Часть 2. Где стираются границы.

Ее кожа горела под его пальцами, как раскаленный металл под молотом кузнеца. Каждое прикосновение оставляло невидимые отметины — точечные вспышки нервных окончаний, посылающие электрические разряды по всему телу. Когда его ладонь скользнула под спортивный топ, она почувствовала, как шершавые подушечки пальцев — следствие постоянного использования ленты — зацепились за тонкую ткань бюстгальтера. — Непрактично для тренировок, — прошептал он, и в следующий миг холодный воздух ударил по обнаженной груди. Но прежде чем она успела содрогнуться, его рот накрыл правый сосок, горячий и влажный. Язык кружил вокруг напряженного бугорка, то слегка покусывая, то с силой втягивая в себя, заставляя ее спину непроизвольно выгибаться, пока пальцы сжимали и скручивали второй сосок, создавая двойную волну удовольствия, растекавшуюся от груди к низу живота. Ее тело вздрогнуло, когда его ладони скользнули по бокам, срывая с нее остатки спортивной формы. Грубая ткань с шуршанием соскользла по бедрам, обнажая кожу, покрытую мурашками от предвкушения. Когда Айзава перевернул её на живот, шершавая поверхность мата обожгла оголённый живот. Она вздрогнула, чувствуя, как холодный воздух касается влажной от пота кожи спины, но тут же его ладонь скользнула вдоль позвоночника — тяжёлая, горячая, оставляющая мурашки на своём пути. — Ты дрожишь, — его губы коснулись её плеча, зубы слегка сжали кожу, заставляя её сжаться от острого удовольствия. Она не ответила, но её рёбра расширились под его ладонью, когда он медленно провёл пальцами по её боку, чувствуя каждый изгиб, каждый вздох, каждый нервный трепет её тела. — Такой боевой характер... — его пальцы впились в её бёдра, раздвигая их шире, — ...а тело такое податливое. Грубые пальцы впились приподнимая таз, и она почувствовала, как его горячая, твёрдая длина прижимается к её влажной промежности. — Ты... — её голос сорвался на хриплый шёпот, когда он медленно провёл головкой по её разгорячённым складкам, собирая её соки, — ...должен был... остановиться... — Ты действительно этого хочешь? — его дыхание обожгло спину. — Тогда скажи "стоп", — он намеренно медленно ввёл лишь кончик, чувствуя, как её тело сжимается в попытке принять его, — Скажи, и я остановлюсь. Но её губы лишь приоткрылись в беззвучном стоне, когда он резко вогнал себя до конца одним мощным толчком. Боль от растяжения смешалась с невыносимым наслаждением, вырывая из горла сдавленный крик. — Тише, — он прикрыл её рот ладонью, начав неумолимые толчки, каждый из которых задевал ту самую точку внутри, — Разбудишь весь корпус... Её пальцы вцепились в мат, когда он установил безжалостный ритм, его бёдра хлопали о её ягодицы с мокрыми звуками. Каждый толчок заставлял её скользить по вспотевшей поверхности, грудь тёрлась о шершавую ткань. — Вот так... принимаешь... — его голос прерывался, пальцы впивались в её бёдра, оставляя синяки, — ...как будто... рождена для этого... Она не могла ответить — лишь глухо стонала в его ладонь, чувствуя, как новое напряжение нарастает внизу живота. Его пальцы нашли её клитор, и после нескольких резких кругов мир взорвался белым светом. Айзава не остановился, продолжая долбить её сжавшееся тело, пока его собственное не напряглось в последнем рывке. Горячая волна заполнила её, когда он с хриплым стоном прижался к её спине, зубы впились в плечо, чтобы заглушить крик. Тишину зала нарушало только их тяжёлое дыхание. Он медленно вышел из неё, заставив вздрогнуть от чувствительности. Капли его вытекли на мат, оставляя неприличный блеск на её внутренней стороне бёдер. — Урок усвоен? — его голос звучал хрипло, но в нём снова появились ноты привычной сухости. Она перевернулась на спину, встречая его тёмный взгляд. Губы приоткрылись для язвительного ответа, но в этот момент где-то в коридоре раздались шаги. Айзава мгновенно накрыл её своим телом, лента стремительно обвила её запястья, приковывая к мату. Дверь зала скрипнула. — Айзава-сенсей? Вы здесь? Голос юного Мидории звучал неуверенно в предрассветной тишине. — Тренировка, — резко бросил Айзава, не отрывая взгляда от её раскрасневшегося лица, — Закрой дверь. Когда шаги затихли, она оскалилась: — Трус. Он лишь хмыкнул, освобождая её руки: — Зато живой. Его пальцы провели по её мокрому лбу, смахивая прядь волос: — В шесть утра здесь начинаются занятия. Намёк был понятен. Она неохотно потянулась за разбросанной одеждой, чувствуя, как его семя вытекает по её бедру. — Это ещё не конец, — она бросила через плечо, застёгивая штаны. Айзава лишь усмехнулся, поправляя защитные очки: — Обещаю.