Вернутся к фанфику

Глава 1. Он ниже меня в два раза!

6 ноября 2023, 01:25
— Я придумал, что буду дальше делать. — После такого количества вина тебя всегда посещают не самые лучшие идеи, поэтому я уточню. Что ты будешь делать? Накахара пьяно улыбнулся, думая о скором будущем: — Я вернусь в Японию, чтобы преподавать французский! — О нет, моя догадка о плохой идее оказалась верной, — Рюноске скривился. — Чуя, скажи мне на милость, мои страдания для тебя, блядь, шутка? Я тебе каждый день жалуюсь на этих тупых детей, ебущих мне мозг, а ты добровольно хочешь учить их? — Да, — с твердой уверенностью кивнул он. Акутагава гадал, когда же у него задергается глаз: — Я все чаще задумываюсь, почему общаюсь с таким ненормальным как ты.

***

Спам: «*пользователь прислал вам фотографию*» Студент тяжело вздыхает, замечая уведомление: — И как ты снова решил испортить мне отдых? Спам: «Как тебе?» Достоевский недоуменно смотрит на чужое селфи, оценивая явно не домашний наряд. Я: «Ты куда собрался в час ночи?» Спам: «Пригласили на тусовку» Я: «Кто?» Спам: «А я ебу? Девчонка какая-то» Я: «Из нашего вуза хотя бы?» Спам: «Прочитай мой предыдущий ответ» Я: «И в чьей постели тебя на утро искать?» Спам: *печатает….* Я: «Ответ «в твоей» не засчитывается» Спам: «В твоей постели место только для тебя и клопов» Я: «Не вижу разницы.» Спам: «Набью тебе ебало при встрече за такое сравнение. *адрес*»

***

      Достоевский приезжает по адресу и внимательно осматривает двухэтажный коттедж, который, кажется, скоро расколется на части из-за громко играющей даже на улице музыки. Друга он находит в гостиной в окружении большой толпы. Дазай развалился на диване, приобнимая двух девушек, и что-то увлеченно рассказывал, не замечая десяток пар глаз, направленных на него.       Федор почувствовал тошноту, глядя на женский пол, буквально заглядывающий в рот его другу. Желудок протестовал против алкоголя, но нервная система советовала как можно быстрее найти выпивку, потому он схватил первую попавшуюся банку пива и направился к дивану. Осаму заметил знакомый силуэт спустя пару минут и прекратил свой рассказ: — Снова пришел испортить все веселье? — Ты сам прислал мне адрес, идиот, — Федор закатывает глаза, смотря на него свысока. — Миледи, освободите место для ее величества, — Дазай со смешком посмотрел на девушку, сидящую рядом. Та, хоть и была несколько обижена, послушалась. — Все, я пошел, — Достоевский действительно направился на выход, но его схватили за руку и потянули на себя. — Са-а-ади-и-ись, — пьяно протянул студент. — Я как раз рассказывал историю о том, как мы с тобой ахуенно провели зиму… — Ага, ты на островах постоянно лежал на пляже и пил коктейли, пока я готовился к новому семестру. — Душнила.

***

— Если ты собрался спать весь день, то спешу тебя огорчить — нам нужно на пары. Это было первое, что услышал Осаму сквозь сон. Ну, если не брать в расчет все «просыпайся, мудак», «я не хочу из-за тебя опаздывать, придурок», «если ты сейчас же не поднимешь свою тощую задницу с моей кровати — я скину тебя на пол». — Я приду ко второй, — промычал Дазай, не планируя размыкать веки. Похмелье давало о себе знать головной болью и сухостью во рту. — Принеси мне воды с аспирином. — Может тебе еще завтрак приготовить? — Да, пожалуйста. Яичница с беконом подойдет. Закончилось все тем, что Осаму, морщась, потирал копчик, сидя на полу. — Ты ахуел, — констатировал Федор. — Если бы у меня были силы — ты бы уже валялся рядом со мной, — парень скинул на пол подушку с одеялом, готовый снова уснуть. Достоевский подавил раздражение и прошипел: — Если на второй паре твоей туши не будет рядом со мной — ты труп. — Ага, — с улыбкой протянул Дазай прежде чем снова отрубиться.

***

      Когда Осаму смог открыть глаза, не боясь ослепнуть и умереть от головной боли, он понял, что проспал не только первую пару, но еще и вторую с третьей. В этот момент студент благодарил высшие силы за то, что его телефон сел еще ночью, и потому он оказался свободен от гневных сообщений и звонков друга, наверняка взволновавших дорогой гаджет.       И разумеется, Достоевский не приготовил ему не то что завтрак, но и стакан воды с обезболом. Зато оставил наимилейшую записку, отбившую желание видеть его хотя бы в ближайшее время, пока тот не остынет.       Дазай понял, что заехать домой не успеет, так что нашел подходящего размера рубашку с брюками в шкафу друга и вышел из квартиры, мысленно делая пометку, что нужно зайти за сигаретами, которые вчера по пьяни раздал всем просящим.       События ночи были смутными, вырывались лишь обрывки, кусочки пазла, которые у него не было сил собирать.

***

      Накахара игнорировал сообщения друга о том, где его черти носят, и пытался найти преподавательскую. По идее, он мог сегодня и не приходить, но захотел познакомиться с коллективом. Воспоминания о местоположении необходимого кабинета как назло исчезли, поэтому приходилось искать по наитию. Рассматривая номера, висящие на аудиториях, он не заметил угрозу столкновения и оказался на полу. К счастью, сильно рыжеволосый не пострадал. — Хэй, малявка, пара давно началась. Не мешайся под ногами. Чуя снизу-вверх посмотрел на парня, нагло возвышающегося над ним и даже не думающего помочь подняться. — Советую сходить к офтальмологу, — сквозь зубы отвечает Накахара, все же поднимаясь с деревянного пола. — С тем же успехом я мог бы ходить с микроскопом или лупой, — усмехнулся студент после чего обошел незнакомца и направился дальше. «Ублюдок. Тебе повезло, что я тут препод, а не студент. Тогда бы я одними словами не ограничился и протер бы тобой пол»

***

      Осаму заходит в аудиторию точно не зная, сколько сейчас времени и какой у него предмет. Куникида-сенсей смотрит на него раздраженно, но с тем же и смиренно, привыкши к непунктуальности студента. — Я признателен, что вы соизволили посетить хотя бы двадцать минут моей лекции, Дазай-кун, — в голосе мужчины неприкрытый сарказм. — Прошу прощения, семейные дела, — в ответ он лишь пожимает плечами, обаятельно улыбаясь, и направляется на свое место, за пару метров чувствуя убийственную ауру друга. — Ты не всегда сможешь оправдываться семьей, — шепотом произносит Достоевский, когда место справа занимают. — Особенно передо мной. — У меня сел телефон ночью, а в коридоре столкнулся с перваком, слишком увлеченным нашими стенами, чтобы заметить меня. Но да, я такая сволочь, что бросил тебя на три пары одного, — последнее явно было лишним, так как его бедро сжали с достаточной силой, чтобы синяки, полученные ночью, отозвались резкой болью. Достоевский садистки улыбнулся, услышав чужое шипение. — Кстати, после пар нас собирает декан, хочет сделать какое-то объявление. Насколько знаю, что-то связанное с дополнительными обязательными факультативами. — С каких пор факультативы обязательны? — недовольно спрашивает Осаму, потирая все еще ноющее бедро. Перед глазами, как не вовремя, появились воспоминания о появлении синяков и собственной уязвимости под… — Нас решили еще больше загрузить на третьем курсе? — Видимо, администрацию не устраивает, что у студентов все еще хватает времени на тусовки и наглости на то, чтобы приходить к концу третьей пары. — Какой же ты злопамятный. Федору пришлось сделать глубокий вдох, чтобы не всадить другу заточенный карандаш куда-нибудь в горло. — И тебя искал Мик. — А, да, он должен был показать мне свою новую тачку. — Он показал тебе ее вчера на тусовке. — Серьезно? Не помню такого. — Учитывая, как часто ты пьешь, я не могу понять, почему ты так быстро напиваешься. — Дазай-кун и Федор-кун, я вам случайно не мешаю? — грозно спросил сенсей, бросая на них разъяренный взгляд. Осаму позволил улыбке растянуть свои губы: — Только если немного, сенсей, не волнуйтесь. Достоевский даже не сомневался, что в первый день их выгонят из аудитории.

***

— Чуя-кун, — декан факультета лингвистики встретил опоздавшего теплой улыбкой. — Рад тебя видеть. — Взаимно, Мори-сан, — рыжеволосый осмотрел его, замечая, что мужчина даже не постарел за эти два года. — Просите за опоздание, я долго не мог найти преподавательскую. — Да, мы немного изменили планировку, думаю, Акутагава-кун с радостью проведет тебе экскурсию. Накахара наконец обратил внимание на друга, сидящего с неизменным черным кофе и что-то агрессивно выписывающего в блокнот. — Радостью тут и не пахнет, — усмехнулся Чуя. — Хэй, Рюноске, поздороваться не хочешь? — на него посмотрели столь раздраженно, что новый преподаватель решил вернуться к диалогу с Огаем. — Мори-сан, а где Кое-сан? — Ох, Озаки слегка приболела, но она надеется скоро вернуться и встретиться с тобой. Лучше расскажи, как прошла магистратура во Франции. — Просто великолепно, — Накахара ностальгирующе улыбнулся и облокотился на спинку кресла. — Французы действительно очень высокомерны и не принимают людей, не знающих их язык, так что мне очень повезло владеть подлинным акцентом. Когда они принимают тебя за своего, то становятся такими дружелюбными… Я познакомился с парой человек, сейчас продолжаем общение. Сама программа была несложной, но очень интересной. А о пейзажах я готов разговаривать вечно, чего только Лувр стоит. А уличные художники… — Мори-сан, можно я уже заберу его на экскурсию? — почти простонал Акутагава. — Я наслушался всего этого за два года. Огай тихо рассмеялся: — Конечно. Чуя-кун, как появится свободное время — заглядывай, расскажешь мне обо всем за чашечкой чая. А, и добро пожаловать домой.

***

— Спасибо, что не начал рассказывать ему о всех прелестях парней во Франции, — фыркнул Рюноске, стоило им выйти из преподавательской. — Ой, да ладно тебе, — Накахара усмехнулся. — Ты должен быть благодарен Богу за такого друга, как я. — С каких пор ведьмы приобщились к христианству? — Да пошел ты, — незлобно хмыкнул Чуя. — Кстати, почему экономическое и лингвистическое крылья объединили? Это немного нелогично. — Приказ директора. С этого года экономистам нужно будет выбрать обязательный языковой факультатив. — Факультативы априори не могут быть обязательными. И, то есть, мне нужно будет преподавать великолепнейший язык малолеткам, которые хотят всю жизнь возиться с бумажками? Они же меня возненавидят. — Во-первых, ты ненамного их старше, сам пропустил два курса. Во-вторых, нас и так ненавидят. В-третьих, нам увеличили зарплату, так что не жалуйся. Накахара уже хотел что-то сказать, как они услышали чей-то задорный смех и второй голос, покрывающий матом первого. Из-за угла на них вышли два высоких студента. Рюноске устало вздохнул: — Вас выгнали из аудитории в первый же день? — Ой, Акутагава-сенсей, — Дазай остановился. — Это все из-за Федора. Он слишком громко хотел моей смерти. — Я могу его понять, — тихо прошептал преподаватель. — Не шумите, пара еще идет. — Прошу его простить, сенсей, — Достоевский спокойно кивнул и, схватив друга за локоть, потащил на этаж ниже. — Кто это? — нахмурившись, спросил Чуя, когда они продолжили шаг. — Звезда нашего заведения и его вечная тень. Дазай Осаму — сын бизнесмена, который является одним из главных наших спонсоров. Парень умный, способный, но наглый ужасно, его самовлюбленности и высокомерию могут позавидовать даже твои французы. И Федор Достоевский, так сказать, «усмиритель» Дазая. Бюджетник из России, спокойный парень, которому не нужны лишние проблемы, но при этом он вечно таскается с этой двухметровой неприятностью. — Эта двухметровая неприятность сегодня врезалась в меня в коридоре и назвала малявкой. — Да поможет ему Бог, если он выберет факультативом французский. Рюноске на себе знал, насколько лучший друг бывает мстительным.

***

— Как думаешь, кто этот рыжий? — задумчиво спросил Осаму. — Я сегодня как раз с ним столкнулся. — Не думаю, что он первокурсник. Акутагаву-сенсея точно бы не послали водиться с ним. Может, новый студент или препод. Ты же нормально себя вел с ним? Дазай прикусил зубами верхнюю губу и сощурил глаза, вспоминая свое поведение, а потом резко выпрямился: — Я всегда себя нормально веду. — Твою мать… — на русском сматерился Достоевский. — Тебе повезло, что у нас нет языков. — Да он бы мне ничего не сделал! Он ниже меня в два раза! — Ты невозможный… — Сочту за комплимент, — промурлыкал студент после чего чуть не скатился кубарем с лестницы.

***

      Как и обещала, староста собрала их после последней пары. Многие раздраженно улеглись на плоскую поверхность, мечтая, как можно скорее выйти из душной аудитории, покурить, сходить поесть в кафе или просто вернуться домой и лечь спать. Никому сейчас не хотелось слушать якобы «важные» новости. Они третий курс, что могло измениться? — В общем, декан сообщил мне, что на этот год мы должны выбрать дополнительный факультатив из языков. Любой на ваш выбор. Передайте бланки, — удивленные, по правде говоря, ахуевшие студенты начали передавать бумаги на последние ряды. — Чего? — Дазай недоуменно хлопал ресницами. — Мы экономисты. Нахуя нам языки? — Вообще, это довольно логично, если мы будем работать по профессии. Так больше возможностей, — рассудительно ответил Достоевский. — Да мне плевать. Мне и так эта учеба по горло, так еще и языки гребанные учить. Они там не ахуели? — он не смущался говорить громко, большинство согласно закивали. — Сакура-чан, а ректор сказал, что это прям точно обязательно? — спросил он у однокурсницы с милой улыбкой, зная, как та к нему относится. — К сожалению, да, Осаму-кун, — девушка выглядела ужасно виноватой, будто это ее решение. — Отстань от девчонки, — Федор несильно пихнул его в плечо. — Просто заполни бланк. Еще больше разочаровавшись в этом дне, студент опустил глаза на лист бумаги. Взгляд метнулся к другу, который уже поставил галочку в графе с «русским языком». — Так нечестно. Это твой родной язык! — Тут не сказано, что это запрещено, — довольная ухмылка расползлась на его лице. — Выбери французский. Тебя ему с пеленок учили. Стоило вспомнить ту старую анорексичку с седыми волосами и твердой указкой, оставляющей на коже внушительные синяки, тело пробила сильная дрожь: — Ну уж нет. Мне хватило. Ненавижу этот язык и все, что с ним связано. — Да ладно тебе, будешь ходить только на экзамены. Да и препод, судя по имени, новый какой-то, а новенькие обычно сильно не выебываются. Осаму подумал с минуту прежде чем молча согласиться и оставить галочку в нужной графе. — Пойдем уже. Курить хочу. Мик нас ждет у выхода.

***

      На самом деле, они много с кем общались, пускай не так близко и часто, как друг с другом. У них была своя компания, в основном состоящая из таких, как Дазай, то есть из детей богатых родителей, но были и те, кто добивался всего своим трудом. К сожалению, Миккайо был не из таких. Его вспыльчивый характер вызывал в Федоре отвращение, а чересчур эпатажное поведение раздражало, настолько наигранным оно было. Взять того же Нэо в пример: тоже из известной семьи, но в его характере вести себя легкомысленно, вызывающе. По крайней мере он не притворялся кем-то другим, так что его характер гармонировал с внешним видом. — Осаму! — а еще он позволял себе называть Дазай по имени, а тот даже не был против, что уже странно. — Рад видеть тебя живым, чел, — Цудзи усмехается и протягивает другу открытую пачку. — В плане? — студент хмурится, но все же прикуривает. — Ты о чем? — О том, в каком состоянии ты вчера был после тусовки. — Все было настолько плохо? — Дазай морщится, не желая слышать правду. — Пока ты не вышел из дома, ты выглядел совершенно трезвым. Окучивал каких-то девчонок. А потом этот тебя увел, — кивок на Достоевского. — У меня есть имя, — цокнул языком русский. — И он был уже в хлам к тому моменту. — Каждый раз портишь веселье, — недовольно шипит Миккайо. Осаму посмотрел на каждого по очереди прежде чем несильно стукнуть старшего по плечу: — Хэй, Мик, слышал о новом приказе ректора для экономистов? Парень тут же переключается на новую тему: — Ты о факультативе? Да, пиздец просто, сочувствую вам. Четвертого курса это не коснулось. Девчонки хотят увидеть нового препода по французскому. Говорят, кто-то молодой. — Повезло же вам, — Дазай раздраженно фыркает и облокачивается о каменную стену, выдыхая дым. — Кстати, а что с Нэо и Дэйчи? Не видел их сегодня. — Они решили отоспаться после вчерашнего. Не один ты так наебенился, — ухмылка сползает, когда Мик видит вопрос на лице друга. — Ты не помнишь, как они приехали, да? — кивок. — Ох, блять, Осаму, тебе не стоит так много пить. — Хоть ты не начинай. Мне от него хватает. — Тебе уже не первый человек это сказал. Может, стоит задуматься? — предложил Федор, но его послали жестом. — Так и помогай людям. — Ты признал, что я человек? — идеальное изумление на лице. — Сегодня снег пойдет? Достоевский закатывает глаза: — Не могу представить монстра страшнее, чем человек. Интересно, что я сделал в прошлой жизни, что в этой мне дали наказание в виде тебя? Осаму фыркает: — С каких пор ты ударился в буддизм? Перепалка продолжалась еще недолго, потом они попрощались с другом и заказали такси до квартиры Федора, так как кое-кто не хотел ехать на общественном транспорте и совершенно не жалел своих денег. Дазай решил забыть о новом предмете до первого экзамена.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!