Глава 36

             Сознание возвращалось медленно. Чувствуя необычайную усталость, Гермиона ещё глубже зарылась в подушку, надеясь урвать еще несколько минут сна перед завтраком.       Легкое покачивание вернуло её на грань забытья, но нарастающее чувство дискомфорта не давало ей поддаться. Она попыталась перевернуться на другой бок и сдержала тихий стон, когда её затекшие мышцы запротестовали против движения.       Приоткрыв один глаз, Гермиона сразу же осознала, что находится не в своей привычной кровати с балдахином. Тут же всплыли воспоминания о прошлой ночи — она согласилась задержаться с Малфоем в Выручай-комнате, сначала присоединившись к его заклинаниям, а затем просто наблюдая, когда слишком устала, чтобы продолжать. Должно быть, она заснула, свернувшись калачиком в углу; последнее, что она помнила, это как Малфой, все еще переполненный ликованием, направлял своего огромного серебристого дракона, парящего под стропилами.       Она внутренне улыбнулась, вспомнив, как выглядели их Патронусы рядом — это было что-то из сна.       Смирившись с пробуждением, Гермиона открыла оба глаза, слегка прищурившись от лучей слабого солнечного света, проникавших из высоких окон. Свет освещал возвышающиеся стены скрытых предметов — напоминающих целый город — в каком-то неземном тумане. Если не считать нескольких Клыкастых Фрисби, вяло парящих над грудой дерева и пыли, которые когда-то были шкафом, разъеденным кислотой, все было тихо.       Потянувшись, чтобы размять затекшие конечности, Гермиона поняла, что в какой-то момент Малфой подложил свой джемпер ей под голову, чтобы он служил подушкой. Она глубоко вздохнула, улавливая теперь уже знакомый запах.       Внезапно джемпер зашевелился, и тут Гермиона заметила и его самого. Это был не просто джемпер, это был джемпер, все ещё одетый на Малфое. Теперь, когда она обратила на это внимание, она почувствовала, как под ней мягко поднимается и опускается его грудь.       Она повернула голову, чтобы посмотреть на него, и Малфой тут же открыл глаза.       — Грейнджер? — прохрипел он, выглядя таким же сонным и растерянным, как и она всего несколько мгновений назад. — Как ты…       Он начал кашлять и плеваться, пытаясь выплюнуть массу вьющихся волос, которые упали ему на лицо, когда она пошевелилась.       Гермиона быстро села, совершенно не желая объяснять, что Драко Малфой встретил свою безвременную кончину из-за удушения волосами.       Он сел напротив неё на куче разномастных плащей, служивших ему постелью, и зевнул, часто моргая, чтобы прояснить зрение. Его джемпер был явно помятым, а волосы торчали в разные стороны. В целом это выглядело довольно мило, хотя и несколько неожиданно. Почему-то она представляла, что он просто просыпается таким же, каким он всегда был: собранным, уверенным в себе и, вероятно, ухмыляющимся.       Малфой потер лоб ладонью, прежде чем повернуться к ней с сонно-ухмыляющимся видом.       — Я почти уверен, что оставил тебя вон там, Грейнджер.       Она проследила за взглядом Малфоя и увидела в углу груду изъеденных молью подушек примерно в метре от них, расположенных вокруг подозрительно похожего на человека пустого пространства. Затем она посмотрела вниз и увидела плащ Малфоя, все еще запутанный вокруг ее ног, как будто он укрыл её им, пока она спала.       — Я… должно быть, переместилась, — призналась Гермиона, чувствуя, как её щеки теплеют. Малфой, тем не менее, казался весьма довольным.       — Я так и понял, — сказал он, приподняв свои тёмные брови, прежде чем взглянуть в сторону окон и наклонить голову. — Сейчас шесть, может быть, семь, как думаешь?       — Скорее семь, я бы сказала, — ответила она, пытаясь расчесать пальцами свои спутанные кудри. — Нам лучше уйти до того, как люди начнут спускаться на завтрак.       Как будто с восходом солнца чары были разрушены, восторг Малфоя от прошлой ночи быстро сменился его обычным собранным видом, когда он окончательно проснулся. Он кивнул в знак согласия и потянулся, размяв руки, а затем провел рукой по волосам, чтобы пригладить выбившиеся пряди.       Они оба встали, поправляя одежду и отряхивая пыль, осевшую за ночь. Гермиона вернула плащ Малфоя, слегка поежившись от свежего воздуха, проникшего в комнату, пока они спали. Он молча принял его, кивнув в знак благодарности.       Они постояли немного, моргая друг на друга, молча и неуверенно. Казалось, ни один из них не мог придумать, что ещё сказать.       Гермиона взяла инициативу на себя, коротко кивнув и повернувшись на каблуках к выходу. Малфой молча последовал за ней, всего на шаг позади. Когда она потянулась к двери, она почувствовала, как его рука накрыла её руку, и обернулась.       Не говоря ни слова, Малфой наклонился и нежно коснулся её губ поцелуем. Уголок его рта приподнялся, когда они отстранились, и она слегка сжала его руку напоследок, прежде чем они вышли из комнаты и разошлись.       Надеясь хотя бы освежиться перед встречей с Гарри и Роном, Гермиона быстро направилась в единственную ванную комнату, которая, как она знала, будет свободна в любое время дня: туалет на втором этаже.       Она прополоскала рот в раковине и достала из сумки расческу — последние несколько недель она начала носить её с собой просто из-за необходимости.       Проведя ею по своим локонам, Гермиона посмотрела в зеркало на свой помятый пуловер. Заметит ли кто-нибудь, что это тот же самый, который она носила вчера? Скорее всего, нет, но лучше перестраховаться. Быстрое заклинание изменения цвета решило эту проблему.       Она повернулась, рассматривая свое отражение настолько хорошо, насколько это было возможно сквозь трещины и пятна давно заброшенного стекла. Результаты были удовлетворительными. Тем не менее, она решила, что при первой же возможности примет полноценную ванну.       Поглощенная своими мыслями, Гермиона все равно не должна была так пугаться голосу, внезапно прозвучавшему у неё над ухом.       — Так ты все-таки решила навестить меня?       Гермиона сглотнула вскрик, надеясь, что Плакса Миртл примет её испуг за волнение.       — Эм, да... Я подумала, что визит будет... приятным, — дрожащим голосом ответила Гермиона, заставляя свой пульс замедлиться.       Миртл одарила её редкой улыбкой. — Я всегда знала, что ты хорошая.       — О, спасибо, Миртл...       — ...несмотря на то, какие ужасные вещи о тебе говорят.       У Гермионы отвисла челюсть. — Что? Кто говорит, что я ужасная?       — О, просто кое-что я подслушала на днях, — уклончиво ответила Миртл.       — От кого? — снова спросила Гермиона, наполовину боясь узнать ответ.       — От самой директрисы, — радостно сообщила Миртл.       Гермиона покачала головой. — Это нелепо — мы почти не общались с начала года. Что она могла обо мне говорить?       — Ну, речь шла не только о тебе, — поправила Миртл с хмурым видом. — Бедного Гарри тоже приплели, и того другого мальчика, с которым ты водишься — рыжего. Возможно, упоминались и другие ученики, но я не очень внимательно слушала. Какой-то напыщенный мальчик в очках загораживал мне вид... очень похож на твоего друга, если подумать... — Миртл взлетела, чтобы сесть на пьедестал раковины, снова выглядя мрачной.       — Ладно, — сказала Гермиона, начиная раздражаться, — но что Амбридж говорила о нас?       Миртл вздохнула. — В основном то, что она знает, что вы что-то затеваете, но не может поймать вас за этим.       — О, — сказала Гермиона, и её мысли немедленно обратились к А.П Как Амбридж могла что-то заподозрить? Они были так осторожны, используя фальшивые галлеоны, чтобы назначать время встреч, казалось бы, случайным образом, а затем рассчитывали время своего ухода с каждой встречи с помощью Карты Мародёров Гарри. Единственным посторонним, кто теперь знал о группе, был Малфой, и Гермиона была уверена, что он их не предаст. И, поскольку ни у кого, как сообщается, не возникло внезапной проблемы с воспламенением штанов, было маловероятно, что кто-то из группы слил Амбридж информацию.       Гермиона, должно быть, выглядела слишком задумчивой, потому что Миртл заинтересованно наклонилась к ней.       — Ооо, это значит, что вы затеваете что-то, чего не должны?       — Конечно, нет, — фыркнула Гермиона, надеясь, что Миртл не проявит дальнейшего интереса. — Но Гарри и я всегда знали, что Амбридж нас не любит. Она ищет любой повод, чтобы доставить нам неприятности.       Миртл не ответила, угрюмо ковыряя пятнышко на подбородке и, казалось, погрузившись в свои мысли.       — Почему ты вообще шпионишь за Амбридж? — вдруг с подозрением спросила Гермиона. — Я думала, ты не любишь отходить слишком далеко от своего туалета.       Очки Миртл блеснули, когда она посмотрела на неё. — Я и не люблю. Но мне хотелось посмотреть, из-за чего вся эта суета.       Несколько мгновений они молчали, прежде чем Гермионе пришла в голову идея. Она наклонилась к Миртл, изобразив преувеличенное любопытство.       — Миртл... ты слышала там наверху что-нибудь ещё интересное? С Амбридж?       Миртл сразу же насторожилась.       — Что, — спросила она, сузив свои прозрачные глаза, — есть что-то, что я должна знать?       Гермиона тут же отступила. — Нет, я так не думаю... просто немного посплетничать.       — Я не ябеда, если ты это имеешь в виду, — сказала Миртл, и её голос начал повышаться.       — Нет, я знаю это, Миртл. Я только подумала...       — Это единственная причина, по которой ты пришла сюда? — сердито перебила Миртл. — Или ты надо мной подшучиваешь? Знаешь, когда Олив Хорнби дразнила меня из-за моих очков...       Гермиона начала отступать, пока Миртл разглагольствовала об Олив Хорнби и явной неприязни девушки к корректирующим очкам. Разъяренная фигура Миртл медленно поднималась в воздух со своего места на раковине, казалось, без её ведома.       — Миртл, я обещаю, — успокаивающе сказала Гермиона, как только Миртл закончила, вытянув руки перед собой. — Я пришла сюда не для того, чтобы обвинять тебя в чём-либо. Я просто оговорилась — прошу прощения.       Миртл слегка сдулась и начала опускаться обратно. Её редкие волосы упали ей на лицо, на мгновение исказив её жемчужное очертание.       — О, ладно, — уныло сказала она. Затем добавила: — Я всё равно мало что слышала, знаешь ли. Видимо, у директрисы не хватает наказаний, чтобы раздавать, так она говорит, так что всё это довольно скучно. Говорит, учителя ей никого не присылают.       Гермиона перекинула сумку через плечо, стремясь поскорее закончить разговор и спуститься в Большой зал. — Ну, это... к сожалению, я полагаю. Но я уверена, что скоро всё наладится. Если ты меня извинишь, мне пора идти. Я ужасно проголодалась, а завтрак...       Глаза Миртл наполнились слезами.       — Как ты могла? — прорыдала она сдавленным голосом. — Говорить о еде передо мной! Когда я не могу... когда у меня нет...       Миртл громко всхлипнула и тут же нырнула в туалетную кабинку в конце, отчего вода выплеснулась через края и на уже влажный пол. Гермиона слышала её приглушённые рыдания, доносившиеся из колена трубы.       Гермиона помедлила немного у двери, но решила, что лучше оставить Миртл в покое.       В Большой зал на завтрак пришли лишь несколько человек, и Гарри с Роном среди них не было. Гермиона уже доедала последние бобы, когда они сонно вошли в зал.       — Тяжёлая тренировка? — спросила она, глядя на их усталые позы и покрасневшие глаза, когда они уселись на скамейку напротив неё.       — Ты себе не представляешь, — проворчал Рон, сгребая к себе целую гору блюд. — Анджелина мучила нас часами.       — Мне кажется, я ещё немного замёрз, — сказал Гарри, поднимая стоящий рядом кувшин с тыквенным соком. Внезапно он с грохотом поставил его обратно на стол, скривившись от боли. Гермиона уже собиралась предложить согревающее заклинание, когда Гарри поднёс руку к своему шраму.       Черт. Она снова забыла спросить Малфоя, не передумал ли он помогать Гарри с его окклюменцией.       — Всё в порядке, Гарри? — спросила она, когда он начал массировать лоб круговыми движениями.       — Да, всё нормально, — слабо ответил он, — Просто раздражает больше, чем что-либо другое.       Гермиона бросила на него сомнительный взгляд, а Рон спросил: — Что на этот раз?       Гарри облизнул губы, прежде чем заговорить, словно сосредотачиваясь на чем-то внутри себя. — Он кажется... нетерпеливым, что ли. Как будто что-то затягивается.       — Гарри, ты теперь и его мысли слышишь? — взволнованно спросила Гермиона, не в силах сдержать легкую дрожь в голосе.       — Нет, это не... не так, — сказал Гарри, отмахиваясь от её беспокойства. — Скорее, просто ощущение того, почему он иногда чувствует себя определенным образом. Не знаю, я не могу это объяснить.       Почувствовав, что Гарри не хочет обсуждать это дальше, Гермиона решила, что сейчас самое подходящее время поговорить с мальчиками о Тео. Оглянувшись, чтобы убедиться, что их часть стола остается пустой, Гермиона рассказала Гарри и Рону обо всем: от резкого изменения личности Тео до зелья, над которым работал Снейп, возможно, в связи с этим.       — И ты хочешь, чтобы я спросил об этом у Пэнси? — недоверчиво спросил Рон, когда она закончила.       — Ну, Малфой сказал, что...       Рон издал звук отвращения. — Фу, это идея Малфоя?       Гермиона едва удержалась от закатывания глаз. — Нет, Рон, успокойся. Это не идея Малфоя — это моя идея. Малфой упомянул, что Пэнси довольно хорошо разбирается в зельях, и что мы могли бы вовлечь её каким-то образом, не давая ей знать, для чего именно. Важно, чтобы ничего из этого не выплыло наружу — или, что ещё хуже, не дошло до Снейпа.       Рон вздохнул. — Да, полагаю, она всегда, кажется, знает, о чем говорит на этом уроке.       — Так ты сделаешь это? — подтолкнула Гермиона, готовая пнуть его под столом, если он не согласится.       — Я сделаю это, — устало сказал Рон, хмуро глядя на пергамент, который Гермиона тут же сунула ему в руки.       — Список, — объяснила она, — всех ингредиентов, которые у нас сейчас есть, и соответствующие инструкции. Как только сможешь, пожалуйста. И ещё, вы двое составили свои графики занятий к экзаменам? Я составила свой прошлой ночью...       Гермиона продолжала говорить, игнорируя явно испуганные взгляды своих двух лучших друзей, когда она приступила к сложному плану из семнадцати пунктов, чтобы убедиться, что они все сдадут С.О.В.

***

      Дни начали сливаться в один, когда наступило и прошло первое декабря.       Словно профессора забеспокоились о том, как мало дней им предстоит провести без учебы во время предстоящих рождественских каникул, домашние задания задавались с угрожающей скоростью.       Обязанности старосты у Гермионы тоже значительно возросли. Поскольку на улице стало невыносимо холодно для длительного пребывания, старостам назначали смены, чтобы присматривать за учениками первого и второго курсов, проводящими перемены в помещении. Филч также потребовал усилить патрулирование коридоров, чтобы предотвратить "почти неизбежную вспышку дуэлей", поскольку напряжение нарастало в последние недели семестра. Хуже всего было, когда Филч сам настаивал на том, чтобы сопровождать их.       По мере приближения Рождества старост также призвали наблюдать за украшением замка, а также за подготовкой к мероприятию Амбридж для министра. Было ясно, что Амбридж в любом случае не доверяет им сделать это правильно, поскольку инспекционному отряду было поручено наблюдать за старостами.       — Хм, мне кажется, нужно больше мишуры, — раздался голос Грэма Монтегю, который в течение последних нескольких минут кружил неподалеку вместе с Уоррингтоном и Крэббом, всё перешептываясь друг с другом. — Тебе не кажется?       Гермиона не обернулась от своего места перед огромной елью, продолжая вместо этого концентрироваться на движениях своей палочки, развешивая украшения.       — Ты слышала его, грязнокровка? — раздался грубый голос Крэбба. — Он сказал, нужно больше мишуры.       Гермиона оглянулась через плечо и увидела три отдельных куска мишуры, летящие в её направлении. Она не успела среагировать, как они обмотались вокруг нее, спутав её конечности и заставив её жестко упасть на пол. Злобно смеясь, Монтегю и остальные начали двигаться так, словно собирались окружить её. Гермиона выплюнула полный рот мишуры и лихорадочно пыталась освободить свою палочку.       — Здесь какая-то проблема?       Она взглянула и увидела Седрика Диггори, стоящего позади Крэбба и выглядящего совершенно не впечатленным этой компанией.       Уоррингтон усмехнулся ему. — Теперь да, ты, чертов франт. Почему бы тебе не заняться своим делом?       — Понимаю, — спокойно ответил Седрик. — Полагаю, мне просто следует позвать мистера Филча, чтобы он во всем разобрался — он только что вернулся с отмывания грязи из вестибюля и наверняка будет рад помочь.       Гермионе удалось освободить руку и сесть, направив палочку на трех слизеринцев. Монтегю, Уоррингтон и Крэбб уже обменивались нервными взглядами, вытягивая шеи в сторону конца коридора, прежде чем повернулись и заметили, что она освободилась. Они ещё раз посмотрели на Седрика и тут же отступили.       — Пошел ты, Диггори, — крикнул Монтегю через плечо, — а ты, грязнокровка, сделай одолжение и оставь её на себе — тогда никому не придется видеть твое отвратительное лицо!       Он и остальные удалились, смеясь между собой.       — Не обращай внимания на этих троих, — сказал Седрик, протягивая руку. — У них троих один мозг на всех.       Гермиона позволила Седрику помочь ей подняться, а затем начала вытаскивать из волос пряди мишуры. Она была скорее раздражена, чем напугана, хотя не могла отделаться от ощущения того, что могло бы случиться, если бы Седрика не оказалось рядом.       — Спасибо, — искренне сказала она. — Я очень ценю твою своевременность.       — Конечно, — ответил Седрик, серьезно кивнув. — Слушай, ты не будешь против, если я останусь и помогу тебе закончить здесь? Я только что закончил развешивать остролист в соседнем коридоре, и если я буду выглядеть достаточно занятым, они не заставят меня делать что-нибудь еще сегодня вечером. Он улыбнулся своей шутке.       Предложение было не совсем тонким, но Гермиона оценила этот жест.       — Это было бы замечательно, — сказала она, улыбаясь в ответ. Она указала на елку. — Я только начала здесь...       В следующие несколько раз, когда Гермиона дежурила по украшению, Седрик всегда оказывался поблизости. Они в основном работали в комфортном молчании, иногда разбавляя его легкой беседой. Уоррингтон, Крэбб и Монтегю больше никогда после этого не появлялись.       Примерка униформы для школьной демонстрации состоялась в первую субботу декабря. Казалось, что весь персонал магазина «Волшебная одежда для всех» (магазины в Хогсмиде, Лондоне и Париже) явился для снятия мерок для школы. Гермиона даже не могла себе представить, во что обойдется Хогвартсу операция такого масштаба.       Они с Малфоем были настолько ужасно заняты, что у них едва хватало времени на тайные свидания, к которым они привыкли в нишах замка. Им в основном приходилось довольствоваться тем, что они толкались ногами под столом на уроках нумерологии, или невинно задевали друг друга, когда двигались, чтобы взять подушки, во время повторения изгоняющих заклинаний на уроках чар, или мимолетными прикосновениями, когда тянулись к одной и той же банке с ингредиентами из кладовой зелий.       Собрания А.П продолжались — даже если Гермиона и Невилл не могли посещать их все. Она рассказала Гарри и Рону о своем разговоре с Миртл, и они вместе ломали голову над тем, что могло выдать Амбридж. Через несколько дней они пришли к выводу, что портрет в общей гостиной, вероятно, заметил, что слишком часто одна и та же большая группа людей входит вместе.       В результате они стали втройне осторожнее, позволяя людям прибывать и уходить очень маленькими группами. А поскольку А.П. состоял в основном из гриффиндорцев, этот процесс начал отнимать значительную часть их времени на тренировки. Всё же, несмотря на это, дела шли неплохо; они недавно перешли к более продвинутым наступательным заклинаниям, таким как Проклятие Помех, Редукто-заклятие и Режущие Сглазы.       Однажды в середине месяца Гарри отвел Рона и Гермиону в сторону от общей комнаты, выглядя серьезным.       — Это скоро случится, — зловеще сказал Гарри. — Я чувствую это. Волан-де-Морт попытается пройти через эту дверь в Министерстве.       Рон тут же побледнел.       — Откуда ты можешь знать наверняка? — быстро спросила Гермиона, скептически относясь к тому, что Гарри может достаточно хорошо читать эмоции Волан-де-Морта, чтобы прийти к такому выводу.       Гарри бросил на неё разочарованный взгляд. — Я же говорил тебе раньше, я не могу это объяснить. Мне снится эта дурацкая дверь и все комнаты за ней каждую ночь, и я клянусь, что приближаюсь к тому, что он на самом деле там ищет. Я продолжаю сворачивать не туда в одном и том же ряду полок. И он чувствует себя беспокойно. Или... может быть, нетерпеливо.       Гермиона прикусила губу, лихорадочно пытаясь обработать эту информацию.       Рон вмешался. — Ты говорил с Сириусом, приятель? Он будет знать, что делать. Может быть, Орден сможет усилить охрану…       — Я уже говорил, — сказал Гарри, — сегодня утром, пока все были на завтраке. Сириус сказал, что Дамблдор уверен, что Волан-де-Морт не сделает ход, пока победа не будет наверняка. Только я не знаю, как они должны узнать, когда это произойдет, поскольку у них нет Волан-де-Морта в голове…       Гермиона нервно облизала губы. — Если Дамблдор уверен, что это произойдет не скоро, возможно, лучше ему доверять, Гарри. Я не уверен, что мы можем сделать ещё на данный момент. Кроме того, мы скоро отправимся на Гриммо на каникулы — я уверен, что тогда мы получим более удовлетворительные ответы.       Гарри неохотно согласился.       Рон вдруг задумался. — Ты не едешь домой на Рождество? — спросил он её.       У Гермионы перехватило горло, когда она боролась с внезапным желанием почувствовать тошноту. Гарри широко раскрытыми глазами смотрел то на неё, то на Рона, сразу понимая проблему.       — Родителям Гермионы тоже пришлось скрыться, помнишь? — быстро сказал Гарри, избавляя её от необходимости объяснять (не то чтобы она действительно могла это сделать). — Я не думаю, что встречу можно организовать всего на несколько коротких дней.       — Ах, извини, Гермиона, — сочувственно сказал Рон, не замечая ее внезапного внутреннего расстройства. — Жаль, что они не могут жить на Гриммо. Она прочистила горло. — Да, было бы... приятно их увидеть, — с трудом выдавила она.       Гарри быстро сменил тему. Когда она пришла в себя, Гермиона бросила на него благодарный взгляд.       Рон, наконец, смог обратиться к Пэнси за "помощью в зельях" позже в тот же день. Пэнси не требовала почти столько времени Рона с тех пор, как она начала добровольно помогать фрау Танзен в качестве репетитора по чрезвычайным ситуациям. По-видимому, Амбридж заметила нескольких самых безнадежных учеников на занятиях по поведению и запросила вмешательства.       Несмотря на то, что Пэнси была почти так же занята, как Гермиона, она все же нашла время в течение следующих нескольких дней, чтобы помочь ему.       Даже с помощью Пэнси они все ещё не добились больших успехов. Гермиона решила посидеть рядом в библиотеке во время одного из их занятий в последние несколько дней перед окончанием семестра. Она достала свое эссе по трансфигурации и притворилась, что пишет, наблюдая за ними краем глаза.       — Черное зеркало, черное зеркало, черное зеркало... — бормотала Пэнси себе под нос, ритмично постукивая пером по столу.       Рон, который до этого смотрел в сторону с общим безразличием, вдруг оглянулся на неё.       — Ты сказала «черное зеркало»?       Пэнси усмехнулась ему. — Очевидно — ты что, не слушал, Уизли? Честное слово, чудо, что ты всё ещё здесь...       Рон фыркнул. — Ладно, просто мне показалось, что это звучит знакомо.       Гермиона невольно наклонилась к ним, пытаясь лучше расслышать, что говорит Рон.       — Пожалуйста, — протянула Пэнси, — просветите меня своими познаниями в зельях — которые, смею напомнить, и привели вас к этой ситуации.       Рон скорчил гримасу. — Ну, я не знаю насчет ингредиентов для зелий, но я помню, как Трелони упоминала их на прорицаниях.       Пэнси просто выглядела растерянной. — Ты... что?       — Прорицания, — повторил Рон с видом терпения. — Это что-то вроде гадания — в основном используется в темных искусствах.       У Пэнси от удивления отвисла челюсть.       — Я думаю, их еще называют обсидиановыми зеркалами, — добавил Рон, выглядя самодовольно.       — Так это вообще не ингредиент для зелий? — взволнованно спросила Гермиона, в какой-то момент поднявшись со стула и подойдя к ним. — Это инструмент для прорицаний?       Взгляды Пэнси и Рона мгновенно обратились к ней, и Гермиона поняла свою ошибку.       Губы Пэнси вдруг скривились в злобной улыбке. — О, я понимаю. Твоя маленькая всезнающая подружка не смогла тебе помочь, и ты приполз ко мне. Так, Уизли?       — Кажется, Рон все равно сделал эту работу, — огрызнулась Гермиона, и Пэнси тут же захлопнула рот, глядя убийственно.       — Погодите-ка, — сказал Рон, выглядя слишком довольным собой, — нет нужды спорить. А что, если вы обе поможете мне? Я уверен, что, работая вместе, две такие блестящие ведьмы, как вы, справятся с этим в мгновение ока.       Гермиона лучезарно улыбнулась Рону за комплимент, а затем заметила, что Пэнси делает то же самое. Пэнси тоже заметила Гермиону. Обе нахмурились на Рона.       — Да ладно, будет здорово, — настаивал он. Стул напротив Рона с шумом заскрежетал по полу, когда он отодвинул его ногой. — Садись с нами, Гермиона.       Пэнси бросила на Гермиону враждебный взгляд, который ясно говорил, что если она посмеет сесть, то пожалеет об этом. Ну, она не собиралась позволять Пэнси Паркинсон указывать ей, что делать, когда она могла помочь.       Гермиона упрямо взяла стул, который предложил Рон, бросив на него сердитый взгляд. Ответная улыбка Рона обнажила слишком много зубов.       — Итак, на чём мы остановились? — невинно спросил он. — Ах, да, на том месте, где я выяснил жизненно важную информацию...       Гермиона и Пэнси работали вместе на удивление хорошо, хотя и немного скованно. Гермиона рассказала Пэнси о том, что она (и Малфой) уже выяснили, а та, в свою очередь, высказала свое мнение, добавив немного знаний или хорошо обоснованных теорий. Она была язвительна, но Гермиона не могла отрицать удовольствия от работы с другим человеком, который был искренне заинтересован в этом вопросе.       — Разве профессор Снейп не может дать тебе образец зелья? — с раздражением спросила Пэнси Рона спустя некоторое время. — «Разоблачающее заклинание Скарпина» избавило бы нас от кучи проблем.       Рон с надеждой посмотрел на Гермиону.       — Нет, не может, помнишь? — резко сказала Гермиона, многозначительно посмотрев на Рона. — Ты должен выяснить это сам.       Кроме того, Гермиона еще не знала о «Разоблачающем заклинании Скарпина», и она не собиралась признавать, что Пэнси знает то, чего не знает она.       Пэнси закатила глаза. — Да, да, Уизли уже сказал, что если он хоть раз упомянет об этом Снейпу, то провалится. По-моему, это довольно забавно, но, в конце концов, не я проваливаю Зелья.       Рон добродушно кивнул, его мысли, казалось, были уже где-то в другом месте.       — Гермиона, — прошептал Рон уголком рта позже, когда Пэнси ушла за книгой. — Можно мне пойти? Это всё равно больше ваше дело.       В этот раз она действительно пнула его под столом. Рон бросил на неё обиженный взгляд и демонстративно потер ногу.       — Не тогда, когда это твоя вина, что мы оба здесь, — прошипела она вполголоса.       Он благоразумно не ответил.       Прежде чем они успели оглянуться, последний день семестра прошел. Гермиона, Гарри, Рон, Джинни, Луна и Невилл ехали в одном купе в Хогвартс-экспрессе, возвращаясь в Лондон на каникулы.       Гарри, Рон и Невилл по очереди играли в плюй-камни на полу. Живоглот внимательно наблюдал за ними со своего насеста на сиденье, помахивая хвостом, следя за маленькими шариками широкими желтыми глазами. Джинни и Луна тихо разговаривали за тем, что, казалось, было предварительным изданием «Придиры»       — Папа почти все наладил, — сказала Луна, заметив, что Гермиона смотрит на нее. — Он надеется, что к Новому году все будет готово к печати.       Приметив, что только что видела слово «Морщерогий кизляк» на первой странице, Гермиона сухо ответила: — О, это мило, – и вернулась к своему письму.       Она поправила учебник, который в данный момент служил импровизированным письменным столом на её коленях, стараясь не наступить на кусок пергамента, тянущийся с него на пол. Она чувствовала себя виноватой, что у неё не было возможности написать Виктору в последние несколько месяцев — его последние письма были полны новостей о его жизни дома и в путешествиях с командой. Некоторые места, где он побывал, звучали восхитительно; она с тоской думала о небольшом путешествии после получения Ж.А.Б.А., хотя это во многом зависело от того, как разрешится нынешняя ситуация с “Темным Лордом“.       По крайней мере, теперь, когда она собиралась остаться на несколько дней на площади Гриммо, у неё будет возможность написать Виктору в ответ без опасности того, что Амбридж прочитает его.       В половине первого тележка с сладостями с грохотом подъехала к их купе. Всегда щедрый, Гарри почти опустошил тележку, купив им всем большую стопку пирожных-котелков, шоколадных лягушек и тыквенных пирожков, чтобы поделиться. Они с удовольствием расправлялись с кучей, их настроение взлетало при мысли о предстоящих праздниках и избавлении от гнета Амбридж.       — Агриппа! — внезапно закричал Рон, позволив своей шоколадной лягушке убежать вверх по стене.       Джинни вскочила со своего места, чтобы заглянуть ему через плечо.       Рон показал ей карточку, а затем протянул её всем, чтобы они увидели.       — Отлично! — сказал Гарри, с удовольствием жуя лягушку, которую только что сорвал со стены.       — Остался только Птолемей, верно? — взволнованно спросила Джинни.       Рон кивнул, все ещё улыбаясь своей находке. — Да, это последний. Гермиона увидела момент, когда у Невилла округлились глаза. Он перевернул карточку, которую положил рядом со своим довольно уродливым маленьким кактусом, и протянул её Рону.       — Ты имеешь в виду эту?       Рон заявил, что эти каникулы будут самыми лучшими.       Приближалось четыре часа, и Гермиона начала тревожно смотреть на часы. Она должна была встретиться с Малфоем ровно в половине пятого для последнего свидания в самом последнем вагоне поезда.       Последние лучи солнца исчезли за горизонтом, и лампы над багажными полками и в коридорах мягко вспыхнули, оживая. Гермиона извинилась, хотя никто особо не обращал внимания — восторг Рона был заразителен.       Она быстро прошла по коридору в соседний вагон. Мелкие белые хлопья начали прилипать к темным оконным стеклам, на которых в остальном отражался только интерьер поезда. Большинство купе, мимо которых она проходила, были просто пусты — похоже, не многие ехали домой на половину обычных каникул.       Гермиона не сбавляла шага, пока не добралась до самого конца последнего вагона, заглядывая внутрь почти кромешной темноты переполненной багажной ниши. Если бы она не заметила слабейший проблеск золота за мгновение до этого, она, возможно, закричала бы, когда к ней протянулась рука.       — Счастливого Рождества, Грейнджер, — тихо сказал Малфой ей на ухо, одновременно вкладывая что-то ей в ладонь. Когда её глаза привыкли к свету, она посмотрела вниз и увидела небольшую безделушку овальной формы.       — Что это? — с любопытством спросила она, поднимая её, чтобы лучше рассмотреть. Теперь, когда она лучше разглядела, гладкий камень в её руке оказался маленьким синим сапфиром.       — Это мой Патронус, — сказал он, и уголок его рта насмешливо приподнялся.       Совершенно ошеломленная, Гермиона посмотрела на него. — Что?       Малфой тихо фыркнул, в голосе звучало веселье. — Я говорил тебе о своем интересе к алхимии раньше, да? Она молча кивнула. — Ну, недавно я наткнулся на эссе, в котором подробно описывались трансмутационные свойства определенных заклинаний в различные физические представления.       — Я избавлю тебя от большинства деталей сейчас, — Гермиона открыла рот, чтобы возразить, — сейчас, — повторил он, теперь уже откровенно улыбаясь. — Но я совершил несколько походов в Выручай-комнату в поисках чего-нибудь, что подошло бы для моих целей, и наткнулся на этот камень. Действительно, удачная находка — тригональные и гексагональные кристаллические структуры — одни из лучших для наделения магией. В любом случае, несколько расчетов и ещё немного удачи... вот, обхвати камень рукой и держи его.       Она сделала, как было сказано, пока камень не стал очень теплым, и сквозь её пальцы не начал пробиваться мягкий свет. Она открыла руку, чтобы посмотреть на сапфир, теперь с мягким свечением в центре. Она поднесла его к лицу и едва могла различить детали невозможного крошечного гебридского черного дракона.       — Это первое, что у меня действительно получилось, — тихо добавил он, почти как бы между прочим.       Гермиона была почти слишком ошеломлена, чтобы говорить. Однако он, казалось, ждал её реакции.       — Малфой, я... я не знаю, что сказать. Это совершенно невероятно. Просто изысканная магия. Я ни в коем случае не могу это принять, это слишком ценно...       Он покачал головой.       — Это твоё, — сказал он железным тоном. — Ты причина, по которой это вообще существует — ты этого заслуживаешь.       Тут она действительно онемела от изумления. Она продолжала с восхищением смотреть на кристалл, пока его свечение не исчезло, и он не вернулся в свое обычное состояние. Одинокая слеза, скатившаяся по её щеке, вывела её из оцепенения.       — Я чувствую себя глупо, — сказала она, смеясь и вытирая лицо рукавом. — Я сделала тебе только этот посредственный шарф.       Она достала предмет из-под руки и протянула ему. Он быстро принял его, проводя пальцами по ткани.       Когда он ничего не сказал, она начала тараторить.       — Я уверена, что он не такой красивый, как то, что у тебя уже есть, и единственная магия в нем — это чары против катышек, и я даже заказала специальную смесь кашемира, потому что я знаю, что ты обычно носишь, и, конечно, он зеленый, потому что какой же ещё, но я не была уверена, если... — она умолкла, не зная, к чему она вообще клонит.       Он наклонился и прижался губами к её губам. — Он идеален. Спасибо.       — И тебе спасибо, — быстро сказала она, понимая, что так и не поблагодарила его за подарок. — Я имею в виду — спасибо.       Вдруг он засмеялся, поднимая конец шарфа. — Грейнджер, это мои инициалы?       Настала её очередь криво усмехнуться. — Кажется, они у тебя на всем, что тебе принадлежит.       — Справедливое замечание, — признал он, не в силах, однако, удержаться от закатывания глаз.       — Мне пора возвращаться, — сказал он, выглядя довольно сожалеющим об этом, — но сначала...       Гермиона успела подумать лишь секунду, что это, вероятно, самый долгий период, когда они не целовались сразу же, как губы Малфоя накрыли её губы.       Вскоре после этого они расстались, каждый вернулся в свое купе. Прежде чем войти, Гермиона осторожно спрятала сапфир в карман. Возможно, она сможет смастерить что-то вроде проволочной клетки, чтобы носить его у себя на шее. У Луны, вероятно, будут какие-нибудь идеи — она, похоже, любит делать свои собственные украшения, в конце концов.       Как и предсказывалось, все остальные были слишком увлечены праздничным духом, чтобы заметить отсутствие Гермионы.       Поезд прибыл на вокзал Кингс-Кросс в половине шестого, замедляясь до полной остановки под теплыми, яркими огнями вокзального навеса. Без огромных сундуков, которые нужно было тащить, Гермиона и остальные вышли гораздо быстрее, чем обычно. Попрощавшись с Невиллом, остальные встретились с Фредом и Джорджем, которые уже были на платформе.       — Как думаете, кто нас встречает? — спросил Джордж, оглядывая относительно пустую платформу. Лишь несколько человек задержались поблизости, и всё, кроме одной пожилой женщины, смотрели на двери поезда.       — Знаешь, мы могли бы аппарировать поблизости… — добавил Фред Джорджу вполголоса.       Гарри заговорил: — Я не знаю, кто нас встречает, но Сириус сказал ждать в…       Гермиона на мгновение отвлеклась на знакомую голову с белокурыми волосами. Это снова была Нарцисса Малфой, выглядевшая суровой в своем черном одеянии, ожидавшая в другом конце платформы. Мгновение спустя к ней присоединился её сын, протянув руку, чтобы мать взяла его под руку, когда они шли. Гермиона покраснела от удовольствия, увидев, что на нем уже был шарф, который она ему подарила, надетый поверх пальто.       Она оглянулась и увидела, что все остальные уже на добрых десять шагов впереди неё, и поспешила догнать их. Они вошли в одну из небольших комнат отдыха, соединенных с платформой.       Внутри ждала Молли Уизли. Она тут же подбежала, чтобы заключить каждого из своих детей в объятия. Гермиона удивилась, когда руки Молли обвили и её, и она робко ответила на объятие.       — Так замечательно, что вы все приехали на Рождество, — сказала Молли, переходя к Луне, чтобы заключить её в последние объятия. Затем она подозвала всех поближе и достала из сумочки почерневший старый чайник. — Быстро, быстро, все сюда. Портал заработает через несколько минут.       Гермиона едва успела испугаться предстоящего путешествия. Дверь в комнату отдыха вскоре открылась, и появилась морщинистая старушка, которая ждала на платформе. Но вдруг она оказалась совсем не старой, а молодой ведьмой с лицом в форме сердца и неоново-зелеными волосами.       — Всем привет! — весело сказала Тонкс, случайно захлопнув дверь с громким стуком. Она подбежала к их группе, втиснувшись между Джинни и Гермионой, чтобы коснуться чайника пальцем.       — Ну что, как семестр, все хорошо? — спросила Тонкс с преувеличенным подмигиванием. Их смех оборвался, когда знакомое дергающее ощущение резко подбросило их в воздух. Будучи так близко друг к другу, они то и дело ударялись плечами и сумками, когда чайник тянул их вперед сквозь дезориентирующую смесь кружащихся цветов и завывающего ветра.       Ноги Гермионы ударились о землю, и она споткнулась о Тонкс, которая растянулась поверх Джинни. Чайник с грохотом упал на пол где-то рядом.       Смеясь, Тонкс сначала помогла подняться Джинни, а затем помогла Гермионе встать на ноги. Гермиона прижала руку к животу, слегка покачиваясь, когда к ней вернулось самообладание.       Они прибыли в грязную подвальную кухню дома номер двенадцать, площадь Гриммо. Сириус ждал их, улыбка на его лице была такой огромной, что почти стерла годы, которые Азкабан преждевременно добавил к его внешности.       Сириус тут же подошел и положил руку на плечи Гарри, притянув его к себе, прежде чем обратиться к остальным в комнате.       — Добро пожаловать всем. Счастливого Рождества.