Глава 27

             Гермиона внимательно слушала, как Малфой объяснял логистику Окклюменции, как он её изучил. В своей самой простой форме ей нужно будет практиковаться в освобождении себя от эмоций, дисциплинируя свой разум, чтобы контролировать случайные мысли и реакции. Это был полезный метод, хотя и элементарный; Легилимент, пытающийся проникнуть в её разум, немедленно распознает её стратегию и, следовательно, поймет, что она пытается сделать. Для целей отражения и сопротивления проклятию Империус этого будет достаточно, но Гермиона никогда не согласится изучать что-то только наполовину. Она нетерпеливо жестом попросила его продолжить.       Продвинутая Окклюменция, с другой стороны, состояла из ужасно более сложного набора инструкций. Она включала в себя обучение не только охране своих мыслей и эмоций, но и сокрытию самого факта её использования. Малфой долго говорил о нескольких различных методах достижения этого, от отвлекающих факторов в виде тщательно продуманных мыслей и эмоций до визуализаций и сокрытия деталей в самих воспоминаниях.       — Чтобы это сработало, суть в том, чтобы сосредоточиться на чем-то другом — на чем угодно — с момента, о котором идет речь, — сказал Малфой, наклоняясь вперед и опираясь локтями на колени. –Пусть это полностью поглотит воспоминание, пока не останется ничего другого. Ты все еще говоришь правду, и Легилимент, получающий доступ к твоему разуму, не сможет отличить эту правду от другой. Тебе придется скрыть все, что ты не хотела, чтобы он знал, за слоями полуправды, иначе он узнают, что ты что-то скрываешь, даже если не сможет раскрыть это немедленно.       Гермиона задумалась об этом, размышляя о том, как она могла бы применить это на практике. Каждое из более продвинутых применений, казалось, требовало большого количества быстрого мышления — по крайней мере, если кто-то был вынужден использовать Окклюменцию неожиданно. Она не сразу была обеспокоена этим; она, конечно, проявляла себя под давлением и раньше.       Малфой откинулся на спинку стула, рассеянно постукивая кольцом на правой руке по деревянной отделке. Гермиона прищурилась, пытаясь разглядеть какую-либо гравировку, но это оказалась простая, хотя и тяжелая, золотая полоса. Мед встретился с серебром еще раз, когда он объяснил последнее, что знал о методах Снейпа.        Гермиона не припомнила, чтобы когда-либо слышала, как Малфой долго говорил. У него была очень четкая манера произношения, как будто он ласкал каждую гласную между губами, когда она выкатывалась, придавая ему его характерное растягивание слов. Её глаза проследили изгиб его рта, наблюдая в каком-то ошеломлённом восхищении за тем, как он тщательно формирует каждый слог. То, что она когда-то ошибочно принимала за ленивое высокомерие, могло быть просто его личной дикцией. Конечно, ей можно простить её предположение, учитывая его прежнее отношение к ней.        Пока он делал паузу, чтобы обдумать свою формулировку для неслыханного объяснения, Малфой устремил взгляд в потолок, давая ей достаточно времени для изучения. Он провел кончиком языка по верхним резцам, прежде чем снова заговорить, посылая любопытное ощущение покалывания по её спине. Она вздрогнула, пытаясь прогнать его.       Внезапно Малфой посмотрел на неё с ожиданием, как будто ждал ответа.       – Прости, что? - спросила она, мысленно ругая себя за то, что позволила своему вниманию отвлечься.       Он слегка наклонил голову. – Я спросил, ты готова попробовать?       В своем испуганном состоянии Гермиона заговорила немного резче, чем намеревалась. – Попробовать?       Он удивленно вскинул бровь. – Ну да... а как еще ты собиралась практиковаться?       Гермионе нечего было на это ответить.       Казалось, он почувствовал её нерешительность. – У меня не так много практики в Легилименции, если это поможет. И я буду использовать её только на поверхностном уровне, чтобы ты могла почувствовать, каково это, когда кто-то пытается получить доступ к твоему разуму.       Возможно, она не продумала этот план до конца. В своей спешке удержать Малфоя рядом она забыла подумать о том, как именно он будет учить её Окклюменции.       — Ты не... ты не думаешь, что теории будет достаточно? - спросила она, и во рту у неё вдруг пересохло.       Он посмотрел на неё с озадаченным выражением лица. – Ты готова поставить на это в следующий раз, когда кто-нибудь нападет на тебя с Империусом?       Она потерла ладонями по бедрам, собираясь с духом. – Нет, ты прав. Мне нужно знать, что я могу это сделать.       Малфой едва заметно кивнул, прежде чем она не удержалась и добавила: – Ты не зайдешь дальше тех мыслей или воспоминаний, которые я предлагаю?       Он мгновенно замер, выражение лица стало пустым, если не считать едва заметного подергивания глаза.        — Грейнджер, – начал он, удивив её грубостью в голосе, – мы не обязаны. Если тебе это неприятно, я имею в виду. Я бы не… я бы никогда… Я просто подумал, раз уж ты попросила моей помощи и все такое…       Эта резкость в его словах пронзила её грудь. Гермиона покачала головой, быстро перебивая его. – Я хочу. Просто… ну, как ты, конечно, знаешь, не очень приятно, когда в твой разум вторгаются магическим путем. Но мне это нужно. И ты прав, есть причина, по которой я попросила твоей помощи. Я тебе доверяю.       Глаза Малфоя слегка расширились от её признания. Он открыл рот, словно собираясь что-то сказать, затем снова закрыл его, повторив этот маневр ещё дважды, так и не произнеся ни слова.       Гермиона робко улыбнулась ему. –Может, начнем с основ? Я постараюсь сопротивляться, сохраняя пустой разум.       Словно приходя в себя, Малфой откинул несколько светлых прядей со лба.       — Хорошо, – сказал он всё ещё несколько грубо. Он тихо откашлялся и вынул палочку из внутреннего кармана.        Как и было указано, Гермиона поспешно перебрала в памяти несколько довольно безобидных воспоминаний, чтобы держать их на переднем плане. Они послужат подношением, если её защита ослабнет, и Малфой ещё раз пообещал, что отпустит её при первом же признаке ослабления этой защиты.       Гермиона всё ещё пыталась осознать, что добровольно подставляет себя под конец волшебной палочки Драко Малфоя, когда он поднял древко в её сторону. Он вопросительно приподнял бровь.       Гермиона выпустила воздух, который, как она не осознавала, задерживала. Отбросив все мысли, кроме чистой решимости, она кивнула в ответ, не отводя взгляда.       — Легилименс, — прошептал Малфой.       Мгновенно Гермиона почувствовала, как что-то мягко касается её разума. Воспоминания, которые она выбрала ранее, вырвались вперед, жадно колотясь о барьер пустоты, который она создала, и который с каждой секундой казался всё более хрупким. Она изо всех сил старалась не пустить их, отталкиваясь в обоих направлениях: от холодного чужого ощущения спереди и от нахлынувших воспоминаний сзади. Она не смогла сдержать вздох, вырвавшийся из её губ, когда барьер рухнул.       Малфой опустил палочку, и чужое прикосновение тут же исчезло. Он настороженно наблюдал за ней, ничего не говоря.       — Ты… ты что-нибудь видел? — задыхаясь, спросила она, проводя рукой по лбу. — Как я справилась?       Расслабив плечи, он слегка усмехнулся. — Только вспышки чего-то. Ты была в совятне, кажется? И какая-то ужасная оранжевая декоративная подушка? Но ты хорошо справилась. Очень хорошо. Ты отбивалась от меня какое-то время, даже не зная, с чем столкнулась.       Она покраснела от его похвалы. Значит, он увидел части двух воспоминаний; она вчера днем ​​отправила письмо Арабелле, а сегодня утром расчесывала Живоглота.       Гермиона выпрямилась, нетерпеливо отбрасывая волосы с глаз. — Ещё раз, — сказала она. Малфой поднял палочку.       Знание того, чего ожидать на этот раз, не помогло ей легче отразить его атаку — на самом деле, на её барьере теперь была рваная кромка, как будто её разум слишком устал, чтобы сотрудничать. Он прорвался гораздо быстрее.       – Это была кровь? – спросил он.       Гермиона потерла виски. – Да, Рон сегодня утром сильно порезался о лукотруса. Это должно быть так больно?       Малфой поморщился. – К сожалению. Сначала будет особенно тяжело, но по мере укрепления твоей защиты это не будет так сильно тебя истощать.       Гермиона попросила его повторить ещё дважды, но её попытки становились только слабее, позволяя Малфою видеть целые воспоминания вместо вспышек и фрагментов. Она разочарованно фыркнула.       – Ещё раз, – настояла она. Ей хотелось хоть раз за вечер полностью оттолкнуть его.       Малфой заколебался, сам выглядя немного измученным. – Грейнджер... Может, нам стоит остановиться на сегодня? Дай нам обоим отдохнуть. Мы можем встретиться снова на следующей неделе — и столько раз, сколько ты захочешь, — пока ты не разберешься с этим. Я уже могу сказать, что ты будешь вести себя прилично.       Возмущение вырвало это слово из её горла. – Прилично? - она чуть не вскрикнула, прежде чем пробормотать что-то себе под нос о том, что Малфой может сделать со своей порядочностью. У него хватило наглости улыбнуться.       Разъяренная своими неудачами, Гермиона старалась не скрипеть зубами. Её родители были бы недовольны... или были бы, если бы они все ещё работали дантистами.       – Ещё только один раз. Пожалуйста, – отрезала она, упрямо скрестив руки на свитере. Малфой долго смотрел на неё, а затем согласился, склонив голову.       Гермиона закрыла глаза, представляя себе своего рода подземный резервуар. Малфой вкратце упомянул о визуализации во время своего урока, и это место показалось ей подходящим. Она влила все мысли и эмоции в чернильную воду резервуара, а затем позволила ей медленно стечь, пока не осталась только чернота. Она поместила свое сознание в центр, окруженное древними камнями и землей, и открыла глаза.       Она видела, как двигаются губы Малфоя, но ничего не слышала когда уже знакомое прикосновение коснулось границы её разума. Она чувствовала, как оно скользит по её защите, ища любую трещину или щель, через которую можно пробиться. На этот раз её воспоминания оставались твердо на месте, погребенные под чувством абсолютного спокойствия. Внезапно давление исчезло.        Малфой одобрительно кивнул. — Ничего, - сказал он, ленивая улыбка тронула уголки его рта. Она торжествующе улыбнулась ему в ответ. –В следующий раз, - продолжил он, –мы посмотрим, сможешь ли ты на самом деле вытолкнуть меня из своего разума. Это твой лучший шанс противостоять Империусу.       Гермиона посмотрела на часы, с удовольствием отметив, что всего лишь половина девятого. Она встала, потягиваясь, подняв руки над головой, когда её накрыла волна головокружения. Она приложила пальцы к виску, моргая, пока зрение не вернулось. Малфой тоже встал, заметив её состояние.       — Вот, - сказал он, копаясь в кармане своей мантии. Он бросил ей маленький флакон. — Успокаивающее зелье. В небольших дозах оно обладает противовоспалительными свойствами.       Она осмотрела содержимое, даже откупорила пробку, чтобы понюхать жидкость внутри. — Оно помогает при головных болях, связанных с магией?       Малфой пожал плечами. — Полагаю, да. Снейп давал нам немного после первых нескольких сеансов. И я бы выпил его на твоем месте, иначе у тебя останется ужасная мигрень на остаток вечер. Поверь мне.       Она полуулыбнулась ему. – Верю, - беспечно ответила она, получая удовольствие от того, что снова удивляет его, поднося флакон к губам и выпивая его одним глотком. Он был горьким на вкус, и она не могла не поморщиться.       –Фу. Снейп добавил настойку гурдырника только для того, чтобы сделать его как можно более отвратительным на вкус?       Малфой тихо фыркнул. –Вообще-то, это я сделал. Возможно, немного переварил в конце, но у меня не было времени сделать ещё одну партию в такой короткий срок. Я проверил, правда — это все еще совершенно безопасно и эффективно.       Розовый цвет залил её щеки — это, казалось, часто случалось рядом с Малфоем — но прежде чем она успела открыть рот, чтобы извиниться, он спросил: – Что такое гудырник?       Гермиона слегка пожала плечами. –Какой-то вид лука, подозреваю. Просто что-то, что Луна однажды заставила меня попробовать.       Судя по его озадаченному выражению, Малфой явно не понимал, о чем она говорит.       – В любом случае, спасибо, - искренне сказала она, искренне улыбаясь. – Я ценю, что ты приложил усилия, чтобы это сделать. Мне уже лучше.       Малфой слегка наклонил голову. –Это не составило труда.       Гермиона дважды взмахнула палочкой, отправляя каждый из разномастных стульев обратно к их куче с помощью изгоняющего заклинания. Малфой приподнял брови при виде её демонстрации невербальной магии, но ничего не сказал.       Когда они задержались у двери, Гермиона вспомнила кое-что, о чем хотела спросить.       — Малфой... - медленно начала она, плотно обхватив себя руками за талию, поворачиваясь к нему лицом, — ты что-нибудь слышал о Хагриде в последнее время?       Его губы скривились. — Почему ты спрашиваешь меня?       — Сегодня утром Крэбб… кое на что намекал. О том, где сейчас Хагрид. Я подумала, может, ты знаешь. — Она повторила слова Крэбба перед уроком ухода за магическими существами, опустив самые неприятные моменты.       —А. Я не… — он запнулся, его рот скривился в задумчивости. Малфой вдруг показался разрывающимся между чем-то. Или, возможно, настороженным.       — Я точно не знаю, но… Отец, возможно, обмолвился об одной тайной операции, которая столкнулась с некоторыми неожиданными трудностями. В ней были задействованы великаны, засевшие в горах на востоке. Я бы поставил на то, что твой друг каким-то образом в это вовлечен, учитывая его… скажем так, происхождение, да? Это все, что я знаю.       Гермиона постаралась скрыть свое потрясение. Малфой, казалось, становился все более и более осторожным всякий раз, когда затрагивались определенные темы, и ей не хотелось отбивать у него желание делиться чем-то важным в будущем. Беспокоился ли он о возможных последствиях передачи ей внутренней информации? И, что более важно, беспокоился ли он об этих последствиях, потому что поддерживал Пожирателей смерти и их дело? Конечно, он бы даже не рискнул разговаривать с ней, если бы это было так, но… случались и более странные вещи.       Она прикусила губу, позволив проблеску беспокойства просочиться на её лицо. — Ох. Я очень надеюсь, что с Хагридом все в порядке — где бы он ни был.       На удивление, Малфой как-то неопределенно кивнул в знак согласия, но она быстро поняла, что в его глазах был отсутствующий взгляд.        — Спасибо тебе ещё раз — за сегодняшний вечер, — сказала она с легкой улыбкой. Его взгляд вернулся к ней. — Мне бы только хотелось как-нибудь отплатить тебе тем же.       Малфой подцепил галстук пальцем, выглядя задумчивым. — Вообще-то… Я хотел спросить, не покажешь ли ты мне, как вызывать Патронуса? Ходят слухи, что ты можешь создать полноценного.       Неужели Малфой ей подмигнул?       Она несколько раз моргнула, гадая, не померещились ли ей последние пять секунд. – Эм… конечно. Да. Когда ты хочешь встретиться?       Он пожал плечами. – Не знаю. Можем встретиться на следующей неделе в то же время, если хочешь. У меня… дело… на этой неделе.       Она вскинула бровь, но решила не испытывать судьбу. – Хорошо.       Больше они ничего не сказали, прежде чем разойтись по своим спальням. К её любопытству (разочарованию?), Малфой снова старался держать дистанцию, когда они расставались.       Гарри, когда она вернулась в общую гостиную, казался в ещё худшем состоянии, чем она сама.       – Разве Снейп не дал тебе Успокоительное зелье? – спросила она, оглядывая его с ног до головы. Он был ужасно бледен, и волосы мокро прилипли ко лбу, когда он развалился в одном из кресел.       Гарри даже не открыл глаза. – Что? – пробормотал он, прижав руку к шраму. –Нет. Клянусь, Снейп только все усугубляет.       Гермиона нахмурилась. Она решила сварить партию Успокоительного зелья для них обоих как можно скорее.       Гермиона практиковалась в очищении своего разума так, как Малфой научил её в ту ночь и каждую последующую. Она была уверена, что теперь сможет выступить намного лучше, когда у неё есть представление о том, чего ожидать во время его уроков. Ей также нужно будет найти свободную минутку, чтобы убедиться, что она все ещё может создать своего Патронуса – в конце концов, ей это удалось только один раз. Что, если это была случайность? Она даже не подумала спросить Малфоя, почему он заинтересован в его изучении.       В среду вечером после ужина Гермиона вместе с Дином поднялась на пятый этаж, не желая приходить в одиночку на их таинственный, пока ещё неизвестный урок. Ещё более удивительным было собрание учеников, которые, казалось, направлялись в том же направлении; ученики всех возрастов – и, по крайней мере, трех разных факультетов – бродили в сторону класса. Колин и Деннис Криви шли впереди, рядом с другой второкурсницей из Гриффиндора. Там была крошечная первокурсница из Пуффендуя. Хмурый семикурсник из Когтеврана, которого, кажется, звали Роджер. В общем, было всего несколько учеников, и, казалось, у них не было никакой связи, кроме братьев Криви, и, судя по количеству шепота, все остальные были так же смущены, как и она.       Только когда Джастин Финч-Флетчли встретил их у двери класса, до неё дошло. Но это было бы совершенно нелепо. Конечно, это объяснило бы отсутствие учеников Слизерина, но... другие учителя не позволили бы этого. Наверняка нет.       Гермиона замерла, войдя в класс. Написанный огромными буквами на доске, вопрос о таинственных инициалах был наконец решен.       «Инициатива по ассимиляции и теоретическим исследованиям для маглорождённых.»       – Вы шутите, - раздался голос Дина позади нее. – Они хотят ввести нас в курс дела только сейчас? С опозданием на несколько лет, не находите?       Джастин пожал плечами, двигаясь вперед, чтобы найти место. Гермиона механически последовала за Дином и Джастином, сбрасывая сумку, когда она скользнула за парту.       Возможно, Дин был прав, и этот класс был просто предназначен для заполнения пробелов в образовании, связанных со знаниями, которыми другие ведьмы и волшебники обладают с рождения. Возможно. Но что-то в том, как они здесь оказались, не давало Гермионе покоя. Отсутствие объяснений с самого начала, секретность их расписания, а теперь курс, в котором "анти-" и "магглорожденные" разделены всего двумя жалкими словами? Она искренне надеялась, что эта аббревиатура - простое совпадение.       Не было времени размышлять об этом дальше, прежде чем дверь снова открылась, и в класс вошел огромный, широкоплечий мужчина. Одетый в безупречно черную мантию и несущий толстый портфель, он прошелся к столу впереди, даже не останавливаясь, чтобы оглядеться на собравшихся перед ним учеников. Половина комнаты, включая Гермиону, подпрыгнула, когда он с грохотом бросил портфель на стол.       Все молча наблюдали, как он остановился у стола, открыл портфель и вытащил стопку пергамента. Наконец он поднял глаза.       Поглаживая одной рукой аккуратно подстриженную черную бороду, он другой указал на крошечную девочку из Пуффендуя в первом ряду. – Ты. Встань. От его громового голоса девочка вздрогнула и вскочила со стула. Он постучал толстым пальцем по стопке бумаги. – Раздай это. - Она поспешно подчинилась.       Прямой, с искрой в глазах, мужчина представился.       Альберт Ранкорн оказался одним из тех близких, личных знакомых, о которых говорила Амбридж. Гермиона, наморщив губы, пока слушала, подумала, что уже один этот факт не внушает особого доверия к его любезности. Он был младшим заместителем министра магии и был лично приглашен директрисой Амбридж, чтобы помочь начать эту инициативу, частью которой они все должны были гордиться. Глаза Гермионы начинали подергиваться от сдерживаемого закатывания.       По словам Ранкорна, магическое сообщество собрало очень мало знаний о существовании маглорожденных с момента их появления (его слова), что объясняет чрезвычайную нехватку ресурсов для управления ими (опять же, его слова). Цель этой инициативы состояла в том, чтобы начать заполнять эти пробелы, а также собирать отзывы, чтобы лучше понять опыт маглорожденных.       В теории звучало замечательно, что маглорожденных и их потребности наконец-то признают, но по мере того, как говорил Ранкорн, Гермиона все больше и больше убеждалась, что есть какая-то другая скрытая цель. В конце концов, Гарри вырос так же, как и все остальные в этом классе, но от него не требовали участия.       Её подозрения подтвердились, когда она посмотрела на кусок пергамента, который лежал на ее столе. Их просили заполнить генеалогическое древо, по крайней мере, на пять полных поколений, а больше считалось бы дополнительным баллом. Слишком знакомое чувство возмущения закипало под кожей. Каким образом, во имя Мерлина, это должно помочь им интегрироваться в магическое сообщество?       Когда Гермиона подняла голову, она с удивлением обнаружила, что встретилась взглядом с Ранкорном.       — И кто вы такая? — спросил он, с бесстрастным выражением лица.       Гермиона не осознавала, что произнесла свой вопрос вслух. Весь класс смотрел на неё. Что ж, она уж точно не позволит себя запугать на этот раз.       Она подняла подбородок и четко произнесла: — Гермиона Джин Грейнджер.       Ранкорн отметил её неповиновение, поджав губы. Медленными, обдуманными шагами он прошел между рядами парт, остановившись только тогда, когда навис над ней. — И вы полагаете, мисс Грейнджер, что у вас есть право подвергать сомнению действия меня, директрисы Амбридж и всего Министерства магии?       Она уклонилась от ответа, вытягивая шею, чтобы продолжать смотреть ему в глаза. Ранкорн казался человеком, привыкшим добиваться своего, но она скорее проклянет себя, чем позволит его очевидным тактикам запугивания увенчаться успехом.       — Я просто не понимаю, сэр, почему Министерство считает, что нам будет полезно сосредоточиться на таких пустяках, как генеалогия, вместо того, чтобы на самом деле узнать, что значит быть гражданином Волшебного мира.       Уголок рта Ранкорна приподнялся, когда он откинулся на пятки, сложив руки за спиной. Выражение лица было совершенно покровительственным.       Знакомая дрожь магии, смешанная с адреналином, начала пульсировать в её венах.       Ранкорн открыл рот. — Я склонен предоставить вам презумпцию невиновности, мисс Грейнджер. Мадам Амбридж уже сообщила мне, что вы исключительно выдающаяся ученица, — Гермиона моргнула — Амбридж что? — и что вам и ещё нескольким другим может быть трудно понять некоторые необходимые изменения—       — Что трудно понять? — выпалила Гермиона, не в силах остановиться, несмотря на шум в ушах. — Министерство не хочет, чтобы кто-либо из нас мог защитить себя от Волан-де-Морта, — несколько других учеников ахнули, — и Министерство сейчас начинает небольшое, но тайное расследование существования магглорожденных под видом оказания помощи.       Гермиона прижала руку ко рту, потрясенная собственной безрассудностью, но было уже слишком поздно. Улыбка Ранкорна застыла, но взгляд был испепеляющим. Он наклонился вперед, положив ладони на стол между ними.       Теперь он говорил тихо, и что-то в его тоне послало холодок по её венам, чего раньше не было.       — Возможно, при слабом управлении Альбуса Дамблдора было приемлемо говорить невпопад, но наша уважаемая директриса очень заинтересована в поддержании надлежащего порядка. Если вы не планируете сотрудничать по собственной воле, боюсь, я должен попросить вас навестить её и рассказать ей все, что здесь произошло. Будьте уверены, я узнаю, если вы этого не сделаете. Можете идти. Кажется, лучше всего взять это под контроль заранее, вы согласны?       Не дожидаясь её ответа, он выпрямился, повысив голос, чтобы весь класс мог слышать.       – Мисс Грейнджер приносит свои извинения за задержку нашего первого совместного урока… - и Ранкорн продолжал болтать, игнорируя Гермиону, как будто она уже покинула комнату.       Тлеющий уголек гнева, гнездившийся внутри неё, разгорелся до белого каления. Дрожащими руками Гермиона схватила перо и пергамент и сунула их в сумку, затем с громким скрежетом отодвинула стул по пыльному полу, вставая. Быстрый взгляд по комнате показал, что почти все остальные ученики старательно склонили головы над своими пергаментами, словно взгляд вверх мог обречь их на её участь. Рядом с ней Дин хмурился, но его глаза были прикованы к доске, где было нацарапано название курса. Только первокурсник из Хаффлпаффа смотрел на Гермиону широко раскрытыми, испуганными глазами.       Гермиона тяжело зашагала по коридору к кабинету директора, всё ещё охваченная яростью изнутри. Какое право имели такие, как Амбридж и Ранкорн, приходить и разрушать Хогвартс? Почему другие учителя снисходительно позволяют им выделять магглорожденных учеников для какой-то дрянной экспериментальной исследовательской инициативы? Но больше всего, как Дамблдор мог бросить их в такое время?       Гермиона обогнула последний угол и остановилась перед каменной горгульей, быстро осознав, что не знает пароль этого года.       – Эм… Сливочная помадка? - попробовала она.       Горгулья не двинулась.       Она попробовала еще несколько видов сладостей, прежде чем горгулья решила быть полезной.       – Её здесь нет, - сказала она хриплым голосом. – Вам нужен кабинет защиты от тёмных искусств.       И снова она замерла.       Озадаченная, Гермиона направилась в вышеупомянутый кабинет. Почему Амбридж не поселилась в кабинете директора?       Пока Гермиона шла, её гнев медленно угасал, уступая место холодному, приглушенному страху. У неё и раньше были отработки, это правда, но сейчас все ощущалось по-другому. Теперь она останется один на один с Амбридж, женщиной, у которой, как она отчетливо чувствовала, была жажда крови.       Гермиона сделала несколько глубоких вдохов, прибегая к своим новым приемам окклюменции, чтобы успокоиться. Она запнулась, потеряла контроль, и её эмоции вернулись в полной мере, гнев ужасно вырвался вперед.       Что с ней такое? С каких это пор она стала так легко поддаваться на провокации? Если быть честной, Гермиона ожидала чего-то подобного от Гарри или даже от Рона, но никогда от себя. Она никогда не действовала опрометчиво. Она была воплощением хладнокровной логики.       Гермиона толкнула дверь кабинета защиты от темных искусств и обнаружила внутри нескольких других учеников, которые, казалось, только что вышли через дверь кабинета на противоположной стороне комнаты. Все они были пятикурсниками и старше, и почти все слизеринцы. Ей не стоило так удивляться, увидев среди них Малфоя.       Он выглядел так же удивленно, увидев её. Малфой отправил Крэбба и Гойла вперед, бросив несколько коротких слов, затем замедлил шаг, пока не оказался позади почти всех остальных.       Пэнси прошествовала мимо с самодовольным выражением лица, её глаза на мгновение остановились на Гермионе, и губы изогнулись в злобной улыбке при виде её. Однако, совсем не в стиле Пэнси, она прошла мимо Гермионы, не проронив ни слова, и вышла из комнаты вслед за Уоррингтоном.       Тео, последний человек позади Малфоя, отвел глаза и быстро обошел их обоих, исчезнув прямо за Пэнси. Гермиона не пыталась его остановить — потребовалось несколько дней, чтобы убедиться, но она знала, что он избегает её. Это не имело смысла, но у неё не было времени разбираться с этим прямо сейчас. Что она могла сделать?       — Что ты здесь делаешь? — прошипел Малфой, преградив ей путь.       Вместо того чтобы ответить, внимание Гермионы привлекло кое-что, находящееся на уровне глаз; крошечная серебряная буква «И» была приколота к передней части мантии Малфоя, прямо под значком старосты.       — Что это? — резко прошептала она, указывая на второй значок.       Малфой покраснел. — Это… сейчас слишком долго объяснять. Зачем ты встречаешься с Амбридж?       Гермиона в своем нынешнем состоянии была настроена не слишком благосклонно. — Сейчас слишком долго объяснять, — почти прорычала она.       Малфой надменно вскинул брови. — Что у тебя за тара....       — Не сейчас, — отрезала она, прервав его, прежде чем он успел дать ей возможность словесно выпотрошить его за окончание этой фразы. — Мне нужно идти. Я объясню позже, хорошо?       Малфой один раз посмотрел ей в глаза, затем медленно кивнул. Его взгляд скользнул по её покрасневшим щекам и растрепанным локонам, наконец остановившись на руке, сжатой в кулак у её бока. — Хорошо… помнишь уроки, да? Опустоши свой разум?       — Да, — прорычала она в ответ, прекрасно зная, что не способна ни на чем сосредоточиться.       Малфой справедливо выглядел неубежденным, но позволил ей пройти мимо него без дальнейших комментариев. Гермиона не оглянулась, когда решительно направилась к кабинету и твердо постучала в дверь.       — Войдите, — пропела Амбридж.       Гермиона сразу же была встречена видом чрезмерного количества розового цвета. Кабинет, который ранее принадлежал одному Барти Краучу-младшему (он же Аластор Грюм), превратился в кружевное, пенистое море кружев и цветов, которое вполне могло сойти за продолжение чайной мадам Паддифут. Даже каменные стены были окрашены в розовый цвет.       Её взгляд наконец остановился на Амбридж, чей выбор одежды чрезвычайно хорошо сочетался с декором её кабинета.       Амбридж сладко улыбнулась. — Мисс Грейнджер. Чем я обязана такому удовольствию?       Подавив остатки гнева, Гермиона пересказала вкратце события этого вечера. Амбридж не предложила ей сесть.       — Профессор Ранкорн, дорогая, — упрекнула Амбридж, когда Гермиона подошла к концу.       Она стиснула зубы. — Да, а затем профессор Ранкорн попросил меня увидеться с вами.       Амбридж чопорно сложила руки на столе, оглядывая Гермиону поджатыми губами. — Что ж. Я вижу, что была права, беспокоясь о вашем нынешнем темпераменте.       Гермиона опустила голову, боясь, что Амбридж прочитает ярость в её глазах. Она надеялась, что женщина примет это за повиновение.       Амбридж тихо цокнула языком. – И староста к тому же. Мне не нужно дополнительных подтверждений того, что я была права, разрабатывая более строгие меры против нашей нынешней структуры власти. А теперь о ваших действиях сегодня вечером. Скажите мне, у вас есть привычка распространять ложь, которую сфабриковал мистер Поттер?       Гермиона резко подняла глаза. – Гарри не говорил никакой лжи.       – Да, как я и подозревала, - сказала Амбридж, кивая и улыбаясь самой себе. –Если вы хотите сохранить этот значок, мисс Грейнджер, я предлагаю вам внимательнее взглянуть на свои приоритеты, главным из которых должно быть ваше образование. В конце концов, именно поэтому вы здесь, не так ли?       Глядя в холодные глаза Амбридж, Гермиона взвешивала свои варианты. С жгучим стыдом она уступила эту битву Амбридж. Гермиона изо всех сил старалась выглядеть совершенно смущенной. Это было легче, чем ей хотелось признать.       –Да, директриса.       – Вот именно, - сказала Амбридж с ханжеским кивком. –Теперь, я не терплю непослушных детей, и особенно не буду делать исключений для учеников, которые по той или иной причине были поставлены в положение власти над остальными. Что касается небольшого вопроса о вашем наказании....       Амбридж прервалась, когда в дверь её кабинета постучали три раза. Она нахмурилась. – Войдите.       Дверь открылась, и вошел Малфой, который почему-то выглядел довольно растрепанным. Он вошел, не дожидаясь разрешения. Гермиона быстро закрыла разинутый рот, прежде чем Амбридж заметила.       – Директриса, - начал он елейным тоном, напоминающим его отца, – прошу прощения за вторжение, но мне пришла в голову мысль относительно указа номер двадцать восемь, и я просто не мог дождаться, чтобы сообщить вам. Что, если вместо того, чтобы проверять каждое почтовое отправление совой вручную, мы...       Амбридж перебила его, заигрывая с Малфоем. – Ах, превосходно, мистер Малфой, я буду очень рада услышать ваши предложения через минуту. Я знала, что могу рассчитывать на вашу инициативу. - Она издала звенящий смешок. – К сожалению, сначала я должна придумать подходящее наказание для мисс Грейнджер, здесь.       Малфой посмотрел на неё, как будто только сейчас заметил присутствие Гермионы. Его рот скривился в злобной усмешке. – О, конечно. Я не знал, что у вас другие… дела… сейчас.       Гермиона ощетинилась. Он подчеркнул свои слова, окинув её взглядом с открытым презрением.       Переводя взгляд с одного на другого, Амбридж ещё шире улыбнулась. — Не беспокойтесь, мистер Малфой. — Она указала на стоящий рядом стул. — Если хотите, устраивайтесь поудобнее, я разберусь с этим, а потом мы обсудим ваши предложения.       Взгляд Малфоя мельком скользнул по Гермионе. — Вообще-то, директриса, если позволите предложить…? — Амбридж наклонила голову в знак согласия, и Малфой одарил её любезной улыбкой, прежде чем продолжить. — Профессор Снейп просит тщательно вычистить все школьные котлы. Пивз, видимо, все лето покрывал их патокой. Я планировал предупредить мистера Филча после разговора с вами, но если вам нужна работа для Грейнджер, то вот… — Он замолчал, одарив Гермиону жестокой усмешкой. Ей не пришлось притворяться, изображая ужас и возмущение, когда она смотрела на него в ответ.       Амбридж замолчала, обдумывая это предложение. — Отличное предложение, мистер Малфой. Аргус будет очень благодарен, и, возможно, Северус будет более сговорчив в отношении некоторых наших других предложений, если мы избавим его от этой маленькой проблемы. Если бы только мы могли найти надежный способ избавиться от этого проклятого полтергейста… — Она мечтательно посмотрела в сторону, прежде чем её взгляд остановился на Гермионе. — Неважно. Мисс Грейнджер, пожалуйста, явитесь в кабинет профессора Снейпа завтра вечером после ужина, и каждый вечер после этого, пока работа не будет закончена. Я искренне надеюсь, что это послужит достаточным напоминанием о вашем ожидаемом поведении в будущем.       Слова Амбридж были явным отпущением, и Гермиона не стала дожидаться, будет ли что-то ещё. Она лишь бросила один злобный взгляд на Малфоя, на лице которого застыла насмешка, затем оторвала взгляд и бросилась к выходу. Чувствуя на себе взгляд Малфоя, она едва удержалась от того, чтобы захлопнуть дверь, выходя из кабинета.       Гермиона яростно расхаживала по коридору возле кабинета защиты от темных искусств, ожидая, когда Малфой закончит свой фарс перед Амбридж. Наконец он вышел. Остановившись на полушаге, она набросилась на него.       — Что это было? — прошипела она. — Ты подслушивал под дверью? Зачем ты прервал меня?       Лицо Малфоя помрачнело. — Я помогал тебе, Грейнджер…       Она оборвала его. — Мне не нужна была твоя помощь, я держала себя в руках…       — Мне так не показалось…       — …и мне не нужно было твое вмешательство! — выпалила она. — О чем ты думал? Теперь мне придется провести следующие сколько-то там вечеров в подземельях, отмывая котлы вручную, я уверена…       Малфой зарычал от досады. — Ты понятия не имеешь, что она собиралась с тобой сделать!       — …и у меня просто нет на это времени! И… — Она осеклась, осознав смысл слов Малфоя.       — Что? — спросила она, нахмурив брови. — Что ты имеешь в виду?       Выражение лица Малфоя было грозным, но он говорил спокойно. — У Амбридж полно новых идей для наказания нарушителей правил. Она рассказала нам об этом сегодня вечером. Поверь мне, что бы она ни придумала, это было бы намного хуже, чем отмыть пару ржавых котлов.       — Например, что? — не удержалась Гермиона.       — Например, Филчу разрешат использовать плети, например. Или заставят тебя писать строки проклятым пером, которое использует твою кровь вместо чернил…       У Гермионы отвисла челюсть. — Это варварство.       Малфой грубо провел рукой по волосам. – Поэтому я её остановил! Я говорил тебе — я говорил тебе не высовываться, не привлекать к себе внимания, а ты умудрилась попасть к ней в кабинет, не прошло и недели после начала семестра..       – Я не знала, — ответила она тихим голосом, не поднимая глаз. – Мерлин, как я могла это предвидеть.       Малфой опустил руку и вздохнул. –Да, я знаю. Это больше, чем я ожидал.       Прежде чем она успела все обдумать, Гермиона протянула руку и обхватила его пальцы своими.       – Спасибо, — сказала она, слегка сжав его руку. Тепло потекло вверх от места, где соприкасались их пальцы. – Я благодарна тебе за то, что ты вмешался.       Рука Малфоя дернулась, но он не отдернул её. Ясные серые глаза встретились с её глазами. – Пожалуйста. К сожалению, теперь Амбридж сможет просматривать утреннюю почту, не делая этого самостоятельно. - Он слегка извиняюще улыбнулся.       Гермиона фыркнула. – Вторжение в личную жизнь, конечно. Но, учитывая, что она все равно собиралась это сделать…-Она пожала плечами и слегка улыбнулась ему в ответ.       Малфой ещё несколько мгновений смотрел на нее, прежде чем прочистить горло. – Нам пора идти. Эта розовая жаба не будет сидеть там вечно. Он кивнул головой в сторону двери класса.       Гермиона кивнула один раз. — Ты прав. Увидимся завтра на Нумерологии?       — Завтра, — согласился он.       Позже Гермиона поклянется, что как раз перед тем, как вынуть свою руку из его, пальцы Малфоя слегка сжали её в ответ.