Глава 17. Вляпался

Почему меня так раздражает когда я вижу тебя с другими? Почему мне так скучно с остальными, а с тобой интересно? Почему мне противно от одного осознания, что я не центр твоего мира?

Если у тебя есть выбор, то никогда не выбирай меня, я терпеть не могу тебя.

Я тебя тоже никогда не выберу.

Если мне будет сложно уйти, то я сделаю так, чтобы меня прогнали.

Джон влетел в квартиру, будто его подгоняли черти. В груди полыхало раздражение, расползаясь жаром под рёбра. В голове снова и снова прокручивалось одно и то же лицо, одни и те же слова, все те же оскорбления в один адрес. Руки дрожали от злости. Он с ходу ткнулся рукой в стену, пытаясь нащупать выключатель, но пальцы промахивались и соскальзывали, пока наконец тусклый свет не вспыхнул в комнате. Но даже это не помогло. Он споткнулся о валяющийся на полу рюкзак, пошатнулся, почти рухнул, но в последний момент вцепился в край стола. Дерево заскрипело под тяжестью его тела, сдавленно, будто тоже было не в восторге от происходящего. Харрис выругался сквозь зубы. Уже пожалел, что тогда ограничился лёгким тычком по макушке. Лучше бы врезал нормально, может, тогда отпустило. Хотя нет, не отпустило бы. Он это понял, когда со злости ударил кулаком в стену. Кожа прошлась по обоям, но боли почти не было, всё перекрывал гул в голове. Дело было не в Ло. Не в его словах, даже не в том, как он смотрел. Всё бесило именно потому, что злился он на себя. На свою реакцию. На то, как его мотает от одной мысли к другой. Там, у лавочки, когда Джон сидел в одиночестве и ждал, всё было спокойно. Тепло, вечерний свет пробивался сквозь ветки. Кошка, беззастенчивая и мягкая, прыгнула к нему, заняв то самое место, куда обычно садился Лололошка. Она устроилась, потянулась и замурчала. Харрис машинально начал её гладить. Он любил животных. Считал, что они умнее большинства людей. По крайней мере, они не задавали вопросов и не копались в чужих чувствах. С ними было тихо. И безопасно. И никто не смотрел на тебя так, будто знал всё. Сестра всё детство упрашивала родителей завести собаку. Ей казалось, что это сделает их дом теплее, а её счастливее. Но у неё так ничего и не вышло. Мама была категорически против, а отец однажды окончательно поставил точку, сказав, что ненавидит их запах. Когда Саша начала предлагать альтернативы, хомяка, морскую свинку, хоть кого-то, её снова никто не слушал. Джон видел, как она грустит, и, если быть честным, сам бы не отказался от пушистого комочка радости. Поэтому в один из дней просто принёс домой котёнка. Конечно, это была не собака, но всё же. Почти кто-то, кого можно любить. Он нашёл его не у мусорки и даже не подумал бы брать с улицы, слишком хорошо знал о болезнях и паразитах. Котёнка Джон взял у пожилой женщины, у которой родилось целое потомство, а пристроить их было некуда. Животное прожило у них один день. До того самого момента, как его увидел отец. На следующее утро котенка уже не было. И никто ничего не объяснил. Только спустя годы Джон смог добиться ответа, узнав, что его скинули какой-то родственнице. Этот недолгий контакт с животным стал короткой терапией. Джону не нужен особый повод, чтобы раздражаться, но сейчас, напротив, злость начала отступать, будто её тихо вытеснили мягкие лапы. Не то чтобы день был особенно тяжёлым, просто что-то внутри давно искало покоя, и вот он нашелся, в этой случайной кошке, в её прищуренных глазах, сосредоточенно следящих за колышущейся травинкой. В цепких лапках, которые ловили всё, что двигалось, будь то лист или лучик света. Джон даже чуть расслабился. Спина перестала быть прямой, как струна. Он молчал и просто смотрел. И в этом молчании что-то внутри наконец-то пришло в равновесие. А потом появился Ло. И всё снова сдвинулось. Вроде бы, вот, тот, кого он ждал. Всё хорошо. Но стоило только заметить, как Ло подходит, не торопясь, в своей обычной рассеянной манере, как раздражение снова вернулось. Сначала едва заметным уколом. Потом острой мыслью, и вопросами самому себе. Зачем он его ждал? Где тот шатался? Смешно, ещё минуту назад Джон ловил умиротворение от прикосновения кошачьих лап, а теперь всё тело опять налилось тяжестью. Стоило только вспомнить, что этот идиот тусовался со своими... Придурками. Джон, наверное, и простил бы ему опоздание, даже это идиотское выражение лица, с которым тот подошёл. Простил бы, если бы Ло был с кем-то… другим. Более нормальным. Ладно ещё Дилан, но Ричард… Этот Ричард. Как же Харрису действовала на нервы его бесконечная детская наивность. Эти фразы, глупые принципы, его попытки что-то отстоять, будто мир не хищный, а добрый и мягкий. Но одновременно с этим Ричард его и забавлял. Потому что он был нелепым. И потому что, несмотря ни на что, оставался собой. Даже когда Харрис поддевал его, провоцировал, Ричард всё равно стоял на своём. Глупо, честно, упрямо. И… по-своему достойно. Джон выдохнул и провёл рукой по лицу. Злился он не на Ричарда. Не на Ло. Он злился на себя. Харрис злился. Не потому, что кто-то поступил неправильно, а потому что впервые не мог объяснить собственное поведение. Не видел причины, только последствия. Если бы не эта глупая вспышка, он бы сейчас спокойно сидел с Ло, говорил с ним, смеялся, как всегда поддразнивал. Веселил бы его, раздражал, так, как они оба привыкли. Но вместо этого он сорвался, вспыхнул, повёл себя как дурак. Причём знал это в моменте и всё равно продолжал. Почему? Почему опять начал врать самому себе? Придумывать обиды, тянуть за уши какие-то надуманные поводы, чтобы не признать очевидное. Но в голове пытался завернуть это в злость и раздражение. Как бы ни было забавно, на следующий день, Джон проснулся с одним желанием, выдернуть Ло из его компании. Не просто увидеть соседа вечером, не просто дождаться, пока тот сам придёт, как всегда, на лавочку под их окнами. Этого теперь казалось слишком мало. Он хотел большего, хотел забрать Ло себе, отобрать его у кого-то. Лишить Дилана и Ричарда друга. Он бы мог просто подождать вечера, как раньше. Ло ведь всё равно пришёл бы. Уселся бы рядом, болтал о всякой ерунде, снова смеялся бы над глупыми подколами. Но Харрис уже знал, что ему этого недостаточно. Этого больше не хватало. Ему хотелось стать причиной, по которой Ло не пойдёт к ним. Хотелось забрать это время у Ричарда и Дилана, как будто именно оно чего-то стоило. Это было глупо, раздражающе детски. Но Джон уже давно понял, если не сделает этого, то просто не сможет держать себя в руках. Сейчас Джон сидел за своей партой, лениво перелистывая страницы учебника. Написанное там казалось не учебным материалом, а нелепой шуткой. Но даже это его раздражало меньше, чем собственные мысли. Всё, что крутилось у него в голове это Лололошка. После вчерашнего Ло мог и не прийти на лавочку сегодня. Он имел на это полное право. Поэтому Харрис решил поймать его в школе, желательно где-то в коридоре, после уроков, один на один. Без этих его друзей, которые моментально набросятся, и не дадут нормально поговорить. Он покосился в сторону соседки по парте, затем медленно развернулся к ней, слегка склонившись и мило ухмыльнулся. — Слушай, Молли, — протянул Джон, — Ты ведь всегда мне помогаешь, да? Не узнала бы… у некоторых учителей, чем сегодня будет занят Лололошка? Ну так, между делом. Молли резко заморгала и с удивлением поправила очки. Обычно Харрис её игнорировал, как бы она ни старалась заслужить его внимание. А тут сам заговорил. И не просто так, а с просьбой. От неожиданности она чуть не уронила ручку, а щеки начали предательски розоветь. Конечно, она сделала вид, что всё в порядке. Будто ничего особенного не происходит. Старалась выглядеть хладнокровной, даже если утром этот самый Харрис на полном серьёзе разорвал её тетрадь за ошибки в сочинении. — Проще выкинуть, чем исправить твоё… творчество, — с ядом бросил он тогда. А ведь девушка просто попросила проверить её работу. Но сейчас он улыбался, даже что-то просил. Говорил с ней не как с глупым ребёнком, а как с человеком. И Молли растаяла. Сразу после урока она выскочила из класса и начала расспрашивать всех, кто мог знать хоть что-то. Подруг, одноклассников, учителей. Старалась делать всё осторожно, не слишком навязчиво, прекрасно помнила, как Джон реагирует на её ошибки. Он ведь и не поблагодарит, если не понравится ответ. Просто снова кинет какую-то обидную фразу и забудет, что вообще с ней говорил. Но ей всё же удалось выяснить кое-что. Лололошка участвует в какой-то школьной постановке. А ещё его вроде бы назначили следить за школьными цветами. Молли задумалась. Зачем Харрису это знать? Может, опять что-то замышляет? Как-то хочет подловить, унизить, подпортить ему день? Вполне возможно. Она ведь уже не раз замечала, с каким ядом Джон отзывается о нём, стоит кому-то упомянуть Лололошку. И сама не раз нарывалась, только называя его имя, в её сторону сразу же летело несколько очень острых оскорблений. И всё же… Харрис просил. Улыбался. Хотел её помощи. А это значило для Молли больше, чем разумные сомнения. — Серьёзно? Он ещё и в постановке играет? Ну и ну… — Джон хмыкнул, криво усмехнувшись. — Ладно, ты молодец, Молли. Одноклассница вспыхнула от счастья. Жаль только, что этот момент был недолгим. Больше он на неё даже не посмотрел. Харрис прикрыл глаза и покачал головой, всё ещё усмехаясь. Лололошка в постановке. Звучало странно. Его, конечно, частенько нахваливали за какие-то там таланты, но чтобы актёр и из него? Он даже представить себе не мог, чтобы Ло стоял на сцене и что-то всерьёз изображал. Хотя… кто знает. У этого идиота главный талант, и это удивлять. Было бы большим упущением в его жизни, если бы он не зашёл тогда в актовый зал и не увидел, как Лололошка гордо изображает куст. Боже… куст. Настоящий, с веточками в руках и полной самоотдачей в каждом наклоне. Джон чуть не расхохотался. Неужели учительница так его ненавидит, что заставила так унизиться? Но смех застрял где-то в горле. Потому что если глянуть на зал, никто не смеялся. Все только улыбались. Харрис помрачнел. Это выглядело нелепо, да. Но Ло даже тут старался. И никто даже не думал насмехаться. Это его репутация? Если так задуматься, почти все в этом зале относятся хорошо к Лололошке. Мысли лезли в голову одна за другой, мешаясь и цепляясь. А что, если бы он был на месте Ло? Если бы это он стоял там, с этими дурацкими ветками, делал вид, что он куст, все вокруг всё равно улыбались? У него тоже были бы друзья? Такие, что тянутся сами, а не из страха или по нужде. Его бы тоже любили, а не просто уважали? Любили не просто за внешнюю оболочку? Почему, чёрт возьми, ему самому так трудно просто быть собой? Без напряжения, без масок. Почему он не может позволить себе быть простым, пусть даже на секунду. Посидеть на сцене, ничего не делать, и при этом ловить на себе не насмешки, а тёплые взгляды. Харрис уже несколько раз передумал идти к Лололошке после уроков. В голове крутилось слишком много вариантов того, как он может снова сорваться и начать говорить вещи, которые потом захочется забыть. Но как только он увидел, как Ло улыбается, обнимается с Ричардом, и как Дилан смеётся, похлопывая его по спине, что-то в груди сжалось. Эти улыбки, эти взгляды… И снова, как назло, захотелось вырвать его из этого круга. Пусть даже на один день. Он чётко решил, что сделает это. Но кто бы мог подумать, что всё обернётся так, что он окажется в этом чёртовом круге с ними. В окружении идиотов, которые называют его козлом, и слушают забавные истории Лололошки с таким вниманием, будто они не могли услышать ничего более интересного. И вот, Джон сидит, как один из них, уже почти теряя себя в этом абсурде. — Видишь, Джон. Ничего страшного не произошло. Ты не отупел, не деградировал, — весело бормотал Лололошка, когда они уже собирались расходиться у дверей. Харрис сделал наигранно задумчивое лицо, а потом рассмеялся так громко, что Ло пришлось срочно заткнуть ему рот ладонью. Ещё не хватало, чтобы все бабушки в подъезде, так обожающие этого славного мальчика, разом возненавидели его за этот шум. И так ему везёт, что только Ло знает, кто слушал музыку на всю катушку. Джон мычал в руку, притворно вырывался, но было видно, что ему весело. — Деградировал. И ещё как, — выдал он, когда освободился, зачесав волосы назад, будто оправдываясь, — Теперь понятно, почему ты такой глупенький. — Ой, да иди ты, — фыркнул Ло, скрестив руки. — Я уже почти понадеялся, что ты можешь вести себя как нормальный человек. Не дав Джону даже раскрыть рот, он резко повернулся и захлопнул за собой дверь. Харрис постоял секунду, глядя на пустую лестничную площадку, а потом нехотя последовал его примеру, щёлк замка, и он снова в своей квартире. Сев на край кровати, он машинально потер лицо ладонями. Всё ещё не мог до конца поверить, что этот день вообще случился. Слишком много смеха. Слишком много людей. Слишком много Ло. И, несмотря на то, что вечер прошёл лучше, чем он ожидал, внутри оставался неприятный осадок. Он пришёл с чёткой целью, отобрать Ло. Забрать себе его внимание. И вроде бы получилось... но почему тогда он чувствует, что всё пошло не по плану? Лололошка его обыграл, даже сам не зная этого.

***

— Снова ты? — недовольно спросил Лололошка, закидывая тряпку себе на плечо, не пытаясь даже скрыть недовольство. Молли и сегодня рассказала, где и когда Ло будет занят. Сегодня у него уборка в классе, и это идеальный момент, чтобы выманить его на разговор. Харрис уже долго думал, как подловить момент, чтобы не просто встретиться на лавочке, а заставить его отказаться от привычной прогулки с друзьями. Сегодня он точно добьётся своего. — А что у тебя такое кислое лицо? Даже у куста на улице настроение получше, — пошутил Джон, облокачиваясь на потертую доску и делая вид, что ему совершенно не важно, как выглядит его сосед. Лололошка устало закатил глаза, потёр лицо ладонями и чуть слышно пробормотал, весьма ожидаемую фразу. — Господи, за что мне это... Джон слегка посмеялся, а Ло снова взял тряпку в руки, и старался даже не смотреть в его сторону. Школьная доска уже давно блестела, а парень тёр её так, что кажется, в ней скоро дырка будет. — А если я тебе скажу, что у меня есть два билета в кино, — с ленивой ухмылкой начал Джон, внимательно наблюдая, как выражение лица Лололошки меняется буквально за секунду. Харрис знал, когда стоит играть в загадочного. Хотя, если быть честным, вряд ли это его личная заслуга, скорее, Молли снова подслушала лишнее, но полезное. Весь класс слышал, как Лололошка утром, с горящими глазами, обсуждал новый фильм. Он так живо пересказывал сюжет трейлера, жестикулировал, спорил, мечтал. А потом вдруг сник и обиженно выдал, что, мол, всё равно не попадёт, в лучшем случае, посмотрит пиратку через месяц. Вот Харрис и решил, если уж завлекать, то с умом. Покупал билеты на сайте, почти за десять минут до встречи с Ло. Узнал ведь информацию недавно. Бедной Молли теперь приходится притворяться влюбленной в Лололошку, чтобы возникало меньше вопросов. — Я без еды в кино не пойду, — выдал Лололошка с таким серьёзным лицом, что стало смешно. — Значит, я, великий и щедрый, купил билеты, а пузо тебе набить не смогу? — фыркнул Джон, закатывая глаза. — Боже, какого ты вообще обо мне мнения? — Ну уж не знаю, — пожал плечами Ло, — вчера ты на халяву наелся, даже не предложил копейки Дилану. Харрис в ответ лишь усмехнулся. Это была не просто перепалка, это был уже их привычный, слегка колючий, но уютный ритуал. — Хватит ломаться, как баба, — выдал Джон с ехидцей, наблюдая, как Лололошка закатывает глаза. — Тихо, ещё чёт ляпнешь, и я не пойду, — буркнул тот недовольно, переставая вытирать доску. — А когда сеанс то? Джон заметно оживился, хоть и пытался сохранить невозмутимость. Ему, конечно, уже давно было ясно, что всё идёт по плану, но слышать это вслух, от самого Ло, всё же приятно. — Через два часа сеанс, — сказал он, скрестив руки на груди. — Успеешь. Или принцессам принято опаздывать? — Ты реально хочешь, чтобы я передумал, — отозвался Ло, но в голосе уже не было злости, только усталое, дружелюбное смирение. Харрис не стал дожидаться, пока Лололошка закончит с уборкой. Он торопился домой, на удивление, не чтобы отдохнуть, а чтобы… прихорошиться. В голове крутился один план, произвести впечатление. Показать себя так, чтобы Ло, глядя на него, хоть на мгновение задержал взгляд. Мол, вот он я, смотри, любуйся, сравнивай себя со мной. Он долго крутился у шкафа, выбирая рубашки, футболки, что-то примеряя и моментально снимая с себя. Слишком просто, слишком пафосно, слишком официально. Мать молча наблюдала за этим спектаклем из дверного проёма. — Ты снова куда-то идёшь? — в голосе прозвучала легкая досада. — Иду, — коротко бросил Джон, не оборачиваясь. — Всё, не мешай, сейчас не до этого. Он активно замахал рукой, отгоняя её прочь, как назойливую муху. Претензий к нему быть не могло, по учёбе держался, стабильно отлично. Родителей раздражало другое, Джон всё чаще стал пропадать из дома. И особенно в этом месяце. Как переклинило, то сидел и не вылазил, а сейчас наоборот, дома редко встретишь. Харрис, наконец, выбрал, во что нарядиться. Остановился на яркой оранжевой рубашке с коротким рукавом. К ней классические чёрные штаны и те самые солнцезащитные очки, которые придавали ему тот самый вид самоуверенного парня, которым он, если честно, и хотел показаться. Попытался зализать волосы назад, но они, как всегда, решили жить своей жизнью. Пришлось использовать очки как обруч. Пара непослушных прядей всё равно вылезла, с этим уже просто смирился. Неожиданно даже достал флакон духов, подаренных когда-то на день рождения. С запахом цитрусов, лёгкий, летний, вызывающий ассоциации с чем-то солнечным и приятным. Обычно Харрис не пользовался ими просто так, только по праздникам. Но сегодня рука сама потянулась к ним. В какой-то момент он скривился, поймав себя на мысли, что собирается, как девчонка на свидание. Но тут же мысленно отмахнулся от этого. Ну и что? Имеет право выглядеть лучше Лололошки. Хотя, он всегда выглядит лучше него. Внезапный звонок раздался в самый неподходящий момент, Джон как раз вертел в руках пару кроссовок, выбирая между удобством и стилем. На экран он не взглянул, решив, что ничего срочного. Но когда звонок повторился раз, другой, третий, и, наконец, после пятого, в дверь резко и громко постучали, он всё понял. — Сам же говорил, что я вечно опаздываю, а теперь вот я жду тебя. Зачем тебе вообще телефон?! — голос Лололошки резанул по ушам, едва Джон открыл дверь. Тот стоял с нахмуренным лицом, при этом уже готовый к выходу, даже волосы были приглажены. Джон даже слегка нахмурился, ему больше нравилось, когда у Ло растрёпанные локоны. Харрис быстро глянул на часы. И правда, слегка увлёкся. Он ведь ненавидел опаздывать, вот проблемка. — Тихо ты, не кипишуй, — Джон на ходу влезал в первые попавшиеся кроссовки, — У нас ещё есть время. Лололошка лишь раздражённо закатил глаза, но от возмущённого фырканья сдержался. Пропустил Джона побыстрее, ведь заметил, как в коридор зашла озадаченная женщина, услышавшая возмущения у двери. На улицу они вышли почти молча, Джон пытался поправить волосы, которые окончательно выбились из-под очков, а Ло шёл рядом, с подозрительно прищуренным взглядом. — Ты что, апельсин захомячил? — внезапно спросил он, принюхиваясь и морща нос. Выглядел недовольным, видимо, уже придумал себе, что Джон, вместо сборов, сидел и ел. — Нет, это духи, — с наигранной гордостью выдал он. — Село селом. — Пахнешь, как освежитель для туалета, — фыркнул Ло, но не отстранился. Даже наоборот, шёл ближе, чем обычно. Харрис всё ещё надеялся на тот самый момент, когда взгляд Лололошки задержится на нём хоть чуть-чуть дольше обычного. Хоть на секунду. Он ведь старался, подбирал одежду, возился с волосами, выбирал духи. А Ло будто нарочно игнорировал всё это, упрямо втыкая в вывески, афиши, витрины, как будто впервые в жизни оказался в городе. Джон уже начал подумывать, не зря ли он вообще старался, как вдруг Лололошка остановился посреди тротуара. Посерьёзнел до такой степени, будто собирался озвучить что-то страшное. Становилось неловко от такой задумчивости соседа. — Рубашка прикольная, — сказал Ло, чуть кивая. — В секонде завоз был? Харрис на мгновение растерялся, а потом только хмыкнул. Ну да, конечно. Именно этого он и ждал. — Придурок, — буркнул Джон, уже без привычной колкости, почему-то сейчас не хотелось отвечать на это оригинально. Лололошка удивлённо моргнул, будто только сейчас понял, что, возможно, сказал что-то не так. На лице мелькнуло лёгкое замешательство. Но напряжение между ними быстро рассеялось, стоило им добраться до кинотеатра. Обстановка стала мягче. Джон наблюдал со стороны, как Лололошка с важным видом выбирает самое большое ведро попкорна. Конечно же, со вкусом бекона. Никакой карамели и классического сырного. Харрис, как и обещал, расплатился сам, хотя внутри немного скрипнуло, сладкий попкорн вкуснее же. Но смотреть на довольного Ло, с ведром почти с его голову, было почему-то приятно. Тот теперь ходил с этим ведром, как с трофеем, выбирая, где бы присесть. Сеанс начинался только через десять минут, и Джон, не мешкая, направился к кассе за бутылкой колы. Он знал, чем всё закончится. Ло обязательно сожрет весь попкорн за пять минут, потом скажет, что забыл купить воды и будет смотреть на Джона, пока тот не поделится. Наконец-то их запустили в зал. Джон, разумеется, выбрал ряд посредине. Золотую середину как по положению, так и по комфорту. Народу почти не было, только они, да стайка малышни, которые заняли первый ряд. Джон внутренне вздохнул, готовясь к шуму, но дети неожиданно оказались воспитанными, тихими и сдержанными, смеялись громко только когда действительно было смешно. А вот попкорн Лололошки не продержался даже больше пятнадцати минут. Он съел всё за какие-то минуты, похрустел на вступительных титрах, а потом, как и предполагалось, потянулся за колой. Причём так, будто это само собой разумеющееся. Джон даже не сопротивлялся. Он уже давно перестал следить за сюжетом, фильм оказался каким-то лёгким, без возрастных ограничений, с предсказуемым сценарием и кривляющимися героями. Джон сам бы такой никогда не выбрал, не глянул ни трейлер, ни описание, просто выбрал то, о чем рассказывал Ло. Зато Лололошка был в полном восторге. Он реально следил за происходящим, с интересом как ребёнок. Иногда смеялся вслух, иногда хватался за ведро (в котором, к сожалению, уже ничего не осталось), а иногда даже замирал в напряжении, затаив дыхание. Порой он поворачивался к Джону с глазами, полными эмоций. — Ты видел?! — шептал он в темноте, не отрывая взгляда от экрана. Джон в такие моменты не успевал даже кивнуть. Ло уже отворачивался, полностью поглощённый сюжетом. Харрис же просто продолжал смотреть, не на экран. И когда пришло время обсуждать сюжет, фильм уже закончился, и они просто шли по торговому центру, Харрис понял, что попал. — Ты чем смотрел? — обиженно спрашивал сосед, видя, что Джон не может ответить ни на один вопрос по сюжету. — Глазами. — На что? — все ещё недовольно спрашивал Лололошка, намереваясь продолжать недовольные комментарии, но Харрис их уже не слышал. На тебя. Ответ так и крутился на языке, но понятное дело, что произнести вслух было нельзя. Даже просто думать об этом, было… Харрис понял, что вляпался.