Часть 26

Думать не хотелось. Абсолютно. Хорошо хоть, Дэм не был особо разговорчивым – в ресторане, в который они зашли пообедать, было почти безлюдно. Каждый витал в своих мыслях: Дэм думал о роли, Фанатике и о том, как надоело жить… под постоянным надзором, в постоянном страхе. Да, Кларенс, удивительно, но стал его другом. Удивительно не в обиду детективу: просто сам Дэмиан Уайлд сильно отличался от тех образов, которые воплощал на экране. В жизни у него была лишь работа и путешествия – люди его быстро утомляли. А вот вынужденное сотрудничество с Кларенсом обернулось, неожиданной… дружбой. Такой, что они теперь просто так сидели в ресторане и молчали, уплетая еду, не чувствуя себя обязанными вежливо болтать во исполнение негласного социального контракта. Кларенс же снова и снова возвращался к своей же просьбе пробить телефон. «Только проверю. Просто узнаю имя. Дальше не полезу…» - но он накопленным годами работы опытом понимал, что Тейя не просто так скрывала имя: что-то было не так! И, казалось бы: расслабься и наслаждайся интрижкой, как советовала Хилл, вот только всё яснее становилось, что интрижки уже не выйдет. Или всё, или ничего. - Ты сейчас телефон взглядом продырявишь! – Дэмиан почти не отрывался от своей тарелки, однако украдкой поглядывал на непривычно молчаливого детектива. Помолчать актёр любил, но молчание несколько выбивалось из рамок привычного поведения Кларенса, который обычно не упускал возможность подшутить. – Мисс Баллард опять что-то выкинула? Поссорились? – он отпил воды из стакана, глядя теперь прямо на друга. - Даже не представляешь! – Кларенс откинулся на спинку стула, быстро, слишком быстро для искренней реакции, сменил серьёзную задумчивость на иронично-шутливую мину, растянув на губах фальшивую (Дэм это прекрасно понял) улыбку: - Заставила меня флиртовать с продавщицей магазина.  - Ради дела, надеюсь? – Дэм со свойственным его характеру тактом не стал лезть в настроение детектива, не стал упрекать попыткой скрыть то, что Кларенса беспокоило на самом деле. Он подыграл: удивлённо изогнул бровь, усмехнулся, поддержав шутливое настроение. - Ага! Эта мисс Марпл проверила все новости района, узнала про взлом магазина, в котором мог наследить Фанатик; про поджог мусорки, в которой нашла обгоревшие ботинки; сдала это всё на экспертизу, чтобы доказать, что взломал магазин и преследовал нас после – один человек. Нам это ничего не даст, конечно, кроме информации о том, какие ботинки носил ублюдок до и какие новые кроссовки теперь есть в его гардеробе, но, по крайней мере, это свяжет его со взломом магазина. Докажет его присутствие у клуба, а это, если мой приятель поможет – докажет, что это Фанатик звонил Кармен Вьера… - детектив отвернулся к окну, сцепил руки в замок, поставил их локтями на стол, опершись на них подбородком, будто старался скрыть рот. – Она делает мою работу лучше меня, Дэм. Вот она – чёртова правда. Вот, что настораживало его всё это время. Как и в отношениях с Эйвер амбиции столкнулись лбами. Неподдельная досада и вина в голосе детектива насторожили актёра: - Не хочу напоминать, Кларенс, но твоя работа сейчас – моя безопасность. И если учесть, что я жив-здоров, ты с ней справляешься, отдавая ей всё своё время: мы живём вместе, уж я-то знаю, сколько ты спишь! – Дэмиан тоже отвернулся к окну, краем глаза уловив, как изменился наклон головы Кларенса: едва уловимо склонил голову, соглашаясь, принимая такую необходимую поддержку. - Ещё и руки постоянно связаны: как же ощущается нехватка полицейских баз и полномочий! – Кларенс привык работать иначе.  Дэмиан пожал плечами: с этим помочь он никак не мог. Телефон детектива пиликнул новым сообщением: Кларенс тут же схватил телефон, проверяя.  - Судя по разочарованному лицу, это не от Тейи! – Дэмиан фыркнул. - От Хлоэ! Чёрт! – детектив поднялся, поправив кобуру: после сцены на стадионе, буквально на следующий день, Винстон неожиданно пошёл на примирение. Настолько неожиданное, что даже позволил Кларенсу оставить пистолет. Вот только что скрывалось за таким благодушием?  - Знаю, помню! – Дэмиан снова играл на опережение, повторяя с сотню раз отработанные за это время инструкции: - Передвигаюсь только там, где полно людей! В квартире минимум два раза проверяю, сработал ли замок… Я стал вешать на ручку двери связку колокольчиков… Я превратился в параноика, Кларенс. - В живого параноика, Дэм! – проходя мимо друга, Кларенс похлопал его по плечу, вкладывая в жест всю поддержку, на которую только был способен: он должен был всё это закончить. Ради Дэма тоже. Не теряя больше ни минуты, Кларенс поспешил в актовый зал. «Тетатр нужна по мощь сроч!» - сообщение сильно обеспокоило детектива: полученная от Хлоэ, которая писала на зависть многим грамотно, подобная писанина означала только одно – она набирала сообщение тайно, пряча телефон. Актовый зал встретил его мраком и отчётливыми голосами за сценой: ни один из голосов своего присутствия не скрывал. Бегом, проклиная ноющую ногу, он, тем не менее, тихо, прошёл за кулисы, застав весьма однозначную сцену: рок-музыкант, кажется, Шейд, был привязан стяжками к перилам винтовой лестницы для работников сцены; Хлоэ стояла рядом с ним, затравленно глядя на Дарека, главу службы безопасности, у которого с  разбитого и, похоже, сломанного носа кровь текла тонкой струйкой, падая на бронник, пачкая форму; на стуле между Хлоэ и Дареком сидела испуганная женщина в форме уборщицы – мать Ласло и Шейда. - Что здесь происходит? – его голос прозвучал неожиданно для всех: Хлоэ вздрогнула, Дарек резко повернулся к нему, презрительно скривив губы, выплёвывая кровь, которая попадала в рот: - Тебя не касается. Это внутреннее дело Оазиса. - Напоминаю: я – детектив. И задал простой вопрос. Вся эта сцена выглядит очень странно. - Эта женщина, уборщица, подложила твой пистолет в реквизит, - Дарек кивнул в сторону перепуганной и очень уставшей женщины, которая, должно быть, пыталась совместить работу и заботу о раненном сыне. - Я не знала… Я же не знала… - он глухо всхлипнула, повторяя одно и то же.  Новость о пистолете насторожила Кларенса: - В смысле?  - Я поймал её, рыскающей на месте преступления. Сказала, пришла за вещами сына.  - Я тоже пришла за ними: Ласло попросил! – Хлоэ сердито смотрела на Дарека. Мужчина же пропустил её слова мимо ушей: - Она признала вину. Мне приказано допросить её. - Смею напомнить, что у вас нет никаких полномочий устраивать подобное. Удерживать людей. Вести допросы. Терпение Дарека заканчивалось: зло вперив в Кларенса глаза, он подошёл в детективу. - Не понял ещё? Здесь свои правила. И свой закон. Не пытайся пошатнуть их. - Один звонок, - Кларенс говорил спокойно, подыгрывая собственному блефу: - Я могу сделать всего один звонок – и здесь проверят всё. И всех. - Да? – Дарек усмехнулся окровавленными губами: - Тогда почему всё ещё не позвонил? Ещё тогда, на стадионе? До того, как так отчаянно глупо направил на наследника пистолет? – убедившись, что Кларенс не собирался отвечать, Дарек снова хмыкнул: - Я так и думал! По той же причине не сделаешь и сейчас. Я не глухой и слышал слова босса в тот день. - Правда? – сохраняя спокойствие, Кларенс удивлённо приподнял бровь. - Пусть они прозвучат ещё раз: ты боишься попасть под внутреннее расследование. Так что вот мой вердикт: не хочешь потонуть сам – не лезь в дела нашего района. Время начать допрос, - он кивнул своим людям, которое к тому моменту подошли на выручку боссу. Старательно изображая спокойствие, чтобы сохранить хоть толику контроля, Кларенс кивнул: - Только без грубостей. И без вольностей. Дарек в последний раз глянул на него, произнеся без слов: «Без тебя разберемся!».  Музыкант начинал нервничать, попросил Хлоэ закурить.  Дарек же приступил к допросу: - Ты положила пистолет в реквизит? – ему приходилось говорить «мимо» Кларенса, который фактически стоял между женщиной и Дареком, чуть отойдя в сторону.  - Но я не знала, что он настоящий. Я нашла его! – мать Ласло снова всхлипнула.  - Отвечай на поставленный вопрос! – Дарек вспылил, вытерев кровь тыльной стороной ладони.  - Не дави на неё. Она боится, - Кларенс сделал шаг вперёд, прикрывая женщину. - Эта женщина виновна! Она уже созналась! - У этой женщины есть имя, твою мать! – Шейд, привыкший перекрикивать толпу, рявкнул так, что эхо разнеслось по всему залу. Он дёрнулся, из-за чего металлические перила издали вполне характерный скрежет. Двое людей Дарека сделали шаги в сторону рокера, которого прикрыла собой Хлоэ. – Отойди, кошка! - Уймись! – девушка шикнула на Шейда, даже не взглянув на него, грозно уставившись на охранников, которые, очевидно, не хотели связываться с пиарщицей младшего босса. Кларенс хмуро глянул на Шейда, мысленно приказывая заткнуться. Хлоэ безошибочно считала этот взгляд, переключив внимание рокера на себя и сигарету, которую она помогала ему курить – со связанными руками делать это самому было трудно. Детектив лишь расслышал: «- На! Заткни рот этим!», когда Хлоэ подала рокеру очередную сигарету. Кларенс же сам повернулся к женщине, присев перед ней на корточки, стараясь не морщиться от боли в бедре: - Я здесь, чтобы помочь. Если Вы касались оружия или нашли его где-то, нужно об этом рассказать. Я разберусь. Как Вас зовут?  - Мирра… Я… Я просто нашла пистолет в зале, на последнем ряду. Я покажу, где…  Кларенс кивнул: он и так понимал, на какое место она укажет — совпадений не было. Был расчёт. - Вас не смутило, что реквизит так далеко от сцены?   - Нет… Это… - она продолжала всхлипывать, но начинала успокаиваться. – Это обычное дело: после репетиций реквизит бывает по всему залу. И я обычно всё это собираю, убираю в общую коробку реквизита, - она кивнула на большую тележку с разным театральным хламом. – Я ведь… Я ведь даже никогда настоящее оружие в руках не держала! Только в кино видела. И у охранников, - её глаза скользнули на кобуру самого Дарека. – Я не знала, что он настоящий!.. Если бы знала, сама бы под него встала… Это же мой сын! Мой мальчик! – она снова зарыдала.  Дарек снова сплюнул: хоть он предано служил Оазису и преследовал свои интересы, идиотом он не был. Понял, что к чему. Кивнул своим людям, приказывая отступить от женщины, отвлёкся на телефон, обратившись к Хлоэ: - Тебя вызывает верхушка, пиарщица. Винс. Ещё раз плюнув, он вместе со своими людьми пошёл прочь. Хлоэ же растерянно смотрела то на привязанного стяжкой Шейда, то на его плачущую мать, то на детектива, прося помощи. - Иди, Хлоэ. Не зли Винстона. Я разберусь! Её благодарный взгляд стал наградой. - Рекомендую впредь поубавить пыл: одно дело, когда получаешь за свой язык и норов по роже сам, другое дело, когда за собой тащишь окружающих! – Кларенс нашёл в горе реквизита ножницы, которые, видимо, оставил кто-то из портных на очередной репетиции, разрезал стяжки на руках Шейда. Тот снова закурил, подошёл к матери, как-то неловко встал рядом, будто не понимая, что делать с плачущей женщиной – похоже, они не были слишком близки. - Идёмте, Мирра, - Кларенс помог ей подняться, под растерянным, но, внезапно, благодарным взглядом Шейда. – Провожу Вас до квартиры Ласло. Выполнив обещанное, он, наконец, после череды нерядовых событий, отправился в зал – проветрить голову: физическая нагрузка всегда спасала. Закончив тренировку, он отправился в душ: в Оазисе больше всего ценили приватность, так что одна душевая кабина здесь представляла собой целую уединённую комнату.  «Да уж, в Академии о таком и мечтать не приходилось!» - что правда, то правда: там уединение было забыто и отброшено. Мыться после каждой тренировки приходилось едва ли не всем отрядом. Точнее, его однополой частью – девушкам доставались свои душевые. Трудно ли догадаться, что все разговоры в мужской части были наполнены фантазиями о том, что происходило в женской? Ну, и ещё футболом. Сейчас же он с радостью пользовался этим подарком Оазиса: светить рану на бедре в общей душевой лишний раз не хотелось. Тем более, рану эту нужно было обработать – у Хилл была лёгкая рука, швы срастались хорошо, но это не означало, что они не требовали ухода. Благо, зеркало чуть ли не во весь рост помогало рассмотреть не только себя, но и рану со всех сторон. Едва он выключил воду, вытерев волосы и обмотавшись полотенцем, проходя в сухую часть душевой, как ему пришло сообщение: «Ты что-то говорил про свидание, детектив?!».  Не дав ему ответить, она тут же прислала второе сообщение: «Получила результаты экспертизы!». «Так что предлагаю встретиться и совместить приятное с полезным!». Только лишь от её сообщения, от её двусмысленных фразочек на лице растянулась улыбка, а в паху тянуло возбуждение.  «Ресторан. Заеду вечером» - полотенце начало сползать, пришлось отвлечься, подхватить ткань, хоть рядом никого не было. Когда он вернулся к переписке, там уже были новые сообщения.  «Тсс, детектив! Кто позволил тебе выбирать?!».  Возмущение вместе с новой волной возбуждения прокатилось по телу.  «Сучка!» - возбуждение нарастало: и от её командного голоса и от воспоминаний о том, что было с её голосом, когда она кончала под ним. «Давай-давай, адвокат, дерзи!».  «Даже подобающую одежду выбрать не позволишь?» - полотенце пришлось снова придержать: член начал отчётливо выпирать сквозь махровую ткань. «Подобающую!?». «О, ты удивишься, узнав, какая одежда в том месте подобающая!». Она пока ничего откровенного не сказала, но он отчётливо слышал тон, наполненный её манерой дразнить его, распалять. И тело отзывалось: он хотел её. «Не люблю сюрпризы, адвокат!» - и снова он мысленно отвесил себе подзатыльник: флирт по смс так и оставался чем-то неизведанным.  «Даже такие?». Следом пришло фото, которое выбило дыхание, заставив плотно сжать зубы: она стояла в своей спальне, делая фото через зеркало. Не ней – тонкое кружевное бельё, которое ничего не было способно скрыть. Но и этот приём она сочла недостаточно эффективным: поверх белья, подчёркивая, выделяя грудь, была надета простая кожаная портупея, похожая на его кобуру, но сходившаяся под грудью, застёгиваясь на металлическую пряжку. «Твою же мать… Тейя!» - в полотенце больше не было смысла. «Молчишь, детектив…» - даже через экран телефона он ощущал её развратную улыбку.  «Боюсь, я не могу позволить тебе идти в этом… да куда угодно!». «Позволить?! Ты снова всё неправильно понял, детектив! Но оставлю это интригой твоему воображению!».  Правая рука уже коснулась члена, начав привычные движения: разрядка теперь была необходимостью. Острой. И снова – спасибо Оазису за приватность. «В моём воображении уже нет никакой интриги, адвокат!». Быстро написал ещё одно, почти совпадая с темпом движений правой руки: «Остались только фантазии!».  «Знаешь, кажется, на мне кое-что лишнее…». Член уже начинал пульсировать, быстро подстраиваясь под привычные с юности движения. «Всё, кроме, портупеи!» - свободную руку начало сводить: так крепко он держал телефон.  На следующем фото по пояс она послушно оставила на себе только ремни. «Хорошая девочка…» - даже внутренний голос, который диктовал сообщения, стал хриплым, гортанным: оставалось ещё немного, и он кончит. «Спусти руку вниз… Вспомни, как я касался тебя!». «Отлично помню. Прямо сейчас вспоминаю, детектив!». Член под рукой стал жёстким, появился предэякулят, бёдра стали помогать руке, но всё равно недостаточно... горячо.  «Я тоже… Скоро». «В машине?». «В душевой!». «Как вовремя!».  «Нет! Если бы сейчас твоя рука, а ещё лучше язык скользили по члену – вот это вовремя!» - он уже даже не был способен удивиться тому, что набрал такое длинное и связное приложение. «А ещё лучше – мой язык в тебе!».  Нижняя губа начала болеть, когда он до боли закусил её, чуть оттягивая финал. Он знал, что она не упустит момент: подольёт маслица в огонь.  «Я почти… Кларенс!».  Только он успел прочитать сообщение, как мозг воскресил в памяти то как, она стонала его имя: ему хватило даже этого, чтобы кончить обильными толчками. «Вот и всё: доигрался, детектив!». «Только не останавливайся ни на миг, думай о моих губах, языке, пальцах». «Или Глоке?». Он расслабленно улыбнулся то ли переписке, то ли собственному отражению.  «Я бы не остановился тогда». «Я тоже». «Не остановилась и сейчас – было… мокро». И снова от одного только слова всё начинало тянуть в паху, хотя он только кончил. А ему-то казалось, в восемнадцать было… непросто. «Когда увидимся?». «Не вижу смысла тянуть: завтра вечером». «Где? Когда?». «Дэм не будет против остаться одному на ночь?». «Не понял: ты хочешь Дэма пригласить присоединиться?))) Я сам справлюсь!». «Забавно, что именно это ты предположил в первую очередь». Он чуть не выронил телефон: «Объяснись, адвокат!». «Это, пожалуй, тоже оставлю интригой. Тебе понравится, детектив… Завтра, в 21:00».  «Тейя?!». Но она уже отключилась, оставив его в смеси недоумения, возбуждения и предвкушения.