Когда остаться - значит больше, чем слова

Солнце бликовало на асфальте. Улица была оживлённой, но не слишком. Середина дня — шумный фон, в котором их голоса звучали не громко, но отчётливо. Сакура шёл чуть впереди. В руках — пакет с какими-то бесполезными покупками из магазинов, куда Ямато, вероятно, потащил бы их на спор. Чика шёл рядом. Руки в карманах, взгляд вперёд, но не терял Харуку из поля зрения ни на секунду. — Мы как школьники, — бросил он. — Только без формы. — Можем прикупить, — усмехнулся Сакура. — С учётом твоих замашек, ты бы отлично смотрелся в чёрной. — Угу. Особенно в японском стиле — с плащом и бантом. — Ямато бы обрадовался. Они оба коротко хмыкнули. Потом замолчали. Прошли перекрёсток. Шли не быстро — просто рядом. Без цели, без нужды говорить. И Чика внезапно понял: их шаги совпадают. Почти идеально. Он даже попробовал ускориться или замедлиться — Сакура невольно подстраивался. Такииши чуть замедлился, теперь уже намеренно. Харука посмотрел на него краем глаза, прищурился. — Ты проверяешь, насколько я зависим? — Я проверяю, насколько ты внимательный. — Значит, мы оба идиоты. (Пауза.) — Или просто… синхронизировались, — добавил Сакура, чуть тише. Это слово почему-то застряло в горле у Чики. Слишком близко к тому, что он не хотел признавать. Но именно это — и было правдой. Он хотел, чтобы тот остался. Он хотел, чтобы шаг совпадал. Они свернули в парк. Сакура присел на лавку. Чика остался стоять, глядя в небо. — Страшно немного, — бросил он вдруг. Харука глянул на него, не удивившись. — Потому что ты не контролируешь? — Потому что я не хочу, чтобы это заканчивалось. Пауза. Ветер. Сакура наклонился вперёд, локти на коленях, руки в замке. — Тогда… не заканчивай. Чика сел рядом. Никаких прикосновений. Только тепло рядом. Тело к телу. Нога к ноге. Шаг — к шагу. И пусть они ещё не сказали вслух, но это уже было чем-то. Ямато вернулся, как буря — с запахом табака и дорогого парфюма, с пакетом в одной руке и ноутбуком в другой. — Я дома, маленькие фурии! Надеюсь, не убили друг друга? Чика был на диване, расстянувшись в своей обычной позе — полубоком, под голову положена рука. Сакура сидел рядом, как-то слишком удобно, будто так и было всегда. — Мы выгуливали друг друга, — спокойно отозвался Сакура. — Да ты посмотри на них! Почти как кот и собака, только никто не рычит. (Ямато прищурился.) Вы вообще ели что-то сегодня? — Я приготовил, — отозвался Чика, не отрывая взгляда от телефона. Ямато замер. Он перевёл взгляд на Харуку, потом снова на Такииши. — Ты… приготовил? — Омлет. Не умирай от шока. — Ладно. Я… впечатлён. Он поставил пакет на стол, вытащил что-то мелкое, вроде закуски. Всё это время он будто невзначай наблюдал за их динамикой: как Сакура сдвинулся чуть вбок, чтобы освободить место, как Чика даже не отреагировал — будто присутствие рядом уже не требовало внимания. — Знаешь, — сказал Ямато чуть позже, откупоривая бутылку воды, — я всё думаю: мне что, переселиться куда-нибудь? А то тут как-то тесновато стало. — Можешь переселиться в ванную, — буркнул Чика. Сакура усмехнулся. Но Эндо не рассмеялся сразу. Он смотрел на Такииши, чуть прищурившись. Потом — в голосе появилась нотка искреннего интереса, которого обычно не бывало: — Ты ревнуешь? — Нет, — коротко ответил Чика. (Пауза.) — Я просто сказал, что здесь он останется. И точка. Сакура поднял брови, Ямато присвистнул. — Вот как. (Улыбка.) Ну тогда добро пожаловать в дом с новыми правилами. Я, видимо, теперь лишний? Чика встал с дивана, поправляя край футболки. — Не лишний. Просто… теперь мы не вдвоём. Он вышел в коридор, не оборачиваясь. Харука остался. Эндо посмотрел на него, уже без усмешки. — Он всё-таки сделал шаг, да? Сакура откинулся на спинку дивана. — Он просто сказал то, что давно знал. (Тихо.) Но теперь уже не отыграет назад. — А ты? — А я не держусь за прошлое. (Короткая пауза.) Если уж вляпался — буду идти до конца. Ямато кивнул, будто одобрил — хотя в его взгляде было чуть больше, чем просто нейтральность. Он встал, растянулся, и добавил уже на ходу: — Ну, мальчики, не забудьте меня на свадьбу позвать. Хотя бы в роли ведущего. — Только если в смокинге, — бросил Сакура. — Я и в халате обаятельнее вас двоих, — рассмеялся Эндо, скрываясь за дверью своей комнаты. Харука остался сидеть. Один. Но уже не одинокий. Это был вечер, в котором что-то стало на свои места. За окнами темнело уже по-настоящему. Тот редкий момент, когда и город затихает, и воздух пахнет чем-то, что можно назвать покоем. Сакура сидел на полу, спиной к стене в коридоре. В руках — кружка с остатками холодного чая. Он не спал. Не хотел. Было что-то слишком живое в груди, чтобы позволить себе уснуть просто так. Из-за поворота вышел Чика. Тихо. Почти неслышно. В футболке и штанах, волосы немного растрёпаны. Он остановился, когда заметил Харуку. — Ты чего тут? — полушёпотом спросил он. — Думаю. (Пауза.) Ты? — Тоже. Секунда молчания. — Можешь зайти. Если хочешь. (Бросил через плечо.) Я не кусаюсь. Сакура медленно поднялся, пошёл за ним. Комната Чики была как и он — строгая, но не без деталей. В углу — небольшая полка с книгами, пара тетрадей, окно с полураскрытыми шторами. На кровати — только одна подушка. Но одеяла хватило бы на двоих. Сакура зашёл и остановился у двери. — Уверен? Такииши повернулся к нему, в полутьме взгляд его был мягким, почти прозрачным. — Я не уверен почти ни в чём. (Пауза.) Кроме того, что… мне не хочется, чтобы ты был в комнате один. Сакура молча кивнул. Прошел, сел на край кровати. Потом — лёг на бок, не под одеяло. Просто рядом. Чика лёг рядом, на спину. Несколько секунд — просто тишина. Они даже не смотрели друг на друга. Но дыхание уже совпадало. — Знаешь, — негромко сказал Такииши, — я не знаю, как это делается. — Что именно? — Быть рядом. По-настоящему. Без маски, без защиты. Сакура повернулся к нему лицом. — Ты уже делаешь это. Сейчас. Чика медленно повернул голову. Их взгляды встретились. Близко, тихо, без напряжения. Он не коснулся Харуки. Не потянулся. Просто остался. И в этом было больше доверия, чем в любой близости. Сакура закрыл глаза первым. А Чика — не отвернулся. И ночь прошла, не оставив шрамов. Только - начало. Свет просачивался сквозь шторы — тёплый, ранний, едва золотой. Комната ещё дремала, пахло утренним воздухом и чуть — телом рядом. Сакура проснулся первым. Он лежал на боку, лицом к Чике. Тот спал — спокойно, поразительно для кого-то с таким беспокойным нравом. Лицо без привычного напряжения. Чуть приоткрытые губы. Спокойное дыхание. Харука наблюдал. Не вторгался. Не касался. Просто смотрел, позволяя себе на мгновение поверить, что так может быть всегда. И тогда случилось. Такииши чуть пошевелился во сне, между их телами осталось меньше воздуха. Сакура не отодвинулся. Наоборот — пальцы его правой руки невольно потянулись вперёд… и слегка коснулись руки Чики. Тонко. Осторожно. Даже не вся ладонь — тыльная сторона пальцем едва прошлась по запястью. Будто проверка - не исчезнет ли всё это, если дотронуться. Чика резко открыл глаза. Несильно вздрогнул, но не отшатнулся. Несколько секунд — просто тишина. Они смотрели друг на друга. В глазах Такииши — не страх, не раздражение, даже не растерянность. Там было что-то… неопределённое, хрупкое. — Прости, — прошептал Сакура. Чика смотрел ещё секунду. Потом — сам протянул руку. Положил ладонь поверх его пальцем. Просто так. Без лишнего. Без наигранной нежности. Будто принял. — Не извиняйся, — сказал он хрипло. — Просто… будь. Пока я не передумал. Сакура выдохнул. Усмехнулся уголком рта. — Поторопись с этим. Я могу стать привычкой. Чика закрыл глаза на мгновение. Сжал его пальцы чуть крепче. — Уже стал. На кухне пахло жареным хлебом и кофе. Чика стоял у плиты, неуклюже переворачивая омлет. Он не делал это часто — но сегодня захотел сам. Не сказал, почему. Просто взял и начал. Сакура сидел за столом, кружка между ладонями. Смотрел, как тот возится. Ни одного комментария. Только уголки губ едва-едва тронула тень усмешки. — Ты сейчас весь пол зальёшь, — наконец заметил он, кивнув на сковородку. — Тогда сам будешь вытирать, — беззлобно буркнул Такииши. — Договорились. Чика бросил короткий взгляд через плечо. Они оба знали: это был уже не обычный диалог. Что-то дрожало под словами, но никто не торопился вытаскивать это на свет. В этот момент на кухню вошёл Эндо — как всегда, в образе утреннего хаоса: в мятом халате, с чашкой в руке и глазами, в которых всё давно прочитано. Он замер в дверях, посмотрел на Чику, потом на Сакуру. Улыбнулся, ничего не говоря. — Что? — бросил Такииши, не поворачиваясь. — Ничего, ничего, — невинно пробормотал Ямадо, направляясь к кофемашине. — Просто интересно наблюдать, как мой недотрога вдруг решил кормить людей по утрам. Новый этап взросления? Сакура тихо фыркнул. Чика проигнорировал. Эндо налил себе кофе, прислонился к столешнице. Сделал вид, что пьёт, но наблюдал. В каждом движении Харуки — лёгкость, сдержанная улыбка. В каждом жесте Чики — чуть меньше привычного раздражения. Он даже не поднимал брови в своём стандартном «что ты пялишься». — Вы хоть спали? — невзначай спросил Ямадо. Пауза. Слишком длинная. — В смысле? — отозвался Чика. — Ну, просто… глаза у вас будто не от подушки. А может, от взгляда друг на друга? Такииши поставил тарелку на стол немного громче, чем нужно. — Завтракать будешь, или ты пришёл как комментатор? — И то, и другое, малыш. Сакура усмехнулся. Чика сел напротив, пытаясь выглядеть раздражённым. Не слишком убедительно. Он мельком посмотрел на Харуку — и тот уже смотрел на него. Взгляд короткий. Тёплый. Понимающий. И этого было достаточно, чтобы Эндо довольно вздохнул, отхлебнул кофе и пробормотал: — Любовь на кухне пахнет тостами. Кто бы мог подумать. Они оба не отреагировали. Но в воздухе, между звоном вилки и тишиной глотков, уже поселилось что-то новое. Тепло. Медленно, уверенно. Навсегда. День был ленивый, солнце тёплое, окна распахнуты. Сакура сидел в одной из комнат у окна — с книгой, как обычно. В доме было тихо: Ямато уехал по делам, и этот редкий момент без фоновых шуточек оставил их наедине с собой. Чика стоял у дверного косяка, наблюдая за Харукой. Он давно это делает - неприметно, в полвзгляда, будто сам боится признаться, насколько часто ловит себя на этом. — Ты не читаешь. — голос его прозвучал глухо, но мягко. Сакура поднял глаза. — Что? — Ты просто держишь книгу. Уже минут десять. И смотришь в окно. — Может, я думаю. — А может, ты тоже не знаешь, что с этим всем делать. Сакура закрыл книгу, положил её на подоконник. — С чем именно? Чика на секунду отвёл взгляд. Пальцы на косяке будто не могли успокоиться. Потом он выдохнул — как будто сдавался. — С тем, что ты всё ещё здесь. И мне… (Пауза.) не хочется, чтобы ты уезжал. Харука приподнял брови, чуть удивлённо. — Ты намекаешь, что я задержался? — Я… — Чика провёл ладонью по затылку. — Я намекаю, что можешь остаться. Если хочешь. — Как «остаться»? — Ну… как… жить. Здесь. Такииши сел на подоконник напротив. Не смотрел прямо, говорил вбок, как будто каждое слово было откуда-то из глубины. — Я знаю, что у тебя есть своя жизнь. Люди. Фуурин. (Пауза.) Но тут — ты тоже… часть чего-то. Моего чего-то. Молчание. Сакура смотрел на него. Не ухмылялся, не дразнил. Только глаза мягко светились — таким светом, каким человек смотрит на долгожданное подтверждение. — Это предложение? — спросил он спокойно. — Нет, блядь, это ультиматум, — пробормотал Такииши, и наконец повернулся. Глаза в глаза. — Да. Это предложение. Харука подошел ближе. Встал прямо перед ним. Тихо. Между ними осталось сантиметров двадцать. Он потянулся и - просто положил ладонь на шею Чики. — Тогда я принимаю. Без багажа, без условий. Просто… буду. Чика моргнул, будто не верил, что всё случилось так просто. Потом кивнул — коротко, по-своему. — Тогда… я, кажется, должен выделить тебе настоящий шкаф. Сакура усмехнулся: — Начни с ящика. И не паникуй. Такииши отвернулся, будто пряча что-то в себе. Но на его лице была самая настоящая, пусть и тихая, улыбка.