Вернутся к фанфику
Римус Люпин. Часть 3/3
19 марта 2026, 00:39Часть 3: Последнее лето на пепелище
Июль 1977
Элис приехала в Уэльс в середине июля и не узнала Римуса.
Он похудел ещё сильнее, под глазами залегли такие тени, словно он не спал месяцами. Шрамов на лице прибавилось — один, свежий, розовый, тянулся от виска к подбородку. Но главное — в глазах появилось что-то новое. Тоска? Обречённость? Элис не могла подобрать слова.
— Что случилось? — спросила она, даже не поздоровавшись.
Римус криво усмехнулся.
— С чего ты взяла, что что-то случилось?
— С того, что ты выглядишь как ходячий труп.
Он помолчал, глядя куда-то в сторону холмов.
— Бенджи Фенвик. Ты не знаешь его. Наш человек в Ордене. Подорвался на заклинании две недели назад. Я был на похоронах.
Элис молчала. Она знала это имя — Римус писал о нём, Бенджи был весельчаком, любил подшучивать над Мародёрами.
— Мне жаль, — тихо сказала она.
— Мне тоже, — Римус повернулся к ней, и она увидела в его глазах такую усталость, что сердце сжалось. — Их становится всё больше. Тех, кого мы хороним. А войне конца не видно.
---
То лето было другим. Они всё так же гуляли по холмам, сидели у реки, спорили о пустяках. Но между ними постоянно висело что-то тяжёлое, невысказанное. Элис чувствовала, что Римус уходит — не к другой девушке, нет. В войну. В тьму. В то место, откуда не возвращаются.
— Поехали со мной, — сказала она однажды вечером. Они сидели на том самом холме, где четыре года назад впервые поцеловались. — В Америку. Там безопасно. Там можно жить.
Римус долго молчал, глядя на закат.
— Не могу.
— Почему? — в голосе Элис прорезались знакомые нотки — упрямство и злость. — Потому что ты должен быть героем? Потому что без тебя они не справятся?
— Потому что если я уеду, я себя не прощу, — тихо ответил он. — Джеймс, Питер и Сириус — моя семья, Элис. Я не могу бросить их умирать.
— А меня ты можешь бросить?
Повисла тишина. Римус повернулся к ней, и Элис увидела, что по его щекам текут слёзы.
— Я не бросаю тебя, — сказал он. — Я пытаюсь сохранить. Если я поеду с тобой, я буду ненавидеть себя. А если останусь здесь — ты будешь ненавидеть меня. Исхода нет, Элис. Нет хорошего варианта.
Она смотрела на него и понимала, что он прав. Впервые за четыре года она поняла это по-настоящему.
— Я не буду ненавидеть тебя, — прошептала она. — Я просто... я не знаю, как жить без тебя.
— Я тоже не знаю, — Римус взял её за руку. — Но мы справимся. Должны.
Из дневника Элис Дэй (20 июля 1977):
«Сегодня я впервые увидела, как он плачет. Римус, который всегда держит всё в себе, который боится показать слабость, — он плакал. И я ничего не могла сделать. Только сидеть рядом и держать за руку. Мы оба знаем, чем это кончится. Мы оба знаем, что следующего лета может не быть. Но пока оно есть — я буду рядом. Каждый день».
Из дневника Римуса Люпина (21 июля 1977):
«Я попросил её уехать. Нет, не так — я сказал, что не могу поехать с ней. Она не плакала. Только смотрела на меня так, будто прощалась. Я люблю её больше жизни. Но я люблю и своих друзей. И если мне суждено сгореть в этой войне — пусть. Лишь бы она была в безопасности. Лишь бы у неё всё было хорошо».
---
В конце августа случилось то, чего они оба боялись.
Сова прилетела на рассвете, вся взъерошенная, с окровавленным крылом. Письмо было от Сириуса — короткое, злое, написанное второпях.
«Люпин,
вчера было нападение. Твоя американка жива? Письма оттуда приходили? Если нет — не пиши пока. Они перехватывают почту. Будь осторожен».
Римус прочитал письмо три раза, прежде чем до него дошёл смысл. Перехватывают почту. Пожиратели перехватывают сов. Они могут вычислить Элис. Они могут...
Он вылетел из дома, даже не одевшись, и помчался к бабушке Элис.
— Ты чего? — Элис открыла дверь заспанная, в пижаме с дракончиками. Месяц назад ей пришлось вернуться в Нью Йорк, потому что её мама очень сильно заболела, а отец был в командировке. В Уэльс она приехала вчера и, видимо, всё ещё отдыхала после тяжёлого путешествия. — С ума сошёл, в такую рань...
— Когда ты последний раз получала от меня письмо? — перебил он.
— Что? Ну... за два дня до того, как я вернулась сюда. А что?
— А я тебе писал за две недели до этого. — Римус тяжело дышал. — Элис, они перехватывают почту. Пожиратели. Они могут вычислить тебя. Ты должна уехать. Немедленно.
Элис побелела.
— Ты думаешь... они знают про меня?
— Не знаю. Но рисковать нельзя.
Из кухни вышла бабушка Магги — в длинном халате, с чашкой чая в руках. Она смотрела на них спокойно, без тени паники.
— Не шумите, — сказала она. — Элис, собирайся. Поедешь завтра первым же поездом. А письма теперь пойдут через меня. У меня есть старый друг в Лландидно, держит лавку магических безделушек. Он работает с контрабандистами ещё с тех пор, как мы Гриндельвальда ловили. Совы пойдут через нейтральных птиц, их не отследят.
Римус выдохнул.
— Вы уверены?
— Мальчик, я полвека в этом бизнесе, — усмехнулась бабушка. — Научилась выживать. А ты береги себя. Она тебя очень любит.
Элис смотрела на бабушку, потом на Римуса, и в её глазах разрастался ужас.
— Я не могу уехать вот так. Я не могу бросить тебя...
— Я справлюсь, — твёрдо сказала Магги. — А ты уедешь. Ты мне нужна живой занозой, в не мёртвой героиней.
Из дневника Элис Дэй (25 августа 1977):
«Я уезжаю завтра. Не через месяц, как планировали, а завтра. Потому что война добралась и до нас. Потому что мои письма перехватывают. Бабушка говорит, у неё есть канал через старого контрабандиста в Лландидно — нейтральные совы, которых не вычислят. Но это не отменяет главного: мне нельзя здесь оставаться. Римус боится за меня так, что у него руки трясутся. Я не хочу уезжать. Но если моё присутствие здесь угрожает ему — я уеду. Это единственное, что я могу для него сделать».
---
Они прощались на автобусной остановке. Той самой, где встретились четыре года назад.
— Я буду писать через бабушку, — сказала Элис. — Раз в неделю. Если письмо задержится — не паникуй сразу.
— Хорошо.
— Ты береги себя. Не лезь под проклятия.
— Постараюсь.
— И помни: я тебя люблю. Что бы ни случилось.
Римус смотрел на неё и не мог произнести ни слова. Комок стоял в горле.
— Я люблю тебя, Элис, — наконец выдавил он. — и всегда буду.
Автобус подъехал. Элис шагнула в него, обернулась на ступеньке и улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у него всегда таяло сердце.
— До встречи, Люпин.
Дверь закрылась. Автобус уехал.
Римус стоял на остановке, пока солнце не поднялось высоко и не стало жечь макушку. А потом сел на скамейку и достал дневник.
Из дневника Римуса Люпина (28 августа 1977):
«Она уехала. Снова. Но в этот раз по-настоящему. Мы не знаем, увидимся ли ещё. Война, океан, смерть — всё между нами. Но я благодарен за эти четыре года. За то, что она была. За то, что смотрела на меня и не видела монстра. Если я погибну — пусть она знает: она была лучшим, что случалось со мной в жизни. Элис Дэй, моя американская ведьма, живи. Будь счастлива. Пожалуйста».
Из дневника Элис Дэй (29 августа 1977, поезд до Лондона):
«Я еду в Лондон, а оттуда — домой, в Штаты. За окном проплывают уэльские холмы, и я думаю: увижу ли я их снова? Увижу ли его? Римус остался там, на перроне. Стоял и смотрел вслед, пока автобус не скрылся. У него было лицо человека, который прощается навсегда. Я надеюсь, что это не так. Я надеюсь, что мы ещё встретимся. После войны. Когда всё закончится. Но если нет — спасибо тебе, Римус Люпин. За всё. За шрамы, за письма, за лунные ночи. За то, что ты был».
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!