Вернутся к фанфику
Гидеон Пруэтт. Часть 2/3
10 мая 2026, 16:14Глава 2: Цена каждого вдоха
Прошло два месяца. Зима накрыла Лондон холодом и мраком, и война стала ещё страшнее — в темноте Пожиратели чувствовали себя вольготно.
Гидеон и Нора виделись раз пять-шесть. Всегда по делу. Он приходил с мелкими ранениями, которые можно было залечить и дома, но почему-то нёс их именно в заброшенную церковь на окраине, где она развернула свой полевой госпиталь. Она принимала его без лишних слов, штопала, бинтовала и выпроваживала.
— Ты мог бы сходить в Мунго, — сказала она однажды, зашивая ему глубокий порез на руке. — Там быстрее.
— Там очередь, — буркнул он. — И бумажки. А у меня времени нет.
Она подняла на него глаза. Он смотрел в стену.
— Врёшь, — спокойно сказала она.
Он дёрнул плечом:
— Не твоё дело.
— Ладно.
Она закончила перевязку и отвернулась к следующему пациенту. Гидеон посидел ещё минуту, глядя, как она работает, потом встал и ушёл, даже не попрощавшись.
Фабиан ждал его снаружи, прислонившись к стене.
— Долго ты, — хмыкнул он. — Руку, что ли, заново пришивали?
— Заткнись.
Фабиан усмехнулся и пошёл рядом. Помолчал, а потом тихо сказал:
— Гид, ты к ней ходишь уже который раз. Ссадины, которые проходят за ночь. Ты думаешь, она не понимает?
Гидеон остановился.
— Я просто... — он запнулся. — Она не лезет. Не жалеет. Не смотрит как на героя. Там, в штабе, все или боятся, или восхищаются. А она...
— А она плюёт на тебя с высокой колокольни, — закончил Фабиан. — И тебе это нравится. Я понял.
— Ничего мне не нравится, — огрызнулся Гидеон и зашагал быстрее.
Фабиан не отставал:
— Конечно. А то, что ты улыбаешься, когда она тебя посылает, — это просто судорога.
В середине февраля Нора получила письмо из Мунго. Отец погиб. Его убили прямо в операционной, когда он отказался выдать раненого аврора. Пожиратели не прощали предательства крови.
Гидеон узнал об этом через Фабиана. Тот прибежал на рассвете:
— Нора заперлась в кладовке с травами. Никого не впускает. Уже четвёртый час.
Гидеон молча встал, накинул куртку и пошёл. Фабиан не спрашивал куда.
В церкви было тихо. Раненые лежали на носилках, перевязанные, накачанные зельями. Двое связных грелись у печки. На вопрос, где Нора, они молча показали на дверь в подсобку.
Гидеон постучал. Тишина.
— Нора. Открой.
Молчание.
Он постоял секунду, потом просто толкнул дверь. Она не была заперта.
Нора сидела на полу среди мешков с сушёными травами, сжимая в руках старую тетрадь. Лица не было видно — она уткнулась лбом в колени.
Гидеон закрыл дверь и сел напротив. Прислонился спиной к стене и стал ждать.
Прошло пять минут. Десять. Нора не шевелилась.
Наконец она подняла голову. Глаза сухие, красные, но сухие. Она не плакала. Или уже выплакала всё.
— Ты чего пришёл? — спросила она хрипло.
— Не знаю, — честно сказал Гидеон.
— Соболезнования сказать?
— А надо?
Она посмотрела на него долгим взглядом и вдруг усмехнулась — горько, зло:
— Нет. Не надо. Они все приходят и говорят: «Соболезную, он был героем, он погиб за правое дело». А мне плевать на правое дело. Мне нужен отец.
Гидеон молчал. Потом сказал:
— Моего убили, когда мне было двенадцать. Случайное проклятие на Косой аллее. Просто шёл мимо.
Нора сжала тетрадь.
— И что ты делал?
— Бесился. Дрался. Орал по ночам. Фаб сидел рядом и молчал. Иногда это лучше любых слов.
Нора долго смотрела на него. Потом перевела взгляд на тетрадь.
— Он оставил записи, — тихо сказала она. — Странные. Про магию крови. Про то, что целитель может не только лечить... Я не понимаю, зачем ему это было.
— Может, понимал, что однажды придётся не лечить, — тихо сказал Гидеон. — А защищать.
Нора кивнула и надолго замолчала.
Гидеон сидел рядом. Просто сидел. Не трогал, не утешал. Присутствовал.
Через час она встала.
— Надо работать. Там раненые.
— Нора...
— Иди, Пруэтт. — Она уже открывала дверь. — И спасибо. За то, что не лезешь.
Он вышел вслед за ней, но в тот вечер больше не ушёл. Сидел в углу церкви, смотрел, как она перевязывает, поит зельями, успокаивает. И думал о том, что никогда не видел никого сильнее этой худой девчонки с тёмными кругами под глазами.
Ночью на церковь напали.
Пожиратели выследили убежище. Фабиан и Гидеон держали вход, пока Нора выводила раненых через подземный ход. Когда последний скрылся, она вернулась.
— Ты что делаешь?! — заорал Гидеон, отбиваясь от двоих. — Уходи!
— У них там дети, — крикнула она в ответ и метнула какое-то сложное заклинание, от которого Пожиратель взвыл и схватился за лицо. — Им нужен медик в конце!
Гидеон выругался сквозь зубы, но спорить было некогда.
Они отбивались спина к спине — втроём, потому что Фабиан держал левый фланг. Когда подмога наконец подоспела и Пожиратели отступили, Гидеон развернулся к Норе.
— Ты идиотка, — выдохнул он. — Ты могла погибнуть.
— Могла, — согласилась она, вытирая кровь с рассечённой щеки. — Но не погибла. И дети живы.
Он смотрел на неё и чувствовал, как внутри что-то переворачивается. Не любовь. Нет. Что-то другое. Страх. Страх за неё, который сильнее страха за себя.
— Нора...
— Потом, Пруэтт, — она уже шла к раненым. — Работай.
Через несколько часов, когда всех перевязали и уложили, Нора сидела в подвале, прислонившись спиной к холодной стене. Гидеон спустился за какими-то зельями и застал её там.
Она сидела, уткнувшись лбом в колени, и мелко дрожала. Откат. Всегда одно и то же — пока идёт бой, ты собран, а потом накрывает.
Гидеон сел рядом. Молча.
— Я так устала, Пруэтт, — сказала она в темноту. — Каждый день я кого-то теряю. Или боюсь потерять. Это никогда не кончится?
— Не знаю, — тихо ответил он. — Но пока мы живы — надо держаться.
Она подняла голову. Посмотрела на него долгим взглядом.
— Ты зачем сюда пришёл? Правда?
Он помолчал, подбирая слова.
— Я не знаю, — сказал он наконец. — Просто... когда ты рядом, я чувствую, что есть за что держаться. Не за Орден. Не за войну. За... что-то другое.
Нора смотрела на него. В темноте подвала её глаза казались огромными.
— Это опасно, — тихо сказала она. — Чувствовать такое на войне.
— Знаю.
— Тебя могут убить завтра. Или меня.
— Знаю.
— И что ты предлагаешь? Просто быть рядом и молчать?
— А ты хочешь говорить? — спросил он.
Она долго молчала. Потом чуть заметно покачала головой:
— Нет. Я хочу, чтобы ты был. Просто был.
Гидеон кивнул.
— Тогда буду.
Они сидели в темноте подвала, плечом к плечу, и молчали. За стеной стонали раненые. Где-то далеко гремела война. А здесь, в маленьком пространстве между двумя уставшими людьми, зарождалось что-то, чему они пока боялись дать имя.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!