Глава 1

              Гермиона лежала в своей кровати с балдахином, потирая сонные глаза костяшками ладоней. Судя по звукам тихого храпа, все еще наполнявшим спальню, она проснулась первой — что было совсем не редкостью.        Она открыла глаза, моргая, чтобы избавиться от последних остатков сна, пока мир не стал четким. Мягкая дымка рассвета уже проникла в воздух, первые лучи солнца превращали пылинки, кружащиеся над ее лицом, в крошечные, блестящие звезды. Быстрый взгляд на стрельчатые окна подтвердил ранний час; солнце только-только успело подняться над неровным контуром склона горы внизу.        Не сумев подавить зевок, Гермиона вылезла из-под одеяла и потянулась к тумбочке. Её пальцы сомкнулись на гладкой поверхности лозы, и ощущение знакомой палочки в руке наполнило ее теплом, с которым не могло сравниться даже обещание солнечного дня.       После произнесения заклинания призыва шепотом, Гермиона, с косметичкой и халатом в руках, осторожно выскользнула из спальни, начиная мысленно планировать предстоящий день. К счастью, экзамены закончились, и она могла полностью сосредоточиться на последнем дне занятий перед окончанием семестра.       Трансфигурация было первой. И, конечно, нумерология, благодаря её маховику времени. Защита от темных искусств была свободным периодом теперь, когда профессор Люпин был разоблачен как оборотень и вынужден уйти в отставку. После того, как он потерял свои шансы на Орден Мерлина и свою месть за какую-то старую вражду, профессор Снейп немедленно сообщил всему своему факультету о истинной природе Люпина. Лично Гермиона была рада, что ее последний урок зельеварения был вчера, так как Снейп стал особенно гадок по отношению к Гарри, и, следовательно, к ней и Рону, так как он подозревал их в помощи Сириусу сбежать.        По этому оставалась только астрономию позже в этот вечер.        Её разум уже был на полпути туда, Гермиона полностью отдалась размышлениям о событиях нескольких недель назад, когда чистила зубы и тщательно расчесывала свои спутанные кудри. Вопреки невозможным обстоятельствам, они с Гарри смогли использовать маховик времени, чтобы спасти и Сириуса, и Клювокрыла от ужасной участи. Во многом, как пробраться мимо гигантской трехголовой собаки или даже встретиться взглядом с василиском в ручном зеркале, ставки были высоки, но результаты того стоили. Если бы только они смогли остановить Петтигрю, чтобы он не сбежал, чтобы очистить имя Сириуса... но это были лишь мечты. Гермиона сама предостерегла Гарри от вмешательства в прошлое за пределами их миссии по спасению двух невинных жизней, и она считала, что это лучший вариант действий. Любые дальнейшие изменения, и они бы рисковали всем, возможно, даже теми самыми жизнями, которые им уже удалось спасти.       Она, Гарри и Рон до сих пор часто обсуждали все, что произошло в тот роковой вечер, с изумлением и с облегчением. Они и Дамблдор были единственными, кто знал, что на самом деле произошло в ту ночь.        Маховик времени, который Гермиона в данный момент прятала под свитером, был неотъемлемой частью, позволивший этим событиям произойти, но она все еще с нетерпением ждала, когда сможет его сдать. Она тщательно обдумала это решение за последние несколько недель (возможно, месяцев, если быть честной), и ее текущая учебная нагрузка просто больше не была устойчивой. Хотя она была рада опыту в целом, ее стремление посещать каждый предлагаемый факультатив было удовлетворено.       Отказ от изучения магловедения по необходимости был прискорбен — она ценила возможность узнать о мире, в котором выросла, с точки зрения магического сообщества, — но теперь у нее будет нормальная учебная нагрузка. Отказ от прорицания дался гораздо легче. Предмет был абсолютной чушью. Или, по крайней мере, таким был сам класс. Трелони, возможно, была лишь немногим меньшей мошенницей, чем изначально подозревала Гермиона, но одно или два настоящих предсказания за сколько-нибудь лет вряд ли делали эту женщину более надежной. Гарри в конце концов пересказал, что произошло с Трелони после экзамена по прорицанию, и сказал, что даже Дамблдор согласился, что это, вероятно, было предсказание.        В любом случае, Гермиона все еще была скептиком. Будущее было сложным, определяемым неисчислимым количеством выборов. Кто мог действительно знать его с какой-либо уверенностью?       Утренняя рутина завершена, Гермиона вернулась в спальню, чтобы переложить вещи в школьную сумку, затем спустилась в гостиную, чтобы дождаться, когда Гарри и Рон проснутся к завтраку. Она решила устроиться в одном из своих любимых мягких кресел — Живоглот быстро присоединился, чтобы свернуться калачиком у нее на коленях, — Гермиона прилежно перелистывала особенно сложную главу в своем учебнике по древним рунам.        По мере того, как солнце поднималось все выше, общая комната постепенно заполнялась ее сверстниками. В комнате раздавался низкий, жужжащий гул, волнение было почти осязаемым, поскольку летний семестр близился к концу, и строились планы на предстоящие каникулы.        –Эй, Гермиона! - раздался голос Рона. Гермиона подняла глаза и увидела, как он опускается в кресло напротив нее, его рыжие волосы все еще беспорядочно взъерошены после сна.        –Доброе утро, Гермиона, - радостно повторил Гарри, подходя сразу за Роном, чтобы устроиться на подлокотнике её кресла и почесать Живоглоту за ушами.       –Доброе утро, — ответила она, легко улыбнувшись им обоим. –Готовы спуститься на завтрак?        –Ты же знаешь. - сказал Рон, похлопывая себя по урчащему животу. Затем он многозначительно посмотрел на учебник у нее на коленях. –Я бы сказал, что удивлен, что ты все еще учишься в последний день занятий, но... -Он замолчал, пожав плечами, не утруждая себя тем, чтобы скрыть насмешливую улыбку, игравшую на уголках его рта.        Она скривила гримасу, а он прямо расплылся в улыбке, с любовью покачав головой.        Гарри добродушно усмехнулся, прежде чем кивнуть головой к выходу. –Ну что, пойдем? Я ужасно голоден, и я бы не удивился, если бы Макгонагалл сняла несколько очков, если мы опоздаем. Даже сегодня.       Вместе они прошли через дыру в портрете и направились в Большой зал, сделав лишь небольшую крюк, когда одна из лестниц отказалась двигаться; замок мог быть капризным в конце учебного года. Как обычно, за столом Гриффиндора их ждал сытный завтрак, и они не замедлительно приступить к нему.       –Итак, Гермиона, - начал Рон, его слова были приглушены изо рта с яичницей, –ты сможешь оставить себе… ну, ты знаешь, эту штуку… на лето до следующего года? Его горло дернулось, когда он смог проглотить.        Гермиона постаралась не морщить нос, вместо этого покачав головой. –Вообще-то, я тут подумала…       Когда она сообщила мальчикам о своем решении бросить изучение магглов и сдать маховик времени завтра утром, Гарри и Рон выразили одинаковое удивление.       –Это сводит меня с ума, - объяснила она, - –и без этих занятий у меня снова будет нормальный график. Я не вынесу еще один такой год. Она встретила ошеломленное молчание.       –Ну, - наконец рискнул Гарри, увидев, как Гермиона подняла брови, - по крайней мере, мы сделали это для Сириуса и Клювокрыла.        –Да, хотя я до сих пор не могу поверить, что ты не сказал нам об этом раньше, - сердито добавил Рон.        Гермиона закатила глаза. –Ты же знаешь, что я не смогу, - отчитала она, откладывая салфетку и вытаскивая сумку из-под стола. –В любом случае, пошли. Мне не терпится спросить профессора МакГонагалл, не выдаст ли она результаты экзаменов пораньше.        К сожалению, профессор МакГонагалл не сообщит оценки до завтрака на следующий день, и Гарри с Роном имели наглость выглядеть довольными, когда Гермиона сообщила им, что она совсем не против подождать — на самом деле, она может быть терпеливой, как кто угодно. Хотя, возможно, она зайдет еще раз завтра утром по пути к завтраку. Просто на всякий случай, если профессору МакГонагалл понадобится помощь в распределении оценок.        Прежде чем она поняла это, трансфигурация и нумерология закончились, и Гермиона в последний раз воспользовалась своим маховиком времени. Внезапно песочные часы на ее шее перестали казаться такими тяжелыми. Скоро это будет еще одна ответственность, снятая с её плеч.        Используя оставшееся свободное время, Гермиона, Гарри и Рон провели неспешный день, прогуливаясь вокруг озера, а затем насладились последним визитом к Хагриду. Прежняя тревога Гермионы по поводу оценок на экзаменах (она вернулась добить этого Боггарта... не так ли?) легко рассеялась под дымкой солнечного света и приятной тяжестью, сновидческим качеством воздуха. Впервые за долгое время она почувствовала себя довольной.        Они совершили долгий переход в класс астрономии после ужина. На первый взгляд, класс казался таким же, как и в любой другой день: телескопы собраны, звездные карты разложены, и все разделились на небольшие группы по всей ширине башни. Однако быстро стало очевидно, что никто на самом деле не обращает внимания на свою работу в классе.       Лаванда и Парвати тихо хихикали над экземпляром последнего журнала "Еженедельник Ведьм", выглядывающего из-под их графиков. Невилл возился со своим окуляром, но его взгляд был где-то в другом месте, возможно, на территории. Напротив башни Дин и Симус даже умудрялись довольно прилично прятать свою игру во Взрыв–карты.        Со своей стороны, профессор Синистра либо не замечала невнимания студентов, либо ей было все равно, поскольку на ее маленьком складном столе лежал открытый тот же номер журнала "Еженедельник Ведьм". Гермиона тихо разговаривала с Гарри и Роном на протяжении всего занятия, присоединяясь к их разговору в перерывах, чтобы сделать аккуратную запись в своей таблице или посмотреть в телескоп. Когда она, наконец, заметила, что все остальные собираются, она подписала последнюю звезду и собрала свои вещи.       –Я сейчас спущусь, - сказала она Гарри и Рону, –Мне нужно вернуть в кладовую планетарий, который я взяла.       Они кивнули и повернулись, чтобы последовать за остальными из класса к винтовой лестнице, ведущей обратно в коридор замка, в то время как Гермиона поспешила к противоположной лестнице, чтобы спуститься под главный этаж.       Область внизу была завалена грудой старых телескопов и другого астрономического оборудования. С моделью в руке она быстро пересекла комнату, чтобы открыть дверь в кладовую с железным кольцом. Она потянулась на цыпочках, едва сумев задвинуть модель обратно на пыльную полку, прежде чем повернуться, чтобы выйти.        Гермиона не успела сделать и шага из кладовки, как мир внезапно разорвался в ослепительном белом свете.       Это было неописуемо. Это было невыносимо. Это было просто невозможно. Это была двойственность ощущений, подавляющая по силе и не что иное, как хаотичная. Она не могла дышать. В течение, казалось, тысячелетий — миллисекунды? — Гермиону разрывало на части, до самых волокон её существа, и в то же время раздавливало под тяжестью вселенной. Несмотря на белизну вокруг неё, она ничего не видела. Несмотря на тьму, которая поглощала её, она ничего не слышала. Давление всего этого грозило сжать её до небытия, невесомость всего этого, казалось, разрывала саму её душу. Затем раздался ужасный, оглушительный рев. Гермиона открыла рот, чтобы закричать, и...        Все исчезло так же внезапно, как и появилось.       Гермиона застыла как вкопанная, закрыв глаза и тяжело дыша, пытаясь отдышаться. Когда она снова открыла глаза, у нее двоилось в глазах, и она тут же пошатнулась и упала на колени, тяжело прижав руку к животу, отчаянно пытаясь не выплюнуть все, что съела за ужином. Ей нужно было встать, ей нужна была помощь, она протянула руку, чтобы ползти вперед...       Следующее, что поняла Гермиона, Она лежала на спине, тупо уставившись на дощатый пол над головой. Сдерживая стон, она заставила свои ослабленные конечности работать, осторожно садясь и быстро моргая, чтобы прояснить зрение. Комната вокруг нее медленно приходила в фокус, обманчиво невинная по сравнению с тем, что она только что пережила. Неужели ей все это померещилось? Место выглядело совершенно таким же, каким было, когда она впервые вошла.        Вспышка золота привлекла её внимание, но Гермиона только начала поворачивать голову, когда вместо этого увидела свой маховик времени, лежащий на земле перед ней.        При ближайшем рассмотрении выяснилось, что цепочка ожерелья оторвалась от одной из двух петель, которыми она крепилась к песочным часам. Устройство неисправно? Это было причиной? Профессор МакГонагалл заверила ее, что маховик времени безопасен при правильном использовании, но само время — не такая уж мелочь, чтобы им управлять. Гермиона быстро осмотрела себя на предмет травм, но ничего не обнаружила. И ее окружение по-прежнему оставалось прежним. Тишина. Конечно, если бы кто-то еще пережил то, что только что пережила она, поднялся бы слышимый шум.        Гермиона протянула руку, чтобы поднять упавший маховик времени, но на полпути заколебалась. Неужели песочные часы выглядят как-то… туманно? Что, если это небезопасно? Она подумывала оставить его там, на земле. Она всегда могла найти профессора МакГонагалл утром и объяснить ситуацию. Хотя, оставлять такой строго регулируемый предмет валяться без присмотра казалось безответственным...        Короткий, маниакальный смешок вырвался из её губ, когда она осознала собственную глупость. Гермиона была прагматична до мозга костей и весь год пользовалась маховиком времени без каких-либо происшествий. Скорее всего, этот небольшой эпизод был просто кульминацией переутомления. Она была совершенно измотана из-за своей учебной нагрузки в этом году, не говоря уже об экзаменах и всем этом деле "помоги Гарри снова спасти мир". Истощение было ее постоянным спутником почти с первого дня семестра, и она, наконец, позволила ему взять над собой верх.        Гермиона нетерпеливо схватила маховик времени, и ее снова накрыла волна головокружения. Мир ненадолго погрузился во тьму, воздух сделался затхлым и ледяным. Она оказалась на четвереньках, ее лицо было всего в нескольких дюймах от прохладного каменного пола, и она сурово посмотрела на маховик времени в своей руке. Сейчас, как никогда, Гермиона была рада, что избавится от этой ужасной штуки меньше чем через сутки. Она нетвердо встала, отряхивая руки и колени и поправляя мантию. Мысли о кровати с каждой минутой казались все заманчивее.        Голоса наверху заставили ее остановиться на полпути назад по лестнице. Казалось, Дамблдор по какой-то причине поднялся на Астрономическую башню. И... Малфой? Совершенно сбитая с толку, Гермиона тихонько поднялась на несколько ступенек, пока не смогла выглянуть из-за верхнего этажа. Увиденное заставило её тут же опустить голову обратно.        Вид лица Малфоя застал ее врасплох и вызвал внезапное желание укрыться в безопасном месте. Что-то было очень, очень не так.        У Малфоя не было ни его фирменной ухмылки, ни часто используемой усмешки. Он выглядел совершенно испуганным. И более того, он выглядел... как-то по-другому.       Озадаченная, Гермиона постаралась шуметь как можно меньше, устраиваясь так, чтобы видеть Малфоя и Дамблдора через щели в полу наверху. Зеленоватое свечение откуда-то сверху освещало сцену.        Малфой и Дамблдор стояли напротив друг друга в башне. Малфой слегка дрожал, его рука была вытянута, как будто он... нет, не как будто он, Малфой наводил свою палочку на директора. Как она не заметила этого раньше?        Сам Дамблдор, конечно, тоже должен был это заметить, но вместо того, чтобы поддержать позицию Малфоя, он только улыбнулся, прежде чем открыть рот, чтобы заговорить.       –Драко, Драко, ты не убийца, - мягко сказал Дамблдор.       Гермиона почувствовала онемение в пальцах ног. Что происходит? В шоке она пропустила следующую часть их разговора, но, как ей показалось, услышала, как необъяснимо прозвучало имя Рона. И присмотревшись, она увидела, что Дамблдор изо всех сил старается устоять на ногах. Если у него и была палочка, то он ее не достал.       Приложив ладонь ко лбу, Гермиона проверила, нет ли признаков жара. Ничего не обнаружилось. Может быть, ей все-таки стоит пойти в больничное крыло и позволить мадам Помфри осмотреть ее. Она, конечно, чувствовала себя достаточно плохо после всего, что произошло за последние несколько минут (часов?), а такие сильные галлюцинации, вероятно, указывали на какую-то магическую болезнь..       Гермиона мотнула головой, чтобы прояснить ее, упрекая себя за то, что позволила своему вниманию отвлечься в такое время. Она переключила внимание на Директора и Малфоя.        –Я не боюсь! - рявкнул Малфой на Дамблдора, его рука с палочкой дрожала сильнее. –Это ты должен бояться! –Но почему? — ответил директор. –Не думаю, что ты убьешь меня, Драко. Убить не так просто, как считают наивные. Так скажи мне, пока мы ждем твоих друзей… как ты их сюда провел? Похоже, тебе потребовалось много времени, чтобы понять, как это сделать.       Гермиона внимательно слушала, как Малфой рассказывал историю о починке так называемого исчезающего шкафа, а затем об использовании его для проникновения Пожирателей Смерти в школу. Пожиратели Смерти... Она слышала, как этот термин использовался для описания Сириуса раньше. Сторонники Волан-де-Морта.       Костяшки пальцев Гермионы побелели, когда она крепче сжала перила лестницы.       Разговор выше перешел к другим попыткам Малфоя убить их директора в этом году, о которых, по-видимому, Дамблдор знал все это время. Неужели она была настолько занята, что не заметила этого? Взгляд Гермионы снова отвлекся, когда она изучала Малфоя и Дамблдора, и вдруг все стало ясно. Оба выглядели старше, поняла она. Волосы Малфоя отличались от тех, что она видела вчера, были короче и уложены более небрежно. И неужели он так вырос за одну ночь? Она прищурилась, затем изучая его необычный выбор одежды. Он сбросил школьную форму ради чего-то гораздо более формального. Если бы она не знала лучше, Гермиона почти сказала бы, что это что-то очень похоже на строгий черный магловский костюм.        С другой стороны, Дамблдор выглядел тревожно слабым и хрупким, и одна из его рук была совершенно черной и сморщенной. Он опирался на перила башни для поддержки, как будто они были единственным, что удерживало его в вертикальном положении.       Звук собственного имени резко вернул ее к разговору.       —Грязнокровка Грейнджер тоже, я слышал, как она говорила в библиотеке о том, что Филч не разбирается в зельях…— говорил Малфой.       Оскорбление даже не задело её. Гермиона лихорадочно напрягала память, пытаясь вспомнить, говорила ли она что-нибудь подобное, но она никогда...        Куски сложились воедино. Дезориентирующее ощущение, которое она испытала, изменившаяся внешность Малфоя и Дамблдора… Неужели маховик времени перенёс её в будущее?        Это было невозможно. Абсолютно невозможно. Будущее не было написано, как прошлое. И сила маховика времени была ограничена — он не мог вернуться больше, чем на несколько часов. Гермиона, казалось, была на годы в будущем.        Она быстро вышла из задумчивости, когда с противоположной стороны башни раздался огромный, оглушающий взрыв, за которым последовал хор криков. Слабые вспышки огня от палочек были едва заметны с ее точки обзора, но звуки боя были безошибочны. Гермиона сжалась, надеясь, что она спряталась достаточно хорошо, чтобы ее не заметили, но все равно сжала кулак вокруг рукояти своей палочки в кармане.        В глубине живота нарастало чувство паники. Глаза Гермионы метнулись обратно к Дамблдору, ее единственной надежде, который все еще выглядел слабым и без палочки у края башни. Она только что решила рискнуть, заперевшись в кладовой внизу, когда один последний взгляд на Малфоя заставил ее застыть на месте, и дыхание перехватило в легких; теперь он был смертельно бледен, его глаза горели отчаянием, не похожим ни на что, что она когда-либо видела.        –У меня нет выбора! - выплюнул Малфой, его голос дрогнул в конце. –Я должен это сделать! Он убьет меня! Он убьет всю мою семью! Если раньше Гермиона чувствовала оцепенение, то теперь она превратилась в сплошной лед.       Дамблдор открыл рот, чтобы ответить, но прежде чем Гермиона успела услышать его ответ, что-то потянуло ее — на этот раз мягко — и время словно замедлилось. В мгновение ока Малфой и Дамблдор исчезли так же аккуратно, как если бы по заклинанию Исчезновения.       Гермиона тяжело опустилась на ступеньки, чтобы перевести дух. Неужели она только что сделала невозможное и переместилась в будущее, а потом вернулась обратно? Подождите... вернулась ли она в нужное время? Она быстро вскочила, перепрыгнула через две ступеньки и побежала по коридору. Гарри и Рон должны быть там. Они должны были быть там.       Она завернула за угол и чуть не заплакала от облегчения.        –Вот ты где, — сказал Гарри, отступая в сторону, чтобы его не сбили с ног, когда она подскользнулась и остановилась перед ним и Роном.        –Что так долго? - добавил Рон, приподняв бровь. –Мы уже собирались идти искать тебя, чтобы узнать, не решила ли ты начать подготовку к следующему году пораньше!        –Ты бы не поверил, что я… - начала Гермиона. –Постой, как долго меня не было?        –Рон просто шутит, - ответил Гарри с усмешкой, поправляя очки на переносице. –Ты опоздала всего на несколько минут больше, чем мы ожидали.       Улыбка Гарри сползла в легкую гримасу, когда он увидел ее растрепанный вид. –Все в порядке, Гермиона?        Рон тоже оглядел ее, и нахмуренные брови выдали его беспокойство, когда он понял, что она практически вбежала в коридор.        –Я... - Гермиона осеклась, не зная, что ответить. Ей нужно было время, чтобы подумать. Она даже не была уверена, что видела реальность.        –Я в порядке, – тихо закончила она, – просто вымоталась. Думаю, этот год меня изрядно измотал. - Она выдавила из себя дрожащую улыбку.        –Пойдём спать. Завтра последний день семестра, и я хочу насладиться пиром.        Гарри и Рон выглядели не слишком убежденными, но они выразили согласие и начали планировать, как они могут провести свой последний день, возвращаясь в башню Гриффиндора.        Пока они шли, Гермиона тайком положила маховик времени в сумку, решив больше не брать его в руки, пока не передаст МакГонагалл утром. Когда они добрались до гостиной, она пожелала мальчикам спокойной ночи и сразу же отправилась спать. Ей действительно нужно было выспаться, но у нее было острое ощущение, что ей будет трудно заснуть.