Глава 35

             К утру Дамблдор исчез. В течение следующих нескольких дней они продолжали время от времени проверять Карту, но безрезультатно.       — Это начинает напоминать поиски Крауча, — проворчал Рон.       Гарри согласно кивнул. — По крайней мере, мы можем быть уверены, что на этот раз Дамблдоров не двое… — Он замолчал, выглядя слегка обеспокоенным. — …Ведь так?       — Я уже ни в чем не уверен, — устало сказал Рон. — Крауч и он оба чокнутые, это точно. По крайней мере, Дамблдор — хороший псих, а не какой-нибудь психованный прихвостень, поклоняющийся Тому-Кого-Нельзя-Называть.       Гермиона не была так уверена, что эксцентричность Дамблдора обязательно относится к "хорошей" стороне спектра, но, оставив в стороне личные мотивы, Рон был прав: по крайней мере, Дамблдор не пытался убить Гарри.       В свободное время между занятиями и после еды Гермиона и мальчики начали случайно заглядывать в кабинет директора, останавливаясь, чтобы прошептать каменной горгулье разные сладости.       — Все в порядке, Гермиона? — однажды спросил Невилл, неуверенно наблюдая за ней после того, как они прошли мимо статуи по пути в гостиную старост.       — Эм, да, — ответила она, прочищая горло и борясь с румянцем. — Просто подумала, что мне понадобится ещё пара Сахарных перьев в следующий раз, когда мы поедем в Хогсмид.       Невилл улыбнулся. — О! У меня осталось несколько штук с нашей прошлой поездки. Я принесу их тебе сегодня вечером после обхода.       — О, Невилл, я не могу…       — Я настаиваю. — Он засмеялся, похлопав себя по животу. — Честно говоря, они мне уже надоели.       Гермиона пожала плечами, и на её губах появилась улыбка. — Хорошо, тогда. Спасибо.       В гостиной Невилл направился прямиком к Дафне, которая ждала вместе с Малфоем, чтобы получить их задание на вечер. Как всегда, Малфой с болезненным выражением лица наблюдал за их обменом любезностями.       Гермиона слегка толкнула его бедром. — Это мило, — прошептала она уголком рта, многозначительно глядя на Невилла и Дафну.       Он тихо фыркнул. — Это одно из определений.       Она улыбнулась ему, глядя из-под ресниц. — Спасибо, что был мягок с Невиллом.       Он тихо хмыкнул, не отрывая взгляда от происходящего впереди. — Вслух, — наконец уточнил он, и на его губах появилась слабая улыбка.       Гермиона деликатно фыркнула и собиралась ответить, когда к ней вдруг обратилась Дафна.       — Гермиона, я хотела ещё раз извиниться за тот вечер. Я искренне надеюсь, что мы тебе не помешали.       — Вовсе нет, честно, — сказала Гермиона. — Я как раз закончила, после того как Миртл заглянула в гости.       Она и Дафна обменялись понимающими взглядами.       — Понимаю, — ответила Дафна со звонким смехом. — В любом случае всё получилось, раз уж вы с Пэнси теперь ладите.       Стоящий рядом с ней Малфой издал сдавленный звук.       — О, эм… Я не уверена, что все было именно так, — сказала Гермиона, искоса поглядывая на Малфоя. Он смотрел прямо на неё, его серебристые глаза были широко открыты. Невилл с легким беспокойством наблюдал за Малфоем.       Дафна снова засмеялась, привлекая её внимание обратно. — Конечно, так. Пэнси не обсуждает мальчиков с кем попало. Кстати, я подслушала тот последний разговор о Викторе Краме. Вы всё ещё поддерживаете с ним связь?       Гермиона заколебалась, очень остро ощущая на себе взгляд Малфоя. — Мы иногда переписываемся, но это всё, — ответила она после паузы. — Он очень занят в Болгарии со своей квиддичной командой, и он всё ещё играет за сборную Болгарии, конечно.       — Это замечательно, — сказала Дафна с блеском в глазах. — Может быть, вы двое когда-нибудь воссоединитесь в будущем? Кажется, ты ему очень понравилась.       Гермиона издала неопределенный звук в горле, отказываясь даже взглянуть в сторону Малфоя. Она чувствовала, как его взгляд прожигает ее голову.       — Нам пора идти, Гермиона, — сказал Невилл, спасая её от дальнейшего пристального внимания. — Похоже, сегодня мы дежурим на нижних уровнях... А, и Эрни с Ханной получили подземелья... Я сейчас позову Эрни. Дафна, увидимся завтра на П....., — он осекся, взглянув на Малфоя, — Эм, увидимся завтра!       Дафна улыбнулась и слегка помахала рукой, на что Гермиона ответила тем же, направляясь за Невиллом через комнату. Всё ещё не достаточно смелая, чтобы посмотреть на Малфоя в упор, она лишь уловила намек на его скривленные губы, прежде чем извиняюще пожала плечами и поспешила за Невиллом.       — Гермиона… — неуверенно начал Невилл, после того как они отделились от Ханны и Эрни, чтобы патрулировать возле теплиц, — ты ведь довольно хорошо дружишь с Дафной, верно?       — Да, — просто ответила она, про себя думая, что он и так это знает.       Невилл больше ничего не сказал сразу, вместо этого позволив своим пальцам скользить по Ядовитой Тентакуле профессора Спраут, чьи темно-красные колючие щупальца тянулись сквозь окно теплицы номер три. В ответ она обвила несколькими усиками его руку. Невилл замер, словно черпая уверенность в своей стихии.       — Я хотел бы пригласить её в Хогсмид, — выпалил он, слегка покраснев. Он прочистил горло. — Это ещё не скоро, через два месяца, но я надеюсь, что это будет хорошим началом для… ну, ты понимаешь.       Гермиона кивнула, слегка улыбаясь.       — И я знаю, что она дружит почти со всеми, — продолжил он, — поэтому я просто хотел убедиться, что ничего не понял не так. Как ты думаешь, ей было бы интересно пойти со мной?       Он тут же опустил взгляд обратно на растение, с отработанной легкостью избегая его шипов, и нервно разглаживал усики по тыльной стороне ладони.       — Я не могу говорить за Дафну, — ответила Гермиона после некоторого раздумья, — но я думаю, что есть большая вероятность, что она отреагирует благосклонно. И она спрашивает о тебе почти на каждом уроке поведения. То есть, когда ей не приходится в сотый раз напоминать мне, чтобы я сидела прямо, или помогать мне с французским, или спасать меня от очередной катастрофы с вышивкой, прежде чем Амбридж увидит—       — Это здорово, — сказал Невилл с ошеломленной улыбкой, его мысли явно были уже где-то в другом месте. — Действительно здорово…       Она ласково закатила глаза и наблюдала, как Невилл осторожно вытаскивает свою руку из массы колючих красных щупалец, которые теперь пытались обвить его руку. Улыбаясь про себя, он больше ничего не говорил, пока они не проходили мимо кабинета истории магии.       — Тебе не кажется, что в этом году с Малфоем что-то не так?       Гермиона изо всех сил старалась сохранить нейтральное выражение лица. — Что ты имеешь в виду?       — Не знаю, он просто… он в этом году ужасно тихий. Я имею в виду, иногда, когда я разговариваю с Дафной, я забываю, что он вообще рядом. Это странно, правда?       — Полагаю, это немного необычно, учитывая вашу историю, — согласилась она.       Невилл кивнул. — Очень. Помнишь то заклинание склеивания ног, которое он наложил на меня на первом курсе просто так? То, которое тебе пришлось снимать? А я думал, что никогда не сдам зелья на третьем курсе, когда Снейп был взбешен из-за Боггарта с урока Люпина, а Малфой пользовался любой возможностью, чтобы «случайно» что-нибудь уронить в мой котел. Он даже не чихнул в мою сторону за последнее время. И я давненько не слышал, чтобы он высмеивал Гарри и Рона… — его лицо помрачнело, — или называл тебя на букву «Г».       — Не называл, да.       Невилл взглянул на неё. — Раньше он делал все ради смеха. Или, знаешь... ради внимания, наверное. Может, ему больше это не нужно? Не знаю... — Невилл замолчал, чтобы убрать прядь русых волос со лба. — Как думаешь, что-то случилось? Готов поспорить, отец Малфоя приглашает Сам-Знаешь-Кого на ужин при каждой возможности.       Гермиона поморщилась, подумав, что Невилл, вероятно, прав. — Возможно, в этом есть доля правды. Но я думаю... — она ​​заколебалась, не зная, насколько хорошо она должна быть знакома с, казалось бы, необъяснимым личным ростом Малфоя, — ...я думаю, он просто тоже взрослеет. Начинает понимать, что, возможно, ему позволено думать самому, а не верить всему, что ему говорили о таких людях, как я, ты и даже Гарри. Я не думаю, что все его мнения о нас изменились, но он определенно не тот человек, каким был раньше. Кто знает, может быть, через некоторое время мы даже станем друзьями?       При недоверчивом взгляде Невилла Гермиона тут же замолчала, понимая, что последняя фраза, возможно, была лишней.       Стремясь прервать неприятно любопытный взгляд Невилла, она натянуто рассмеялась и добавила: — И ты действительно спрашиваешь меня, все ли в порядке с Малфоем?       Невилл тоже засмеялся, и выражение его лица сразу прояснилось. — Да, наверное, так и есть. Как я уже сказал — странно. Просто я не могу не чувствовать себя немного плохо по отношению к нему, если это так с его семьей и Сам-Знаешь-Кем и всем остальным. И теперь намного легче, когда он не пытается смутить меня при каждой возможности. Я и сам достаточно это делаю, спасибо.       Гермиона усмехнулась и толкнула его плечом. — Ой, не будь смешным.       Невилл ответил ей улыбкой, тихо посмеиваясь, когда они завернули за угол возле кабинета магловедения и поднялись по лестнице обратно на первый этаж.

***

      В субботу утром все ученики пятого курса и старше собрались в Большом зале, выстроившись в ровные ряды, чтобы послушать речь Амбридж перед уроком этикета. К сожалению, Малфой оказался прав насчет слухов об Амбридж и её планах на визит министра; рождественские каникулы в этом году были сокращены в пользу демонстрации, которая должна была состояться двадцать девятого декабря.       — Это будет событие, какого Хогвартс ещё не видел, — говорила Амбридж, сложив руки перед своей возмутительно пушистой, кричаще-розовой кофточкой. — И я знаю, что все вы сделаете всё возможное, чтобы показать министру, насколько Хогвартс улучшился за такое короткое время. Я, конечно, осознаю важность праздничного сезона, и поэтому разошлю приглашения всем ближайшим членам семьи, которые захотят посетить обед на следующий день. Примерка формы для всех учеников состоится в следующую субботу днем ровно в час. Я знаю, что вам всем не терпится начать тренироваться, и поэтому я снова оставляю вас в умелых руках фрау Танзен.       Фрау Танзен любезно склонила голову, а Амбридж начала аплодировать, и остальная часть зала, выходя из оцепенения, нехотя присоединилась к ней.       Как только Амбридж сошла с трибуны, ученики автоматически начали расходиться к своим обычным партнерам. Гермиона только повернулась к Невиллу, как Лаванда выскочила перед ней, быстро схватила Невилла за плечо и увела его. Невилл оглянулся на Гермиону с тревожным видом.       — Думаю, это снова мы с тобой, да? — сказал Рон у её плеча, его голос был полон веселья, когда он смотрел, как Лаванда тащит Невилла через комнату.       Гермиона только собиралась ответить, когда серия резких хлопков привлекла всеобщее внимание обратно к трибуне.       — Прежде чем мы начнем, прошу внимания, — сказала фрау Танзен, оглядывая комнату. — Поскольку до предстоящего школьного бала остался всего месяц, я считаю, что мы должны увеличить наши усилия, чтобы представить достойную демонстрацию, подобающую этой самой выдающейся школе и уважаемым ученикам, которые её посещают. И, конечно же, моим прославленным навыкам обучения, — добавила она с улыбкой, оглядываясь вокруг, как будто хотела поделиться шуткой. Тут и там раздалось несколько смешков, но в остальном в комнате сохранялась тишина, ожидая, что фрау Танзен приготовила.       Приглашенный профессор прочистила горло. — В целях подготовки вас вовремя, я буду выбирать новые пары для каждого ученика, основываясь на моих наблюдениях за относительным уровнем мастерства. Я надеюсь, что объединение более опытных учеников с теми, кто еще учится, пойдет на пользу всем нам. А теперь я хотела бы, чтобы вы выстроились по факультетам, и мы начнем.       Гермиона обменялась обеспокоенными взглядами с Роном. Даже Гарри, уже закончивший с Парвати, выглядел слегка озадаченным перспективой приспосабливаться к новому партнеру.       Фрау Танзен не теряла времени, выбирая пары, и её тон не допускал никаких споров или жалоб. Гарри быстро отправили с Дафной. Невилла поставили в пару с Ханной. Дин выглядел несколько испуганным, когда ушел с недовольной Миллисентой Булстроуд. Чжоу выглядела ещё более испуганной, когда фрау Танцен заколебалась перед Грэхом Монтегю, но расплылась в облегченной улыбке, когда её поставили в пару с Забини.       Следующим был Рон. Фрау Танзен на мгновение замолчала, оглядывая редеющую очередь студентов без пары. Рон теребил край своей мантии, пока она медленно поворачивалась, и её взгляд, казалось, дольше всего задерживался на тихой темноволосой девочке-когтевранке по имени Мэнди.       Внезапно нежный, пронзительный чих привлек внимание профессора к шеренге слизеринцев.       — Будьте здоровы, мисс Паркинсон, — сказала фрау Танзен, одаривая свою любимую волонтершу улыбкой. Затем она задумчиво промычала. — Да, пожалуй, это подойдет. — Она жестом подозвала Рона вперед. — К мисс Паркинсон, пожалуйста.       Теперь, когда Гермиона искала это, встревоженное выражение лица Рона не казалось таким уж убедительным, как раньше.       Пока внимание фрау Танзен было приковано к шеренге слизеринцев, Гермиона нервно шагнула вперед, на мгновение встретившись взглядом с Малфоем. Что, если их поставят в пару? Она не думала, что переживет то, что окажется в его объятиях перед половиной студенческого корпуса. Её щеки уже горели от одной этой мысли.       Вероятно, Малфой подумал о том же. Выражение его лица оставалось ровным, но она уловила едва заметную ухмылку, прежде чем отвернулась, чувствуя, что её лицо вот-вот достигнет температуры солнца.       Но фрау Танзен смотрела не на Малфоя. Её взгляд скользнул мимо Тео, который втянул голову в плечи и опустил взгляд, и перешел к оставшейся группе пяти- и шестикурсников Слизерина. Когда её взгляд упал на Крэбба, у Гермионы похолодело в животе.       Крэбб неприятно улыбнулся.       Профессор открыла рот, и Гермиона решила раздобыть какие нибудь «прогулочные конфеты», как только сможет.       — Мисс Грейнджер, пожалуйста, туда. С мистером Гойлом.       Гермиона вздохнула с облегчением, хоть и совсем крошечным. Быть в паре с Гойлом было лишь немного лучше, чем с Крэббом — Гойл не отличался умом, но это едва ли делало его менее жестоким. Хотя... сидеть рядом с ним на зельеварении в прошлом году было не так уж и плохо.       Не оглядываясь, Гермиона неловко подошла к Гойлу, который, казалось, замер в шоке, почесывая нос.       Остановившись перед его громоздкой фигурой, ей пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.       — Ну? — спросила она, указывая на ту часть комнаты, где ждали новоиспеченные пары, тихо переговариваясь между собой, пока фрау Танзен продолжала распределять оставшихся учеников.       Гойл оставался неподвижным, глядя на неё глубоко посаженными, ничего не выражающими глазами.       Рядом с ним Крэбб захихикал. — Повеселись с этим, Грег, — прошептал он. — Жаль, я бы и сам показал грязнокровке пару вещей.       Гермиона проигнорировала его, бросив взгляд на Малфоя. Он наблюдал за Гойлом с легкой хмуростью.       Гойл наконец издал небольшой хрип. — Лады.       И его глаза метнулись к Малфою ещё раз, прежде чем он, запинаясь, пришел в движение, тяжело проходя мимо нее, чтобы пересечь зал. Она последовала за ним скованно, не желая встречаться взглядом с Гарри или Роном, хотя и чувствовала, как они следят за её продвижением. Их наверняка ужаснувшиеся выражения могли заставить ее потерять самообладание.       В крайнем дискомфорте Гермиона стояла рядом с Гойлом, пока распределялись последние пары. Тео досталась Падма Патил, Сьюзен Боунс — Терри Бут, Крэбб оказался в паре с Трейси Дэвис (которая, казалось, была больше раздражена этим, чем чем-либо еще), а Малфой — с Лавандой.       После того, как оставшиеся ученики пятого, шестого и седьмого курсов были распределены по парам, начался урок. Чтобы не усложнять задачу, фрау Танзен велела им начать с традиционного медленного вальса и включила музыку.       Оценивая огромную фигуру Гойла, Гермиона тревожно перебирала пальцами. — Эм, мне просто...?       — Вот, — прохрипел он, протягивая к ней руку. Она отпрянула от него, не задумываясь. Густые брови Гойла сошлись в недоумении.       Гермиона нервно рассмеялась и снова шагнула вперед, позволяя Гойлу положить толстую руку ей на спину и заключить одну из её рук в свою. Она осторожно положила другую руку ему на плечо в ответ.       Это было похоже на борьбу со слоном. Каждый раз, когда она двигалась в одном направлении, Гойл неизбежно двигался в другом. Учитывая, что Гермиона не могла сравниться с ним в размерах, она уже чувствовала себя изрядно потрепанной, а они ещё даже не завершили ни одной последовательности.       Гермиона споткнулась о ботинок Гойла и растянулась во весь рост, но он тут же поставил ее на ноги, сжав в своей хватке, словно маленького ребенка.       Гермиона откинула волосы с глаз, готовясь к новому раунду. Что нашло на фрау Танзен, когда она решила, что это хорошая идея?       К концу второй последовательности мышцы Гермионы болели от того, что ей приходилось так сильно сопротивляться движениям Гойла. Слизеринец начинал выглядеть явно расстроенным.       — Расслабься, — пробормотал он грубо, чуть не вырвав ей руку из сустава, пытаясь повернуться в противоположном направлении.       Она стиснула зубы. — Я не могу.       Гойл никак не отреагировал на её слова. Они продолжали свою борьбу ещё несколько мучительных минут. Гермиона с тоской посмотрела на часы на дальней стене.       — Ноги, — внезапно пробурчал он между движениями.       Она снова посмотрела на него, при этом у неё хрустнула шея. — Э... что ты сказал?       — Ноги, — снова пробурчал он.       И вдруг она оказалась в воздухе, руки Гойла сжали её талию, чтобы поставить её ноги на свои огромные ботинки.       — Расслабься, — повторил он, беря её за руку, чтобы возобновить движения.       Гермиона могла описать это только как полет. Гойл без усилий кружил её по комнате, умело лавируя между другими танцующими учениками. В отчаянной попытке удержаться, чтобы не получить серьезных телесных повреждений, она так сильно сжала его руку, что её костяшки побелели.       Несмотря на то, что её ногти, вероятно, пропахали борозды на его плече под мантией, Гойл, казалось, этого не замечал. Он продолжал кружить их в такт музыке, и его прежнее разочарование сменилось обычным бесстрастным выражением лица.       Ей было довольно страшно, если честно, не только из-за скорости, с которой они двигались, но и из-за того, что один из её детских обидчиков держал её полностью в своей власти. Но если судить по хватке Гойла, которая раньше причиняла боль, у неё почти не было шансов упасть случайно, и почему-то она не думала, что он сделает это намеренно. Гермиона слегка расслабилась в его руках, позволяя себе немного насладиться этим ощущением.       Поскольку Гойл делал всю работу, у нее было время понаблюдать за другими парами, кружащимися по комнате.       Дафна, как всегда улыбаясь, помогала Гарри, который тоже улыбался, поправить положение.       Пэнси, казалось, поправляла движения Рона, однажды даже наклонилась, чтобы коснуться его бедра, прежде чем указать на правильное положение. Рон при этом залился краской.       Крэбб выглядел странно подавленным, когда кружил Трейси, чьи губы были поджаты в строгую линию, напоминающую профессора МакГонагалл.       В какой-то момент Гойл подвел их к камину, где Малфой и Лаванда вращались в аккуратном кругу. Когда Малфой поднял глаза и увидел Гермиону, кружащуюся на ногах Гойла, он чуть не сбился с шага от изумления. Изумленный взгляд на лице Малфоя вызвал у Гермионы взрыв смеха, когда она уплыла прочь.       Гойл посмотрел вниз на этот звук, и его тусклые глаза, казалось, слегка сморщились в уголках, и Гермионе вдруг пришло в голову, что ей действительно весело. С Гойлом.       Она все ещё чувствовала некоторое облегчение, когда звонок наконец возвестил о начале обеденного перерыва.       — Эм... спасибо, — сказала она Гойлу, который, к счастью, отпустил её без сопротивления. — Это было...       Она поискала подходящее слово.       — ...что-то.       Гойл пробурчал в ответ и тут же отвернулся, чтобы поплестись к недавно замененному столу Слизерина на обед.       Гарри и Рон внезапно появились у неё за плечом, желая узнать всё о её танце с Гойлом, одновременно выражая свои соболезнования.       — Нет, это было не так уж и плохо, — заверила она их, когда они уселись за стол Гриффиндора и начали наполнять свои тарелки. — В смысле, немного страшно, да. Но не так плохо, как могло бы быть. Честно.       — Если ты так говоришь, — ответил Гарри, переглянувшись с Роном.       — Как прошло танцевать с Пэнси, в любом случае? — спросила Гермиона, переключая внимание с себя.       — Э-э, нормально, наверное, — сказал Рон. — Она просто командовала мной, так что... как обычно. — Выражение его лица стало озадаченным. — Только... она пару раз сказала "пожалуйста". Можете в это поверить? Паркинсон говорит "пожалуйста"? Должно быть, впервые в её жизни.       Гермиона сдержала улыбку. — Полагаю, да.       Гарри просто сморщил нос.       После обеда они направились вниз по склону к полю для квиддича; Пуффендуй и Когтевран должны были встретиться во втором матче сезона.       Даже несмотря на сильный холод, игра была гораздо приятнее с Гарри и Роном рядом с ней. К тому же, она не была так заинтересована в результате. Матч закончился всего за пятнадцать коротких минут, когда Седрик выхватил снитч прямо из-под носа у Чжоу, чтобы обеспечить победу Пуффендую.       Анджелина нашла их ещё до того, как они покинули трибуны.       — Экстренная тренировка, ребята. Пуффендуй обыграл Когтевран более чем на двести очков. Это значит, что нам нужно будет разгромить их в следующем матче, если мы хотим закрепить за собой место на вершине таблицы.       — Но это же через несколько месяцев! — запротестовал Рон.       Анджелина одарила его таким взглядом, что он даже отступил на шаг.       — Э-э... да, мы сейчас спустимся, — сказал столь же испуганный Гарри.       Гермиона в одиночестве направилась обратно в замок, втайне благодарная Анджелине за её своевременность. Поскольку предыдущая запланированная встреча с Малфоем была сорвана Снейпом в последний момент, они вместо этого договорились встретиться в Выручай-комнате сегодня вечером после ужина. Теперь Гермиона была избавлена от необходимости объяснять, куда она идет (и видеть выражение лица Гарри, когда она это делала).       Она быстро проглотила свой ужин, намереваясь добраться до комнаты раньше Малфоя, чтобы немного подготовиться.       Устроившись на полу на своем обычном месте среди лабиринта безделушек и прочего хлама, Гермиона постаралась освободиться от эмоций, позволяя посторонним мыслям и чувствам утекать вместе с чернильной водой из резервуара, созданного в её воображении. Теперь она легко впадала в это состояние безразличия, её практика начинала приносить плоды — она не только практиковалась перед сном, но и иногда использовала тот же метод, чтобы лучше сосредоточиться во время учебы. Решив с пользой провести время в ожидании Малфоя, Гермиона достала пергамент и перо.       — Что ты делаешь? — раздался голос Малфоя над её плечом некоторое время спустя.       Она вздрогнула, не услышав, как он вошел в комнату. Её резервуар треснул, и вода хлынула внутрь, оставив её гудящей от странного чувства повышенной восприимчивости.       Она глубоко вздохнула. — Составляю расписание занятий к экзаменам, — ответила она, не оборачиваясь, и начала прибирать свои вещи. — До них всего семь месяцев, знаешь ли.       — Всего, — сказал он с легким тоном, который говорил о том, что он поддразнивает ее.       — Да, всего, — повторила она, одарив его легкой улыбкой через плечо.       Он тоже улыбался. Прежде чем она успела закончить убирать свои вещи, Малфой оказался рядом в три длинных шага, бросил сумку к их ногам и заключил её в свои объятия.       На этот раз он целовал её медленно. Его руки не спеша изучали её лицо, волосы, шею. Из-за странного ощущения повышенной чувствительности каждое прикосновение казалось наэлектризованным. Легкая дрожь пробежала по её спине, и Малфой притянул её ближе, заключая в свои объятия.       Она вдохнула его теплый запах, расслабляясь в его прикосновениях и вновь обретая покой. Спрятанные в этой тайной комнате, принадлежащей только им, его губы неторопливо двигались против её губ, как будто у них был весь вечер впереди. Что, как она полагала, технически так и было.       Но сегодня у них было несколько приоритетов, и обжимания не были одним из них.       Он, должно быть, понял, что она собирается отстраниться, потому что вдруг заговорил, не отрываясь от её губ. — Я знаю, я знаю, уроки. Еще минутку вот так. Пожалуйста.       Она сразу поняла недоумение Рона по поводу Пэнси ранее — Гермиона не была уверена, что когда-нибудь привыкнет слышать это слово от Малфоя. В любом случае, она не собиралась ему отказывать.       Минуту (или несколько) спустя он неохотно отстранился.       — Итак, с чего хочешь начать?       — Предпочтительно с окклюменции, — ответила она. — Я хочу попробовать, пока не слишком устала, чтобы нормально концентрироваться.       Малфой кивнул в знак согласия и призвал их обычную пару кресел. Она села в предложенное им кресло и протянула ему взамен одну из двух своих склянок со свежеприготовленным Успокоительным зельем.       — Готова? — спросил он, наклоняясь вперед и кладя предплечья на колени, не отрывая от нее взгляда.       Гермиона потерла ладонями об джинсы на бедрах, быстро вызвав в памяти несколько безобидных воспоминаний — многие из которых были связаны с ним — прежде чем осторожно очистить свой разум от всего, кроме полного спокойствия.       — Готова, — сказала она, не сводя глаз с его, когда он достал палочку.       Он произнес заклинание, и его присутствие тут же наполнило её разум.       Всё было так, как она помнила — мягкое, знакомое прикосновение, легко скользящее по пещере ее сознания, ищущее путь в её самое сокровенное "я".       Но в то же время было и не совсем так, как она помнила. Теперь в этом была какая-то острота — ни в коем случае не болезненная, — но более резкая. И было ли это теплее, чем раньше?       Неважно. Её границы выдержат, она была уверена в этом...       Гермиона ахнула, когда её стены внезапно рухнули, и перед её глазами развернулась яркая сцена.       Она была в Хогсмиде. Слабое солнце падало на старые мощеные улочки и мягко отражалось от оконных стекол окружающих зданий. Сбоку располагался небольшой огороженный сад, зелень которого драпировала деревянные столбы и заднюю часть коттеджа, к которому он принадлежал. Пара темных, пронзительных глаз смотрела на неё из-под густых черных бровей.       Её зрение приблизилось, и чья-то рука поднялась, чтобы полнять её подбородок. Глаза перед ней закрылись прямо перед тем, как её собственное зрение померкло.       — Блять!       Проклятие Малфоя вернуло её в сознание. Она открыла глаза и увидела его лицо, светлые глаза вместо темных. Он стоял на коленях перед ней, выглядя запаниковавшим.       — Грейнджер? Грейнджер, мне так жаль, я не хотел, чтобы так получилось…       — Что… что это было? — спросила она растерянно, все еще пытаясь прийти в себя.       Выражение лица Малфоя было безумным, но голос оставался ровным. — Я вроде как… провалился, наверное? Я не знаю. Клянусь, я не хотел…       — В этот раз ты почувствовал что-то другое? — спросила она, наконец придя в себя. — С моим разумом?       Малфой выпрямился, казалось, удивленный её вопросом. — Я… да, полагаю. Дело не в том, что ты делала что-то не так, но твой разум казался более… знакомым? Что бы это ни было, я должен был понять, что что-то не так… Я не должен был позволять…       — Малфой.       Он напрягся, как будто собираясь отодвинуться от неё, но она схватила его за руку, прежде чем он успел двинуться.       — Просто расскажи мне, что произошло, — продолжила она, сжимая его пальцы для успокоения. — Я знаю, что это было не нарочно, я просто не понимаю, почему это воспоминание всплыло. Я уже целую вечность не думала о Викторе в таком ключе…       Лицо Малфоя мгновенно покраснело, его покрасневшие щеки резко выделялись на фоне алебастровой кожи. Он отпустил ее руку, чтобы грубо потянуть за воротник своего темно-зеленого джемпера, как будто ему вдруг стало слишком жарко. Она никогда не видела его таким смущенным.       Наконец он прочистил горло. — Это моя вина.       Она смотрела на него в полном замешательстве, ожидая, что он объяснит.       Поняв, что у него все ещё палец зацеплен за воротник джемпера, Малфой быстро опустил руку вниз, где она замерла, прежде чем он продолжил.       — Просто то, что Гринграсс сказала на днях, да? О Краме?       Гермиона нахмурилась. — Что об этом?       Малфой к этому времени полностью взял себя в руки, лишь намек на скованность в его позе выдавал его прежнее смущение.       Он облизнул губы, прежде чем заговорить. — Я… полагаю, я пару раз мимоходом думал об этом с тех пор. Это, должно быть, невольно повлияло на мою технику.       — Пару раз, — повторила она ровным тоном, начиная понимать.       Он моргнул. — Да.       Она обдумала это. — И этого было бы достаточно, чтобы случайно вытащить воспоминание из меня с помощью базовой Легилименции?       У него напряглись челюсти. — Возможно.       — Разве ты однажды не говорил мне, что Легилименция может быть усилена, когда Легилимент эмоционально заинтересован в предмете?       Жилка на его виске запульсировала, и он начал крутить кольцо на мизинце большим пальцем. — Говорил.       Она изо всех сил старалась сохранить нейтральное выражение лица. — Значит, это означает…       Верхняя губа Малфоя начала кривиться, словно провоцируя её уличить его в этом.       Она ухмыльнулась ему. Он понял.       — Ладно, — сказал он сквозь стиснутые зубы. — Я много об этом думал.       Её ухмылка стала шире, и она не смогла устоять перед возможностью повторить его собственные слова. — Ревнуешь, да?       — Пожалуйста, — фыркнул он, лениво откинувшись на спинку стула. — И что у Крама есть такого, чего нет у меня?       Гермиона расхохоталась, и Малфой бросил на неё оскорбленный взгляд.       — О, расслабься, — сказала она, все еще посмеиваясь над его выражением лица. — Я смеюсь только потому, что ты прав.       — О? — сказал он, аристократически вскинув бровь.       — Правда, — просто ответила она. Она открыла рот, чтобы объяснить, но тут же снова закрыла его, не решаясь говорить что-либо еще. Они никогда не говорили о чувствах — все, что было между ними сейчас, существовало исключительно в пылу страсти и украденных мгновениях.       Малфой не стал спрашивать дальше, но казался гораздо счастливее, чем раньше.       — Ты уверена, что не расстроена? — спросил он вместо этого.       — Я нет, — заверила она его. — Это была случайность. К тому же, судя по тому, что ты мне рассказал, это была действительно продвинутая Легилименция — ты улучшил свои навыки.       — Я не могу обещать, что это не повторится, — быстро вставил он, внимательно наблюдая за ней. — Я пойму, если ты предпочтешь больше не практиковаться.       — Малфой, я серьезно. Все в порядке. Давай попробуем ещё раз, ладно?       Он заметно расслабился, начиная небрежно катать палочку между кончиками пальцев.       По её кивку Малфой снова произнес заклинание.       Гермиона сразу же почувствовала разницу. И теперь, когда она была к этому готова, она поняла, что странное ощущение от его магии было не столько остротой, сколько чем-то почти... магнетическим. Вместо того чтобы пытаться вторгнуться в ее разум одной лишь силой, сознание Малфоя теперь, казалось, манило ее, пытаясь развести ее защиту в стороны. Ее собственное сознание отреагировало в десять раз сильнее, чем раньше, жадно бросаясь вперед, чтобы предать ее. Какая-то часть ее отметила, что пальцы начали болеть от побелевших костяшек, сжимавших подлокотники кресла.       Ей удалось устоять на этот раз, хотя и едва.       Малфой прекратил заклинание с удовлетворенным кивком. — Гораздо лучше.       Она обмякла на сиденье, чувствуя себя истощенной. Рука, которой она провела по лбу, стала слегка влажной.       — Это все еще сложнее, чем раньше, — задыхаясь, сказала она.       Малфой нахмурился. — Это не должно быть так — я не делал ничего другого в этот раз.       Она пожала плечами, выпрямилась в кресле и откинула волосы с лица. — Возможно, я просто потеряла сноровку.       Она смогла выдержать ещё два раунда, прежде чем её стены отказались держаться дальше.       — Ещё секунда, и у тебя бы получилось, — сказал Малфой, явно с трудом сдерживая смех. Она не была уверена, говорил ли он о ее окклюменции или о ее чуть запоздалом Щитовом заклинании, так как только что видел, как её отбросило на задницу хорошо прицеленным Отбрасывающим сглазом от Джинни во время их последней встречи А.П. — Кто бы мог подумать, что Мелкая Уизли может так ударить.       Гермиона скорчила ему рожу.       Он ухмыльнулся ей, прежде чем продолжить более серьезным тоном. — Так вот чем ты тут занимаешься? Знаешь, если Амбридж узнает, тебя, скорее всего, исключат. И всех, кого она поймает.       — Мы знаем, — торжественно ответила она. — Но это стоит риска, учитывая, что В..... Ты-Знаешь-Кто вернулся и охотится за нами.       Осанка Малфоя мгновенно напряглась, его выражение лица затвердело, как камень.       — Он охотится не за тобой, — резко сказал он.       — Может быть, и не напрямую, но мы уже установили, что моя близость к Гарри привлекает нежелательное внимание. Посмотри, что случилось бы с моими родителями, если бы я не...       Внезапно почувствовав стеснение в горле, Гермиона вынуждена была отвести взгляд. Когда ей удалось взять себя в руки, она посмотрела обратно и увидела, что Малфой хмуро смотрит на свои ноги.       Она шмыгнула носом и прочистила горло. — Я сегодня вымоталась от окклюменции, но пойдем, взгляни на эти записи. — Она наклонилась, чтобы достать из сумки стопку пергамента, прежде чем опуститься на пол, разложив перед собой листы, исписанные её неразборчивым почерком. — Я изучила несколько ингредиентов, которые тебе удалось достать у Снейпа, и, возможно, вместе мы сможем что-нибудь придумать. Хотя, сначала... — Она поднесла к губам свой флакон с Успокоительным зельем и проглотила слегка горькую смесь.       Кадык Малфоя дернулся, когда он выпил свой собственный флакон и тут же встал, чтобы опуститься рядом с ней на пол. Он был достаточно близко, чтобы их бедра соприкасались, и Гермиона прикусила губу, чтобы не... ну, не прикусить его.       — Я тоже кое-что изучил. — Он залез в свою сумку и вытащил очень потрепанный текст. Облупившееся название на обложке почти полностью стерлось. — Спер это из шкафа после Зелий на днях — подумал, может пригодиться. Это учебник для курса С.О.В.       — Малфой, это гениально, — сказала она, искренне впечатленная. Она еще не додумалась поискать за пределами секции Зелий в библиотеке, а самые полезные тексты всегда хранились в Запретной секции.       Его щеки снова слегка порозовели, когда он начал перелистывать страницы. Он остановился на одной, книга раскрылась в его руке, обнажив клочок пергамента с его аккуратным почерком.       — Давай начнем с твоих записей, — предложила она, прищуриваясь, чтобы разглядеть зелье, на котором он остановился. Разобрать рецепт было трудно, так как поля были заполнены непристойным количеством каракулей. Она бросила попытки прочитать текст и жестом попросила Малфоя объяснить свои выводы.       Он согласился. — Начнем с простого — валериана. Веточки используются в зельях забывчивости, а корни — в нескольких видах снотворных зелий, включая Напиток Живой Смерти, что логично, учитывая, что корни валерианы обладают сильными седативными свойствами во всех формах. Здесь сказано, что седативное качество особенно сильно проявляется в порошке...       — Подожди, дай-ка я посмотрю, — перебила Гермиона, выхватывая книгу из его руки. — Ты уверен, что в рецепте требуются корни, а не веточки?       Рот Малфоя скривился в тонкую линию. — Да, — отрывисто ответил он.       — Разве это не будет напрямую мешать чихательной траве? — Она изучала открытый им рецепт, который оказался рецептом Напитка Живой Смерти, лишь наполовину слушая его ответ. По крайней мере, она пыталась изучить рецепт — слова были почти неразборчивы даже вблизи. Предыдущий владелец не очень хорошо о нем заботился, не так ли? Гермиона никогда бы не опустилась до осквернения ценных знаний — за исключением неминуемых нападений василисков, конечно.       — Да, — повторил Малфой, сужая на нее глаза, — как я и собирался сказать, корень валерианы обычно нейтрализует воспалительные свойства чихательной травы. Но Снейп...       — Снейп, конечно, подумал об этом, учитывая, что это знания уровня третьего курса.       Он шумно выдохнул. — Верно.       Она вдруг осознала свою ошибку. — Эм, извини. Вот, — сказала она виновато, протягивая книгу обратно с извиняющейся улыбкой. Она демонстративно сложила руки на коленях, чтобы показать, что будет вести себя как можно лучше.       Малфой закатил глаза, но уголок его рта приподнялся, когда он провел свободной рукой по волосам, художественно взъерошивая белокурые пряди. — Ну, вместо того, чтобы пытаться смягчить это, возможно, Снейп использует перекрестную реактивность, чтобы усилить бодрящие свойства чихательной травы, уменьшив при этом воспалительные.       Гермиона кивнула. — Это имеет смысл, хотя я не думаю, что это будет очень стабильно.       — Нет. Но помни, у нас всё ещё не хватает как минимум половины ингредиентов, да? В общем, я посмотрел шалфей, и думаю, что это, скорее всего, просто наполнитель...       И они продолжили обмениваться идеями, по очереди разбирая список известных ингредиентов и их свойств и размышляя о назначении каждого из них. Они все ещё не могли найти ни одного зелья, требующего более двух из них, а для некоторых вообще не могли придумать никакого применения.       — Как ты думаешь, эта часть про Сатурн особенно важна? — спросила Гермиона, когда их обсуждение начало заходить в тупик. — Я никогда особо не верила в астрологию. И я даже не уверена, что такое черное зеркало — я никогда о нем не слышала.       — Я тоже, — сказал Малфой. — Что бы он ни делал, это определенно экспериментально и намного превосходит уровень С.О.В. Мы будем счастливчиками, если когда-нибудь разберемся в этом сами.       — Есть ли кто-нибудь, кого мы могли бы спросить? — предложила Гермиона. — Может быть, семикурсник?       Малфой уже качал головой. — Слишком рискованно. Мы не можем гарантировать, что это не дойдет до Снейпа. Или до Амбридж и её прихвостней…       — Ты один из них, — заметила Гермиона.       Малфой проигнорировал ее. — Но может быть… — Он замолчал, нахмурившись.       — Может быть? — подтолкнула она.       Малфой вздохнул. — Что бы ни говорила Гринграсс, я знаю, что ты не в хороших отношениях с Пэнси, но… она единственный человек, кроме самого Тео, к которому я обратился бы, если бы у меня возник вопрос по зельеварению. Ей почти не приходится стараться на этом уроке — наверное, поэтому она все время болтает со своими друзьями. Я мог бы придумать, как подвести ее к этому, не вызывая подозрений.       Гермиона задумалась, постукивая пером по губам.       — Стоит попробовать, — сказала она наконец. — Но, что если… что если я попрошу Рона поднять этот вопрос с ней? Он мог бы сказать ей, что это какое-то дополнительное задание от Снейпа, и притвориться, что ему не разрешено говорить об этом с кем-либо или получать какую-либо помощь. Тогда это не будет связано с тобой.       Малфой, который, как и следовало ожидать, скривился при упоминании имени Рона, забарабанил пальцами по книге в своих руках.       — Это может сработать. Что ты собираешься сказать Уизли о том, зачем тебе это нужно?       — Правду, — просто ответила она. — Он и Гарри уже немного знают о нашем… сотрудничестве… после прошлого года. Она опустила тот факт, что Рон думал, что это продолжающаяся уловка, чтобы получить информацию о Волан-де-Морте и Пожирателях смерти.       — И они ничего не имеют против Тео, — добавила она, оставив незавершенным невысказанный факт, что они кое-что имели против Малфоя.       Выражение лица Малфоя было нечитаемым, когда он крутил кольцо на мизинце.       — Хорошо, — сказал он наконец.       Гермиона улыбнулась, начиная собирать свои записи. Малфой убрал книгу по зельеварению и держал её сумку открытой, чтобы она могла запихнуть туда свои бумаги, прежде чем встать.       Когда она наклонилась, чтобы убрать сумку с дороги рядом с грудой сломанной мебели, Гермиона вспомнила о том, что хотела спросить его, хотя и с некоторым нежеланием. Она выпрямилась и повернулась.       — Эм, насчет Тео…       Взгляд Малфоя оторвался от её маггловских джинсов и встретился с ее глазами.       — …ты, может быть, проверил его руку?       Он нахмурился.       — Его руку?       Она глубоко вздохнула.       — Ну, ты знаешь… на предмет Метки.       Малфой внезапно стиснул челюсть, и она поспешила объяснить:       — Просто, ну, учитывая, как он себя ведет… и, вероятно, Снейп причастен… и Крауч живет в его доме… Я просто говорю, что, возможно, стоит посмотреть, вот и все.       — У него её нет, — резко сказал Малфой, на его губах появилась усмешка.       — Ты уже…       — У него нет её, — твердо повторил Малфой, на этот раз громче. Затем, тише, он добавил: — Темному Лорду не нужен тот, кто не предан делу, а Тео не был бы. И он ни за что не выбрал бы Тео вместо… — он замолчал, внезапно почувствовав себя неловко.       У неё похолодело в жилах. Неужели Малфой ревновал к возможности того, что Тео выберут в Пожиратели смерти вместо него?       Малфой, должно быть, принял причину страха на её лице за другую, когда быстро подошел и заключил её в свои объятия.       — Они никогда не тронут тебя.       Позволив себе прижаться к его груди, Гермиона прикусила губу. Она невольно вспомнила последний раз, когда он держал её так, прямо перед тем, как она ушла, чтобы наложить заклинание памяти на своих родителей. Хотя в прошлый раз у нее не было возможности поднять лицо, чтобы их губы встретились.       Её страхи растаяли, когда их губы слились в поцелуе, Малфой все ещё крепко держал ее в своих объятиях. Он не мог все ещё хотеть быть Пожирателем смерти — не сейчас, когда он принял её и таких, как она, как равных себе в магии.       Ведь принял же?       Конечно, принял. Она ещё больше расслабилась в его объятиях, пока знакомое тепло не начало нарастать внизу живота. Он тихо застонал, когда она сжала его джемпер в кулаке, притягивая его еще ближе к себе. Желая развеять последние сомнения, она прикусила его губу так, как хотела раньше. Он практически зарычал в ответ.       Её охватило чувство безрассудства. Гермиона положила ладони на грудь Малфоя и толкнула его, пока его спина не ударилась о стену. Он хмыкнул от силы удара, но все же сумел соответствовать её бешеному энтузиазму. Её язык легко скользнул за его губы, а пальцы нащупали край его джемпера и проскользнули под него.       Малфой резко вздохнул. Словно только и ждал разрешения, он тут же ответил тем же, его рука скользнула под ее свитер и легла посередине спины. Она невольно вздрогнула от его прикосновения, отпечаток его руки словно выжег кожу между лопатками.       — Идеально, — прошептал он в её губы, притягивая её еще ближе. Она продолжала изучать кожу под его джемпером, и ее охватывало пьянящее чувство.       Малфой изменился, в этом не было сомнений — даже остальные начали это замечать. Она не зря проделала всю эту работу, чтобы потерять его сейчас. Она будет проклята, если позволит Волдеморту забрать то, что принадлежит ей.       Он вдруг болезненно зашипел, и Гермиона поняла, что случайно довольно сильно впилась ногтями в спину Малфоя. Она отдернула руки, и он отстранился, чтобы посмотреть на нее. Вместо того чтобы выглядеть расстроенным, его глаза сияли ярким серебром вокруг темных, расширенных зрачков.       — Прости, — прошептала она, и её лицо залилось краской смущения. Не в силах выдержать его пристальный взгляд больше нескольких секунд, она быстро опустила глаза.       Он тихо рассмеялся в ответ, убирая руку из-под её свитера и кладя её на талию. Другую руку он оставил в ее кудрях.       — Не стоит.       Она скорчила гримасу, но сомневалась, что он мог её видеть, так как её лицо было почти прижато к его груди.       — Если только ты не собираешься переключиться на Гойла, — добавил он легко. — Не могла оторвать от него руки сегодня утром, не так ли?       Гермиона подняла глаза и успела заметить ухмылку Малфоя.       — О, да, — ответила она тоном, сочившимся кислотой, — я просто выжидала, пока не смогу подобраться поближе к Гойлу. К счастью для меня, все, кажется, получилось.       Его тело затряслось от сдерживаемого смеха, и она не могла не улыбнуться в ответ.       — Хотя, если честно, — задумчиво добавила она, — он не так уж и плох. Гораздо лучше, чем Рон или Невилл. Возможно, я все-таки сдам этот предмет.       Малфой тихо фыркнул. — Да, я так и не понял, Гойл просто хорош в этом или его маме пришлось заплатить репетитору за вдвое больше уроков, чем остальным из нас.       — Уроки, — усмехнулась Гермиона, — как будто вы все регулярно будете посещать гала-концерты и званые вечера.       Малфой просто вскинул бровь.       — Боже мой, — сказала она, не в силах скрыть шок на своем лице, — вы будете, не так ли?       Он пожал плечами.       — Вау, — беззвучно прошептала она, всё ещё пытаясь осознать, что значит быть чистокровным. Даже со всеми этими нелепыми уроками поведения и приличий в этом году она так и не смогла сложить два и два.       Не предупредив, Малфой наклонился, чтобы взять её за руку, оставив другую руку на ее спине. — Давай посмотрим, сможем ли мы помочь тебе использовать собственные ноги, а?       Она свободно засмеялась, перекладывая другую руку на его плечо.       Он отсчитал. Они сделали всего три шага, прежде чем она врезалась в него, как и сегодня утром с Гойлом.       — Дай мне вести, Грейнджер.       Она скривила рот. — Я и даю.       Он покачал головой. — Нет. Попробуй расслабиться, — сказал он, напоминая грубый приказ Гойла.       — Я и расслаблена, — повторила она сквозь стиснутые зубы.       После паузы он сказал: — Доверься мне.       Что-то в его тоне заставило её поднять на него глаза.       Его глаза, теперь полностью серые и мягко поблескивающие в свете факела, встретились с её глазами совершенно серьезно.       Это было легкое решение. И разве это не самое страшное? Несмотря на затаившиеся сомнения, она ему доверяла. Больше, чем следовало бы.       Она почувствовала, как её мышцы расслабились, по-настоящему расслабились, впервые с тех пор, как она вошла в эту комнату вечером.       Уголок его рта приподнялся, и он снова отсчитал. Она не сводила с него взгляда, когда они плавно двигались между шаткими грудами мебели, загромождавшими их маленький уголок комнаты. Прежде чем она успела опомниться, они завершили всю последовательность без каких-либо происшествий.       — Малфой, это было невероятно! — восхищенно сказала она, когда они остановились. — Ты гений!       Он ухмыльнулся ей. — Хорошо сказано, Грейнджер. Десять очков Гриффиндору за это проницательное наблюдение.       Она резко остановилась, глядя на него широко раскрытыми глазами. — Малфой... ты понимаешь, что только что начислил очки Гриффиндору, не так ли?       Его самодовольная ухмылка тут же сменилась ужасом. — Черт.       Гермиона запрокинула голову и смеялась до тех пор, пока слезы в буквальном смысле не потекли из её глаз. Она не могла остановиться. Мысль о том, что Малфой невольно отдает очки Гриффиндору, была достаточно нелепой, чтобы продолжать ее смешить.       Малфой просто наблюдал за ней. Когда она достаточно взяла себя в руки, чтобы заметить, его выражение ужаса сменилось чем-то неопределенным.       — Знаешь, — наконец протянул он, — обычно я бы забрал эти очки и даже больше, но... я хочу кое-что попробовать.       И он вынул палочку из кармана. Гермиона наблюдала, как Малфой ещё раз взглянул на нее, прежде чем закрыть глаза и поднять палочку перед собой. Она насчитала пять глубоких вдохов, прежде чем он открыл глаза и заговорил.       —Экспекто Патронум.       Огромная фигура начала обретать форму — даже больше, чем её собственный Патронус. Серебристый, как его глаза, он продолжал расти — ослепительный свет, который, наконец, развернулся в форму огромного, серебристого крылатого дракона.       У Гермионы от изумления отвисла челюсть. Глаза Малфоя горели от восторга, когда он посмотрел на неё.       — Малфой, у тебя получилось! — воскликнула она, подбегая, чтобы обнять его за шею. Он подхватил её и один раз прокружил, прежде чем его взгляд снова обратился к дракону, который теперь великолепно парил по комнате, прямо под сводчатым потолком. Даже в пространстве размером с собор, существо все еще выглядело огромным, и его сияющее свечение привело комнату в резкий контраст.       В конце концов, дракон развернулся по огромной дуге, чтобы вернуться к Малфою, совершив грациозную и несколько неожиданно тихую посадку. Он производил внушительное впечатление.       — Это прекрасно, — пробормотала она, изучая ребристую спину и грубые чешуйки, покрывающие его змеевидное тело. Он вытянул крыло, похожее на крыло летучей мыши, и небольшое облачко серебряного дыма вырвалось из его ноздрей, чтобы поплыть над их головами. — Гебридский чёрный, думаю?       Малфой молча кивнул, все еще изучая своего Патронуса. Казалось, он впервые потерял дар речи.       Она дала ему ещё минуту, чтобы осознать свое достижение, прежде чем слегка поддразнить: — Немного в лоб, тебе не кажется?       Он недоверчиво вскинул свои темные брови. — Говорит гриффиндорка со львом в качестве Патронуса?       Она фыркнула. — Львицей.       Он усмехнулся в ответ, глаза горели рвением, и она молча поклялась никогда не забывать, как он смотрел на неё в тот момент.       Они стояли завороженные, пока Малфой, наконец, не опустил палочку и не позволил дракону исчезнуть. Комната казалась намного темнее без него.       Взглянув на часы, Гермиона заговорила первой.       — Мне не хочется заканчивать вечер после такого, но...       — Тогда не заканчивай.       Она посмотрела на него. — Что?       — Останься, — попросил он, его глаза все ещё горели, а волосы были небрежно взерошены. — Ещё немного. Я хочу попробовать ещё раз.       Гермиона была так взволнована, что теперь искренне жалела, что не взяла с собой мантию Гарри, чтобы разделить триумф Малфоя. Она никогда не видела его таким оживленным.       — Малфой, я не могу — уже десять минут до отбоя, и этот портрет донесет на меня Амбридж, если увидит, что я вернулась поздно. Я потеряю значок.       — Тогда не дай ей увидеть тебя, — настаивал он.       — Я бы осталась, если бы могла, но у меня нет мантии…       Он посмотрел на нее так, словно она упускала самое очевидное решение.       — Она не увидит, что ты вернулась поздно, — начал он, и глаза его практически светились, — если ты вообще не вернешься.       Гермиона замерла, осознав, что он имеет в виду. — Что… остаться? Остаться здесь?       — А почему бы и нет? — спросил Малфой. — Разве ты однажды не говорила, что почти всегда встаешь раньше Браун и Патил? Они даже не заметят, что ты не приходила.       — Ну, да…       — И я уверен, что комната может предоставить нам удобства…       В этот самый момент она заметила огромную кровать с балдахином, которая просто материализовалась у дальней стены, словно ее только что выхватили прямо из портрета какого-то средневекового замка.       Малфой тоже это увидел. У него отвисла челюсть, и его щеки в третий раз за вечер покраснели.       — Ах, это… это не совсем то, что я… — оборвал он, явно смутившись.       Смеясь против воли, Гермиона закрыла лицо руками от крайнего смущения.       Может быть, это была смесь его заразительной энергии и квазилогических рассуждений, а может быть, просто перспектива провести еще немного времени с Малфоем вот так, но Гермиона вдруг поняла, что у нее нет других возражений.       Она глубоко вздохнула и откинула волосы с лица. — Я все еще думаю, что нам не стоит слишком часто пользоваться этой комнатой — лучше не привлекать внимания к ее существованию, — но раз уж мы здесь… Я останусь.       Его ответная улыбка зажгла знакомое тепло внутри нее, где-то в центре груди. Он снова поднял палочку, с призраком ухмылки на губах, и, приподняв бровь, посмотрел на нее.       — Давай, сделаем это вместе, ладно?