Вернутся к фанфику

Le début

1 марта 2024, 03:12
Монреаль. 20ХХ Доктор Сокольски свесил руку с кровати, нащупывая на полу телефон. Проклятый будильник уже оповещал о начале следующего дня, хотя самому парню казалось, что он едва прикрыл глаза. Следовало стащить бренное тело на пол и доползти в душ — пора собираться на работу. Спасибо маме, она вчера отписалась, что приготовила ему поесть, любезно оставив все в холодильнике. Прошлепав босыми ногами до душа, он сонно встал под тёплые тугие струи воды. Тишина его небольшой квартирки резко была нарушена утренними сборами. Правильно говорят: дом — отражение внутреннего строения человека. И апартаменты Сокольски подтверждали это. Бесполезная пустая кухня с парой столовых приборов и кофемашиной, бар, в котором стоял его любимый ром, минимум мебели, белые стены без единой картинки, холодильник, залепленный стикерами с записями, огромный календарь-ежедневник полтора метра на метр с расписанными делами на год… Тут не было ни семейных фото, ни телевизора — лишь лаптоп и книги, сложенные стопками на полу, вырастающие сталагмитами в углу его рабочей зоны. Безликая квартирка, в то же время способная принять любой облик, очень подходила Иву. Место, куда он редко кого-то приглашал, ревностно храня свои границы. Это его Вавилон, где он всегда наедине с тихими добрыми слугами своей светлой стороны. Демоны…

***

Два месяца назад он стал членом закрытого клуба L'Orage. Познакомился с владельцем, подписал контракт, оплатил членство, не скрывая, что не просто любопытствующий. Кратко и уклончиво ответил о предпочтениях, подчеркнул, что не претендует на доминирующую роль. Алан, владелец, мягко улыбнулся, но честно признал, что Нижних несколько больше, чем Верхних. Есть Доминанты с постоянными партнерами, есть согласные лишь на временный контракт. Верхний всегда должен контролировать ситуацию целиком: себя, Нижнего, действие. Кроме того, спрос рождает предложение, выбор партнёра для многих становится ключевым. Это своего рода «импринтинг», другими словами «запечатление». Оно влечет за собой ответственность. Уровень ее и степень прописываются в контракте, иногда кровью, реже жизнью. «Все обговаривается, — неопределённо пояснил Алан. Ив понимающе улыбнулся, соглашаясь. Он и сам попал сюда не случайно. — Наше заведение не практикует отношения дом-раб, но если вас такое интересует…» — осторожно намекнул мужчина. Как говорится, находит тот, кто ищет. Ива не интересовало. Алан протянул парню простую белую пластиковую карту с объёмным тиснением в тон «L'Orage» и персональным номером, что просвечивался во флюоресцентном свете. «Пропуск». Пальцы Сокольски накрыли белую карточку, притягивая к себе. — Вы определённо понимаете зачем сюда пришли, — владелец с интересом разглядывал молодого мужчину. Ив загадочно улыбнулся, пряча пластиковый прямоугольник во внутренний карман пиджака, а взгляд за удлинённой чёлкой. — Вы странный, доктор Сокольски. — Мне уже говорили. В этом моё очарование, — невинная улыбка. — Так что вы за врач, вы говорите? — Я не говорил, — Ив поднялся, отсалютовав владельцу заведения на прощание, показывая, что разговор продолжать он не намерен. Алан провожал молодого парня заинтригованным взглядом.

***

Очередная вечеринка будет через восемь дней, ему уже пришло приглашение, в календаре маркером обозначила себя соответствующая запись, и ненавязчивый огонек азарта разгонял нетерпение по венам. Вавилон становится все выше, ведь когда ты один, отстраивать его не так уж и сложно, можно даже сказать, «быстро». Ему необходим гром. Зевс, Перун, Юпитер… Сатана, наконец… Кто угодно, способный сровнять личный Вавилон с землёй. Он чертовски устал себя сдерживать, магма, накопленная за годы, уже стала пузыриться от повышенной температуры, расширяться и стремиться к выходу из жерла. Он адски устал неистово бежать вперёд, перепрыгивая препятствия, устал от тишины, что окружала его даже в толпе, от одиночества, от которого не спасали ни друзья, ни знакомые, ни связи вместе или по отдельности. Ив чертовски устал безбожно давить насекомых подошвой своих ботинок, не впуская за черту, якшаться за руки и с «правыми», и с «левыми», при этом не забывая менять перчатки. Он устал доминировать, ему с пубертатного возраста хочется подчиняться, а не подчинять. Вот только Вавилон, фундамент которого заложил отец, должен был быть достроен. Идеальный наследник. Вбитые в подкорку догмы и установки, клановость, исключительность, идеальность… не раз горели на кострах Ивовой инквизиции, но так и не сумели обернуться в пепел. В мире оказалось совсем не много людей, способных удержать пламя. Кто знает, может быть, если бы его отец был жив, то башня бы достигла неба, он бы любил Бога и был предан «семье»… Кто знает? Демоны… Старые добрые слуги светлой его стороны… Где вы были, когда его обступили львы? С последнего серьезного партнёра прошло довольно много лет, а точнее, семь. Партнера, что вел за собой, а не спешил за ним. Хорошее было время, острое, как балисонг. Вкусное, как шоколадный сироп. Возбуждающее, как эйфория. Всё, что было после, лишь вспышки на Солнце — короткие, не всегда яркие и не серьёзные. С другой стороны, в монахи парень не собирался, и Сокольски жадно тянул доступные удовольствия: многое попробовав и ни разу не пожалев. Не имел он подобной привычки — сожалеть.

***

Вечер ближайшей пятницы доктор Сокольски решил провести с компанией друзей в ночном клубе, Blvd44. Один из лучших клубов Монреаля: два этажа, терраса, приватные комнаты для компаний, хорошие диджеи, три бара, небольшое ресторанное меню, три танцпола и взрослая публика. Дети выбирали места и попроще, и подешевле. Ив довольно быстро нашёл себе девушку на вечер, что была не против протанцевать с ним всю ночь и, может быть, не только на танцполе. Его друзья также расползлись кто куда, собираясь расслабиться за долгое время выматывающей работы. В какой то момент, Сокольски споткнулся взглядом о трех парней, не сводящих с него глаз. Чёрные брюки, чёрные футболки и им под стать пиджаки. Иву знакомы подобные образы, поэтому он автоматически стал выискивать взглядом того, с кем эти люди пришли. Он сканировал пространство вокруг, не отвлекаясь от девушки, и даже когда они сели за барную стойку опрокинуть несколько коктейлей, парень чувствовал буравящие его спину взгляды. Это напрягало. Стоило девушке отойти, как на её стул опустился высокий черноволосый мужчина, отодвигая пальцами её бокал и подавая бармену знак. — Извините, но тут занято, — перекрикивая музыку, уведомил Сокольски мужчину, поднося стакан с алкоголем к губам. Черная футболка с коротким рукавом открывала сильные бицепсы, дорогие часы, сложенные в замок руки и обращенные к нему глаза. — Неожиданная встреча, — мужчина улыбнулся в ответ, обхватывая пальцами только что поставленный барменом виски. Ив осторожно оглянулся. Трое мужчин стояли рядом, в полушаге от него, ненавязчиво окружив. — Вы обознались, — парень отхлебнул из своего стакана, чувствуя, как неприятно обожгло горло. — Сними футболку, — голова, склоненная немного вправо. Ив замер, поигрывая невысоким пузатым стаканом в руке, чувствуя предательский холодок скользящий по спине. — Если я обознался, я принесу извинения. Снимешь? Или все-таки выпьем? — мужчина отсалютовал бокалом, улыбнувшись. Сокольски встал, поставив опустевшую тару на стол, достал из портмоне несколько купюр, сунул под донышко и, развернувшись, напоролся на мужчин в чёрном. «Какого дьявола именно сейчас?» мысленно простонал Ив, краем глаза отмечая гадкую улыбку сидящего рядом мужчины. Сокольски сел на место, развернувшись лицом к собеседнику. Паскудная, наглая улыбка исказила его губы. — Джованни, — Ив небрежно изогнул левый уголок губ, — я тут отдыхаю. Ты не мог не заметить, — он указал взглядом на девушку, что к нему возвращалась. — Выпей со мной, Ив, — прямой взгляд, припечатывающий. Девушка остановилась рядом с мужчинами, и Ив, пресекая вопросы, встал навстречу, подхватывая её ладонь и целуя. — Извини, мне нужно выпить с другом, — обаятельная улыбка. Девушка поджала недовольно губы, но черноволосый мужчина поднялся со своего места и положил пластиковую карточку на стол, протягивая бармену. — Выпивка за мой счёт. Мы правда давно не виделись. Это моё заведение, не беспокойтесь, — улыбка. Ив отвесил себе мысленно оплеуху. Он давно перестал оглядываться на историю заведений, все-таки восемь лет это большой срок, через каких-то два года даже у преступления истечет срок давности. Он не мог назвать эту встречу приятной, но острые иглы неотрывными взглядами впивались в затылок Сокольски со стороны помощников итальянца. Джованни обогнул девушку, показывая Иву направление движения. К выходу. К припаркованным автомобилям. Джованни был частью семьи Ризутто, «шестой семьи» Коза-Ностра в Монреале. Ив имел глупость познакомиться с этим человеком в ночном клубе в день своего шестнадцатилетия. Два года «отношений» и в восемнадцать обретенная свобода. Как раз в этот период и началась кровавая война за власть и сведение счетов между семьями итальянской мафии северной Америки. Монреальский крестный отец оказался уж слишком у дел, а Ив на умственные способности никогда не жаловался. Нежелание получить случайную пулю в лоб и взявшие, наконец, курс векторы жизни подвели его к черте. Ив не любил итальянца, о нет, никакой романтики, исключительный прагматичный расчёт. Сорвавшийся с края пропасти подросток с жадностью пил внимание и опыт взрослого мужчины, наматывая на бабины памяти информацию. Информация это власть, это оружие. Не деньги правят этим миром, увы. Ив учился всему: слушать, говорить, молчать, ублажать, становиться на колени, желать и использовать. Непременно использовать. Итальянец был хорошим учителем, а мальчишка способным учеником. Клан Ризутто так или иначе в лице мужчины повлиял на становление личности Сокольски. Уйти было не сложно, но Джованни был на этот счет иного мнения. Джованни остановился возле своего автомобиля. — Проедемся? — А если я не хочу? Мужчина многозначительно улыбнулся, открыв дверь и пропуская парня вглубь салона, чтоб залезть следом. «Именно. Выбора у него нет. Как и тогда, восемь лет назад, когда этот мужчина процедил «Сядь», прежде чем затолкал в машину уже озвучившего решение уйти парня». — Глупо спрашивать, голоден ли ты в двенадцать ночи, — итальянец повернулся к Сокольски, рассматривая его. Страшно Иву не было, было… неспокойно. — Ты предлагал выпить? — вопросительно выгнутая бровь. — Есть хорошее место на примете? Итальянец широко улыбнулся и назвал шоферу адрес. — Ты повзрослел, — заметил мужчина, разглядывая парня в сумраке салона автомобиля. — Восемь лет, Джованни. Это большой срок. Давай сразу к делу, — Сокольски откинулся на сидении вполоборота. — Ты довольно неприветлив, — итальянец зацепился взглядом за кривую ухмылку парня, выступающий кадык, широкий разворот плеч, правильной формы губы и знакомые, неизменившиеся, дерзкие глаза. — Я просто удивился, увидев тебя в клубе. Столько времени прошло… Ты постарался обрубить со мной все концы. И тут вдруг я увидел старого друга на танцполе… — Мы не друзья. И никогда не были, — отрезал Ив. Машина затормозила у здания гостиницы. Итальянец широко улыбнулся и открыл дверь, выбираясь из машины. — Приехали. Доктор Сокольски последовал за мужчиной, следом за ними, отставая на три шага, шли уже знакомые персонажи из клуба. Ив слегка скосил взгляд в сторону. — Джованни, это обязательно? — он указал на охрану. — Тебя это беспокоит? — мужчина приложил ключ-карту к лифту. — Не особо. Это не была случайная встреча. Зачем ты меня искал? — охрана вошла следом за ними в лифт. — Я соскучился, Ив, — пальцы коснулись спины парня. Сокольски посмотрел на руку, поднимаясь взглядом от руки до лица мужчины. Ив не улыбался. — Убери, пожалуйста, руку, — чётко. — Я не твой мальчик. Уже давно. — Ауч, — картинно отдернул пальцы мужчина. — У тебя нет сейчас хозяина, Ив, почему бы мне не стать им снова? Хм? — небрежное касание к бедру парня. — Прошлое это пепел. Не питаю страсти к пепелищам. Двери лифта открылись, и преодолев длинный коридор, Джованни раскрыл перед парнем двери номера. — Входи. Итальянец вошёл первым. За спиной Сокольски все так же стояло трое, но Джованни не торопил. Ив колебался с минуту, чего бы он ни хотел, ему придётся войти в номер.

***

Сокольски сидел в удобном широком кресле, наблюдая за непринужденными действиями мужчины. Джованни подал ему бокал. — Джо, что тебе нужно? — Ив отставил бокал на стол, сложив пальцы в замок. — Я чертовски не рад нашей встрече, у меня была непростая рабочая неделя, и я рассчитывал расслабиться в приятной компании. А в итоге сижу с представителем местной мафии в номере его отеля и пью предложенный виски. Джованни, я терпеть не могу виски, — Ив изогнул бровь, демонстративно отодвигая от себя пузатый бокал. — Поэтому, учитывая, что благодаря тебе я порядком раздражен, давай сразу к делу. Итальянец ухмыльнулся, отпил янтарный напиток и облокотился руками о кресло парня, разглядывая наглую физиономию последнего. — С каких пор ты такой привереда? — молчание. — И кто же теперь оплачивает твои капризы, Ив? — Налогоплательщики, — кривая улыбка. Мужчина засмеялся, приблизившись, практически касаясь носом щеки Сокольски. Между ними осталось расстояние в полвдоха, заученый до мелочей запах ударил Иву в лицо. Аромат, которому не изменял Джованни: виски, порох и Ambre Topkapi. — Ну расслабиться я тебе помогу… — Нет, Джованни, — ладонь легла на грудь мужчины, останавливая. — У тебя есть и жена, и любовница, готов поспорить, даже парочка. Мне в этот клуб вход закрыт. — Ревнуешь? — Нет. Ты предпочитаешь помоложе, Джо. Что я тут делаю? — парень картинно развел руки в стороны, настойчиво повторяя один и тот же вопрос. — Люди меняются, Ив. Мужчина протянул ладонь к лицу гостя, но Сокольски перехватил её в движении, отводя. — Люди не меняются, Джованни, это я тебе как специалист говорю. Тебе нужна услуга? — вопросительный взгляд. — Тогда готовься заплатить. Я не работаю за бесплатно. Моё время нынче стоит дорого. Итальянец отодвинулся и сел в кресло напротив, недовольно поджав губы. Ив даже состроил горестную гримасу, стоило пониманию сформироваться. — Джованни, ты правда считал, что я брошусь тебе на шею от радости, едва завидев? — Ив слегка подался навстречу мужчине, словно намереваясь разделить между ними интимный секрет: психологический трюк. Теперь, будучи взрослым, он подобных знает множество. — Мне больше не шестнадцать, — шепот практически в самые губы, тон приобрёл прежнюю невозмутимость. — Мой мальчик успел отрастить зубки? — ехидство. — Джованни, ты прекрасный учитель, и уроки твои я усвоил. Особенно последний, — Сокольски коснулся пальцами шрама на переносице, напоминая итальянцу последний грубый минет в машине и разбитое в кровь лицо. Всё это случилось после того, как он озвучил свое желание расстаться. Он так и дошлепал до дома, размазывая под носом кровь, сдерживая злость и разжигая внутреннее пламя. Вместо объяснений, даже не переодевшись, он скинул свои и матери вещи в сумки и уехал с ней. Из их квартала. Из Монреаля. — На тебе моя татуировка. Сокольски фыркнул. — «Не твоя», а та, которую ты мне выбрал. Используй правильные формулировки. Может, ты меня и подписал, но не удержал. И знаешь, — он достал из пачки сигарет, лежавшей на столике у стаканов с алкоголем, одну, с грациозной легкостью обхватывая тонкую папиросу губами, подкуривая, даже не спросив разрешения. Ив выдохнул дым, глядя на мужчину. «Benson & Hedges». Итальянец себе не изменял. — Она мне нравится. Действительно, нравится. Мне подходит, — холодная острая улыбка.— Полагаю, вечер воспоминаний окончен, трахаться с тобой я не намерен, так что я пойду. Ив поднялся с места, неотрывно глядя на мужчину. — Визитку не оставляю, — он подмигнул, а итальянец встал напротив в полный рост, пресекая превосходство, преграждая путь. — У тебя интересная специализация, — изучающий цепкий взгляд. — Конечно. Я не могу позволить себе быть далеко от криминального мира. Семья, связи, все такое… — он покрутил кистью в воздухе, словно подсказывая мужчине. — Слышал, ты прижал свою семью к ногтю. Я даже восхищён. В двадцать шесть у тебя неслабый авторитет. — В определённых кругах, — добавил Ив, затягиваясь в последний раз и раздавливая недокуренную сигарету в пепельнице на столе. — В определённых кругах, — повторил Джованни, отслеживая непринужденность и уверенность движений. — Если бы я оказался более дальновидным, то не дал бы тебе уйти. Сокольски неопределённо дернул плечами на это замечание. Никаких «если» не существует... - И где же тот мальчик, которого я так любил? — театрально протянул мужчина. Ив окинул мужчину взглядом, приблизился вплотную, накрыл ладонью твердый пах, кривя губы в скабрезной улыбке. — Превратился в пепел, — интимный шепот, ладонь скользнула ниже по линии ширинки, обхватывая вес мужского достоинства. — Ах ты, сучонок, — мужчина вцепился в горло парня пятерней, сдавливая, отмечая пренебрежительную гримасу на лице Сокольски. Он едва сдержался, чтоб не съездить парню по роже. Та же ухмылка, тот же блядский, вызывающий желание взгляд. Ив призывно облизал губы языком, не разрывая зрительный контакт. Джованни впечатал парня в стену, впившись в дерзкие губы поцелуем. Ив задохнулся лишь на мгновение, прежде чем обвил руками мужчину за шею, притягивая ближе и углубляя поцелуй. Итальянец схватился за край футболки Ива, сорвав её, продолжая яростно нападать на чужой рот. Парень не мешал, пальцы мужчины прошлись по широкой груди, крепкому прессу, развитым рукам, он повернул парня спиной к себе, коснулся губами татуировки на лопатке, оглаживая ладонями узор мышц не мальчика, но мужчины. Ив ждал, пряча улыбку. «Это обязательно произойдёт». Джованни расстегнул ему штаны, приспустив, запустив пальцы в трусы. Ив ждал. Джо внезапно замер, губами все еще касаясь задней части шеи. Запал страсти слетел, словно пыльца с цветка, его голова покоилась между лопаток молодого человека. — Ублюдок, — выдохнул мужчина. — Я же тебе сразу сказал, — Ив повернулся лицом к мужчине, поправляя на себе штаны. — Мне не место в твоём клубе. Я умею быть благодарным, Джованни, несмотря на то, что я злопамятный сукин сын. — Ты чертовски красивый сукин сын, Ив. — Но ты любишь помоложе, — Сокольски поднял с пола футболку. — Надеюсь больше тебя не увидеть, Джованни. — А если мне понадобится консультация специалиста? — Запишешься на приём, — Ив открыл дверь и уперся взглядом в троих охранников. Джованни стоял позади парня, расслабленно скрестив руки на груди. — Тебя подвезти? — Сам доберусь. Пока, консильери.

***

Семь дней спустя. Клуб L'Orage встретил его уже привычной атмосферой предвкушения, щекочущей кончики пальцев, распаляющей еле тлеющий огонек до яркого пламени. Это его третья вечеринка. «Эйфория» — назвали ее организаторы. Эйфория… Многим это состояние незнакомо, поэтому и желанно. Любопытство, как отрава, портит человеку кровь. Каждый страждущий хочет понять и постичь, прочувствовать, если получится, упиться вусмерть незнакомым и непонятным. Эйфория — одно из таких состояний: его хочется пригубить через трубочку, осторожно, распробывая, опасаясь опьянеть или наоборот, пить шотами один за другим, стремительно достигая кондиции, и молиться, чтоб это было оно самое, а не навеянное воображением чувство, или же неторопливо смаковать, как изысканный напиток многолетней выдержки, наслаждаясь привкусом сладкой, запредельной горечи на языке. Соблазн иногда слишком велик, чтоб ему противиться. Человеческая природа она такая… Всегда желает поддаться искушению. Она только и ждёт, когда кто-то протянет ей наливное яблоко, призывно улыбнувшись. В данный момент именно Ив был тем, кто хотел соблазниться, вот только подходящего змея с его дарами не было. Джованни порядком испоганил ему настроение своим появлением, и желание спустить себя с поводка встало чёрным обелиском в душе, отбрасывая длинные тени на Вавилонскую башню. Даже пройденные в относительной тишине дни не помогли. Итальянец взбаламутил застойную темную воду на дне души Ива, напомнил, каким он был в шестнадцать и кем для него был этот мужчина. Эйфорией… Джованни был его эйфорией, собранной из цветных лент в затейливый рисунок. Был. Сейчас же Ива раздирала изнутри потребность… Он все ещё не нашёл его… Своего Хозяина и Пса. Сокольски сидел за барной стойкой и цедил заказанный ром, заедая его лимоном. Взгляд был прикован к представлению. Подвешенный на крюках, зацепленных за кожу, с тонкими красными линиями крови на белом полотне спины, Нижний смотрелся эротично и великолепно в своей наготе и грани. О да, его пьяные от острых чувств глаза были обращены к Доминанту, следовали за ним, как дым за сигаретой. Небольшой грузик был подвешен за верёвку к связанному вместе члену и мошонке парня. Доминант периодически хлопал лопаткой по заднице своего саба, не забывая также поглаживать большой ладонью его раскрасневшиеся ягодицы и бедра, хваля. Зрелище было красивым, наполненным чувственным удовольствием, а не механическим действием, связь между этими двумя не была формальной, скорее, они давно вместе. Поднятые, стянутые за головой руки, привязанные веревками к толстой чёрной косе, оттягивали голову немного назад, оголяя беззащитный кадык, согнутые в коленях ноги, обхваченные теми же веревками, были подтянуты к голове и привязаны к косе, как и руки. Выгнутое дугой тело медленно раскачивалось на крюках, поворачиваемое Доминантом, демонстрируемое с разных ракурсов публике. Изредка мужчина целовал Нижнего в приоткрытый рот, напоминая ему: «Улыбайся». Всякий раз, когда Ив слышал этот едва уловимый шепот, из каждой поры сабмиссива сочилась эйфория, а его самого пробирал озноб. Осязаемая, ласкаюшая тело и лицо присутствующих своим дыханием эйфория. У Ива в штанах неприлично стояло. Настолько, что хотелось поправить раздражающий бугор, присунуть подвешенному парню, ощутив весь внутренний жар, упасть перед Доминантом на колени и обхватить губами не менее твердый, чем у него самого, член. Воображение рисовало пагубные картины жесткого практически насильственного секса, а в ушах колокольным набатом бились стоны. Ив обвел взглядом публику, растянув губы в улыбке: он не один такой. Возбужденный. Подвешивание на крюках и медицинские цветные иглы, которыми Доминант в данный момент выкладывал рисунок на груди жёстко зафиксированного Нижнего, не входили в круг интересов Сокольски. Но это не значит, что увиденное ему не нравилось. Это грань. Для многих и каждого. Они все повязаны одним общим наркотиком, самым сильным и неповторимым — адреналином. Именно он разгонял по венам, словно в коллайдере, частицы эйфории, и возможно, кто-то сегодня таки увидит взрыв черной материи за закрытыми веками. В каждом из нас есть частичка бога. Но не каждый способен ее отыскать. Вечер был организован со вкусом, со знанием, для своих. Поэтому все выглядело эротично, зрелищно, вкусно. Смак чужой похоти и эйфории уверенно оседал на языке, сгущаясь в помещении, сворачиваясь толстыми змеиными кольцами вокруг собравшихся людей в масках, медленно сдавливая эти самые кольца, добираясь до плоти. На сцене появилась женщина-доминант и её Нижний. Ив опрокинул остаток алкоголя, чувствуя, что до опьянения ему ещё далеко, но по венам уже стремительно несся адреналин и желание потрахаться настойчиво случалось в двери. Он даже поправил отвлекающий член рукой, но помогло не очень. Сокольски следил за чёткими действиями женщины и за коленопреклоненным сабом, что с желанием смотрел на Верхнюю. Ив растянул губы в алчной улыбке: Нижний жаждет похвалы. Внезапное предложение поучаствовать в сессии раскололо представление надвое. Зрители затаили дыхание, вожделение едва коснулось уха нежным пальчиком, дразня. Ив обвел взглядом публику и поднялся с места. В фигуру парня впились удивленные и заинтересованные взгляды. Пять шагов до сцены. Его затянутую в пиджак и узкие чёрные брюки фигуру окутывал свет софитов и лёгкий дым. Впервой ли ему подниматься на сцену? О нет. Зрителей Ив не боялся — он их обожал. Словно кукольник, он дернул незаметно пальцами, наматывая на них тонкие прозрачные нити чужих взглядов и желаний, что охотно цеплялись за него. Эйфория, на мгновение прикрытые глаза. Ив встал перед Доминантом, возвышаясь на полголовы над женщиной, мазнул взглядом по ее губам и опустился на колени, полностью повторив положение её Нижнего. Руки сложены на коленях, спина прямая, взгляд ждущий, вызывающая улыбка. Женщина-Доминант приблизилась, оценивающе посмотрела на вышедшего на сцену парня. Левый уголок ее ярких губ дернулся в сторону, стек хлопнул по противоположной ладошке, пугая парня, демонстрируя. Подчиняя… Ив опустил взгляд на черную туфлю перед собой, блаженно выдохнул и, наклонившись, не дожидаясь указания, поцеловал лакированную кожу. Он коснулся горячими губами белой кожи над туфлей, заглядывая в глаза женщине. Считывая контакт. Что ему позволено? Доминантка отставила ногу, коснулась кожаным хвостиком стека скулы парня, скользнула под подбородок, приподнимая голову Ива вверх. Заинтересованная улыбка искривила красные губы. Кожаный хвостик опустился по шее вниз, нырнул в вырез пиджака, пробуя на вкус мужское тело. — Наклонись, — чёткая команда. Ив подался немного вперёд, позволяя пиджаку оттопыриться на обнаженной груди. Стек прошёл ниже, задел сосок. Женщина разглядывала в вырезе грудь мужчины, покрасневшие уши и выступивший на щеках румянец. Кожаный хвостик вернулся к шее, мазнул по щеке, губам. Она хлопнула несильно парня по губам, наблюдая за реакцией. Ив вздрогнул, но не сдвинулся с места. Стек спустился к пиджаку, слегка его потянув. — Снимай. Ив подцепил пальцами одной руки пуговицу, расстегивая. Он повел плечами, сбрасывая пиджак, обнажая тело. Удовлетворенная улыбка растянула женские губы. Стек огладил крепкие плечи, она обходила Ива по кругу, словно оценивая приобретение. Кожаный хвостик стека следовал за ней, обводя по её воле каждый мускул. Она задержалась на татуировке на лопатке, прошлась по позвоночнику до пояса брюк, скользнув ниже внутрь, пустив по телу Сокольски толпу мурашек, и вверх до кромки волос. Стек огладил ребра, шлепнул парня по соску, на лице последнего дрогнул мускул, градус возбуждения нарастал, в этой позе женщине было отлично видно распрямившийся налитый член, укрытый черной тканью. Доминантка села на высокий поданный барный стул, отвлекаясь на минуту от Ива, и, закинув ногу на ногу, уперлась ступней в туфле в грудь парню. Ив коснулся пальцами туфли, отвечая на приглашение, поцеловал, провел по чёрной блестящей коже языком, сжал пальцами каблук и потянул на себя, оставляя влажный след горячих губ на щиколотке. Хвостик стека коснулся правой скулы. Женщина не мешала, наблюдая за ним и за покорно склонившим голову собственным Нижним. Ив нежно обхватил пальцами женскую щиколотку, поцеловал большой палец, затем второй, вобрал в рот, прикрыв от удовольствия глаза. Язык прошелся между пальцами, облизал стопу, поцеловал впадину. Он с упоением вылизывал и обсасывал ногу женщины, осторожно пальцами пробираясь выше по голени, лаская. Ив почувствовал женскую ногу на своем твердом члене и тихо, на выдохе простонал. Доминант надавила сильнее, упираясь каблуком в пол, намеренно провела стопой по выпуклости, не забывая касаться стеком разгоряченной кожи парня, периодически похлестывая кожаным концом плечи, грудь, щеку. Ив выдохнул, стоило её туфле скользнуть ниже, практически позволяя ему лечь тазом на изящную ногу. Сокольски потерся пахом быстрее, чем осознал собственное действие, как кобель в гоне, учуяв сучку. Он жадно вцепился губами в стопу, присасываясь, одновременно с этим снова подавшись навстречу дразнящей ноге. В мозгу разлетались во все стороны мелкие электрические импульсы, как от башни Теслы, но Ив остановиться уже не мог. Эйфория ударила в грудь сильно, желанно, затапливая все на своем пути. Ещё немного, и он кончит. Ещё немного… Доминант резко его оттолкнула, пресекая одним взглядом и движением стека его дальнейшие действия. Сокольски стиснул зубы, принял исходную позу, поклонился, подхватил с пола пиджак и ушёл со сцены. Его время вышло. Он не слышал в тот момент аплодисменты и не замечал, какими взглядами его награждали. Ив быстро скрылся в туалете, моментально заперевшись в кабинке. Он развернулся лицом к унитазу, уперся одной рукой в стену, а другой быстро надрачивал готовый разорваться от похоти член. Закрыв глаза, парень продолжал представлять, как трется о женскую ногу пахом, словно кобель, как на его шее болтается ошейник и Доминант шепчет ему «улыбайся». Ив кончил, задушенно простонав, ощущая, как пусто стало вмиг в голове от разбившихся вдребезги мыслей, как по спине сиропом разлилась эйфория. Это было лучше, чем ничего, но определённо недостаточно. Ничтожная капля, неспособная погасить пламя. Переведя дыхание, Ив поправил на себе штаны и вышел из кабинки. В умывальнике бежала вода, рядом стоял высокий мужчина с собранными в небрежный хвост короткими волосами, белая маска закрывала его глаза. Он мыл руки, не отрывая взгляда от Сокольски в отражении начищенного до блеска большого зеркала. Маска Ива лежала рядом, а от него самого несло спермой за версту и ему это было известно. Взгляд не заметить было невозможно, но Сокольски его упрямо игнорировал. Отчего-то продолжать вечер не хотелось. Легкое раздражающее неудовлетворение жгло язык. Закончив с мытьем рук, Ив бросил взгляд на мужчину, глаза встретились, зрительный контакт установился. Один, два, три… Ив первым отвернулся и, подхватив маску, покинул помещение, а затем и клуб. Мужчина в белой маске отставал от парня на шаг, позволяя сохранять дистанцию, прожигая взглядом левую лопатку с татуировкой, скрытой пиджаком. Выйдя на улицу, он подкурил, наблюдая, как парень садится в подъехавшее такси. — Попался, — одно лишь слово и загадочная улыбка разрезали мужские губы.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!