккуратно!» Будто больше написать было нечего! Как бабка старая! Мог бы хоть комплимент сделать…» – в такие моменты он злился на себя: им с Эйвне нужны были телефоны и переписки – они почти всё время были вместе в Академии. Им не приходилось разлучаться надолго. Так что флирт и прочее по телефону как-то обошли его стороной, за что теперь он расплачивался. С другой стороны… «Это глупо!» – он убрал телефон, так и не дождавшись ответа. «Даже не прочитала!» – глупо, но злило. Внезапная вспышка света почти ослепила: сонный клетчатый Дэмиан стоял на пороге своей спальни, поглядывая на неоновые часы над барной стойкой:  - Так, так, так, молодой человек! И где это тебя носило?! – он придал голосу гротескно-наигранный покровительственный тон, который бывает лишь у рассерженных родителей подростков. – А как же комендантский час?! – он, посмеиваясь, снова зевнул. - Голову проветрил! – Кларенс стянул с себя куртку, оставив на спинке дивана. - Видимо, хорошо проветрил! – Дэм как-то хитро улыбался, глядя на него. – И не один! - С чего взял? - То есть, отрицать не будешь?! – Дэм наслаждался своей победой: Кларенс нахмурился. – Так, так, так молодой человек! – Дэмиан сердито цокнул языком. – Нам пора поговорить о контрацепции!  Кларенс усмехнулся, глядя на друга и игнорируя его актёрские таланты: - Я первый задал вопрос! - Помадная сыпь на воротнике выдала! Знакомо, бывало! – Дэм усмехнулся, гладя на детектива. – Да не смотри так зло: не осуждаю! А, учитывая наш образ жизни, одобряю! Кто? – закатив глаза, не дожидаясь ответа, Дэмснова пошёл спать, выключив свет. Кларенс же отмахнулся насмешливо и поспешил в ванную, где тут же обнаружил подтверждение слов Дэма – отпечаток помады: не чёткий, но вполне видимый. Неподдельная улика. Неопровержимое доказательство. Свидетельство, вызывавшее улыбку и очень неприличные мысли. До сих пор.  Выдохнув, пытаясь успокоиться, расстегнув кобуру, он опустил оружие в чехле на мраморную столешницу, тянувшуюся вдоль большого зеркала. Как всегда, без оружия он ощущал себя голым.  «Нет, не всегда… Не всегда так было» - отвык. Совсем отвык даже от такой мелочи: теперь без оружия не ощущал себя в безопасности даже в месте, которое называл своим домом, пусть и временным.  Пальцы бегло расстегнули пуговицы рубахи. Сняв её, он тут же обратил взгляд на яркий красный след. Немного подумав, просто отложил, не стал застирывать.  «Теперь ещё и рубаху будет должна» - от мысли захотелось улыбаться. Вот только поводов особо не было: разум снова и снова подбрасывал неудобные вопросы. И снова сообщение отвлекло: «Кстати, детектив! Кажется, на воротнике осталась моя помада!».  Прочитав, он улыбнулся.  «Знаю: Дэм оказался более расторопным, чем ты!)». Улыбнувшись снова, он поднял глаза на своё отражение в зеркале: жалкое зрелище! Идиот с телефоном и глупой улыбкой. «Ну, на пятне же не написано, чья помада!)». Он снова обессилено глянул на телефон: и продолжить бы заигрывать, флиртовать, но его интересовали немного другие вещи. Они казались более… весомыми. Существенными. Более… интимными.  Выдохнув, смирившись, он набрал сообщение: «Добралась? Всё хорошо?». «Да, всё хорошо!». Следующее сообщение всё никак не хотело набираться: ревнивым идиотом выглядеть не хотелось, но всё же: «Тебя дождались?!». «Да». Раздражающе кратко.  Снова злясь на себя, он отложил телефон. Вот только она снова опередила: «Ты ведь не это хотел спросить, детектив!». Восклицательный знак не оставлял сомнений: она не спрашивала, она была уверена. И была чертовски права. «В прошлый раз ты не ответила. Можно подумать, ответишь сейчас?!». Прошло несколько минут, за которые он успел проклясть всё на свете, прежде чем пришёл ответ: «Нет, у меня никого нет. Давно. Твоя очередь, детектив».  На миг по-идиотски улыбнувшись, он победно фыркнул: в этот раз у него получилось обыграть её: вопрос свой он так и не задал – она поспешно ответила сама. Видимо, считала именно этот ответ важным. И он бы тоже так считал, если бы не другой вопрос, который выводил его из себя снова и снова.  «Я не задал вопрос, адвокат!». Ответ не заставил себя ждать: «Ха! Подловил! Так и быть: твоя взяла, детектив. Спрашивай!)». Смайлик выдавал игривое настроение, вот только он был уверен, что оно испариться мигом, стоит ему задать свой настоящий вопрос. Выдохнув, он набрал: «Кто ты на самом деле?». Интуиция не подвела его в этот раз: сообщение было прочитано, да только ответа на него так и не последовало, а сама адвокат тут же вышла из чата. «Что и требовалось доказать!» – приняв душ, он тяжело упал спиной вперёд на кровать, выключив свет и по привычке закрыв глаза сгибом локтя: второй раз в жизни проблески правды не приносили ничего, кроме тошнотворной безысходности. И тоски.  Слишком знакомое чувство.