Вернутся к фанфику

Римус Люпин. Часть 2/3

12 марта 2026, 16:16
Часть 2: Океан, полный недосказанности Сентябрь 1975 — Июнь 1976 Год переписки через океан вымотал обоих. Совы летали через Атлантику, но путь был долог и опасен. Элис писала длинные, сбивчивые письма на плотной бумаге, пахнущей американским кленом. Римус отвечал коротко, скупо — боялся, что письмо перехватят, боялся, что скажет лишнее, боялся, что Элис поймёт, насколько он на самом деле никчёмный. Но она не понимала. Она писала снова и снова. Осенью 1975 года в Англии стало по-настоящему страшно. Римус читал «Ежедневный Пророк» и сжимал газету так, что она рвалась. Семья Маккиннон — убиты. Пруетты — исчезли. Джеймс и Сириус в каждом диалоге приходили к тому, что они обязаны вступить в орден феникса.  Римус знал, что тоже должен. Но как сказать об этом Элис? В декабре пришло письмо, которое он запомнил на всю жизнь. «Римус, у нас тут тоже неспокойно. В Ильверморни всё чаще говорят о том, что происходит в Британии. Сам-знаешь-кто уже добрался до Штатов? Не знаю. Но я боюсь. Не за себя — за тебя. Ты там, в этой мясорубке. Твои друзья готовы влезть в драку. А ты? Ты тоже полезешь? Пожалуйста, будь осторожен. Если с тобой что-то случится, я этого не переживу. Твоя Элис. P.S. Я скучаю. Дико. Так, что иногда хочется сесть на первый же корабль и уплыть к тебе. Но экзамены, будь они прокляты. P.P.S. В Ильверморни теперь слушают маггловское радио и спорят, кто круче — Битлз или Роллинги. Я за Роллингов, они злее». Римус перечитывал это письмо каждый вечер. И каждый вечер не знал, что ответить. Из дневника Римуса Люпина (декабрь 1975): «Сегодня чуть не послал ей правду. Написал: «Да, я вступаю в Орден. Да, я, возможно, не вернусь». А потом порвал письмо. Не могу. Не имею права вешать на неё этот груз. Она за океаном, она в безопасности. Пусть так и остаётся. Лучше она будет злиться на моё молчание, чем оплакивать мою смерть». --- Лето 1976 года началось со скандала. Элис приехала в Уэльс злая, уставшая и похудевшая. Римус ждал её на автобусной остановке, и она, вместо того чтобы повиснуть у него на шее, ткнула его кулаком в грудь. — Ты почему не отвечал на мои письма два месяца?! — зашипела она. — Я думала, ты умер! Думала, эти ублюдки из Пожирателей добрались до тебя! А ты просто... просто молчал! — Элис, я... — Не смей! — она тряслась от злости и ещё от чего-то, похожего на слёзы. — Я там с ума сходила, Эмма меня успокаивала, совы все извелись, пока туда-сюда летали! А ты? Ты хоть представляешь, что я пережила? Римус молчал, потому что не знал, что сказать. Он действительно не отвечал два месяца — после полнолуния в феврале он провалялся в больничном крыле неделю, а потом не мог заставить себя написать. Думал: «Чем меньше она знает, тем лучше». Думал: «Она забудет, найдёт кого-то попроще». Думал: «Я не имею права её мучить». — Я думал, так будет лучше, — тихо сказал он. — Лучше? — Элис уставилась на него так, словно у него выросла вторая голова. — Ты думал, мне будет ЛУЧШЕ, если я решу, что ты погиб? Ты идиот, Люпин! Самоуверенный, тупоголовый идиот! Она развернулась и ушла в сторону бабушкиного дома, оставив его стоять на остановке с чемоданом. Из дневника Элис Дэй (3 июля 1976): «Я накричала на него. Впервые в жизни. Два месяца, Римус. Два месяца я не спала, не ела, ждала каждой совы. А он просто «думал, так будет лучше». Кто дал ему право решать за меня? Кто дал ему право выбирать, что для меня лучше? Я не игрушка, которую можно включать и выключать, когда ему удобно. Мы поговорим завтра. Если он, конечно, не сбежит снова». --- На следующий день Римус пришёл к бабушкиному дому. Элис увидела его в окно и не вышла. Он простоял под дверью час, потом ушёл. На второй день пришёл снова — с букетом полевых цветов. Элис открыла дверь, забрала цветы, сказала «спасибо» и закрыла дверь перед его носом. На третий день он пришёл с коробкой американских конфет, которые заказывал через Хогсмид специально для неё, и с письмом в руках. — Прочитай, — сказал он, протягивая конверт. — Если не захочешь разговаривать после этого — я уйду. Насовсем. Элис взяла письмо, развернула прямо на пороге. Там было всего несколько строк: «Я идиот. Я знаю. Я думал, что защищаю тебя своей ложью и молчанием. Но на самом деле я защищал себя. Боялся, что ты увидишь, какой я никчёмный, и уйдешь сама. Прости меня. Я обещаю: больше никаких исчезновений. Что бы ни случилось, ты узнаешь первой. Если, конечно, ты дашь мне ещё один шанс». Элис подняла глаза. На глазах у неё блестели слёзы. — Ты правда думал, что я уйду, если узнаю правду? — Я всегда этого боюсь, — тихо ответил Римус. — С детства. Каждому, кто узнаёт, хочется доказать, что я не монстр. А с тобой... с тобой я забываю бояться. А потом вспоминаю — и паникую. Она молчала долго, целую минуту. А потом шагнула к нему и уткнулась лбом в его плечо. — Дурак, — глухо сказала она. — Я же люблю тебя. А ты меня в могилу сведешь раньше, чем эти Пожиратели. Он обнял её так крепко, как только мог. Из дневника Римуса Люпина (7 июля 1976): «Мы помирились. Она сказала, что любит меня. Первая сказала. А я даже ответить не успел — она заткнула меня поцелуем. Сириус был прав: я кретин. Но теперь я кретин, который обещал больше никогда не исчезать. И я сдержу обещание. Чего бы мне это ни стоило». Из дневника Элис Дэй (7 июля 1976): «Мы помирились. Три дня он приходил. Три дня я его прогоняла. А сегодня он принес письмо — честное, без вранья. И я поняла: он правда испугался. Не за себя — за меня. Господи, как же я его люблю. Даже когда он ведёт себя как последний осёл. Мы проговорили полночи. Он рассказал про Орден, про то, что они с друзьями вступают. Я боюсь, Римус. Боюсь так, что тошнит. Но я не имею права запрещать ему. Он не будет счастлив, если бросит друзей. А я хочу, чтобы он был счастлив. Даже если это значит — бояться за него каждый день».

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!