Часть 27

По телу растекалась приятная истома, сердце всё ещё ускоренно билось, дыхание не пришло в норму. Тейя отбросила телефон на смятое покрывало, расстегнув портупею, уже отбившую свою стоимость: образ Кларенса, удовлетворявшего самого себя, глядя на её фото, прочно засел в воображении. И горячим комком напряжения между ног. Да кого обманывать: во всём теле!  - Ты прав, детектив: не вовремя! – она усмехнулась, физически жалея, что Кларенса сейчас не было рядом. Нехотя, почти через силу, она поднялась с постели, стянув с себя портупею: к завтрашнему вечеру было всё готово. Так что нужно было заниматься текущими делами. Текущих дел у неё особо не было: экспертиза, ожидаемо, ничего нового не открыла. Лишь подтвердила: обгоревшие ботинки действительно принадлежали тому же, кто вляпался в краску возле ящиков… Значит, тому, кого она преследовала. И тому, кто вломился в магазин. И тому, кто потом дразнил детектива, Дэма и Хлоэ. И Ларса, если, конечно, можно было брать его бессознательное тело в расчёт. Даже скорости экспертизы она не удивилась: сравнить два следа. ДНК выявить не получилось, так что… Сходив в душ, она выбрала свежую одежду: на улице снова висели тяжелые тучи, отгоняя удушливую жару, свойственную этому месту. Хлопковые брюки-карго привычно сели на талии, подхваченные толстым кожаным ремнём. Лёгкую футболку-безрукавку с капюшоном она небрежно заправила в штаны. Осмотрела себя в зеркало: не зря Кларенс так внимательно рассматривал её сегодня! Даже она сама уже отвыкла видеть себя в подобной одежде. Глаза упали на несколько вешалок с деловой и строгой одеждой, часть которой была стратегически изъята из гардероба Хилл, часть – дополнена в магазинах не без помощи всё той же Хилл. Глянув на погоду за окном, на тяжелые тучи, она захватила кожаную куртку, выбрав спортивные кеды на грубой толстой подошве: вдруг сегодня у неё все получится?  Дорога до Майлзов заняла почти час по только начавшимся вечерним пробкам. Бодрый рок играл в машине, пальцы постукивали в такт: жизнь начинала налаживаться. «Почти…». И это почти всё портило – всё снова и снова упиралось в необходимость открыться детективу. Вот только её желания проигрывали этому договору снова и снова. Машина завернула на знакомую подъездную дорожку, остановившись рядом с машиной Хилл. - И что это случилось? Средь бела дня? Без кровищи кругом?! – Хилл насмешливо окинула её взглядом, подперев дверной косяк: - Кларенс хорошо на тебя влияет! Тейя лишь закатила глаза, но спорить не стала: Хилл была права. Чертовски права.  - Привет, милая! – Айван обнял её единственной рукой, чмокнув в макушку, увлек в дом вслед за Хилл, которая тоже обняла подругу. Как бы на неё не ворчали в этом доме, она всегда любила сюда возвращаться – пусть Майлзы жили здесь не так давно – пять лет. Как вернулись из Лондона. «Точнее сказать: как привезли меня из Лондона…» - думать о себе как о полноценном и функциональном человеке в то время до сих пор не получалось.  Она остановилась в коридоре, замерев от внезапной мысли; она наблюдала, как Айван, идя по коридору с Хилл, приобнял жену; как Хилл шутливо ударила его полотенцем. Она же просто стояла и смотрела им вслед, осознав, что… - Вы же знаете, как сильно я вас люблю? – она не ожидала от себя этих слов. Она никогда не говорила этих слов.  Никогда. Смешно сказать, но за всю свою жизнь она жалела о том, что не произнесла эти слова лишь однажды. Лишь один человек заслуживал услышать от неё эти слова.Но так и не услышал. И вот теперь она поняла, будто споткнувшись о собственную мысль: они заслуживали.  Айван и Хилл застыли, повернулись к ней, глядя распахнутыми, испуганными глазами: ничего хорошего они не ожидали – подобные слова для неё совершенно несвойственны. Значит, что-то произошло. Или должно произойти. Прощается? Во что-то влезла?  Всё это читалось на их лицах.  Она же просто улыбнулась: - Всё в порядке, я никуда не влезла! Даже обидно, знаете ли! – она, смутившись до горящего лица, убрала руки в карманы, отвернувшись от них, разглядывая стены. – Просто… Просто внезапно поняла, как мне нравится приезжать к вам. И как… И что вы должны это знать. Мне всё равно больше нечего предложить вам кроме доставляемых проблем и беспокойства, так что хоть… так. Пусть хоть слова вы услышите.  - Идем обедать, - Хилл отвернулась, подозрительно поднимая очки, и ныряя под них пальцами.  Айван, с любовью глядя на жену, улыбнулся, повернувшись снова к «ходячей проблеме». Но их проблеме.  - Мы ждали тебя. Ждём, - он кивнул ей головой, приглашая за стол. – Всегда.  И она знала эта. И верила. Впервые у неё был дом – не собственная квартира – а место, где её действительно ждали и были рады. Она сомневалась во многих своих решениях, но в одном – нет! Она никогда не станет сомневаться в своём решении начать работать вместе с Айваном Майлзоми тогда ещё Хиллари Браун.  «Не зря Айван писательствует – ловко придумал историю о нашем знакомстве ещё в школе…» - впрочем, радостная мысль тут же отступила, стоило только вспомнить, что всё снова сводилось к её лжи детективу. - Я знаю! – она произнесла одними губами, улыбнувшись Айвану. После проговорила вполне громко: - Я сначала навещу его. Его. Того, к кому она старалась каждую ночь ездить на материк, крадя часы у сна. Того, кто однажды спас ей жизнь. Того, кому теперь пыталась помочь она. Просто помочь. Одна сломанная вещь пыталась помочь другой, поделиться хоть каким-то теплом, поддержкой и любовью. Она открыла дверь большого и теплого сарая во дворе Майлзов, замерев от обрушившейся на неё тишины. - Привет, Дей, - она позвала аккуратно, заметив движение в вольере, занимавшем почти всё пространство достаточно большого сарая.  Крупный пёс: беспородный, но с чертами, выдающими в нём смесь немецкой овчарки и малинуа. Чёрный с рыжим подпалом окрас достался от овчарки, тело и морда – от малинуа.  Пёс поднял голову, стоило ей войти. - Сегодня не рычишь, Дей, - она старалась приезжать как можно чаще. Приезжать и просто разговаривать. Чтобы он запоминал её голос, запоминал запах. Она оставила рядом с вольером свои вещи, чтобы запах оставался с ним постоянно. Да она даже звонила Хилл и просила ставить звонок на громкую связь, если не могла уехать из Оазиса, чтобы хотя бы раз в день позвать пса по имени. – Неужели привыкаешь? Но стоило ей опуститься рядом с прутьями вольера, как послышалось недовольное рычание. У него оно выходило булькающим, даже, наверное, смешным. Со стороны. Но стоило только увидеть самого пса, как смех пропадал. И дело было не столько в его силе и мощи, сколько в изуродованной морде: носа и части зубов почти не было, правый глаз серьёзно повреждён. Дей не ходил на прогулки. Не покидал клетку: просто не хотел. Тихо и очень долго ел из-за своей травмы. Тихо пил. И просто лежал. И ждал. Свою хозяйку – Хелен Далтон, никого к себе не подпуская. Даже из Лондона его пришлось везти под снотворным: за неуправляемость и агрессию его хотели усыпить. Она сама узнала об этом случайно. Отобрала пса, который её пару раз укусил, пусть и не до крови – просто обозначил свои границы, у бывших владельцев. И увезла сюда. Майлзы, радовавшиеся, что её хоть что-то заинтересовало, были рады потакать даже такой её абсурдной прихоти, предоставив свой сарай для пса. Соседом он оказался идеальным – не лаял. Только рычал и пытался скалиться остатками зубов. Она же лишь сделал глубокий вдох, набираясь терпения: - Ничего, Дей. Рычи. Тебе можно. Просто ещё один неудачный день, да? – она поднесла руку к прутьям, оставляя на них свой запах. – Если дашь надеть поводок, мы сможем пойти погулять. Я увезу тебя в лес. Ты бывал раньше в лесу? Там есть белки! Можно их гонять! – она рассказывала спокойно. Села, прислонившись спиной к прутьям вольера, абсолютно доверяя: Дей никогда не нападал, если кто-то не пытался лезть к нему. Она же просто верила: стоит только псу довериться человеку, выбрать нового хозяина, как он, получив поддержку, защиту и новый смысл жизни, снова станет более доверчивым к людям. «Тебе бы самой так сделать… От собаки ждёшь, а сама?!». «Справедливо». Сегодняшний день оказался неудачным – пёс, перестав рычать, просто лежал на своём месте.  - Уже что-то! – она улыбнулась ему на прощание, покидая вольер. Домой она вернулась уже затемно. И только дома обнаружила, что оставила телефон в квартире.  И шквал пропущенных сообщений. Первое – от Ларса Вьера: «+работа, 2х оплата». «Очень оригинальное сообщение, говнюк мелкий!» - Ларс не вызывал у неё неприязнь, скорее, мотивирующее тренировать выдержку раздражение. И какое-то сестринское желание то и дело отвешивать ему подзатыльники. По сути, до адвокатской работы ей не было дела – накопленные финансы и без подачек отчима, вопреки тому, что многие думали, позволяли безбедно жить, не шикуя. «С другой стороны… Чтобы добраться до Фанатика и помочь Кларенсу, нужно быть в Оазисе. Или хотя бы иметь туда доступ…» - да и за троицу – Хлоэ, Дэм, Ларс – она начала переживать. А так хоть сможет помочь… «+» - на слова раскошеливаться она не стала. «!» - пришёл ответ. И наследник покинул сеть. - Говнюк! – она рассмеялась. Дальше висела пара спамов. За ними – сообщение от детектива, отправленное ещё два часа назад: «Заеду сегодня вечером?» - был в сети 10 минут назад. «Неужели, караулил ответ?». С тёплой улыбкой она стала набирать сообщение, как тут же пришло ещё одно с неизвестного номера, высветившись на экране поверх сообщения Кларенса. «Мисс Баллард, добрый вечер. Это – Виктор Гилберт. Полагаю, Вас должна заинтересовать личная вещь того…» - остальная часть оповещения была скрыта. Покинув чат с Кларенсом, мысленно извиняясь, она открыла новый чат: «Мисс Баллард, добрый вечер. Это – Виктор Гилберт. Полагаю, Вас должна заинтересовать личная вещь того, кого Вы с детективом Фейном так старательно ищите» - отправитель бы в сети и, значит, заметил, что сообщение прочитано. «Добрый вечер. О какой вещи идёт речь?». «Как всегда, мисс Баллард: ценю деловой подход! Поэтому буду прямолинеен: попрошу об ответной услуге. Исключительно делового характера в сфере Вашей профессиональной компетенции, не переживайте».    «О какой вещи идёт речь?» - она повторила сообщение. «Я знаю, что Вы сейчас дома, Тейя. Мой автомобиль ждёт Вас у дороги. Будьте любезны, выделите мне несколько часов, я все объясню – дело слишком щепетильное. Жду Вас».  - Говнюк! – в этот раз ругательство вышло злым и однозначным: Гилберт не оставлял ей ни выбора, ни возможности избежать встречи. И всё же всё внутри забилось быстрее в предвкушении: личная вещь Фанатика – возможность получить ДНК. «Прости, детектив. Потомлю тебя ожиданием до завтра!)» - набрала и отправила. Оставалось лишь надеяться, что Кларенс поймёт правильно. Сообщение было прочитано, но осталось без ответа – чутья детектива она боялась больше всего.  И снова пришлось переодеваться: перед посторонними Тейя Баллард должна была поддерживать статус громкой фамилии. Серая юбка миди с достаточно высоким разрезом, молочно-белый шёлковый топ, тёмно-бордовый широкий пояс и туфли в цвет – остальной мир, «чужие», могли видеть её, адвоката Тейю Баллард, только такой. Чуть подумав, накинула на плечи пиджак, оставив рукава свободно болтаться. Лично мистер Гилберт открыл дверь делового лимузина, помогая сесть внутрь.  В темноте салона, когда он сел сам, безошибочно угадывалась его фигура в белой рубашке с нарочито небрежно закатанными рукавами.  - Рад, что Вы цените как хорошие предложения, так и чужое время, мисс Баллард – для десяти минут сборов выглядите потрясающе!  - Благодарю, но по поводу первого замечания согласиться не могу – я пока не оценила предложение. Впрочем, предложения ещё и не было. Машина оставалась на месте. Два сиденья располагались напротив друг друга, позволяя вести беседу или переговоры прямо на ходу. Вдруг Гилберт подался вперёд, протягивая ей руку: - Прошу, мисс Баллард, поменяемся местами? Обстановка и без этого настораживала, а теперь… Однако она уже была в машине, двери которой были заблокированы – сопротивляться было и поздно, и бесполезно. Оставалось только слушать. Что ж, сама влезла. Она подала руку, позволяя помочь ей поменять сиденье – теперь она располагалась спиной к водителю. Раздалось шуршание – автоматические плотные шторы закрыли все окна в салоне. Даже то, что соединяло салон с водительской частью.  Она, сохраняя лицо, не подала вида, что это её смутило. - Даже не спросите? – Гилбер заинтересовано смотрел на неё. - Вы сами сказали: беседа будет щепетильной. Так что резонно, что Вы пытаетесь сохранить всё в тайне! – обстановка доверия не внушала, тревожность нарастала, но любопытство – самая губительная черта человеческой натуры.  Гилберт довольно улыбнулся, глядя на неё с нескрываемым интересом. - Тогда, полагаю, Вас не смутит просьба, именно просьба, отдать телефон?  Она удивлённо изогнула бровь: - Требую объяснений, мистер Гилберт! Вместо этого, Виктор нажал кнопку на панели двери справа. Машина тут же завелась и тронулась. - Видели те, мисс Баллард, я привык не только отвечать за слова, но и доводить дело до конца, даже когда это я кому-то должен и есть возможность откупиться формальностью. Я не люблю, когда дела ведутся так, - он запустил руку в сегодня распущенные светлые густые волосы, одним движением убрав их назад. Помогло слабо: они тут же рассыпались, обрамляя сладострастное лицо. Хорош, гад! И знал это. – Поэтому я везу Вас в особое место, там есть человек, способный дать Вам определённую информацию, которой я не обладаю. Вот только место, в которое я везу Вас под гарантией безопасности моего имени, диктует свои правила, - он достал из отсека в сиденье небольшой железный ящик. По виду – тяжёлый. Открыл его. Поймав её взгляд, он пояснил: - Вижу по глазам, Вы поняли, что это – место Вашего телефона на всю поездку. Впрочем, - он, усмехнувшись, достал из кармана свой телефон, убрав в эту же коробку, - видите, насколько я заинтересован в Ваших услугах, раз сделал такой первый шаг.  И вот опять: сомневаться нужно было раньше. Теперь уже – поздно. «Прости, детектив» - она чуть наклонилась вперёд, лично положив телефон в ящик. Гилберт закрыл его на код, снова спрятав в сиденье. «Надеюсь, не ляжешь спать ещё пару часов…». - Благодарю и ценю, что не было истерик и долгих уговоров, мисс Баллард. - Полагаю, мы не ради комплиментов собрались, Виктор. Хотелось бы уже понять, ради чего всё это?  Он скользнул по ней глазами, кивнул, отвернулся, было, к окну, однако обнаружил, что оно плотно закрыто, повернулся снова к ней – очевидно, что поездка и ему тоже доставляла неудобства.  - У меня есть младший брат. О нём мало кто знает – он… не поддерживает традиции нашей семьи, не вникает в семейное дело. Предпочёл учиться, - он пожал плечами, будто давно смирился с равнодушие в брата к семейному бизнесу. – Его зовут Вальтер. - Ваши родители, похоже, имели неплохую библиотеку: Викто́р, Александр, Вальтер… Прям, собрание писателей-романистов! К её удивлению, Виктор рассмеялся от души: - Браво! – он хлопнул в ладоши. – Далеко не все посвящены столь глубоко в наши семейные традиции, - он продолжал посмеиваться, поясняя: - Видите ли, моемупра-пра-прадеду казалось, что знаменитые имена принесут славу и успех его детям. Скажу по секрету, нам с братьями ещё относительно повезло. Деда-выдумщика звали просто – Питт. Своим детям жизнь он не подпортил – вполне безобидные имена им достались – Мигель и Даниэль. Моя ветвь идет от прадеда Даниэля. У него не было образования, он не умел писать, но наказ от отца называть детей в честь писателей, он усвоил. Так на свет появился мой прадед Гиде! Заметьте – в одно слово! К тому моменту мы уже жили по эту сторону океана, казалось бы: все эти французские и британские имена должны были остаться за океаном, но… Гиде, начав богатеть, решил, что всё дело в имени, а не в том, что он безжалостно убивал всех, кто мешал ему грабить банки, - не придавая значения этой детали семейной истории, будто явление было абсолютно естественным, он продолжил: - Гиде назвал своих сыновей Оноре, Алоизиюс, и ещё одному досталось русское имя Фёдор. Оноре, мой дед, видимо, решил пожалеть отца – тому досталось вполне безобидное имя Уильям. Зато нам – Виктор на французский манер, что ненавижу, Александр и британский Вальтер.  - Увлекательная история и урок литературы в одном, - она улыбнулась, кивнув. - Ехать нам пару часов в одну сторону, так что не переживайте – времени на художественные отступления у нас предостаточно. Своих сыновей я назвал Теодор и Чарльз. Но, вернёмся к делу. Мой брат, Вальтер, вчера был доставлен в полицию на юге штата по обвинению в убийстве, - Виктор посмотрел ей прямо в глаза, наклонился вперёд, опершись локтями на колени, сцепив руки в замок: - На моей семье негде ставить пробы! Это Вам заявляю я, её глава. Мы… многое творили, многое совершали: был вполне безобидный криминал, но бывал и криминал в самом грязном его проявлении. Я лично убивал. И не единожды. И не могу сказать, что меня это как-то терзает. Полагаю, я не сильно Вас удивил этим откровением: думаю, Вы прекрасно понимали, к кому в машину сели, - дождавшись, пока она кивнёт, он продолжил: - Но Вальтер вышел из семьи. Даже в детстве он никогда… да даже сладости не воровал. Честный до глупости! И слишком мягкий! И уж точно, мисс Баллард: он кто угодно, но не убийца! И вот теперь самое смешное: я могу купить суд, могу убрать детективов, которые ведут дело, могу сжечь дотла хранилище улик… Но, оцените абсурд: тогда брат окончательно отвернётся от нас, а брата я люблю. Очень. Поэтому мне нужен, никогда бы не подумал, что это скажу, но легальный способ вытащить его, доказав невиновность!  Она всё ещё смотрела на Гилберта, пытаясь осознать услышанное. - Мой профессиональный совет: наймите другого адвоката! – она говорила абсолютно искренне. – Подозреваю, мистер Гилберт, что Вы невероятно расчётливый и прозорливый человек, если, учитывая даже, полагаю, лишь ничтожную часть преступлений, в которых Вы только что сознались, вы до сих пор не только на свободе, но и не имеете серьёзных проблем с законом.  - Полагаю, мы не ради комплиментов собрались, Тейя! – он вернул ей её же слова, усмехнувшись. - Полагаю, что Вы проверили мою профессиональную историю. И обнаружили в ней всего одно дело. Пусть и… связанное с Вашей супругой… - Супруга очень рекомендовала отдать Вам дело – это же Ваш конёк, мисс Баллард, вытаскивать невиновных? «Это она меня так подставить решила? Вынудив работать на мафию?» - мысль прочно засела в голове. - Мне, безусловно, льстит её высокое мнение о моих талантах, но, боясь, я вынуждена отказаться, мистер Гилберт. - Боюсь, Вы уже не можете, мисс Баллард, - впервые в его голосе послышалась угроза. - В таком случае, если мы переходим к настолько откровенному разговору, Вы можете пристрелить меня прямо в этой машине или после дела – результат будет один! Я – не адвокат. Но оцените иронию: я вполне понимаю Вашего брата – я тоже не стала заниматься нелюбимым делом, навязанным семьёй. И, полагаю, моя жизнь, так же как и его, вскоре сломается.  - Не драматизируйте, мисс Баллард. Вам это не к лицу, - он выудил толстую папку из откидного подлокотника автомобиля, протянув ей. – Ознакомьтесь с делом с холодной головой. Даже беглого просмотра хватило, чтобы понять: - Это же… Это же полицейские материалы! Внутренние! – она подняла на него глаза. - Купил. Комиссара. К слову, не без сделки с Вашим отцом, - Гилберт внимательно следил за реакцией Тейи на столь безобидные слова. Будто знал, что искать: - Понимаете теперь, почему именно Вы должны взять это дело? Я обещал мистеру Балларду: я и сам в сомнениях на Ваш счёт, если честно.  Тело сковало холодом, пальцы задрожали. «Почти шесть лет ничего об ублюдке не слышала, и вот теперь…». - Полагаю, Вы с моим… с мистером Баллардом не так дружны, как Вам хотелось бы: он явно хочет, чтобы Ваш брат остался за решеткой. - Мне плевать, что у Вас за семейные проблемы и почему отец пытается Вас… спихнуть под мафию, назовём этот так. Я привык работать с фактами. Факт: он помог мне достать материалы и будет дальше давать необходимую информацию, я помогу ему, наняв Вас. Нравится Вам или нет. Полагаю, Вы понимаете все риски для Вас, так что, надеюсь, не сбежите. Боюсь, детектив Фейн не оценит, - он ехидно скривил губы. – Если уже вторая дама сердца его оставит, боюсь, детектив сорвётся. Слушать о Кларенсе из уст Гилберта было противно. Не выдавая отвращения, она проговорила деловым тоном: - Что получу я?  - Отлично! Начались торги! – он довольно улыбнулся. – После того, как Вы с детективом оставили благотворительный вечер… Кстати, он так и не пожертвовал обещанную сотню на выхухоль… Я услышал, как мои подчинённые обсуждали Вашу с ними беседу. Вот только в свете этой беседы один из них вспомнил предыдущий вечер, когда Вы со своими подопечными посетили VOID. И вспомнил он интересную деталь: когда он вышел покурить, в проулке увидел удирающего мужика в маске и капюшоне. Цитирую: «так этот тот же… ну.. эта… который на парковке…». И ещё он вспомнил, что парень этот что-то выбросил в бак прямо на бегу, но не попал – предмет отскочил, упав на асфальт. Мой человек – парень любопытный. Да и сами знаете: в нашей среде никогда не знаешь, что пригодится. Наверное, мне стоит дать премию Стиву за этот ценнейший предмет торга! Он обнаружил достаточно простой телефон. Одноразка.  По спине пошли мурашки: - Могу его увидеть? - Я сопоставил 2 и 2 и решил, что просто одноразовый телефон едва ли что-то даст, а вот есть его вскрыть и посмотреть программу, которая позволяя шифровать сигнал… То пользы будет больше. Я начал разговор с того, что не люблю формальный подход. Поэтому я приложил усилие и связи. Сейчас мы едем к одному из лучших хакеров, который обслуживает… наш бизнес. Днём ранее мои люди передали находку ему, так что нам не придётся ждать. Но он несколько… специфичен: на людях появляется только в маске, телефон использует редко. Поэтому его условие – личная встреча.  - И куда же мы едем, мистер Гилберт? Она уже догадывалась.  - Полагаю, Вы уже догадались. Мы едем в Морвэйн, мисс Баллард. Догадалась, но хотелось выть. Хотелось кричать. В голове был лишь один вопрос: почему?  Почему она всю жизнь тянулась совершенно в другую сторону: в ту, на которой играл детектив, Дэм, Ларс, Хлоэ, Айван, Хилл. Она изо всех сил тянулась туда: к правильном. К тому, что велела совесть.  «Тогда почему?! Почему снова?!» - жизнь по своей совершенно сучьей иронии всё время тянула её назад, окуная в грязь и изнанку.  Вопросы задавать было бессмысленно: она знала ответ. С одной стороны были такие люди, как Кларенс, Дэм, Айвон, Хилл… С другой стороны был он. Один. Скай.  «Я вообще никого больше не замечаю. Для меня нет никого больше. Для меня ты – единственный человек во всем мире» - слова всплыли в голове острой болью и больше не отпускали. «И я вытолкну тебя из этого болота!». «Не вышло, Скай» - впервые за все эти годы она смогла произнести имя. Пусть и мысленно.  «Прости, Кларенс».  За окном, даже сквозь плотные шторы, виднелись вспышки, а шум мотора не мог заглушить грохотание грома.