Глава 14. Дураки не спят

Сверчки стрекотали в траве. Прохладный воздух лип к коже, в нём чувствовалась сырость ночи и тишина, которую не хотелось нарушать. Двор был почти пуст, лишь редкий свет в окнах и тень от деревьев, качающихся над лавочками. Тьма ложилась на всё густым слоем, только луна оставляла возможность ориентироваться в пространстве. Повезло, что небо было чистым. В другой день они бы и носа не высунули в такую темень, но сейчас… сейчас Лололошка уже пожалел, что видит Джона так чётко. Тот, согнувшись, вцепился обеими руками в холодный металлический столб у подъезда, словно от этого зависела его жизнь. Бледный, взлохмаченный, и с болезненным выражением лица. — Ты издеваешься? — устало выдохнул Ло, чуть поднатужившись, пытаясь сдвинуть его с места. — Не хочу, — буркнул Джон, почти хрипло, всё ещё сжимая столб. Упрямый ребёнок. Лололошка закатил глаза, стиснув зубы. Холод ночи уже пробирался под кофту, нервы были натянуты до предела, но злость отступила. Осталось лишь усталое раздражение. — Джон, хватит выделываться, — наконец выдохнул Ло, уже без ярости, просто смирился. Он наклонился ближе, крепче схватил Харриса под локоть и плечо, и с неожиданной силой потянул вверх. Железо столба заскрипело под пальцами Джона, но тот сдался. Луна блестела на его лице, пот, бледность, и глаза, полные разочарования, но всё ещё с этой дурацкой дерзостью. — Ну давай не пойдём, — с надеждой, на автомате, повторил Джон, всё ещё не отпуская соседа. Тот молчал. Лицо оставалось хмурым, взгляд, тяжёлым, но в нём не было прежней ярости. Он уже успел выдохнуть обиду, пусть и не до конца. Злился всё равно. На Джона, на себя, на обстоятельства, в которых им снова пришлось пересекаться. Но понимал, Харрис не просто так вцепился в тот столб, не просто так не хотел возвращаться. Джон точно сбежал, а за ним следят, обвиняют за каждую оплошность. Скандала точно не избежать. Он закусил губу и на секунду отвёл глаза, обдумывая решение. Матери завтра, скорее всего, не будет дома с самого утра. Сказала, что весь день уйдёт на поиски работы. Если он не появится, вряд ли сразу заметит. А даже если заметит, вряд ли осудит. Она сейчас пыталась быть мягче. Лололошка стоял, сцепив руки за спиной, покачиваясь вперёд-назад на пятках. В лицо бил лёгкий ветер, сдувая волосы со лба. Он всё ещё колебался, его черты лица то хмурились, то смягчались. А потом всё-таки медленно выдохнул и развернулся, уверенным шагом направляясь в другую от подъезда сторону. Джон уловил движение сразу, чуть вскинул голову, а когда понял, куда сосед идёт, заметно оживился. Шатаясь, но уже без жалоб, он пошёл следом, быстро, как только позволяла боль в боку, догоняя того самого человека, который всё ещё, несмотря ни на что, не убил его. Ло не задумывался, куда идёт. Ноги несли сами, и стоило лишь увидеть малознакомый поворот, как он тут же сворачивал. Парень шагал молча, не отвлекаясь на Джона, который шел чуть позади, стараясь не отставать. Сейчас Ло просто хотелось уйти подальше от знакомых мест, посмотреть на городок с новой стороны. Вдруг где-то между тенью и фонарным светом получится хоть немного уйти от того, что грызёт изнутри. Парень знал, что вряд ли запомнит эти улицы, слишком темно. Контуры домов сливались в сплошную массу, деревья тянулись вверх чёрными пятнами, едва шевелясь от ночного ветра. И всё же было в этом что-то успокаивающее. Он смотрел на одинокие светящиеся окна. Останавливался взглядом на каждом. Думал, кто там живёт. Почему не спит. Может, пьёт чай в тишине кухни. Или сидит, свернувшись на подоконнике с книгой. А может, кого-то ждёт. Такие мелочи отвлекали. Давали ощущение, что жизнь не останавливается, даже если твоя собственная трещит. Джон молчал, догонял его, шел рядом, но не вмешивался. И Ло не прогонял. Просто продолжал идти, иногда оглядываясь на него. — Боже, как можно повесить такие шторы, — пробормотал Харрис с еле заметным смехом, прищурившись на яркое пятно на фоне тёмного окна. Ткань была розовой, с какими-то кружевами по краям, такая странная для серого многоэтажного дома. Лололошка лишь хмыкнул, остановившись рядом. Он не видел в этом ничего плохого. Ну шторы и шторы. Если хозяину так уютнее, пускай. В конце концов, у каждого свой способ самовыражения. — Ты себе просто такие же хочешь, — усмехнулся он, бросив на соседа насмешливый взгляд. Тот только фыркнул, будто Ло попал в самую точку. Джон не смог бы жить с такими, ему были привычнее чёрные и плотные, которые не пропускают ни света, ни взглядов, иногда, кажется, даже воздуха. Лололошка уже сделал шаг вперёд, собираясь продолжить прогулку по выбранному направлению, но заметил, что Харрис свернул в совершенно другую сторону. Парень тяжело вздохнул, закатил глаза, как будто уже пожалел, что согласился не идти домой. И всё же, развернулся и зашагал следом за соседом, с недовольным видом догоняя. — И куда ты уже хочешь? — бросил он, стараясь не наступать в мокрую траву. Джон шёл быстро, но всё чаще хлопал себя по ногам и рукам, смахивая назойливых насекомых. Дорога становилась всё более заросшей, редкие фонари уже давно остались позади, теперь кругом была только приглушённая тьма, кусты по щиколотку и вспышки света от проезжающих машин. — Да пойдем просто на холм, — лениво буркнул Джон, не оборачиваясь. — С него видно, как электростанция светится. Красиво. И ветер там спокойный, местность открытая. Лололошка остановился на пару секунд, нахмурившись. — Ты хоть знаешь, сколько туда идти? — недоверчиво спросил он, вспоминая, где именно находится электростанция. Примерно десять километров, если не сбиваться с направления. Но холм был намного ближе, — Мы домой когда вернёмся? Утром? — Ну и отлично. Всё равно не хочу домой, — пожал плечами Джон, как будто его вообще не касалась усталость, комары или сырость под ногами. Лололошка выругался про себя, но пошёл следом. В какой-то мере, эта глупая прогулка становилась глотком свободы. — У нас даже воды с собой нет, — спустя несколько минут пути, заметил Ло, всё ещё неуверенно оглядываясь. Он уже бывал в тех краях, как-то раз, они с друзьями забрели туда, и тогда Дилан едва не устроил истерику, когда понял, сколько пришлось пройти. Джон резко остановился, и Лололошка, не ожидавший этого, налетел на его спину, недовольно сморщившись. — Давай тогда заскочим в круглосуточный? — с задумчивым видом, предложил Харрис, оборачиваясь. — Всё-таки обезвоживание неприятная вещь, сам понимаешь, — добавил он с напускной серьёзностью, будто не сам только что чуть не угробил их ночную вылазку. Лололошка только фыркнул, качнув головой, но не спорил. Эта прогулка уже перешла ту грань, где можно было спорить, оставалось только молча кивать и идти за умником. Они свернули с тропинки и вышли на старую асфальтированную дорогу, потрескавшуюся и местами заросшую травой. Здесь уже почти не было жилых домов, только редкие фонари. Ветер тянулся, поднимая сухие листья, донося издалека глухие звуки лая и голоса пьяной молодёжи. — Не злись, уже скоро, — пробормотал Джон, ускоряя шаг. Лололошка молча следовал за ним, вслушиваясь в звуки своих шагов. Эта дорога всегда казалась ему слегка странной, на краю города всё теряло очертания, становилось плоским, серым, но в этом была своя прелесть. Наконец, за поворотом появилась вывеска. Ярко-красные буквы «АЗС» чуть мерцали, подсвечивая бетонное здание с автоматической дверью. Свет изнутри падал пятном на тёмный асфальт, вырывая из темноты припаркованные машины, кофейный автомат и полную мусорку. Изнутри слабо доносилась музыка, радио и новости по телевизору. — Господи, цивилизация, — выдохнул Джон, притворно приложив руку к сердцу. Двери открылись перед ними, и парни зашли внутрь, с совершенно разными выражениями лица. Пахло кофе, резиной и чем-то сладким. Мужчина за кассой лениво читал что-то в телефоне, даже не подняв глаз, когда в магазин вошли два подростка. Ло первым пошел к холодильникам, выбрал две большие бутылки воды и пачку крекеров. Не то чтобы он хотел есть, но кто знает, какого мнения будет его желудок после двух часов непрерывной ходьбы. Джон подошел к полке с энергетиками, задумчиво вертел банку в руках, потом фыркнул и поставил обратно. Наверняка вспомнил статьи о вреде кофеина и сахара в таких напитках. — Прямо с запасом. Когда я устану, мою тащить будешь сам, — прокомментировал он и взял одну из бутылок, которую держал Лололошка. — Я тебя, скорее всего, вместе с этой бутылкой оставлю, — бросил Ло и направился к кассе. Мужчина пробил покупки, не задавая лишних вопросов. Они расплатились наличкой, в ход пошла вся мелочь из карманов. Выйдя обратно на улицу, Лололошка первым сделал пару глотков из бутылки и шумно выдохнул. Джон последовал примеру, потянулся, желая освежить горло. — Всё, теперь точно готовы, — сказал он, подкидывая бутылку в руках. И снова шаг вперёд, ночь вокруг, и только они двое, со своими бутылками, упрямством и желаниями дойти до того холма. Туда, где видно свет, где не слышно криков, где можно наконец-то просто сидеть и молчать. Хотя, Джон точно не будет сидеть молча. Пыльная тропа извивалась между кустами и деревьями, цеплялась за штанины и царапала открытые участки кожи, но им было всё равно. Воздух становился свежее, ветер слабее, а ночь плотнее. — Кстати, вот хотел спросить. Неужели ты настолько отчаялся без меня, что начал общаться с алкашами? — внезапно ляпнул Джон, со щелчком переламывая сухую ветку на пути. Тон его был вроде бы шутливый, но с привкусом ревности. Даже не той, что про чувства, а той, что про территорию. Будто кто-то без спроса сел на его любимое место в кабинете. — Дядя Толя намного душевнее, чем ты, — Лололошка хмыкнул, взгляд всё ещё направлен вперёд, но уголки губ предательски дрогнули. Он хотел сказать это хладнокровно, но удовольствие от реакции Харриса пересилило. — И чем же он может быть лучше меня? — тон стал чуть выше, как у обиженного подростка, которому поставили несправедливую оценку. Наигранно, конечно. — Ну… — парень сделал паузу, обдумывая вопрос, — Мужик он. Жизнь видел. Да и истории у него интересные. Чего стоит тот рассказ, как он проиграл в карты и выдернул у собутыльника золотой зуб, чтобы отдать долг. Харрис замер. В глазах мелькнуло непонимание, а потом почти детское «а я?!». — У меня тоже есть интересные истории, — бодро заявил он, обгоняя Ло и встав у него на пути, чтобы поймать взгляд. Ветер растрепал ему волосы, а фонарь позади очертил силуэт. — Например… Ло закатил глаза, мол, ну давай, удиви. Хотя внутри, признавал,что чуть-чуть да интересно. Слишком уж Джон самодовольно заулыбался. — В одно первое апреля я, как обычно, выложил дорожку из лимонных конфет в школьном коридоре. Только одна партия была не такая уж лимонная часть была с острым перцем. И один пацан не заметил, как я завёл его в подсобку... и закрыл там на весь день. Молчание. Только шелест травы под ногами. Ло медленно повернул к нему голову. Моргнул. В его глазах вспыхнуло узнавшееся удивление, а потом возмущённое осознание. — Так это был ты?! Это ты тогда закрыл Ричарда!? — голос взвился в тишине, разрывая ночь пополам. — Он тогда почти сдох там! Ты хоть знаешь, как он потом эти конфеты ненавидел?! Да он до сих пор морщится, когда видит лимоны, а тем более перец! Джон только самодовольно пожал плечами. — Ну, по крайней мере, не наступит на те же грабли в третий раз, — усмехнулся Джон, легко перекидывая бутылку из одной руки в другую. — Видишь, я помогаю Ричарду набраться ума. Это своего рода воспитательный процесс. Методы нестандартные, но действенные, лучше чем у его родителей. Лололошка фыркнул. Он всем видом старался показать, что не впечатлён, но губы всё равно дёрнулись. Смех подступал неожиданно. Пришлось отвернуться, притворяясь, что парень всего внимательно следит за тем, как пробирается сквозь высокую траву. Бедный Ричард. Наивный, добродушный, с глазами щенка, который верит каждому встречному. Он ведь и правда каждый год попадался на первоапрельскую шутку. И каждый раз удивлялся, как в первый. Дилан потом чуть не рвал на себе волосы от бессилия, а Ло просто не выдерживал и смеялся. Потому что Ричард всё равно не обижался. Даже когда его язык горел огнём от конфет с перцем, он только недовольно бормотал, и обещал, что в следующий раз не поведется. — Я вот одного не понимаю, — наконец сказал Ло, кидая взгляд через плечо. — Как ты вообще успеваешь такое проворачивать? Ты же весь из себя занятый, весь в учёбе, а тратишь время на шутки. — Потому что я гений, — с совершенно серьёзным лицом, выдал Джон, расправляя плечи. — Вот ты и не понимаешь, глупенький. Лололошка прыснул от смеха, уже не смог сдержаться. Шелест листвы под ногами почти заглушил их голоса, но в тишине даже дыхание казалось слишком громким. — Да ты, наверное, даже не знаешь, как стирать вещи, — с ленивой иронией протянул Ло, глядя на Харриса. Улыбка у него была почти ласковая, но оставалась поддразнивающей. — Умею, — с каменным лицом кивнул Джон. — Кинул рубашку в корзину, а на следующий день она уже чистая. Всё работает. Ло вскинул брови, закатил глаза, потом махнул рукой. Такой ответ был абсолютно в стиле Харриса. Он бы вообще не удивился, если бы тот разбирался в деталях машины, принципе работы, но сам никогда к ней не прикасался. — Господи, и ведь мои одноклассницы мечтают выйти за тебя замуж, — усмехнулся он, покачав головой. — Ну ещё бы, — гордо вскинул подбородок Джон. — Им просто нравится перспектива жить с красивым, умным, харизматичным мужчиной. — Харизматичным? Да с тобой никто бы не протянул. — Зато я украшаю интерьер, и точно буду приносить деньги в семью. — Цветок, который даже не знает, где в квартире стиралка. — А зачем? Мне ж не на ней жениться, — с самодовольной ухмылкой ответил Джон. — Мне уже жаль твою избранницу, — выдыхая, пробормотал Лололошка. Ло снова рассмеялся, отводя взгляд в сторону, чтобы Харрис не заметил, как ему весело. Эти дурацкие разговоры, бессмысленные споры на ровном месте, всё это, как ни странно, начинало нравиться. И хоть обида ещё теплилась где-то внутри, но сейчас она отступила, поддавшись теплу, сквозняку, и звуку рядом идущих шагов. По дороге они всё ещё перекидывались глупыми взглядами и подначками, прямо как упрямые дети, которым некуда спешить. Обсуждали всё подряд, кто из них глупее, кто выживет в лесу один, кто больше знает дурацких фактов. Словесная перепалка не имела смысла, но сохраняла дороге нужный темп. Раздражение стало привычным, тёплым, даже почти домашним. Лололошка устал слушать очередной поток мыслей Джона, поэтому остановился, прикинул траекторию, отступил чуть назад и почти незаметно, но с размахом, пнул соседа, целился в бок, чтобы сбросить в ближайший куст. Тот оказался на чеку. Почти в ту же секунду тяжёлая бутылка с водой вылетела из руки Джона и с глухим ударом врезалась в Ло. Он едва не выругался, сжал пластиковую емкость, холодную, немного промятую, и с резким движением занёс её, чтобы вернуть хозяину. Но промахнулся. Бутылка ударилась, треснула, и вода тут же вытекла, пропитывая землю вокруг. На них накатило тихое осознание, запасов стало меньше. Оба замолчали. Спор выдохся сам собой. Дальнейший путь казался ещё длиннее, а кусты и трава начали раздражать куда сильнее. Но они пошли дальше. Каждый шаг под хруст веток и шелест мокрой травы казался тише, будто не хотели мешать, или просто не попасть под горячую руку. До самого холма оставалось не больше двадцати минут, но дорога будто тянулась медленнее, чем раньше. Шаги становились всё тяжелее, обувь натирала, в голове уже рисовалась картина того, как они наконец плюхаются в холодную траву, откидываются на спину и молча смотрят вверх. Пусть хоть пару минут, просто посидеть, просто побыть. Но ноги уже начинали гудеть от усталости. Лололошка чувствовал усталость в каждой мышце, и с каждым шагом всё отчетливее. Было страшно даже представить, как он будет ощущать себя утром. Подъем будет в стандартное время, без учёта, что Ло наматывал километры по ночным зарослям. Джон, разумеется, завтра придет в школу. Будет сидеть с той же дерзкой ухмылкой, чуть припухшими глазами, но всё равно сядет за парту и с лёгкостью решит контрольные, как будто так и надо. Ло, в отличие от него, колебался. Можно было бы попробовать отпроситься. Придумать оправдание, остаться дома. Но зачем? Завтрашний день не обещал ничего особенного, только одна контрольная, остальное можно и проспать, уткнувшись лбом в парту. В конце концов, может, и не зря они сейчас идут. Может, это даже стоит всех завтрашних кругов ада. Подъём начался незаметно, сначала просто склон, потом дорога пошла вверх. Трава под ногами стала более скользкой, влажной от ночной росы, местами даже липкой. Каждый следующий шаг требовал всё больше усилий. Лололошка шёл сзади и уже давно перестал скрывать своё раздражение. Он то резко останавливался, будто что-то проверял на кроссовке, то начинал выдыхать слишком громко, чтобы Джон это точно услышал. Несколько раз тянулся к бедру, потирая уставшую ногу, и бормотал себе под нос что-то про то, что это худшее решение за всю неделю. Иногда обиженно фыркал, но всё равно продолжал шагать, не отставая. Лололошка громко вздыхал на каждом пятом шаге, будто надеялся, что Джон в конце концов сжалится и предложит сделать перерыв. Но тот только молча продолжал идти, будто не слышал. От этого Ло злился ещё сильнее. Подъём не прекращался, и тишина ночи давила на уши. Только их дыхание, хруст травы под подошвами и редкие жалобы Лололошки разбавляли звенящую пустоту вокруг. И всё же, несмотря на бурчание и усталость, он не сворачивал. Это было бы слишком унизительно, отстать, сдаться, когда впереди идёт Харрис, тот самый, который в спортзале держит мяч так, будто в первый раз его видит. Который не сдает нормативы и жалуется, если отжиманий больше пяти. А тут взял и предложил ночную прогулку на вершину холма, как будто это простая прогулка до ближайшего ларька. Лололошка же был здесь, знал этот подъем, знал, как выматывают последние метры. Но от этого не легче, наоборот, тело подло вспоминало прежнюю усталость. И даже так всё равно не остановился. Упрямо цеплялся за каждую кочку, сжимал зубы, когда ноги скользили по рыхлой почве, и ругался в голове на Джона, на ночь, на электростанцию, на весь этот дурацкий мир. Но шагал дальше. Потому что сдаться значит признать, что Джон оказался лучше. А этого Ло позволить не мог, точно не в той сфере, где он точно первый. Наконец-то вершина, та самая плоская, вытоптанная площадка, где уже некуда идти вверх, где перед глазами распахивается тишина. Ноги предательски подкашивались, дыхание ещё не восстановилось, а сердце колотилось, пытаясь прорваться сквозь рёбра. Сначала просто молчание. Даже Джон, обычно не умеющий молчать, ничего не сказал. Лололошка сел первым, почти рухнул на прохладную траву, раскинув руки и запрокинув голову к небу. Потом, немного отдышавшись, пересел поближе к месту, откуда открывался тот самый вид. Перед ними возвышалась электростанция. Огромные, тёмные трубы прорезали небо. Они стояли твердо и неподвижно, завораживая своей высотой. С такого расстояния их было прекрасно видно, мозгу было сложно осознать, что это все находится за несколько километров. Из одной трубы поднимался редкий, мутный пар, свет фонарей снизу подсвечивал его, делая похожим на разорванное облако. Свет внутри самой станции бил тускло. Вокруг только слабый ветер. Шорох травы, лёгкое жужжание ночных насекомых, скрип сосен вдалеке. Всё остальное застыло. Ни шагов, ни голосов. Только гулкая тяжесть той самой громады, от которой сложно было отвести взгляд. Харрис опустился рядом, тихо, тяжело вздыхая. Он тоже молчал. Пластиковая бутылка с остатками воды упала в траву. Они не смотрели друг на друга. Только на электростанцию. На этот глухой, безжизненный гигант, который продолжал работать, как бы далеко ты от него ни ушёл. Как бы ни хотелось, чтобы всё остановилось. — А тебя как родители-то отпустили? — вдруг спросил Ло, не отрывая взгляда от тусклого света внизу. Всё-таки, это было действительно странно. Харрис же всего пару дней назад стал образцом для подражания, а теперь снова сорвался с цепи. — Я и не говорил, что куда-то ухожу, — с ленивой самодовольной ухмылкой протянул Джон, словно это абсолютная норма. Лололошка покосился на него, но ничего не ответил. Слова застряли где-то на полпути. С одной стороны, родители Джона могли и не заслужить такой наглости. С другой, Ло понятия не имел, что у соседа творится дома. Осуждать не спешил. Просто отметил про себя, что Харрис всегда делает по-своему. — Я из-за тебя завтра все уроки просплю, — буркнул он под нос, подтягивая колени к груди. — Меня Ричард убьёт. Слова прозвучали раздражённо, но без настоящей злости. Больше с оттенком привычной усталости, как будто Ло уже знал, что проспит, опоздает, словит взгляд друга и просто сядет рядом, делая вид, что всё нормально. Харрис ничего не ответил. Просто улыбнулся в темноте, так, чтобы Ло не заметил. — Я только сейчас понял, что нам ещё ж обратно идти… — с тихим ужасом на лице произнёс Лололошка, словно только что осознал масштаб бедствия. Он смотрел вниз, туда, где тропинка терялась во тьме, в траве, в зарослях. Колени уже начинали ныть, тело намекало, что давно пора лежать в кровати, а не устраивать ночные восхождения. Луна мирно висела над электростанцией, безмолвной и далёкой. Идиллия, если не учитывать, что путь домой будет вдвое мучительнее. Лололошка тяжело вздохнул, заваливаясь спиной в траву. И на секунду захотел остаться тут до самого утра.

***

— Господи, Ло, что с тобой? — тихо выдохнул Ричард, когда Лололошка ввалился в кабинет. Волосы спутаны, футболка сбилась набок, один рукав кофты всё ещё болтался на локте, будто парень надевал её на бегу. На шее пара свежих укусов от комаров, на лице ненависть ко всему живому. Рюкзак еле держался на плече. Он пришёл ко второму уроку, без части учебников, забыв вообще, что сегодня по расписанию. Мама уже позвонила классной, сказала, что сын приболел, и попросила не придираться. А сама едва не сорвалась с места, когда увидела его с утра. Но сдержалась. Сказала, чтобы впредь так не делал. А Ло и не собирался. Ему бы сейчас в кровать и не вспоминать этот подъём, дорогу, холм и то, как он почти не спал. Тело ныло, как будто его били лопатой, ноги дрожали от усталости. Парень с глухим стоном плюхнулся на стул, медленно наклонился вперёд, уткнулся лбом в руки и просто сидел. Ричард слегка подался к нему, продолжая молча изучать. Он видел Ло в разном состоянии, но такое впервые. — Дилан тебя увидит не узнает, — пробормотал он, больше себе, чем другу. Лололошка не ответил. Только устало махнул рукой, тихо соглашаясь с другом. Дальше всё расплывалось, одни мутные отрывки. Сон, редкие перерывы на объяснения перед учителями, когда его поднимали с парты и задавали вопросы, на которые он отвечал с полуоткрытыми глазами. Потом снова пустота. Лишь перемена чуть оживила обстановку, когда в класс влетел Дилан, весь на взводе. Ричард успел написать ему, и теперь Ло пришлось пережить десять минут укора, нотаций и подозрительно длинного взгляда прямо в душу. Потом прозвенел звонок и снова сон. Парень проспал до обеда, не открывая глаз даже тогда, когда кто-то стучал по парте. Он бы и в столовой лёг, если б Ричард с Диланом не подсунули к нему тарелку и не заставили есть. Лололошка сидел с полуопущенной головой, механически шевеля ложкой, даже не глядя, что в ней плавает. Но передышка была слишком короткой. — Что, принцесса, сегодня не выспался, что ли? — раздалось неожиданно громко у самого уха. От громкого звука Ло вздрогнул, ложка выскользнула из пальцев и со звоном упала на пол. Он резко повернул голову и увидел Джона, слишком бодрого, слишком довольного. Тот стоял с ленивой ухмылкой, даже не пытаясь скрыть, насколько наслаждается этим моментом. Как будто специально пришёл поиздеваться. Ричард грозно стукнул своей ложкой по столу. Его лицо выражало абсолютную неприязнь. — Ты какого хрена к нему лезешь? — прошипел он, не скрывая злости. — Да я подумал, что трупа увидел. А это, оказывается, просто Лололошка, — невинно пожал плечами Харрис, будто действительно хотел помочь опознать тело. Ло не сдержался, закрыл лицо рукой, чтобы никто не заметил, как он улыбается. Усталость не прошла, настроение всё ещё болталось на дне, но всё равно… Джон умудрялся даже из этого выцарапать какую-то нормальность. Хоть и с привкусом наглости. Но как этот умник умудряется так хорошо выглядеть в любых условиях?