Часть 6 Отпуск или передышка

Наверное, я никогда так много не читал и не думал. У нас обычно за это отвечала Гермиона, а мы с Роном лишь терзались подозрениями, сомнениями и тоской. Она же находила информацию, осмысливала её и выдавала нам готовые теории и вероятности. Зря она нас так избаловала. Сейчас, когда я пытаюсь подумать, в голове как будто распухает вата. Я силюсь вспомнить, где сейчас Гермиона, и не могу. Я даже не имею понятия, как она выглядела последнее время, и есть ли у них с Роном дети. А может, она замужем за кем-то другим? Любые попытки безуспешны. Даже если Гермиона теперь моя жена — я все равно ничего об этом не помню. Впрочем, почему-то мне кажется, что если бы у неё все было в порядке — она бы меня уже нашла. На душе погано. Я пью горький черный кофе изо дня в день и смотрю на капли дождя, стучащие по мостовой. Слушаю тишину. Ребята здесь очень немногословны. Хотя о чем им со мной говорить? Правда, наше молчание не всегда тягостно. Я почти слышу, как день за днем им становится легче дышать. Драко даже улыбаться начал. Иногда мне кажется, что удавка тяжести на их шеях немного ослабла — чуть выше подбородки, немного светлее лица, и тем не менее холодная тоска не отпускает нас надолго. Когда мы ловили чашки с кофе, я заметил: у Драко плохо слушается правая рука. Не то что бы совсем, но кисть не поворачивается под определенным углом. Иногда, забывшись, он быстрым движением подхватывает чашку на лету и тут же перехватывает в другую руку. И тонкие губы чуть изгибаются — наверное, если не знать его лицо хорошо, эту тень боли можно и не заметить, но я давно привык на него смотреть. Ловить мимолетные улыбки, делить накатывающую тревогу, просто наслаждаться его живым и почему-то таким родным лицом. Дома, у нас в конуре, как мы ласково называем наше пристанище, я тихо спрашиваю его: — Драко, что у тебя с рукой? Он вопросительно поднимает бровь тонкой дугой вверх, даже на обветренном исхудавшем лице это так красиво, что у меня на секунду захватывает дух, и я почти забываю вопрос. — Она у тебя не шевелится нормально, я же вижу. Он только пожимает худым плечом. — Вечно тебе неймется, Поттер. Ну, сломал я ее. Давно. — Так ведь есть же заклинания, давай… Я не успеваю закончить. Меня буквально сбивает с ног его холодный взгляд, наполненный лютой яростью. — Нас нельзя лечить. Никакой магии, Поттер. Даже не вздумай. — А если…? — опять не успеваю закончить я свой дурацкий вопрос. — Выедет отряд Авроров. Если тебе своя шкура не дорога, то мне и ребятам ещё хочется немного пожить. Интересно увидеть, как тут все обернется… Дохлые пикси. Я должен найти способ снять с него эти чертовы наручники, эта слежка, медленное убийство… кроме всего прочего, я же вижу, как он тоскует по колдовству. Я должен вернуть Драко то, что всегда было его. Сегодня мне приснился «Пророк» с некрологом о смерти Невилла. Деталей я не вижу, но по общей тревоге, стоявшей за этим сообщением, я догадываюсь, что смерть была насильственной. Просыпаюсь в холодном поту и привкусом железа во рту. Уж слишком реалистичным был этот сон. Но сейчас и отсюда я никак не узнаю, жив ли Невилл. Я читаю книги, которые показывает мне Драко, мы даже нашли в дальних уголках его памяти толстый талмуд «Основы и принципы магии». Как же здорово, что у Драко было домашнее обучение и он много чего освоил помимо школы. На этой мысли меня перехватывает хитрый взгляд зеленых глаз, и Драко криво ухмыляется, потрясая рукой со змеей. «Ну, да, Поттер, конечно, я много чего освоил вне стен школы», — слышу я его ехидный голос внутри своей головы. Иногда он предпочитает общаться так, словно боится, что нас подслушают. Выходит почему-то очень доверительно и тепло. Как будто нас связывает что-то большее, чем просто соседство. «Ага, мы еще и в одной школе учились», — подмигивает Драко, чуть не поймавший меня на крамольной мысли, хорошо, что я не успел её додумать. И всё же — может, именно в силу того, что наша память и мысли стали более проницаемы друг для друга — мне кажется, я могу взять в руки растущую тревогу Драко, ощутить её тяжесть. Постепенно она передается и мне. Я не могу их так долго держать без дела — семь взрослых ничем не занятых парней легко могут стать опасными как для окружающих, так и для себя самих. Вокруг слишком много непредсказуемых и неизвестных факторов, а у меня нет всей информации о мире вовне. Может быть, её никогда и не будет. Я не знаю, как совладать с тем агрессивным, ощеренным будущим, которое выросло из победы нашего светлого мира. Ребята только начали оттаивать, и мне почему-то очень важно их всех сохранить. Живыми и невредимыми. Безделье — плохой в этом помощник. Но я понятия не имею, что могу с этим сделать. Колдовать нельзя. Да и если бы было можно, не уверен, что я знаю какие-то проклятия позаковыристее, чем они. Это скорее они могли бы меня поучить. Но не факт, что вместо этого они не захотят меня просто прикончить… Я и сейчас иногда ловлю на себе их испытующие взгляды, как будто они ещё не решили, прикончить меня или оставить в живых. Но пока на моей стороне Драко, у нас нейтралитет. С другой стороны, я хорошо их понимаю. С какой стати им доверять Гарри Поттеру? Кстати, а почему Драко печется обо мне? Память о неуклюжем щенка застилать меня нынешнего? В любом случае, опыт АД не применим. Ничего другого в голову не приходит.. А ещё мне снятся сны. Драко уверен, что так возвращается память о реальности, но мне не очень-то хочется в это верить, абсолютно не нравится то, что я вижу. Какие-то ряды одинаково одетых людей. Большие плакаты, призывающие к чему-то, на всех стенах и даже просто в воздухе. К сожалению, как я ни стараюсь, не могу увидеть, что там написано. И музыка. Громкая, навязчивая, подавляющая. Никогда не думал о том, как погано, когда тебе снится музыка и ты не в силах этого остановить. Способ совладать с наручниками никак не находится. Я очень стараюсь, но моего скудного поттеровского ума не хватает. Дни перетекают один в другой, или это один и тот же никак не может закончиться. Ночь и холод, мы плетемся с Драко к рабочему месту. Туда стекаются еле различимые в ночном сумраке фигуры. Пара заклинаний, выходящих уже почти автоматически. Медленно, гуськом мы идем по спящим улицам обратно в город. Вот вновь перед нами толстая облезлая дверь магловского бара, холодная стойка, серые, слово нехотя проступающие сумерки. Мы бесконечно сидим и глушим горький кофе. Драко выдает шорох. Погрузившись в свои мысли, я даже не замечаю, как он ускользнул. И вот теперь Драко, усвоивший от собственного декана манеру передвигаться практически бесшумно, ступает настолько неловко, что почти сшибает стоящий на проходе массивный стул. Я давно уже жду подвоха, поэтому оборачиваюсь мгновенно, и Драко не успевает сделать равнодушное лицо. Как будто бесконечная усталость и вся боль мира навалилась на него. В глазах такая тоска, что у меня леденеет душа. — Что случилось? Что с тобой? Сердце? — кричу я, теряя голову, забывая обо всех приличиях, о том, что на нас смотрят пять пар удивленных холодных глаз. — Ничего необычного, — сквозь сжатые зубы выдыхает он. Ребята странно, исподлобья глядят на меня, молчат испытующе долго, а потом кто-то из них бросает презрительно: — Ты че, Поттер. Это обычное, воспитательное. Меня едва не вырвало. Холодная паника свинцовой тяжестью накрывает с головой. Время не ждет, нужно спешить. Потому что наручники не висят просто так — их меры внушения высасывают из людей жизнь не хуже изнуряющей работы. Нам никак не удается забыть о ненависти. Да, сейчас у ребят получился случайный отпуск, каникулы блаженного безделья, но даже за те пару недель, что я здесь, наказания пришли уже нескольким. Это я сперва ничего не замечал, а они сами к этому привыкли, ничего не объясняя мне, дураку. «Искупление вины достигают в муках и крови», — гласит скрытая от маглов волшебная надпись над входом в порт завода имени такой-то матери. Самое ужасное, что в опасности не я. Видеть, как страдают другие, и осознавать, что бессилен им помочь… Кошмары приходят всё чаще, почти каждую ночь. Один раз я видел какой-то погром в Лютном переулке. Языки пламени, сосредоточенные, серьезные авроры. Разлетаются в разные стороны осколки тонкого стекла. Просыпаясь, я зажмуриваюсь изо всех сил, пытаясь убедить себя, что это лишь влияние мрачного острова на мои мысли и сны, и это его давящая действительность подсовывает мне ненастоящую реальность, выдавая её за правду. Но горькая тяжесть на душе убеждает меня в обратном. Я всё время настороже и уже научился замечать воспитательные дни. Нотт становится более раздраженным, Гойл ест как не в себя, Забини курит по пять сигарет подряд. Девис ничего не пьет, сидит и смотрит отстраненно, как будто в глубь себя. Драко же выдает сетка лопнувших сосудов в белках глаз, прокушенная губа. И какая-то особенная тонкость, белизна хрупкой, ставшей почти прозрачной кожи. Самое поганое, что этот паразит научился предугадывать момент, когда наручники приходят в действие. Этот упрямец, когда понимает, что сейчас начнется — просто уходит из дома, тем самым лишая меня единственной возможности ему помочь: разделить проклятие на двоих. Больше я всё равно пока ничего не могу. Хоть маячок на него ставь. Один раз я нахожу его на пустыре возле заброшенных складов. Идеальное место, чтобы сдохнуть. Он сидит, прислонившись к какому-то грязному ящику, прямо на земле. В тонких пальцах магловская сигарета, серый дым хитрыми узорами поднимается к небесам. Можно подумать, что человек просто вышел на воздух покурить. Но рваное, судорожное дыхание выдает его, он дышит так, будто только что бежал в гору. Я знаю, так бывает после пыточных. Вдруг Драко резко поворачивает голову в мою сторону и смотрит прямо мне в глаза. — Послушай, Поттер, ты правда думаешь, что всё будет хорошо? Вот ещё немного потерпеть и всё, да? — спрашивает не то с улыбкой, не то с издевкой. Как объяснить ему, что я давно не верю ни в какое "будет"? Есть только настоящее, и если ты сам в нем не сдох, и живы те, кто тебе дорог, это уже счастье. Другого и не нужно. И тут я вспоминаю, как умер Невилл. Он шел по мосту. Длинное черное пальто, шарф и какая-то дурацкая шляпа. Я потом видел все это в «Пророке», и поэтому легко представляю себе, как он идет вечером по мосту. Пара зеленых вспышек, наверняка. Шансов у него не было. Их было больше, и нападали они внезапно. Его нашли только утром. Маглы. И то не сразу. Думали, что это просто пьяный. Я видел фото и в магловской недвигающейся прессе — осенний рассвет и безжизненная груда тряпья, которая еще прошлым вечером была Невилом. Живым и веселым, упрямым и бесстрашным. Это воспоминание озаряет меня как вспышкой, а больше я, к сожалению, ничего не помню. То утро ничем не отличалось от десятка других обычных промозглых дней, которые мы провели здесь тупо пялясь на замызганную стойку захудалого магловского бара. Ребята устроились как обычно: Нотт подпирал стену, скручивая между пальцем тонкий лист бумажной салфетки. Гойл растопырил локти, стараясь занять как можно больше места. Забини и Девис спрятались где-то в полутьме. И тут происходит то, чего никто из нас и не мог ожидать. Я всегда набрасываю на бар чары отвлечения внимания, ненаходимости и невидимости. Он должен был быть абсолютно невидимым для маглов — их внимание рассеивается, стоит только посмотреть в нашу сторону. Это заклятие мы сотню раз повторяли с Гермионой, я могу его с закрытыми глазами в любой момент набросить на что угодно. И я точно знаю, что сегодня сделал все как всегда. Мы, как обычно, слушаем тишину, и тут дверь открывается, и в бар, чуть наклонив голову, заходит человек. — Хорошо сидите, — говорит он, обведя нас чуть насмешливым взглядом. — У вас тут закрытый клуб для избранных? — Клуб, конечно, закрытый, но может быть, вы сможете к нему присоединиться, — светским тоном лениво тянет Драко. И я вижу, как шевелится кисть его руки, эти движения мне смутно знакомы, ах да, определение наличия магии. Мерлиновы подштанники, что он творит, мало ему было вчерашних приветов из аврората. Результат заклинания удивляет Драко, для всех остальных он остается таким же невозмутимым, но я замечаю чуть взлетевшую тонкую бровь, пару лишних морщинок на лбу. Что же так озадачило тебя, мой слезиринец? Драко незаметно дает мне знак рукой: «опасности нет, он может остаться». — Хотите кофе? — непринужденным тоном спрашиваю я, стараясь подражать светской манере Драко. — Почему бы и нет, — улыбаясь, тянет незнакомец. — Чашечка горячего кофе холодным утром — что может быть лучше. Он садится рядом с нами за стойку у окна, плащ, небрежно наброшенный на плечи, чуть распахивается, и я вижу точно такую же арестантскую робу, которую носят все ребята.