3 глава – Линия взрыва

Он проснулся от холода. Свет, пробивавшийся сквозь пыльные окна тренировочного зала, был резким, слепящим — неестественно чистым для того внутреннего мрака, в котором он застрял. Всё тело ныло, словно его переехал «Булхед». Он не помнил, как уснул. Только ощущал пустоту — и странную, липкую усталость, осевшую в костях. Время. Какое сейчас время? Он вытащил планшет. 7:34. «Уроки через полтора часа…» — промелькнула вялая мысль. Он не стал торопиться. Каждое движение — как сквозь вязкую воду. Он поднялся, стряхнул с себя остатки сна, пригладил волосы. С лица стерлось всё, кроме безразличия. Он надел маску — в этот раз без надрыва, без внутреннего крика. Просто — привычный, туповатый, слегка смущённый Жон Арк. Версия 1.0. И она должна была сработать. Он вышел в коридор и пошёл к общежитию своей команды. Когда он открыл дверь, его почти сбило с ног. — Жон! — одновременно выкрикнули Нора и Руби. Комната была полна людей. Не только его команда. Но и они. Руби. Вайс. Янг. Блейк. Все здесь. Собравшись, словно по тревоге. Лица — испуганные, хмурые, встревоженные. Некоторые просто раздражённые. Взгляды пронзают. А он… он чувствует, как под кожей начинает трещать — медленно, почти неуловимо, но неостановимо. — Мы думали, с тобой что-то случилось! — Руби подлетела ближе. — Ты исчез! Мы весь вечер искали тебя! Ты на занятия не пришёл, ты даже на звонки не отвечал. — Я даже к Гудвич ходила, — добавила Вайс с раздражением в голосе. — А она, представь себе, тоже не знала, где ты! — Жон… — Пирра. Тихо. Боль в голосе. — Мы беспокоились. Он улыбнулся. Не слишком широко. Не слишком фальшиво. Достаточно, чтобы не выдать себя. — Простите, ребята. Я просто… — он почесал затылок и отвёл взгляд. — Угу… хотел немного побыть один. Вы же знаете, я иногда… ну, хожу думать. Только на этот раз задремал где-то в зале. Клянусь, не хотел вас пугать. — Ты "задремал"? — Янг скрестила руки. — Ты вообще в курсе, что мы думали, тебя кто-то выкрал? Или ты сломал что-то и валяешься в канаве? Пирра и Руби тут с ума сходили пока тебя искали. — Сломал? Ну, возможно только самооценку… — хмыкнул он, натянуто. Смех прозвучал, но негромко. Нора фыркнула. Руби едва улыбнулась. Он чувствовал: это сработало. Они верят. И всё же — в глазах Пирры и Руби оставалась тень. Они не сказали ничего. Просто наблюдали. Будто искали в нём что-то, что не могло быть объяснено словами. Он выдержал этот взгляд. Улыбнулся чуть теплее. — Всё нормально, честно. Извините, что заставил волноваться. Просто… не думал, что кто-то заметит. Хех. Эта фраза сорвалась непроизвольно. В комнате на мгновение повисла тишина. Мелкая, неловкая. Как тонкая царапина по стеклу. — Ну ты и дурак, — буркнула Янг. — Конечно, кто-то заметит. Он кивнул, опуская взгляд. — Пойду умоюсь… и догоню по занятиям, ладно? Сейчас скоро завтрак, встретимся там? — Мы подождём, — сказала Пирра. Он кивнул, не возражая. Прошёл в ванную и закрыл дверь. Только там позволил себе выдохнуть. Глубоко. Медленно. До боли в груди. Он посмотрел на своё отражение. Оно улыбалось. — Никто ничего не заметил, — прошептал он. — Всё в порядке. Он наклонился над раковиной и включил холодную воду. Ладони сжались в кулаки. Он держался. Пока ещё держался.

***

Прошло уже несколько дней. Он улыбался. Каждое утро — новая маска. Каждый взгляд — проверка. Каждое слово — нож, остриём внутрь. "Мне плохо." Он говорил, шутил, сидел рядом с друзьями, ел. Он кивал, поддакивал, делал вид. Даже шутил про себя: "Я — мастер притворства. Академия должна дать мне диплом по выживанию в лицемерии." Но между каждым вдохом и выдохом, между каждым коротким «да» и «конечно», где-то в груди пульсировало только одно. "Мне плохо." Когда он сидел с командой, когда слушал Нору, когда чувствовал, как плечо Пирры случайно касается его — всё внутри кричало. Не от боли… а от того, что не может кричать. Он помнил, как она умирала. Помнил, как каждый из них исчезал — один за другим. Помнил, как ничто не смогло их спасти. Ни меч. Ни воля. Ни надежда. "Мне плохо." Он не знал, сколько ещё сможет так. Не знал, когда маска треснет. Но чувствовал, как напряжение в груди копится. Тихо. Незаметно. С каждым днём, с каждым «всё нормально».

***

Завтрак. Обычное утро. Он сидел рядом с командой. Смотрел в тарелку. Яичница, тост, сок. Всё как всегда. Пирра рассказывала о новом тренировочном курсе. Нора что-то вбрасывала смешное, Рен кивал, Руби перебивала Янг. Всё было… обыденно. Почти уютно. И он ненавидел это. Потому что внутри ничего не было уютным. Ни секунды. Ни грамма. И тогда это случилось. Крик. Не громкий. Но резкий. Высокий, сдавленный, болезненный. Он знал этот голос. Он слишком хорошо его знал. Жон резко поднял голову. В другом конце столовой, у одного из длинных столов, стояла Вельвет. Ее за уши тянул Кардин Винчестер — ухмыляющийся, жестокий, самодовольный. Его команда стояла рядом, смеясь. Кто-то толкнул поднос, кто-то наступил ей на ногу и даже толкнул. Она дрожала. Не защищалась. Никто не вмешивался. Так же, как и тогда. Как в прошлый раз. Когда он смотрел. Молчал. Когда он сделал вид, что это не его дело. Тогда он был слаб. Сейчас — нет. Мир будто замедлился. Шум столовой — гул, как под водой. Голоса исчезли. Осталась только дрожь в его руках. Пульс в висках. И одно, глухое, всё поглощающее: "Мне плохо." "Мне больно." "С меня хватит." Он встал. Не быстро. Но не колеблясь. Никто ничего не успел сказать. Он подошёл к Кардину. Ни слова. Ни предупреждения. Просто удар — как выстрел из косы Руби. Прямо в челюсть. Кардин отлетел, сбив со стола подносы. Кто-то вскрикнул. Жон даже не помнил как их всех звали спустя столько лет. Один из его товарищей кинулся на Жона — но он уже не был "тем" Жоном. Он ловко уклонился и ударил в грудь — мощно, коротко, со всей тяжестью лет и горя, накопленных в Ever After. — Что ты творишь?! — крикнул кто-то из студентов. — Жон, остановись! Он не слышал. Рот его был сжат. Лицо — пустое, как маска. Он разорвал их ауру так легко. Их тела были таким мягкими, такими нежными под его руками. Их слабая аура буквально сминалась под его давлением пока не сломалась и он мог ломать их тела. Один. Второй. Третий. Все четверо упали. Не сразу, не быстро — но он бил, пока те не прекратили сопротивляться. Не сломались. Лицо Кардина было в крови. Он пытался что-то сказать, но Жон навис над ним, как тень, сжав кулаки. В глазах не было гнева. Не было крика. Удар. Была только боль. Сырая. Глухая. Древняя. Вельвет сидела на полу, испуганно прижав руки к груди. Она дрожала. Пирра подбежала к Жону, схватила его за руку: — Жон… хватит. Он смотрел вперёд. Словно её не слышал. И всё же рука дрогнула. Он отпустил Кардина, который закашлялся, с трудом отползая назад. Жон шагнул назад. Толпа начала гудеть. Кто-то достал свиток, кто-то звал преподавателя. Он стоял, тяжело дыша. И только теперь — понял: ладони дрожат. Не от ярости. От того, что он сорвался. Что он сломался. Пирра медленно, очень осторожно, коснулась его плеча. Он вздрогнул. Взгляд скользнул на неё — и в этот момент в нём отразилось всё. Всё, что он держал. Всё, что скрывал. Он не знал, что сказать. Потому что слов уже не осталось.