Глава 16. Тебя не звали

Лололошка никогда особенно не любил разговаривать по телефону. Ему нужно было видеть собеседника. Не просто слышать голос, а наблюдать за тем, как губы растягиваются в улыбке, как прищуриваются глаза, как морщится лоб в задумчивости. Даже видеозвонки не спасали. Но всё равно, он никогда не отказывался поболтать с друзьями, особенно когда не нужно было никуда спешить. Чаще всех звонил Ричард, по поводу и без. Настолько часто, что Ло пришлось поставить телефон на беззвучный, чтобы не вскакивать среди ночи от очередного звонка. И как только друг умудрялся доставать телефон ночью, когда у него такие строгие родители? Поначалу Ло смеялся, теперь просто стонал, глядя на экран. А вот Дилан чаще писал. Лаконично, но много. У него вечно возникали вопросы, то глупые, то слишком философские. Сейчас Ло говорил именно с ним. Держал телефон в руке и водил пальцем по краю стола, пока на другом конце слышался голос Дилана, спокойный и немного насмешливый. — Так ты сегодня у нас примерный мальчик? — подтрунивал он. — Почти, — хмыкнул Ло, отходя к креслу. — Такое чувство, будто учителя сговорились. Каждый второй сегодня решил сказать, что я молодец. Мне аж неловко было. День и правда выдался почти непривычно благополучным. С самого утра Лололошка оказался в нужное время в нужных местах. На математике правильно ответил у доски, даже сам удивился. На литературе вытащил какой-то забытый в тетради черновик сочинения и случайно впечатлил учительницу. А на физре просто сиял. Как результат, добрые взгляды, частая похвала, и, как следствие, излишняя расслабленность. Он растаял от внимания и на этой волне решился помогать ещё больше обычного. Лололошка и так постоянно был занят помощью, но завтра его ждал целый список. Предстояло поливать все вазоны на этаже. Там были и фикусы, и какие-то вечно поникающие папоротники, и пара подозрительно выживающих кактусов. А ещё нужно было помочь перенести стулья из одного кабинета в другой, вечно что-то переставляют, и постоянно тащат на это Ло. — Только не забудь, что ты ещё согласился поучаствовать в мероприятии, — напомнил Дилан. — Знаешь, я уже жалею, что согласился. — Доброе сердце тебя погубит. Они оба засмеялись, и на какое-то время в комнате воцарилось мягкое, домашнее молчание, не неловкое, а наоборот, тёплое, будто кто-то заботливо прикрыл его пледом. — Так ты пойдёшь сегодня с нами гулять? — спросил Ло, уже догадываясь, каким будет ответ. Дилан не особо любил тратить своё время на прогулки. Компьютер, тёплая комната и наушники казались ему куда надёжнее любого живого общения. И всё же, к удивлению, тот согласился, без привычного ворчания, хоть и с едва уловимым вздохом на заднем фоне. Лололошка даже не стал уточнять, в чём дело. Просто молча улыбнулся, редкий случай, когда не пришлось упрашивать, и не надо было выдумывать, чем заманить. Школьный день выдался долгим, хоть и приятным. И не потому что было много уроков, а потому что на каждом кто-то что-то просил. Учителя хвалили, но не отпускали, каждая похвала сопровождалось поручением. Помоги, перенеси, составь список, приклей, и вот уже он записан поливать вазоны на всём третьем этаже. А там этих растений... Спасибо одной биологичке, которая приносила всё, что только могло выжить. Самым странным моментом стало, когда его записали на роль в школьный спектакль. Не главную, конечно. Не второстепенную даже. Его поставили играть... куст. Тот самый, за которым должен был прятаться герой в третьей сцене. И ладно бы, если один эпизод. Но учительница литературы почему-то решила, что Лололошке нужно будет создавать нужную атмосферу на сцене. Своим присутствием добавить больше напряжения. Ло не знал, как излучать напряжение, будучи декоративным элементом. Но, по всей видимости, у него получилось, потому что она была в восторге, когда проходила репетиция. Он сел на подоконник у себя в комнате, притихший, с телефоном в руке. Разговаривал с Диланом, не вслушиваясь в каждое слово, просто чувствуя его голос. В голове ещё шумели коридоры, шелестели бумажки, капала усталость, и только сейчас начинало приходить понимание, что день наконец-то закончился. Его ждёт прогулка с друзьями, а потом ещё и встреча с Джоном. — Ладно, жду тебя под домом через минут десять. Ричарда захватим потом, — сказал Дилан, и сразу после этого сбросил звонок. Ло ещё долго смотрел на чёрный экран телефона, будто мог там найти ответ, как всё правильно сказать. Эти несколько минут разговора, хоть и короткие, дали отсрочку от мыслей, от проблем, от всего. Но забыть полностью не получалось. Лололошка уже чётко знал, что расскажет сегодня. Иначе не выдержит. Всё-таки это друзья, им можно. Им нужно знать. Оделся медленно, будто откладывая неизбежное. Штаны, футболка, старая зипка, в карманах которой всё ещё хранились смятые бумажки с прошлыми записями, и чеки. Обул кроссовки, задержался у зеркала, где привычно поправил волосы, посмотрел на своё отражение, стараясь понять, видно ли по нему, что он нервничает. Дилан точно его раскусит. По пути к выходу всё прокручивал в голове, с чего начать, как сформулировать. Варианты сменяли друг друга, один нелепее другого. В какой-то момент он даже представил, как всё оборачивается шуткой, и Ло просто не находит нужных слов. Или хуже, их реакции будут совсем не такими, как он надеется. Тревога липкая,противно разливалась под рёбрами. Шёл, медленно, постоянно отговаривая себя от правды. Но всё равно шёл. Потому что знал, если не сейчас, то потом будет ещё страшнее. Улица встретила дневным трепетом, шумом машин вдалеке, ленивыми голосами с лавочек, стуком мяча об асфальт. Солнечный свет пробивался сквозь пыльную листву, рисуя на тротуарах пятна. Воздух был немного тяжеловат, как это часто бывает в середине дня, но в нём всё равно ощущалась лёгкость начала конца весны. Лололошка шагал не спеша, неторопливо озираясь. Несколько раз пришлось поздороваться, то соседский дед махнул рукой, то девочка из параллели быстро пробежала мимо и бросила приветствие. Около детской площадки он задержался, заметив, как кто-то зовёт на помощь. Чья-то кошка залезла на дерево и отказывалась слезать. Ло не задумываясь полез за ней, хоть и поцарапал ладонь, когда животное дернулось в последний момент. В конце концов, кошка вернулась хозяйке, он на тротуар, и день продолжил течь в своём мягком ритме. Дилан ждал под домом, с выражением того самого человека, который уже почти пожалел, что вообще согласился выйти. Он стоял, прислонившись к столбу, с руками в карманах, и успел за это время успокоиться, снова раздражиться и снова остыть. Когда Лололошка наконец показался из-за угла, даже не стал скрывать, как рад этому, но привычно сморщился. — Пятнадцать минут, — пробормотал он, едва Ло подошёл ближе. Без осуждения, просто как факт. — Прости. Там кошка на дерево залезла, я помочь остался. А ещё надо было быстро вернуться за телефоном, забыл на тумбочке, — выдохнул Ло, оправдываясь, хоть понимал, друга это не смягчит. Пришлось просто бросать глупые взгляды на него, и пытаться разрядить обстановку шутками. Хоть начало прогулки и не задалось, но настроение быстро выправилось. Друзья привычно затерялись в разговоре, как будто и не было этой заминки. Город тёк вокруг неспешно, лёгкий ветер гнал пыль с асфальта, в воздухе пахло мороженым и свежей зеленью, а в голове у всех, понемногу, начинало прорастать ощущение лета. Говорили обо всём и сразу. Перебивая друг друга, смеялись, спорили и строили планы, в которых было больше надежды, чем логики. Ричард всерьёз решил раскрутить свой канал, рассказывал, как уже придумал десять новых форматов, и что летом будет снимать каждый день. Дилан с довольной ухмылкой уверял, что к турниру по шутеру подготовится так, что его наглый соперник побежит жаловаться мамочке. Он даже скачал себе гантели, хотя это никак не помогало его снайперскому прицелу. А Ло? Он шёл с ними, слушал, поддакивал, но будто издалека. Голоса друзей были как через воду, а внутри всё крутилось вокруг одного, стоит ли говорить? Как начать? Что они скажут? Отец ведь был... разным. Бывали дни, когда он смеялся вместе с ним, чинил полки, ругал учителей за излишние просьбы, и покупал картошку по акции, чтобы пожарить с утра. А бывали другие, слишком частые, слишком тяжёлые, когда его лицо делалось чужим, как будто там внутри кто-то другой, не знакомый. А мама, так резко вернулась, и пыталась заслужить прощение. Парень буквально разрывался. Выбрать отца, который всю жизнь был рядом, но его непостоянство угрожало жизни, или мать, которая убегает от проблем. Слова не шли. Они застревали в горле, как крошки от сухого печенья. И всё-таки, когда наступила пауза, редкая и удобная, Ло выдохнул. — Ребят, я вам редко, что рассказываю, — начал он, опуская взгляд, — но... отец мой в больнице. Не просто так, его не собираются забирать. Мама сказала, что не впустит его обратно. Ни в дом, ни в жизнь. Он ждал реакции. Хоть какой-то. Даже взгляда. Но всё вокруг будто застыло. Ветер на секунду стих, шаги друзей стали тише, и даже солнце будто стало светить чуть мягче. Ло в это мгновение понял, он не знает, радуется ли или просто ощущает пустоту. Папа всегда был странным. Со своими правилами, срывами, вечной усталостью и тяжёлым, каким-то слишком взрослым взглядом. Но заслужил ли он, вот так просто, остаться в психиатрической больнице почти до конца своих дней? Неужели человек, даже сломанный, не может исправиться? Что если… ему просто не дали времени? Мама рассказывала, что у него случился очередной приступ прямо перед врачами. Что он начал кричать, хвататься за стены, звать людей, которых не было рядом. Что-то бормотал, дергался, не хотел идти. И всё, после этого решили окончательно. Оставить. Только уже в другом отделении. Лололошка вспоминал, как болело тело после отцовских вспышек, не всегда физических, но болезненных. От ударов, от тех слов, что липли, как грязь, и не смывались ни слезами, ни временем. Он всё это помнил, как и то, как квартира превращалась в тоскливое, прокуренное болото в дни его запоев. Дверь на кухню перекрывалась бутылками, и страх, тихий, липкий, бесформенный поселялся прямо под сердцем. Жить без отца было легче. Без скомканных извинений, без вечного напряжения, без ожидания грома после тишины. Но это ведь всё равно был его отец. Тот, кто водил в парк, читал книжки перед сном, учил кататься на велике. Тот, кто, хоть и не всегда, но пытался. Были у него руки тёплые. Когда не дрожали от злости. Глаза добрые, когда они вместе сидели на рыбалке. Почему он не мог быть таким всегда? А с мамой… С ней всё по-другому. Холодно. Она рядом, но как гость, который забыл уйти. Она приносит еду, задаёт вопросы про школу, кивает, когда он отвечает. И всё. Вроде бы забота. Вроде бы внимание. Но за этим пустота. Ни доверия, ни настоящего интереса. Только механика. И Ло всё чаще ловил себя на мысли, а зачем ей это теперь? Зачем любить его сейчас, если тогда, когда было страшно, когда он нуждался, она просто не пришла? Теперь Ло старше. Теперь он может закрыть дверь. Выключить звук. Промолчать в ответ. Но легче ли от этого? Не особенно. Просто... проще. — А что случилось? — первым подал голос Ричард. Он внимательно всматривался в лицо друга, в котором вдруг что-то изменилось. Ло притих. Слишком резко. Друг не часто бывал таким. — Ло, а теперь ты всё расскажешь, раз начал, — сказал Дилан, не задавая дурацких вопросов. Его голос звучал твёрдо, но не грубо, он просто знал, что отступать Лололошке сейчас нельзя. Не с ними. И Ло запаниковал. Что именно им рассказывать? Всю ли правду? Прямо сейчас? Вот так, среди тротуаров, машин, шума двора? Про каждый прожитый день, когда он не жил, а выживал? Про страх возвращаться домой? Про то, как сидел в ванной с закрытым ртом, чтобы не слышно было, как он плачет? Про кровь на кулаке от ударов по стене и про сон в одежде, чтобы быть готовым сбежать, если что? Или… просто сказать кратко? Как в школьном сочинении? Мой отец был зависимым и болен. Без деталей. Без запахов, звуков и липкой тишины, которая разрасталась в квартире вечерами. Он сглотнул. Воздух стал тяжёлым. Друзья ждали. Смотрели на него, не давили, но и не отпускали. И от этого становилось чуть легче. — Папа был странным человеком. Вот и остаётся там, где ему, надеюсь, помогут, — выдал Ло, почти не моргнув, заранее отрепетировал фразу. В голосе прозвучала попытка сохранения спокойствия, но дыхание сбилось. Он избегал взгляда друзей, уставившись на трещину в асфальте. Говорил медленно, осторожно подбирая слова. Так, словно каждое неосторожное движение могло сорвать с него маску спокойствия. Не потому что он стыдился. А потому что всё это, слишком тяжело для обычного разговора. Особенно такого, что происходит на ходу, между улицей и следующей шуткой. Ричард кивнул, не перебивая. Он почувствовал, что там, под этой простой фразой, куда больше. Ло был не из тех, кто разбрасывается словами. А Дилан просто сократил шаг, чуть приблизился, не говоря ничего. Ему не нужно было слов. Лололошка продолжил, чуть тише. — Он не всегда был плохим. Иногда даже... заботился. Ну, по-своему. Но потом всё стало... совсем не тем. И, думаю, это уже не исправить. Может, если бы раньше кто-то вмешался… Лололошка почувствовал, как с плеч будто соскальзывает часть тяжести. Не вся. Но хотя бы немного. Он всё ещё не рассказал ничего конкретного, но друзья, кажется, поняли. А ему этого было достаточно. Но Ло не понимал, почему ему так тяжело открываться самым близким людям. Почему, зная Ричарда и Дилана много лет, не может рассказать им всё сразу, спокойно, без нервной дрожи в голосе. Почему голос предательски срывается, когда он пытается подобрать даже самые простые слова. Почему язык не поворачивается сказать, как много боли было в его доме. Как долго он жил, зажимаясь в углу, чтобы не мешать собственному отцу. И одновременно с этим, почему с Джоном всё было иначе? Почему именно ему он позволил увидеть тот хаос, в котором жил? Позволил попасть в квартиру, где пахло сигаретами и чувством вины? Джон был почти чужим. Появился внезапно, не просил ничего, просто слушал и смотрел. Смотрел так, будто всё понимал, но не осуждал. А вот с друзьями было сложно. Слишком много общих лет, слишком много теплоты. Будто правда могла что-то испортить, сломать, оттолкнуть. Ло боялся именно этого, что его боль станет лишней для них. Что они не поймут. Или поймут, но начнут жалеть. — Ло… — тихо пробормотал Ричард. Подошёл почти мгновенно, крепко обнял, прижал к себе так сильно, что у Ло перехватило дыхание. Он никогда не умел быть осторожным, но сейчас всё сделал правильно. А Дилан стоял рядом, молча, вцепившись в лямку рюкзака. Потом выдохнул и выдавил слабо, но искреннюю фразу. — Чувак, всё будет хорошо. Он не знал, что сказать. Не знал, что делают в такие моменты. Но знал, что не уйдёт. Не отпустит. Не даст снова провалиться в одиночество. Лололошка искренне улыбнулся и понял, что этим вечером ему будет просто хорошо. Без лишних слов, без объяснений, без чужих ожиданий. Просто... приятно жить. Видеть кошку, что развалилась на лавке, раскинув лапки, и громко мурчала от лёгкого прикосновения. Ощущать землю под ногами, убегая от Ричарда, выхватив у него пачку сока. Он крикнул что-то сердитое, но тут же рванул следом, разгоняя пыль и прохожих. Слышать, как с площадки несётся смех детей, как бабушки у подъезда обсуждают погоду и чей-то новый халат. А один из пацанов громко спорит с кем-то по поводу игрушки. Всё привычное, но в этот раз по-особенному тёплое. Ло поймал себя на том, что не думает. Не возвращается в прошлое, не роется в мыслях. Просто идёт рядом с друзьями, и впервые за долгое время не чувствует себя чужим. А ещё приятнее стало от мысли, что уже совсем скоро он увидит Джона. Друзья задержались дольше обычного, но Лололошка не переживал, знал, что его всё равно ждут. Подходя к своему подъезду, Ло заметил Харриса, склонившегося над кошкой. Та лежала на том самом месте, где обычно сидел сам Лололошка. Джон с задумчивым видом разглядывал животное, держа в руках тонкую длинную травинку. Сначала было непонятно, зачем она ему, но когда парень начал водить ею перед мордой кошки, Ло не сдержался и прыснул со смеху. — Ты мне уже замену успел найти? — Если будешь опаздывать, то и правда заменю тебя этой кошкой, — не оборачиваясь, ответил Джон. — Она, по крайней мере, молчит и умнее тебя. Кошка вытянула лапу, будто поддержала сказанное. — Ты не забыл, что игнорировал меня несколько дней? А мне, значит, и на полчаса нельзя опоздать? — недовольно бросил Ло, усаживаясь рядом с кошкой. — Тем более мы вообще-то никогда не обозначали время. И правда, точных договорённостей у них не было. Просто в последнее время они стали встречаться почти в одно и то же время, по молчаливому согласию. Вот только сейчас Лололошка совсем не понимал, откуда у Джона это странное недовольство. Будто тот начисто забыл, как сам пропадал. — Ты шлялся с теми придурками, — бросил Джон, всё ещё не глядя на него, водя травинкой перед кошкой. — А мог бы побыть в компании такого гения. Может, хоть немного поумнел бы от одного разговора со мной. — Мне кажется, я наоборот тупею, разговаривая с тобой, — буркнул Ло. Кошка перевела взгляд с одного на другого, будто пытаясь решить, кто из них больший идиот. Но её быстро отвлекло движение, Харрис убрал травинку и, не меняя выражения лица, резко стукнул Лололошку по макушке. Тот зашипел от неожиданной боли и уставился на соседа с выражением чистого, детского непонимания. — Вот и тупей дальше, — буркнул Джон и, не оборачиваясь, пошёл прочь, оставив кошку и Ло. Несколько секунд Лололошка просто сидел, растерянно моргая. Потом посмотрел на кошку, которая продолжала сидеть на своём месте, спокойная, невозмутимая, происходящее её совсем не касалось.

***

Вазоны, вазоны, зелень. Маленькая лейка в руках, тихий плеск льющейся воды. У Ло всё ещё сохранялось послевкусие от спектакля, где, как ему казалось, у него была самая крутая роль. Он с гордостью отыграл куст. Да, именно куст. Стоял почти без движения, с веточкой в руках и глазами, полными глубины. Как говорил Ричард, «полностью вжился в образ настолько, что я сам захотел полить тебя из лейки». После выступления друзья долго не могли успокоиться. Ричард на полном серьёзе рассуждал о его врождённой харизме, сравнивая с актёрами немого кино, а Дилан просто улыбался и хлопал по плечу, что, в общем, было его высшей формой признания. Из всех поручений на сегодня остались только вазоны. Ради них он и задержался после уроков. Солнце тихо грело, коридоры почти опустели, и можно было спокойно пройтись по знакомым классам с лейкой в руке. Всё казалось таким непривычным. Было странно видеть живые коридоры пустыми. На уроках весь день неслись предупреждения о контрольных, и Ло ловил себя на мысли, что от одного этого напряжения хочется превратиться обратно в куст и не двигаться. Просто стоять себе, пока всё не пройдёт. Он и сам понимал, что завал близко. Май медленно катился к своему финалу, и вместе с цветущими деревьями приносил тонны домашки, бесконечные проверки и нервную беготню по коридорам. Но сегодня, в этот конкретный момент, было удивительно спокойно. Просто зелень, вода и лёгкий свет из окон. Лололошка наконец-то мог позволить себе задуматься хоть о каких-то планах. Наверное, это будет последнее лето, когда можно без стыда ничего не делать, просто целыми днями торчать на улице, сидеть на знакомых лавках и обсуждать ерунду с друзьями. Одна мысль о следующем году неприятно сжимала внутри органы. Поступление в университет, сдача страшных экзаменов, прощание с родным городом и всем привычным. Он гнал эти мысли прочь, но они всё равно нахально возвращались, цеплялись за сознание, как колючки. Чтобы отогнать тревогу, приходилось насильно переключать себя на другое. Ло поймал себя на том, что с нетерпением ждёт лето. Ведь теперь оно будет не только с Диланом и Ричардом, не только с привычным волонтёрством, но, возможно, и с новыми вылазками вместе с Джоном. Они ведь ни разу не выбирались за пределы своего городка… ну, если не считать ту памятную прогулку на холм. Он даже представил, пусть не далеко, пусть просто в соседний городок, туда, где их почти никто не знает. Где можно позволить себе вести себя как угодно, не думая о том, что кто-то потом перескажет это родителям или учителям. Свободно, по-настоящему. — Ты так задумчиво выглядишь, я удивлён, — раздался сбоку знакомый голос. Лололошка дёрнулся так резко, что выронил лейку. Вода хлынула на плитку, едва не опрокинув один из вазонов. — Да ты издеваешься?.. — выдохнул он, хватаясь за грудь. Рядом стоял Джон, спокойный, как будто не испугал сейчас человека до микроинфаркта. Он даже не глянул на воду, уже подбирающуюся к кроссовкам, просто нагнулся и поднял лейку, крутя её в руках. — Ты убить меня хочешь?! — Секрет, — хмыкнул Джон, даже не пытаясь скрыть довольную ухмылку. Лололошка тяжело выдохнул и чуть дольше обычного задержал взгляд на Харрисе. А с чего это вдруг Джон всё ещё в школе? Это Ло постоянно грузили всякими делами, полей то, прибери это, а Харрис, как известно, не брался ни за какую мелочь, свято оберегая своё время. — Вчера ударил, а сегодня уже лыбишься во все зубы? — фыркнул Ло, отбирая лейку из рук соседа. Джон тут же вытянул губы, будто у него конфету забрали. — Я просто придумал, как ты будешь заслуживать моего прощения, — с воодушевлением заявил Харрис и шагнул прямо в лужу, сокращая расстояние между ними. Лололошка мгновенно нахмурился. С какого перепуга должен что-то заслуживать? Он же опоздал всего на полчаса. Харрис уловил молчаливый протест и, не дожидаясь вопросов, начал пояснять. — Вот вместо того, чтобы шляться со своими идиотами, пойдёшь сейчас со мной. Он говорил это с таким видом, будто приглашал Ло лично к президенту на приём. — Ты не попутал часом? Иди-ка нахуй, — резко вклинился в разговор Ричард, появившись с лейкой в руках. Та же пластиковая, только красная. Он согласился остаться помочь, а всего-то отошёл за водой. Кто ж знал, что за это время к Лололошке успеет прицепиться главный приставала школы. Джон саркастично вскинул брови, а потом расплылся в ещё более широкой, до безобразия довольной улыбке. — О, мой дорогой дурачок номер два, — протянул он с наигранной нежностью. — Сам туда и сядешь. А пока марш, набери водички и Лололошке тоже. Говорил он всё это на ходу, быстро, почти вразнос, одновременно ловко забирая полную лейку и впихивая пустую, снова выдранную из рук Ло. Ричард даже не успел сообразить, как оказался развернут в сторону крана и уже шагал прочь, моргая и матерясь себе под нос. — Ну так что? — с глазами полными ожидания и какой-то неестественной радости, Джон в который раз наклонился к Ло, будто пытался заглянуть в самую душу. Лололошка уже открыл рот, чтобы послать его, коротко, чётко, как Джон заслуживает. Но вдруг передумал. В голове родилась идея поизящнее, не такая прямая, но куда болезненнее. Он даже слегка ухмыльнулся. — Да ты что, — протянул Ло с наигранным восхищением. — Пойдем все вместе! Я, Ричард, ты, Дилан... Удостой и их чести набраться ума у великого гения. Он подчеркнул последнее слово с особым ядом, даже сделал паузу перед тем, как выдать его, чтобы наверняка. Улыбка Джона чуть дрогнула, как будто он проглотил что-то кислое, но виду не подал. Поднял подбородок, сделал шаг назад, будто бы оценивая масштаб коварства. — Вот так ты со мной? — Я просто щедрый, делюсь гением с друзьями, — пожал плечами Ло, поливая вазон с такой невозмутимостью, словно и не было никакого Джона. В этот момент вернулся Ричард, злой и мокрый до локтя, с тяжёлой лейкой, из которой капала вода. Увидев напряжённую атмосферу, он сразу решил внести свой вклад. — Он тебя опять достает? — спросил он у Ло, глядя на Джона с открытым подозрением. — Что ты, Ричард. Харрис просто пойдёт с нами сегодня гулять, — спокойно произнёс Лололошка, как будто обсуждал погоду, продолжая поливать вазон. Выражение лица Ричарда поменялось почти комично быстро. Сначала исчезла ухмылка. Затем в глаза пришла тревога, а щеки начали бледнеть, как будто он услышал приговор. — …Ты это серьёзно сейчас? — выдавил он, не веря в происходящее. Постоянно переводил взгляд с Ло на Джона и обратно, надеясь, что кто-то из них начнёт смеяться и скажет, что это просто дурацкая шутка. Но никто не смеялся. Лололошка продолжал стоять с абсолютно невозмутимым лицом, словно и правда ничего страшного не происходит. Джон молча рассматривал вазоны. Казалось, даже он сам сомневается, насколько всерьёз Ло это сказал. — Вы чё, ебанулись? — наконец, выдохнул Ричард, шагнув назад. — Мы же хотели в нормальной компании! Без этих вот…— Он сделал небрежный кивок в сторону Джона. — Я же и есть нормальная компания, — без тени смущения вставил Харрис, отрывая взгляд от цветка. — Даже крутая. Лололошка пожал плечами, будто соглашался, или просто наслаждался спектаклем. — Ну вот, сегодня и поймём, — добавил он с самым мирным выражением лица, от которого Ричарду стало не по себе ещё больше. — Ненавижу тебя, — прошипел Ричард и закрыл лицо рукой. — Ты меня предал. Дилан узнает, и из дома не выйдет до начала лета. — Выйдет, куда он денется, — усмехнулся Ло, глядя, как его друг уже морально собирается к самому худшему вечеру в своей жизни.

***

Лололошка почему-то улыбался сам себе, глядя в зеркало. Усталость после целого дня работы чувствовалась в теле, мышцы просили тишины, но внутри всё равно что-то горело. Легкое волнение, радость, ожидание. Его действительно ждало что-то странное и необычное. Месяц назад он бы и не подумал, что вот так, добровольно, окажется на вечерней прогулке с Джоном. А уж тем более с Ричардом. А если повезёт, и с Диланом тоже. Он поправил футболку и вновь всмотрелся в своё отражение. Выглядел почти как всегда, но что-то в его взгляде, в повороте губ, было другим. Как будто он шёл не просто на прогулку, а на что-то гораздо более важное. Как будто что-то должно было сегодня измениться, и он интуитивно это знал. Мама мельком заглянула в его комнату, задержавшись в дверях. Взгляд её скользнул по сыну сверху вниз, и в уголках глаз тут же затаилось весёлое удивление. — Ну жених, — протянула она с лёгкой усмешкой, когда Ло надел свои любимые чёрные шорты с синими вставками и, не задумываясь, воткнул в волосы голубые солнцезащитные очки. Он лишь пожал плечами, будто не услышал. Но уголки губ выдали, что услышал. Ему просто нравилось это ощущение. У него наконец-то появился номер Джона. Сосед успел прислать пару дурацких картинок, и аккуратно приправил всё временем встречи у подъезда. Ричард уже звонил, не переставая спрашивать, не шутит ли друг. А Дилан, узнав об этом, категорично отказался выходить на улицу. Но Лололошка был уверен, что вытащит его как-нибудь, даже если придётся залезать в окно на первый этаж. Выбегая из подъезда, Ло сразу заметил Харриса, тот уже сидел на лавочке, как всегда с лёгкой ухмылкой. На носу у Джона были почти такие же очки, только оранжевые, а у Ло голубые. Парень сразу вспомнил тот день, когда они купили их, но как получилось, что надели даже не договорившись? Это казалось случайностью, и Ло надеялся, что Ричард не заметит и не начнёт ворчать. В крайнем случае, можно будет свалить всё на чистое совпадение. Джон тоже заметил яркий аксессуар на голове Лололошки. Слегка приподняв брови, он ухмыльнулся. — А у тебя, оказывается, неплохой вкус, — прокомментировал Харрис с привычной иронией, чуть наклонив голову. Лололошка в ответ только усмехнулся, не спеша отвечать. Вместо этого он развернулся и зашагал в сторону дома друга, где по плану должен был уже ждать Ричард. Харрис не отставал. Шёл рядом, вполоборота, словно по привычке следя за выражением лица Ло. Дорога, хоть и короткая, казалась сегодня какой-то необычной. То ли из-за вечернего света, отражавшегося в стёклах домов, то ли из-за странной компании, что собиралась объединиться. Лололошка вдруг поймал себя на мысли, что не чувствует привычной тревоги. Ни раздражения, ни утомления только странная лёгкость. Он машинально поправил очки, не снимая улыбки с лица. А Джон, поравнявшись с ним, вдруг, будто между делом, закинул руки за голову, всё так же продолжая идти. Спокойный, уверенный, почти расслабленный, контраст с Ло был ощутим, но почему-то не раздражал. Даже наоборот? — Ты уверен, что Ричард меня не съест? — внезапно поинтересовался Джон, прищурившись и усмехаясь, будто сам же над собой и подшучивал. — Ой, да кому ты нужен. Точно на вкус противный, — не задумываясь, отрезал Лололошка и даже не взглянул в сторону Харриса. — С чего такие выводы? — притворно обиделся Джон, надув губы и театрально развёл руками, — Ты попробуй сначала. Ло едва не подавился смешком, но всё-таки только фыркнул и прибавил шагу, будто хотел уйти от этой беседы, а заодно и от соседа с его дурацкими шутками. Внутри у него покатился клубок тихого веселья, вперемешку с непонятным волнением, таким, что возникает перед чем-то глупым и спонтанным. Он специально не оборачивался. Хотелось сохранить лицо. Но всё равно чувствовал на себе пристальный, почти озорной взгляд Джона, как будто тот уже строил планы, как довести его при Ричарде и Дилане до белого каления. И Ло даже было немного интересно, насколько хуже сосед может себя вести в их компании. — Ты всё-таки взял этого придурка, — с тоской в голосе, словно прощаясь с последней надеждой на спокойную прогулку, встретил их Ричард. Он стоял, как обычно, в выглаженной зеленой рубашке, свободных брюках, и с аккуратно уложенными волосами. Лололошка невольно улыбнулся, вспомнив, как однажды подарил Ричарду зелёный свитер, тогда тот с искренним удивлением переспросил, откуда Ло знает его любимый цвет. С тех пор зелёного стало ещё больше. — Ну да, привёл. Не обижай так Лололошку, — не моргнув глазом, отозвался Джон, будто мимоходом, но с той самой своей фирменной издёвкой, которой мог выбить из равновесия кого угодно. Лололошка лишь тяжело вздохнул. Он чуть ли не физически почувствовал, как воздух между Джоном и Ричардом начал трещать, как тонкое стекло перед бурей. Ричард, скрестил руки на груди, смерив Харриса долгим оценивающим взглядом. В глазах уже полыхал сарказм, но он сдержался, видимо, решил пока понаблюдать. — Я смотрю, ты сразу решил проверить моё терпение, — процедил он в сторону Джона — Ну началось, — спокойно произнес Ло, стараясь говорить сдержанно, но внутри уже поднималась тихая усталость вперемешку с предвкушением. Это будет та ещё прогулка. Джон, похоже, только этого и ждал, расплылся в широкой ухмылке, будто ему выдали разрешение на полный хаос. Ричард ещё немного поворчал себе под нос, бросая подозрительные взгляды на Харриса, но вскоре всё-таки сдался, достал телефон и набрал номер Дилана. Без него прогулка уже не казалась полноценной. И Лололошка тоже не терял надежды, каждый раз вытаскивать Дилана из квартиры было своего рода миссией, к которой он относился с почти священным упорством. А его мама потом неизменно благодарила Ло, как будто тот провёл полноценную реабилитацию её сына. Телефон звонил долго. Никакого ответа. — Ну конечно, — пробормотал Лололошка, покосившись на Ричарда. Тот молча смотрел на экран, пока вызов не сбросился. Было ясно, Дилан или не слышал, сидя в наушниках за компьютером, или, скорее всего, притворялся мёртвым. — Будем как обычно стучать ему в окно? — устало, но без злости предложил Ричард, словно знал, что всё равно пойдут этим путём. — Видимо, да, — кивнул Ло. Они всё ещё стояли у дома, чуть переминаясь с ноги на ногу, словно надеялись, что Дилан выйдет сам. Но надежда была наивной. Ричард вздохнул и двинулся вперёд первым, Джон неохотно последовал за ним, а Лололошка замкнул шествие, со слегка виноватым лицом, но с внутренней уверенностью, что вытащить Дилана можно. Даже если придётся бросаться шишками в окно. Когда они подошли к знакомому первому этажу, в голове у Ло уже прокручивался план. Было почти уютно от того, как всё привычно, они и раньше так стояли под окнами, выкрикивая имя друга, пока тот не выглянет с перекошенным от сонного ужаса лицом. Или пока мама не впустит их внутрь с просьбой проветрить сына. Лололошка уже собрался, как обычно, кидать в окно мелкие камушки. Но вдруг замер, прищурился, всмотрелся... и понял, окно ведь открыто. Настежь, прямо как приглашение. И с каждой секундой мысль просто залезть внутрь становилась всё заманчивее. Дилан точно не будет к этому готов. Харрис, стоявший сбоку, моментально уловил это выражение на лице соседа, слишком знакомое. В нём было что-то одновременно дерзкое, вдохновлённое и абсолютно безрассудное. Он уже открыл рот, чтобы возразить, мол, есть способы попроще, но не успел. Лололошка одним ловким движением, будто по отработанной схеме, подскочил, схватился за подоконник и в следующую секунду оказался внутри. Удачно, что москитную сетку ещё не поставили, иначе бы вся эта операция закончилась куда менее изящно. — Ага… — выдохнул Джон, — просто взял и залез. — У Ло тяга к окнам, — отмахнулся Ричард, будто это было обычным делом. — Он и ко мне как-то так же заявился, посреди дня. Я думал, это грабитель. А он с пирогом. Харрис приподнял брови, но ничего не сказал, потому что в этот момент из комнаты Дилана донёсся громкий крик. Вскрик скорее, резкий, испуганный, срывающийся на паническое: — Что за... Ло?! Ты с ума сошёл?! Харрис поморщился, покосившись на Ричарда. — И по его словам, пугаю людей я, — заметил Джон. Ричард усмехнулся. — Лололошка хоть и странный, но добрый. Ты то специально это делаешь, а он нет. Спустя десять минут оживлённых препирательств и ворчания, Дилан, всё ещё с лёгким румянцем на щеках и недовольным лицом, вышел из подъезда. Под руку с Лололошкой, который, наоборот, буквально светился от радости и гордости, как будто спас товарища из горящего здания. — Я вообще-то почти спал, — бурчал Дилан, — и не хотел идти. — Ага. А теперь идёшь. Потому что я мастер убеждения, — торжественно заявил Ло. Джон не удержался и рассмеялся после такого заявления, а Ричард в ответ с весёлым щенячьим восторгом хлопнул Лололошку по плечу. Подростки ещё немного пошумели под окнами Дилана, переговариваясь, толкая друг друга локтями, и неторопливо решая, куда же им сегодня отправиться. Атмосфера вокруг наполнялась лёгкой вечерней прохладой, и медленно стихающим городским гулом, а над двором уже загорались уличные фонари. Ричард первым озвучил предложение пойти в небольшую кафешку за углом, где работала его тётя. Мол, будет скидка, и вообще, там уютно. Однако энтузиазм быстро угас, когда Дилан напомнил о прошлой вылазке, закончившейся воспитательной лекцией и тем, как та самая тётя, не стесняясь публики, оттаскала Ричарда за ухо за случайно вырвавшийся мат. От одних только воспоминаний стало неловко, и желание идти туда отпало само собой. В этот момент в разговор мягко вмешался Джон, предложив купить чего-нибудь в магазине и пойти в парк, там спокойно, без взрослых, без стен и навязчивых официантов. И хотя поначалу Ричард и Дилан по привычке скривились при одном упоминании идеи Харриса, они быстро сменили тон, когда Лололошка с энтузиазмом согласился. Набив рюкзак вредной едой, купленной по большей части на деньги Дилана (тот возмущался, но не сопротивлялся), компания направилась в сторону парка. Лёгкий ветер играл в кронах деревьев, пахло перегаром и чем-то сладким, типичный вечер для их района. Найти свободную лавочку оказалось не такой уж простой задачей, народ гулял, парочки обнимались, другие подростки громко слушали музыку, а некоторые и вовсе распивали спиртное. Лололошка уже было собрался предложить сесть на траву, но Ричард тут же прочитал лекцию, полную аргументами про болезни, простуженные почки и гнев мамы. Джон в ответ расхохотался, но веселье его резко оборвалось, когда Ло с невинной улыбкой сжал ему плечо так, что тот едва не скрутился от боли. — Ну, тогда прогоним кого-нибудь с лавочки, — спокойно предложил Харрис, бросив мимолётный взгляд на группу подростков неподалёку, беззаботно занявших удобное местечко в тени. Ричард уже готовился отпустить очередную колкость, но остановился, заметив, как Лололошка всерьёз задумался. Это насторожило. Особенно когда тот, нахмурившись, спросил: — А как? Ричард только открыл рот, чтобы начать объяснять, почему это ужасная идея, но Джон его опередил, уже начал с энтузиазмом предлагать планы. Впрочем, сам он выполнять задуманное не собирался, Харрис сразу же назначал в исполнители то Ричарда, то Дилана, в итоге тихо выдохнув, когда Ло взял инициативу в свои руки. Он двинулся к лавочке, надев на лицо выражение абсолютной обеспокоенности и неуверенности. Подростки, сидевшие там, трое парней лет тринадцати и девочка в наушниках, сразу насторожились. Повезло, что он их не знает. Лололошка, опустив взгляд, почти шёпотом заговорил с ними. — Простите, у меня младший брат потерялся. Говорят, видели, как он подходил к кому-то на этой лавочке… Маленький, в кепке и с игрушкой в руках. Никто не видел? Тон, взгляд, подача, всё было идеально. Мягкий, тревожный голос, лёгкая дрожь в руках. Один из подростков сразу подался вперёд, оглядываясь, а девочка сняла наушники и стала озирайся. Никто, разумеется, ничего не видел, но вся компания почувствовала, что сидеть здесь больше не к месту. Уже через минуту они поднялись и отошли в сторону, продолжая обсуждать услышанное, Лололошка же, развернувшись к своим друзьям, гордо кивнул и хлопнул по сиденью. — Прошу, месье. Ричард ещё долго смотрел на него с прищуром, Дилан лишь пожал плечами, а Джон впервые смотрел на него с гордостью. И всё же никто не возразил, когда Ло достал первый батончик и устроился поудобнее. Во время перекуса, когда пакеты шуршали, а газировка шипела в пластиковых стаканах, Лололошка неожиданно замолчал. Он уставился в траву, будто пытался сосчитать каждую травинку. Мысли закрутились. А стоило ли? Может, они и правда просто отдыхали, никому не мешали. Улыбка медленно сползала с его лица, и в животе появилось неприятное ощущение. Но Дилан, как всегда, тонко чувствовал такие моменты. Стоило другу на секунду утонуть в себе, как он уже был рядом с моральной аптечкой наготове. — Да брось ты, — хмыкнул он, разрывая очередную упаковку. — Им уже домой пора, по ним видно, что младше нас. Подумаешь, минутку побегали. Зато теперь мы на лавочке. Он кинул на Ло лукавый взгляд, прищурился и добавил: — Но я всё равно в шоке, что ты вообще послушал этого… козла. Слова прозвучали резко, но в голосе Дилана не было злости, скорее, привычная насмешка, смешанная с лёгким удивлением. Он хлопнул Ло по плечу, и напряжение тут же спало. Лавочка, вечер, шуршание пакетов всё вернулось на свои места. Только Джон всё пытался ответить Дилану на козла. — Тихо, благодаря мне ты сидишь, — с довольным видом бросил Харрис, залпом допивая газировку, и открывая новую. Из всех он один выбрал колу без сахара, будто это автоматически делало его морально выше остальных. — Не тебе, а Лололошке. А ещё ты жрешь за мой счёт, так что тише будь, — спокойно отозвался Дилан, не отрывая взгляда от пачки чипсов, в которой почти не осталось ничего съедобного. Его тон был привычно сухим, но без настоящей злобы. — Ну, ребят... — протянул Лололошка с тем самым голосом, который всегда вытягивал их из дурацких препирательств. Не раздражённо, не строго, скорее, с усталой, почти примиряющей улыбкой. Он только начинал по-настоящему наслаждаться вечером и не хотел, чтобы момент скатился в очередной спор. Эти двое были непереносимы, когда начинали бодаться, но сейчас Ло не мог даже пытаться сердиться. Не в такой тёплый вечер, не когда рядом были именно они. Дальше всё шло, относительно, спокойно. Джон, разумеется, не мог удержаться от пары саркастичных фразочек, щедро приправленных тонкой иронией. Но Лололошка научился ловить его за язык ровно в тот момент, когда шутка могла перейти грань. Ричард и Дилан, после нескольких безуспешных попыток проигнорировать Харриса, смирились с присутствием «козла» в их компании. Они просто приняли. Неприятно, но не смертельно. Их раздражение выдавала разве что тишина, слишком уж нарочитая, когда Джон открывал рот. А ещё, редкие перекатывающиеся взгляды, когда Ло вдруг смеялся над очередной колкостью Джона или, что хуже, принимал из его рук банку колы без сахара с лёгкой, почти благодарной улыбкой. Этот момент особенно сбивал их с толку. Как будто что-то чужое вклинивалось в их привычную, тёплую, защищённую компанию. Лололошка всегда был их, родной, свой, понятный. А тут… улыбается Джону. Смеётся с ним. Пьёт его гадкую, безвкусную колу. И всё же, несмотря на эти странности, вечер оставался тёплым. Кто-то в парке запускал светящиеся кольца, подростки носились мимо с радостными визгами. Компания расселась чуть ближе друг к другу, почти не замечая этого. Пакеты с едой опустели, кто-то уже просто ковырялся в обёртках. И в какой-то момент, который никогда не планируется, но всегда случается в хороших днях, наступила такая тишина, от которой щекотно в груди. Лололошка сидел между Джоном и Диланом, прислонившись спиной к деревянной спинке лавочки, и впервые за долгое время ощущал, что всё… правильно. Что они, все такие разные, шумные, неидеальные, и он такой же. И это нормально. И пока небо темнело, а фонари начинали мерцать, он закрыл глаза и улыбнулся.