Вернутся к фанфику

Yves.Giovanni

1 марта 2024, 03:12
Монреаль. 20ХХ. Весна неторопливо прогуливалась по улицам, распуская магнолии, как вечерние фонари — ожидаемо-внезапно. Снега еще было предостаточно: очевидно, зима не хотела участвовать в смене сезонов. Сумерки неторопливо ползли тенями домов, отвоевывая у дня владения. Ив шел по тротуару, еле сдерживая гнев, рвущийся наружу. Рядом, вдоль кромки дороги, мимо поребрика, медленно ехал черный автомобиль. Окно с водительской стороны было опущено, и мужчина, что выглядывал из него, что-то говорил чеканящему шаг парню. — Дядя, — прорычал Ив, едва ли не трясясь от злости. — Сделай одолжение, исчезни. — Ты не можешь просто взять и отмахнуться от семьи, Ив! — мужчина прибавил скорость и припарковался чуть впереди. Он выпрыгнул наружу, хлопнув от души дверцей. — Быстро сел в машину, — мужчина ткнул пальцем в автомобиль. — Нам надо поговорить. — Игорь, — парень сделал над собой усилие, убирая из голоса нервную дрожь. — Если еще хоть раз кто-то из вас приблизится к матери ближе, чем на полметра, будь уверен, я найду способ, как вас закопать. Да поглубже, — он стиснул зубы до скрежета, черты лица заострились, линия губ неприятно изогнулась. Ему не хватало выдержки, сказывался возраст, но вот упрямством и бульдожьей хваткой боженька наградил сполна. Мужчина схватил парня выше локтя, дернув, в глазах полыхнуло недобрым. — Не забывайся, Ив. Ты сын своего отца и преемник! — рявкнул он. — Хватит строить из себя поруганную добродетель! Тебе никогда ни в чем не было отказа. Твоя жизнь уже расписана, идиот. Твоим отцом же расписана! И твоя мать… Ну все, это стало последней каплей. Парень дернул рукой, но мужчина лишь сильнее сдавил руку. — Пусти, — обрывая на полуфразе. — Пусти, не то закричу, — шипение. — Полиция знает, кто я, — фыркнул мужчина. — Зато прохожие — нет, — в ответ оскалились, гаденько улыбнувшись. Игорь огляделся, изобразил добродушную улыбку и процедил: — Садись в машину. — Не стоит меня недооценивать, дядя, — Ив выдернул руку из захвата. — Круг моих знакомств может оказаться несколько шире, чем ты думаешь, — предупреждая. — Я не мой отец, Игорь. Я — хуже, — он тряхнул рукой. Больно. — Мать подписала отказ от наследства, — напомнил парень. — Я — единственный наследник. — Несовершеннолетний, — выплюнули в лицо. — Мать не подговаривайте, даже не старайтесь. Если нужно что-то, придите и спросите меня — лично. Передай семье — «лично». — Ив… Скажи спасибо, что это я, а не Серхио. Лицо Сокольски на миг окаменело. Серхио — еще один брат его отца. Жестокий, безразличный, немного безумный, своеобразный сукин сын. В отличие от Игоря, не интересуется женщинами, хотя те на него так и вешаются, и не имеет любовниц, впрочем, любовников тоже не имеет. Все, что его интересует — это спортзал, тир и грубая сила. Но, по правде говоря, сам Ив в некоторых ситуациях предпочитал иметь дело больше с Серхио, чем с дипломатичным Игорем. Серхио говорил всегда прямо, следуя своему вполне приемлемому кодексу чести, и он не долюбливал Игоря, что пытался изо всех сил удержать то, что построил его отец. Серхио же честолюбием не страдал, предпочитая быть вторым в семейном бизнесе. — Не приближайтесь к матери, я предупредил. Тронете хоть пальцем — лишитесь руки. Я никого не пожалею. — Сын своего отца, — мужчина примирительно поднял руки вверх, сдерживая желание затолкать парня в машину, навешав тому оплеух. Он аккуратно огляделся. Не стоит обманываться редкими, спешащими прохожими, они следят за ними и если потребуется, вмешаются. — Я тебе не враг. — Но и не друг, — отступая, не спеша поворачиваться спиной. Ив сделал несколько шагов, развернулся и быстрым шагом пошел прочь, сворачивая во дворы, чтобы вскоре пуститься бежать, не разбирая дороги. Его колотило, то ли от холода, то ли от нервов. В голове, словно сломавшись, прокручивался разговор с Игорем, чертова ситуация с матерью, ее уговоры-объяснения, торги — и он, как разменная монета своей семьи… Преемник, прототип, «утренняя звезда»… Черт! Черт! Черт! Мир взрослых куда сложнее, чем кажется. Словно шкатулка с секретом: красивая, яркая, музыкальная, а стоит найти тайник — и пальцы мгновенно окунаются в красное. Обман, предательства, взаимное использование, уродство душ и ценностей, зазеркалье искуственных богов сыпятся черными письмами из тайника, как из ящика Пандоры, в руки. И последним выпадет на стол письмо со сломанной восковой печатью — ложная надежда. «Все лгут» говорил ему его отец, поправляя черную рясу. Ему всего-лишь шестнадцать. Но понимание того, кто ты такой и что из себя представляет окружающий мир, обычно приходит внезапно. Ив не разочаровался, нет. Ведь мир, в котором он рос, отличался от всего остального изначально — людьми, правилами, фундаментом. В висках стучало пульсом: «Семья», «семья», «семья»… равно мафия. Злость скапливалась в руках, вибрируя. Ему бы ослепнуть хоть на мгновение, потому что тьма режет глаза, оглохнуть, чтоб не слышать льстивого шепота, вырвать с корнем проросшее древо в самом центре заложенного Вавилона, перестать швырять в стену шахматную доску, на которой нет фигуры с именем «принц», но есть «пешка». Король пал, и ему необходимо теперь пройти оставшиеся восемь клеток, чтобы повзрослеть и стать свободным. Ив достал трясущейся рукой мобильный. Домой не хотелось, иначе он устроит матери скандал. Откинув крышку своей Motorola, он тупо уставился на дисплей. За услугу придется заплатить. К черту… Он смотрел на имя адресата: «Джованни». «Занят?» — отправлено. «Освобожусь ближе к 21.00. Что-то случилось?» «Хочу тебя увидеть» «Где ты? Я пришлю машину» Ив смотрел на мигающую палочку в строке набора сообщений. «Я…» — но продолжения не последовало. «Сообщение удалено». Сокольски захлопнул телефон и спрятал в карман. Наконец вечерний холод пролез под одежду, остудив немного голову. Он отправил сообщение матери, что домой не придет. Игорь порядком истрепал ему сегодня нервы, еще и мать… посоветовала встретиться с потенциальной невестой. Парня передернуло. Девушку, словно овцу, привели с ним знакомиться. Ресницами она хлопала вполне кокетливо, но вот Сокольски не любил пластмассовых кукол. От фальшивой улыбки, что он старательно держал около часа, скулы сводило до сих пор. А от перспектив, обрисовываемых дядей, тянуло блевать. Денег в кармане хватало лишь на кофе. Ив вынул телефон взглянуть на время — 19:27. И входящее сообщение: «Где ты?». — Действительно, где я? Сокольски двинулся вперед по улице, жалея о том, что не прихватил шапку и перчатки. После того, как он отморозил руки, даже незначительные колебания температуры сводили пальцы судорогами. Сжав пальцы в кулаки, он спрятал их в карманы, взглядом провожая свет в окнах прованских домиков. После смерти отца теплый свет в окне его дома погас. По крайней мере так ему казалось. Зависть взяла за руку злость, всколыхнув дремлющую вечным сном пустоту, что пустила трещины в фундаменте цитадели. Мысли толпились в голове, словно пассажиры на вокзале, ожидая конкретный поезд. А Ив ожидал конкретного человека. Взгляд на телефон. Входящие: 19:45 «Где ты?» 19:53 «Ив?! Я спросил ты где?» 20:22 «Возьми трубку, поганец!» 20:31 «Где ты, черт тебя подери?!». Телефон завибрировал в руке, и парень откинул крышку, принимая звонок. — Стой на месте! — рявкнул мужчина, не поздоровавшись. — Джованни? — голос дрогнул от холода, Сокольски шмыгнул носом. Всё-таки он прилично замерз, пальцы онемели. — 421 Оксфорд авеню, — назвал он адрес, глядя на дом перед собой. — Стой на месте, — на том конце чертыхнулись, явно разворачивая автомобиль. Сокольски захлопнул крышку и огляделся. Злость и обида схлынули, оставив после себя единственное доступное на данный момент решение. Рядом с ним затормозил автомобиль, с водительской стороны открылась дверь, и мужчина в классическом строгом костюме посмотрел на парня. — Ив. — Я не сяду в машину, — четко. — Я разве что-то сказал? — мужчина захлопнул дверцу и подошёл ближе, подкуривая сигарету и глядя на замерзшего парня. Сокольски хмыкнул, а мужчина протянул ему свою сигарету, покрутил в пальцах. — Будешь? Ив отрицательно мотнул головой. — Я никуда не денусь, — глядя уверенно, прямо. — Это ты расскажешь Джованни. Я просто дождусь его с тобой, не против? Парень слегка улыбнулся. С ним окружение итальянца вело себя нарочито уважительно. Мужчина успел выкурить две сигареты, прежде чем автомобиль Ризутто припарковался. Джованни выскочил из него порядком разозленный, из него то и дело сыпались ругательства на итальянском. — Когда я звоню или пишу, ты отвечаешь мне, Ив, — прорычал он в лицо, сцапав парня за руку, аккурат сдавив в том же месте, что и дядя ранее. — Так трудно запомнить? — Я не твоя карманная собачонка, — спокойно, отмечая дернувшийся желвак на щеке мужчины. — В машину, — Джованни подтащил его к авто, открыл дверцу и затолкал внутрь. Стоило теплу салона окутать Сокольски, как обмороженные годом ранее пальцы свело судорогой. Он сцепил зубы, откинув голову на подголовник, упираясь в него с силой, кривясь от простреливающей, дробящей руки боли. — Ммммм… — простонал он, сведя брови к переносице, перехватывая собственные руки. Итальянец захлопнул дверцу, наблюдая за парнем. Лицо юноши болезненно кривилось, в глазах показались слезы. Джованни наклонился, отбрасывая лишние мысли, вцепился в чужие губы, напористо, подчиняюще, накрывая своей большой ладонью ледяные, сведенные спазмом пальцы парня. Через минуту он оторвался от губ и потянулся к ремню безопасности, пристегивая все ещё мучающегося от боли в конечностях парня. Мужчина завёл машину, выруливая на проезжую часть. — Что с руками? — следя за сменяющимися огнями светофора. — Отморозил, — закусывая губу. — На улице не зима. — Год назад, — сжимая до боли собственные пальцы, стремясь переключить болевые центры. — Какого черта ты мне не отвечал? Это что ещё за фокусы? — резко выруливая на шоссе и прибавляя скорость. — Я думал, — вжав голову в подголовник. Собственные пальцы хотелось отрубить, чтоб прекратить эту дробящую сознание боль. Автомобиль затормозил на парковке, и мужчина выключил зажигание. — Мне нужен адвокат, Джо, — поворачивая голову в сторону итальянца, вымученно улыбаясь. Мужчина глянул на сдавленные до белых пятен пальцы. Схватив Сокольски за кисть, он взглянул на руки. Кожа пошла глубокими трещинами, раны кровоточили. Джованни коснулся горячими губами холодных, израненных костяшек. — Поговорим внутри. Сокольски следовал за мужчиной, собираясь с мыслями. Ничего не даётся даром, за все придётся заплатить. Временем, умениями, услугами, деньгами… Ему, все еще молодому, необходима помощь взрослого человека: его знания, связи и возможности. Джованни был действительно интересным, охотно делящимся с парнем, пусть и не всем, но многим, тем, что было необходимо Иву, охотно выменивающим свой опыт на его тепло в постели и внимание. Джо появился в самый подходящий момент, словно сама судьба вручила мальчишке нужный инструмент в руки. Грех было не воспользоваться. Ив Сокольски не верил в случайности и умел благодарить красиво. Он хранил случайно-неслучайных людей, что пересекали его жизнь, никогда не обрывая ниточку, оставляя за собой право за неё потянуть. Если потребуется. Привычный, обжитый номер. Закрывшаяся за ним дверь. Куртка сразу перекочевала в шкаф в прихожей. Джованни сжал кисть парня и повел в ванную комнату, сунув немного отошедшие руки под воду. Большие ладони мужчины удерживали пальцы Ива под водой, нежно поглаживая, обмывая. — У тебя кровь. Болит? — Болит, — он откинул голову на грудь мужчине, прикрывая глаза. — Нальёшь выпить? Джованни рассматривал рыжую макушку, поглаживая пальцы под тёплой водой. — Чего бы ты хотел? — Тебя, — шёпотом, не открывая глаза. — Виски? — итальянец предпочитал виски. Ив высвободил ладони, выключил воду и потянулся за полотенцем. — Я налью нам выпить, — мужчина проследил за тем, как парень снял толстовку, отметив налившийся на предплечье синяк. Сокольски сел в кресло напротив мужчины, подтягивая к себе низкий стакан. Глотнув крепкий напиток, он скривился. — Кто это сделал? — итальянец указал рукой со стаканом на синяк Ива. — Какая разница? Что ты сделаешь с этим знанием? — А что бы ты хотел, чтобы я сделал? — алкоголь обжег горло. — Мне нужна консультация адвоката, Джо. — Расскажешь подробнее? Ив не горел желанием говорить о семье, но молчание этот человек не примет. Заметив затянувшуюся паузу, мужчина откинулся на спинку комфортного кресла, расставив шире ноги. — Я должен знать, во что вкладываю деньги, Ив. Я никогда не играю вслепую. Начни с того, кто тот ублюдок, что оставил синяк. — Это мой дядя. — Продолжай. Ив отпил из стакана янтарной жидкости. Разговор о семье, пусть и взвешенный, требовал определённой храбрости. — Моя фамилия Сокольски, — он поднял на мужчину взгляд, словно это многое проясняло. — Вот как. Я знал твоего отца. Ив некрасиво искривил губы. — Все знали моего отца, — залпом осушив алкоголь и громко отставляя стакан на стол. — Я готов заплатить. — Попробуй меня заинтересовать, — итальянец шире расставил ноги. Сокольски встал со своего места, голова закружилась, и он замешкался на мгновение, справляясь с ударившим по сознанию алкоголем. Скользнув на пол, он расположился у ног Джованни, медленно проводя ладонями по бедрам, от колен до паха. — Предоплату возьмёшь? Рука мужчины накрыла голову парня, зарываясь в волосы. — Этого недостаточно, — потянув рыжие пряди. — Ртом ты отлично работаешь, но я хочу другого. — Хочешь увидеть мои слезы? — Очень хочу, — палец провел по губам и забрался в рот, приоткрывая его. Сокольски обхватил палец губами, посасывая, разжигая томящееся желание. Он будет умываться слезами и кричать от похоти, позволяя себя подчинить, впервые под мужчиной, потому что за установленной ценой всегда следует плата. Это его плата. — Давай добавим этот пункт в наше соглашение, мой мальчик. Ив поднял на мужчину глаза, потираясь щекой о крепкое бедро. — Твои слёзы, — пояснил итальянец. — Я достаточно долго ждал, ты так не считаешь? Пальцы коснулись молнии на брюках, огладили уже достаточно окрепший ждущий ласки член. Совершенно блядский взгляд, напористая уверенность в касаниях. Он прекрасно знал, что Джованни его хочет до судорог, об этом кричало абсолютно все в мужчине: от облизывающего взгляда до болезненного касания. Только вот сам парень, изощрялся в ублажении мужчины языком, буквально насилуя того ртом, позволяя ему утверждаться в мысли, что Сокольски пойман, покорен. Иллюзия. Ив ниточка за ниточкой тянул из сотканного шедевра пряжу, разматывая его цветастые узоры, обучаясь. Подарков парень не принимал, несмотря на то, что Джованни старался быть щедрым и внимательным, чем пошатывал устоявшийся ход вещей. Сам же Сокольски не считал себя обделенным, ведь искал во взрослом мужчине другое, то, что не продается, а отдается по желанию. Стоило итальянцу понять, какого рода голод испытывает Ив, он охотно начал расплачиваться с ним подходящей валютой. «Что ты хочешь знать?» — спрашивал он, поправляя руку парня в тире, усаживая за руль своей машины, вскрывая карты в техасском холдеме. Ив выпрямился перед мужчиной и скинул одним движением футболку на пол. Коснулся пуговиц на джинсах и похабно улыбнулся, перехватив ошалелый мужской взгляд. Он знал, что его тело вызывает у Джованни низменные, животные желания. Мужчина будет груб в постели, потому что Ив ему это позволит, утоляя жажду власти и насилия. Алкоголь был весьма кстати, ведь за напускной бравадой, принятым решением и весьма развязным покачиванием бедер стоит страх. Но Ив знал способ, как заткнуть его мерзкий непрерывно шепчущий рот. Джинсы упали к ногам вместе с трусами, у Сокольски стояло. Джованни потянулся к парню и, обняв, поцеловал твердый юношеский живот. Ив огладил тыльную часть шеи, опустил ладонь в горловину рубашки, ниже, к спине. Прильнул, практически ложась на мужское плечо и выдергивая руками сорочку из-за пояса брюк. Джованни громко вздохнул, жадно наминая ягодицу, а затем резко встал с парнем на плече и за несколько больших шагов оказался в спальне, роняя парня на хрустящие простыни. Алкоголь ударил в голову, разгоняя жар, притупляя страх, срывая вуаль неловкости. Мужчина срывал с себя одежду, впиваясь голодным взглядом в изогнувшееся на кровати тело, игривую улыбку. Рубильники сорвало. Этот… мелкий демон дал ему зеленый свет наконец. Горячие губы покрывали поцелуями плечи и спину парня, а руки маниакально цеплялись за юношеское тело — до хруста, до синяков. Мужчина вобрал в рот достоинство Ива и быстро довел его до разрядки, одновременно вводя палец в тесное, сжатое кольцо мышц, впервые. Мальчишка кончил, подавшись бедрами вперед, привставая, цепляясь пальцами за голову итальянца и ощущая инородное присутствие в себе. Страх провел языком по волоскам на загривке, поднимая их дыбом. — Вставь, Джо, — шепотом, не выпуская черные волосы мужчины из рук. — Рано. Ив закусил губу, терпя, прислушиваясь к собственному телу, принимая действительность. Джованни вставил два пальца, и Ив подавился, вцепился в руку мужчины, желая ее оторвать от себя. Мужчина схватил парня за горло, слегка сдавив пятерню и опрокидывая последнего на простыни. — Дай мне почувствовать… Вставь, Джо… — шептал парень, стремясь избавиться от пальцев в заднице. Джованни улыбнулся: смотреть на мечущегося под ним Ива было любопытно. Слова шли вразрез с действиями, но отчего-то это он нашел невинно милым. Это был другой Ив, такого он еще не видел. Аппетитное зрелище, притягательное. Клокочущее варево из самых разных эмоций распирало, кипя, стремясь перелиться через край криком или слезами, пулями или драками, скоростями или кровью. Желание разодрать себе грудь порою становилось невыносимо-навязчивым, как и проклятая жизнь на привязи, под колпаком. Напряжение рвалось наружу уродливыми желаниями, просьбами и мольбами. Ив бы отдал душу за внутреннее землетрясение, за извержение переполненного вулкана и движение треклятых тектонических плит! Перекроить все внутри, перестроить! — …душу бы отдал… — бормотал парень, пьяно глядя на мужчину. Он так и не понял, что высказался вслух. Джованни резко перевернул парня на живот, зафиксировал рукой у шеи и отклячил его задницу. Клин клином, как говорится. Мужчина приставил себя к анусу парня и сразу втолкнул внутрь головку. Ив закричал, дернувшись, но хватка на шее стала лишь крепче. В затылок вошла игла размером с бревно, он отчаянно уставился перед собой, все еще раскрывая рот в немом крике, заливая слюнями простыню и цепляясь за нее одеревенелыми пальцами. Дыхание сбилось само собой. Часто дыша, он лишь чувствовал, как по щекам катятся слезы, а в сознании расцветает огненный цветок. — Какой же тугой, — удовлетворенный выдох, — член мне сломаешь. Расслабся. — Аннгг… Мужчина любовался повернутым в полоборота лицом и скатывающейся к его руке соленой влагой. Он подался немного назад и потом резко вперед, загоняя себя глубже. Сокольски вскрикнул. А затем снова и снова, пока член полностью, с комфортом, не занял положенное ему место. Ив стоном сопровождал каждый толчок. Голова тяжелым камнем упала на постель, словно ее прибили к одному месту. Боль в заднице была чудовищной, но стонами он старательно обласкивал слух Джованни, комкая простыни. Толчки ритмично вбивали сдавшееся тело в кровать, а Ив все ждал, когда боль схлынет, оставляя после себя забитое бичами удовольствие. Итальянец перевернул его набок, сразу перехватывая руку парня в кисти и вдавливая ее в постель, фиксируя. Взглянув, наконец, в лицо мужчины, Сокольски улыбнулся, скорее сломав мягкую линию губ в правом углу, будучи распятым под Джованни. Итальянец наклонился и укусил парня в губы, целуя глубоко и жадно. — Ах! Ах… Нгм… Мммм… — Ив задыхался. Мужчина целовал его напористо, почти больно, не прекращая удерживать руками бедра парня. — Сильнее, — выдохнул Ив, едва оторвавшись от чужого рта. Джованни крутанул парня на спину, задрав ноги выше головы и вошел одним слитным движением. Одна ладонь сдавила горло, обездвиживая, приказывая. Сокольски словно на кол посадили, он схватился пальцами за руку мужчины и застонал. Джованни сцапал член парня и провел несколько раз горячей ладонью вверх-вниз, закрепляя эрекцию. — Джованни! — волна удовольствия быстро поднималась снизу, накрывая тело подобно прибою. — Джо! — он вцепился в пальцы, что удерживали его член. Дернулся, натолкнулся на сжавшиеся плотным кольцом вокруг шеи пальцы, лицо исказилось. Сперма толчками выплескивалась на живот, в то время как парень практически терял сознание. — Угх… — выдохнул Джованни, чувствуя, как сократились мышцы, сдавливая его. Ломанная, плотоядная улыбка изогнула губы. Ощущения, захватившие в плен сознание, были сродни оазису в пустыне, среди развеявшихся миражей. Обнуление точки кипения и наконец кристально прозрачное небо в вышине. Ив плыл, наслаждаясь затихшими в страхе мыслями. Да. Иногда ему необходимо затыкать им, мыслям, рты, иначе их назойливый шум однажды сведет его с ума. Нега, покой, удовлетворение. Мужчина сильно и быстро трахал его, зарево оргазма уже показалось на горизонте, ослепляя. Итальянец громко застонал, сдавил парня в объятиях, кончая. Джованни упал молодому любовнику на грудь, не вынимая член, расположился на локтях по обе стороны от головы Сокольски и провел языком по зацелованным, опухшим губам. Он коснулся ладонью влажной щеки, взгляд сполз на шею, и Джованни присосался к нежной коже, игнорируя слабые протесты, намереваясь оставить синяк. И не один. — Мы обязательно должны внести этот пункт в соглашение, — пальцы перебирали рыжие пряди, рассматривая соскальзывающую из уголка глаза слезу. Алкоголь расслабил мышцы и сознание, заворачивая нити пережитого удовольствия спиралью, разливая негу по телу. — Джованни, — сыто протянул парень, — давай еще разок, — улыбка и взгляд на удивление ясный для опьянения. — Вот поганец, — целуя улыбающиеся губы, меняя презерватив.

***

Утро встретило Ива ломотой во всем теле. Юноша со стоном поднялся на прямые руки и резко сцепил зубы от пронзившей поясницу боли. — Аааррхх… Дьявол, — простонал он, позволяя себе упасть обратно. На задницу легла большая ладонь мужчины, что уже не спал. Итальянец был удовлетворен, об этом свидетельствовало мягкое поглаживание ладони вдоль спины до половинок ягодиц. — Тебе надо чаще со мной пить, — улыбка. — Мы вчера нарушили закон, — Ив приподнялся на локтях, рассматривая Джованни. — Употребление алкогольных напитков лицом младше двадцати одного года и вступление в интимную связь с несовершеннолетним. — О, — протянул Ризутто. — Я был вчера плохим мальчиком. Заявим в правоохранительные органы? — Нет, но я бы хотел поговорить со своим адвокатом, — поддерживая шуточный тон, заметил Сокольски, по-юношески улыбнувшись. — Ты стоишь некоторых вложений, Ив. Определенно стоишь. Если будешь правильно использовать это, — мужчина ткнул пальцем парня в лоб, — то сумеешь согнуть мир в петлю Мебиуса. Послезавтра встретишься с Луиджи. Задавай свои вопросы, Ив. Я его предупрежу. И да, — мужчина сжал предплечье парня ниже налившегося синяка, демонстрируя его. — Сделай так, чтоб на этом теле не было других отметин, кроме моих. — Я был настолько хорош? — саркастичная улыбка. — Я сделаю тебя еще лучше, — Джованни перевернулся на спину, уставившись в потолок. — Кстати, давно хочу пометить тебя, мальчик мой. Сокольски приподнял скрещенные ноги, все еще накрытые простыней. — Поясни, — тон изменился, и мужчина это заметил. — Я хочу сделать тебе татуировку, — не поворачивая головы. — Китсуне. Знаешь, кто такие? Ив кивнул. Он знал. — Маску китцуне в обрамлении пионов. В цвете, — Джованни повернул голову и взглянул на парня в упор. — Дух-хранитель, способный принимать любой облик, к тому же хороший любовник. Мой любовник, — подчеркнул мужчина, обласкав темными глазами лицо парня. — Он, как и ты, мальчик мой, истово защищает свою территорию. Лжец и обманщик. — Но тебе ведь нравится? — Очень нравится, — мужчина растянул губы в многозначительной улыбке. Ив молчал, думал. Отец был против рисунков на теле. «Никаких опознавательных знаков», повторял он. Сокольски улыбнулся: он не его отец. — Луиджи дам, насколько потребуется, в обмен на мою метку на лопатке. Мою, а не твоей семьи. — Согласен.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!