Вернутся к фанфику

Тепло

9 ноября 2023, 12:59

Поцелуй меня, и ты узнаешь, насколько я важна. (с) Сильвия Плат.

Микаса сидит в кресле Капитана и перебирает его почту. Ощущения усталости уже давно нет, Леви дает ей поспать на дежурстве, хоть и не говорит о мотивации такого доброго для него поступка. Это совершенно на него не похоже, и на все вопросы он только и делает, что закатывает глаза и произносит громогласное «Тц». Выбивать из него правду Микасе не хочется, она более чем удовлетворена сложившимися обстоятельствами. А его кабинете она уже не чувствует скованности, как раньше, когда он вызывал ее «на ковер». Когда ягодичная мышца затекает – все-таки кресло не самое удобное, чтобы проводить в нем сутки напролет – девушка встает и проходится вдоль окна с письмом в руках. Ее обдает потоком холодного воздуха с улицы, что означает присутствие в кабинете его владельца. - Много осталось? - Капитан, я не разберу этого и за три дня. - Ты просто снова хочешь выспаться, Аккерман. Микаса просто пожимает плечами в подтверждение его догадки, которую он высказал вслух. «Ну, как бы, а почему нет? Сам же предлагаешь!» Девушка кладет прочитанное письмо в положенную для него стопку и берет следующее. Взгляд невольно останавливается на широкой спине Капитана, а затем спускается чуть ниже. «Хватит пялится на его задницу, извращенка!» Тело мгновенно покрывается маленькими мурашками, внизу живота начинает завязываться узел, влажное тепло которого спускается туда, где утром уже успели побывать ее пальцы. Чтобы хоть немного отвлечь себя от пошлых мыслей о Леви, Микаса присаживается на широкий деревянный стол и скрещивает ноги, будто это ей поможет оставить горячую влагу внутри себя. В руке по-прежнему письмо, которое все никак не удается прочитать, буквы сливаются в одно сплошное месиво, которое плавно рисует картину, от которой она пару минут назад отвела глаза: упругая задница Капитана Леви, обтянутая форменными штанами. Она тихо надеется, что ему не приспичит сейчас незамедлительно поспать. Наслышанная о его бессоннице, Микаса еще вчера была крепко удивлена его выходкой. - Пей, сегодня мятный. Я не люблю, когда сидят на моем столе. Считай, что тебе повезло, что не получила оплеуху. Девушка совершенно не заметила, как Леви подошел к ней и поставил чашку на стол рядом. Пальцы немного потряхивает, но ей удается взять чашку с чаем так же, как это делает он. Горячо. - Вы сегодня не будете спать? - А ты хочешь снова попялиться на меня без одежды? Микаса краснеет, но выражение лица остается непроницаемым. «Капитан, почему Вы такой засранец?» - хочется спросить, но рот не открывается. Она завороженно смотрит поверх чашки с чаем на Леви, который подошел к окну и хмуро смотрит на рассыпавшихся внизу новобранцев. Того и гляди сейчас скажет свое неизменное: «Отродья». Остаток дня до дежурства проходит в напряжённой тренировке. Микаса всеми силами старается выкинуть из головы стойко засевший там образ Капитана, стоящего к ней спиной. Его округлая упругая задница не дает ей покоя ни во время пробежки, ни в процессе силовой тренировки. И она знает, что ей нужно сделать, чтобы это прекратилось. Внутри раздаются сдавленные рыдания, но девушка никак этого не выражает внешним видом. Она сосредоточена на том, какую мышцу нужно напрячь, чтобы почувствовать боль, которая хоть немного отсрочит неизбежное блаженство. Микаса уже не отказывается от мастурбации с предлогами о том, что это неправильно. Если она прекратит расслабляться этим способом, ее мозг вытечет через уши мерзкой серой жижей, в то время, как все окружающие уже будут убиты ею. После приятного принятия душа под теплыми струями воды, пора собираться на ночную вахту. Микаса расслаблена, и сборы проходят очень медленно, хотя знает, что опаздывать ей не стоит. В голове не только теплая чарующая пустота, но и мысли о том, каким сегодня будет для нее Леви: упрямым засранцем, как в кабинете или понимающим Капитаном, который с готовностью предложит ей свои бедра и куртку. Выходить из комнаты приходится быстро, под громкие возгласы Саши: - Эй! Микаса! Ты куда поперла мое одеяло??? У тебя есть свое!!! Но свое одеяло уже лежит в рюкзаке за спиной. *** Весь день Леви проходит в обычной для него обстановке. Ночью опять пришлось пялиться в горизонт. Хотя, кого он обманывает. Его взгляд то и дело задерживался на приоткрытых губах девушки, лежащей у него на ногах. «Красивая» - говорил он себе и улыбался. После пары часов сна вызвала к себе очкастая, снова вручив ему гору писем, чтобы он помог ей с ответами на них. Хорошо все-таки быть Капитаном Разведкорпуса: можно свалить свою работу на подчиненных. Уже второй день к нему приходит Аккерман, чему он несказанно рад где-то внутри. Снаружи он все так же строг и непроницаем. Но стоит ему подумать о том, что вечером он снова ее увидит и – это уже стало традицией – снова предложит поспать, где-то в районе ребер распускается что-то яркое и горячее, будто бутоны цветов, полили расплавленным воском. - Опаздываешь. - Простите, Капитан. Я очень старалась прийти вовремя. Влепить бы ей выговор, да только постоянно растущая вверх стопка писем на столе в кабинете сама себя не прочитает. Микаса запыхалась. Скорее всего бежала, еще и с рюкзаком. - Что за спиной? Уголки губ девушки чуть приподнимаются, но тут же опускаются обратно, но скрыть блеск в глазах не удается. Она с глухим стуком приземляется на ветку около Леви, а тот смотрит на нее с недоверием. - Вы же все еще не кусаетесь, Капитан? Леви оценивает шутку легкой полуулыбкой одним уголком рта, и снова смотрит в линию горизонта. Темнеть стало слишком рано, и холодный ветер все чаще проникает под форменную куртку, заставляя слегка дрожать от легкого озноба. Он ежится, но старается делать это как можно незаметнее. Микаса так и не открывает рюкзак, и ему становится любопытно, что же удумала и приперла с собой эта девчонка. Разговоры первым он обычно не заводит, только если нужно что-то сообщить командованию. Но этот раз, наверное, является исключением. - Почему ты не хотела исполнять приказ три дня назад, Аккерман? Микаса опускает голову и ищет ответ, который удовлетворит и ее и Капитана. Легкое удивление от того, что он первый начал разговор постепенно проходит, и она решает ответить. - Слишком сложная вылазка. Эрен с оторванной рукой. Я не справилась с линией защиты, и мне пришлось звать Вас на помощь. Мне нельзя быть слабой. - Чушь. Микаса больше не похожа на азиатку. Ее глаза широко открыты, она шокирована услышанным. - Я не понимаю Вас, Капитан. - Ты можешь быть любой, Микаса. И слабой тоже. То, что ты попросила помощи говорит только о твоей внутренней силе. Это не так легко, как тебе кажется. Девушка крепко задумалась над его словами. Сначала с отрицанием: помощи просят только слабые. Затем постепенно к ней начало приходить понимание частичной правоты Капитана. Эрен же не просит ее помощи, она сама его защищает. А раз она его защищает, то считает его слабым. Но помощи то он не просит, она сама делает все для того, чтобы он оставался в целости. Это всегда было единственным правильным исходом для нее. Проходит несколько минут внутренней борьбы девушки, но она так и не признает того, что Капитан прав. Голоса в голове спорят, между бровей пролегла маленькая морщинка, свидетельствующая о множестве мыслей, которые обязательно нужно думать. Но их поток прерывается легким разрядом тока, проходящим от мизинца правой руки. Микаса не отдергивает руку, ей приятны прикосновения холодных пальцев Капитана. «Черт! У него пальцы замерзли! Точно!» - Вы замерзли, Капитан? - Что? - У Вас руки холодные. Ладонь девушки накрывает сверху пальцы, которые только что легонько ее касались. Этот жест был обусловлен поднявшейся откуда-то снизу теплотой, пробужденной разрядами, пущенными пальцами Леви. Отдергивать руку уже поздно, да и смотреться это будет очень неловко, поэтому Микаса поворачивает голову и прямо смотрит на профиль Капитана. Замечает, что его нижняя челюсть слегка подрагивает. Дотягивается до рюкзака. Леви поворачивает голову и смотрит на то, как она разворачивает… одеяло! - Аккерман, ты сдурела? - Вы снимаете куртку, когда я сплю. Я подумала, что Вам будет холодно, - глаза скрываются под упавшими на лицо прядями. - Ты охуела, Аккерман. Если очкастая узнает… - Я возьму все на себя. Возьмите одеяло, пожалуйста. Вы сильный, Вы не попросите помощи. Я сама ее предлагаю. Микаса протягивает ему одеяло с робкой улыбкой. Выражение лица Леви не меняется, но рука сама тянется за помощью, которую она решила предложить. Ему ужасно приятно. Где-то глубоко внутри ликует маленький гномик, решивший пробежаться по внутренностям, растоптав их. Капитан берет одеяло, кладет около себя и снимает куртку. - Сама говорила, что не справишься и за три дня. Мне все еще нужно разобрать бумаги. Откидывается на ствол дерева, приглашая Микасу прилечь. Расслабленные плечи опущены под одеялом, которое он на себя накинул. - Сейчас, у меня тут… Вот. Она вытаскивает из рюкзака еще одно одеяло и накидывает себе на плечи. - Ты оставила Браус в холодной казарме без одеяла? - Она половину ночи проведет на кухне, там тепло. А потом, если будет нужно, отберет у Конни. Вы плохо знаете Сашу. Это при Вас она вся такая пугливая. - Я такой пугающе страшный? - В обычной жизни – да. Но не на ночной вахте. Они замолкают. Микасу клонит в сон, веки тяжелеют, и через несколько минут она уже слегка приоткрывает рот и ровно дышит, укутавшись в одеяло Саши. Свое она предусмотрительно отдала Капитану, зная о его брезгливости. Леви утыкается носом в свое плечо и закрывает глаза. Вдыхает запах Микасы: легкий цветочный, но достаточно яркий, чтобы врезаться в память. К нему примешиваются знакомые пряные нотки, но он все никак не может вспомнить, где и когда чувствовал их. Гладит ее профиль пальцем от центра лба по носу, останавливаясь на губах. «Красивая», - снова думает он. Ближе к утру девушка ближе прижимается к нему, и начинает прерывисто и шумно выдыхать. Конечности хаотично двигаются, но глаза все так же закрыты. Леви думает о том, что ей снится кошмар, пока не слышит на выдохе тихое: «Леви…» *** Сидеть в кресле Капитана становится привычным ритуалом после утреннего душа, совмещенного с мастурбацией, и завтрака. Вокруг пыльные малоприятные бумажки, которых не становится меньше. Микасе кажется, что со вчерашнего дня стопка неразобранных писем выросла вдвое. Она утыкается лицом в колено, пяткой упершись в край кресла. Сапоги предварительно сняты и оставлены у входной двери: новобранцы все утро драили пол в кабинете. Капитан ушел вместе с Ханджи на ближайший полигон, чтобы проверить крепления у макетов титанов: в последнее время они стали часто падать. Все понимали, что это сильный осенний ветер, но отчеты никто не отменял. Утренней разрядки Микасе оказалось мало. Всю ночь ей снился Капитан и его ласки. Она тихо надеялась на то, что он ничего не заметил, когда щеки покрыл румянец после пробуждения. Сон настолько врезался в память, что одного оргазма показалось мало, а для второго не хватило времени, потому что ее соседка пришла погреться под горячими струями воды: драка с Конни за одеяло была проиграна. Соски напряжены, и каждое прикосновение к груди отдает разрядом тока внизу живота. «Блять, и что мне делать-то? Я уже трижды перечитываю одно письмо!» Руки слегка подрагивают, пальцы не слушаются. Она закусывает нижнюю губу, пытаясь болью справиться с возбуждением. Помогает плохо, и в голову ничего не идет. Инстинкты говорят ей, что пора бы уже снять напряжение, но в кабинете Капитана за открытой дверью сделать это морально сложно. «Ладно, он на полигоне, я могу закрыть дверь. Ну просто уже больше вообще не могу, блять!» Ключ тихо поворачивается в двери. Микаса подходит к идеально заправленной постели и садится на нее, проваливаясь в мягкость пышного одеяла и матраса. Судорожно расстегивает пуговицы рубашки и слегка распускает бинты, чтобы одной рукой можно было прикоснуться к возбужденным соскам. Вторая рука опускается вниз. На то, чтобы снять форменные брюки не хватает терпения, она просто расстегивает их и слегка приспускает. Пальцы с легкостью пробираются до клитора по влажным возбужденным складочкам, и начинают медленно двигаться. Микаса тяжело дышит, закрыв глаза. Кровь бурлит и начинает с бешеной скоростью бежать по венам. Инстинкты подсказывают, как правильно, как приятнее. Сосок зажат между указательным и средним пальцем и слегка оттянут, пока ладонь мнет упругую грудь. Пальцы второй руки перемещаются от клитора ко входу во влагалище, создавая дополнительную влажность и потоки электричества. «Ох, Леви, почему так хорошо только с тобой в голове?» Движения ускоряются, влага хлюпает между пальцами. Эти звуки еще больше возбуждают девушку, и она издает легкий тихий стон в ладонь, которая поднялась от груди ко рту. Она прикусывает указательный палец, чтобы на ее звуки не сбежались под дверь кабинета. Оргазм прошивает ее от пяток и до кончиков волос. Ноги дрожат в приятной истоме, глаза задернуты томной дымкой, но в голове нужная ей пустота. Вставать не хочется, но если она так и останется лежать, то заснет. А еще желательно хотя бы руки помыть. Про душ не может быть и речи, придется ходить в мокрых трусах до вечера. Титан бы побрал это возбуждение и эту сраную мастурбацию. *** Леви возвращается с полигона в плохом настроении. Крепления на макетах действительно сорваны ветром, и теперь нужно написать кучу писем для того, чтобы все это заменить и отремонтировать. Очкастая этого делать, конечно же, не будет. А Эрвину не до таких мелочей. Еще и ночная вахта. Он залетает в кабинет без особого энтузиазма. Шторы взлетают от сквозняка вместе с черными волосами девчонки, сидящей в кресле. В нос бьет приятный цветочный запах с нотками пряности. - Аккерман, ты еще здесь? - А вы думаете я за четыре часа успела разобрать Ваш стол? Ему хочется ответить ей что-то язвительное и едкое. «Совсем охуела, девчонка!» Но сказать это вслух он не решается. Молча подходит к этажерке с чаем, берет две чашки и делает горячий травяной напиток, который приведет его настроение в норму. - Опять травяной? – Микаса вдыхает запах заваренных листочков и веточек, закрыв глаза. Пальцы обхватывают чашку, посылая тепло от подушечек к ладоням. - Да, мята закончилась, не успели заехать в лавку. Леви смотрит в окно и думает о том, какой приятный запах остается в комнате после пребывания в ней Микасы. Взгляд скользит куда-то вглубь двора, но ничего не видит. Боковым зрением замечает, что на подоконник около него присела девчонка с чашкой в руке. От нее веет теплом и расслаблением. Он слегка опускает веки, глядя на их руки, лежащие друг от друга в опасной для него близости. Ничего не может с собой поделать и тянется мизинцем к ее теплой мягкой ладони. - Капитан, - тихий шепот. Чашка стоит на подоконнике, вторая рука невесомо прикасается к щеке Леви. Ее лицо так близко, что он может разглядеть еле заметные веснушки на белом фарфоре кожи. От переносицы к ушам тянется легкий румянец, губы приоткрыты. - Аккерман, ты никогда не целовалась? - Не-а, - выдыхает Микаса. - Тогда расслабь рот. Прикосновение приятной негой отдается во всех частях тела. Ладонь Микасы все еще на щеке Капитана. Он не дотрагивается до нее ничем, кроме губ, будто боится напугать. Электрические разряды выбивают землю из-под ног, когда ее влажный язык начинает двигаться, повторяя движения языка Леви. Поцелуй становится более глубоким, но все еще не переходит границу нежности и страсти. «Первый поцелуй с Леви. Отлично, Микаса! Просто прекрасно!» Но оторваться от него она не может. Или не хочет. Это почти так же приятно, как и оргазм пару часов назад. Ладонь гладит его гладко выбритую щеку, подушечки пальцев пощипывают приятные иголочки. Глаза закрыты, ресницы подрагивают от наслаждения. Их дыхания встречаются на уровне носов, становясь более напряженными и глубокими. Леви мягко отстраняется от нее, легонько прикусив нижнюю губу и оттянув ее. - Это… приятно, - вырывается само собой у Микасы, - можно еще? Они сталкиваются улыбками в новом прикосновении. Ладони Леви ложатся на талию девушки, стаскивая ее с подоконника. Второй поцелуй более глубокий и томный, но грань все еще переходить ему не хочется, вдруг ей станет страшно. Поэтому он держит ее талию, слегка привстав на носочки. Хорошо, что она босиком, а подошва его сапог хоть немного увеличивает его рост в отношении с ее. Увеличен не только рост Леви. Он молча благодарит плотную ткань форменных брюк и удлиненный жакет, который он не успел снять. «Веду себя, как ебанутый мальчишка! Другую бы уже давно скинул на кровать!» Микаса повторяет его движения языком и зубами при первом поцелуе и томно открывает глаза. Цепляется за образ за окном и возвращается в реальный мир из приятного выдуманного. - Эрен! Он вернулся! Леви остается у окна с пустотой в руках и в глазах.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!