Глава 37

      Было очевидно, что Сириус и Молли приложили огромные усилия, чтобы сделать Площадь Гриммо как можно более праздничным.       Потускневшие люстры были отполированы до блеска, а паутина на них заменена золотыми и серебряными лентами серпантина. Портреты на стенах были выровнены и обернуты золотой бумагой, чтобы скрыть темные фигуры внутри. Ковер больше не поднимал клубы пыли, а отслаивающиеся обои были прикреплены гирляндами из остролиста.       Кто-то — вероятно, Сириус — даже украсил чучела голов эльфов в холле рождественскими шапками и бородами. К сожалению, это ещё больше затрудняло Гермионе возможность смотреть вперед и проскользнуть мимо, не обращая на них внимания.       В первую ночь их прибытия в Гриммо, знакомый, унылый человек, слегка пахнущий выпивкой, появился, втаскивая огромную елку в гостиную. Гермиона слегка удивилась, что Наземникуса Флетчера не отправили восвояси после прошлогоднего фиаско с дементорами, хотя она предположила, что он выглядел достаточно жалким, чтобы его оставили, в любом случае. После целого вечера нервного смущения он отвел её и Гарри в сторону, чтобы извиниться.       — Вот вы где, черт возьми, — сказал Наземникус, копаясь в грязной черной трубке в своих руках, стоя перед ними. Он засунул её в рот и сделал вид, что собирается зажечь её волшебной палочкой, затем остановился и снова опустил её, печально глядя на спину Молли Уизли. — Э-э... да. Наверное, я должен извиниться перед вами. Ушел, как ушел... у меня была деловая возможность, понимаете, очень выгодная сделка, иначе я бы никогда не ушел... скажите, в следующий раз, когда Фигг появится, скажите ей, чтобы отстала от меня, ладно? Чуть до смерти не забила, а, черт возьми...       Гермиона даже не была уверена, что ответила — она слишком отчаянно хотела избавиться от вони немытого тела и прогорклого табачного дыма.       Самым большим сюрпризом в Гриммо было наличие двух новых дверей на площадке третьего этажа.       — Спальни, — объяснил Сириус, когда Гермиона, Гарри и Рон помогали ему украшать елку в гостиной. Живоглот метался у них под ногами, ловя маленькие безделушки, которые они крутили для него, пока работали. — Когда столько лишних людей входит и выходит, нам нужно больше места — Дамблдор зашел и позаботился об этом. Ещё не было возможности осмотреть старую комнату Регулуса и убедиться, что там нет неприятных сюрпризов...       — Дамблдор заходил? — перебил Гарри, забыв о волшебной палочке в воздухе, когда посмотрел на Сириуса.       — Конечно, — сказал Сириус, пожав плечами. — Он заходит время от времени.       Гарри нахмурился. — Что он делает сейчас, когда не руководит школой?       — Ты имеешь в виду, когда он не занят делами Ордена? Не могу сказать, но я полагаю, что это, скорее всего, связано с делами Ордена. Дамблдор не бездельник.       — Вы знаете, что он был в Хогвартсе? — выпалил Рон, выглядя так, словно ждал, чтобы высказать это.       Сириус нахмурился. — Он посещал школу?       — Не совсем, — вставила Гермиона, проявляя интерес, поскольку Сириус, похоже, тоже не знал, где находится Дамблдор. — Мы видели его в кабинете директора поздно ночью. На карте.       Сириус посмотрел на Гарри. — Посреди ночи, говорите? Каждую ночь?       Гарри покачал головой. — Не каждую ночь, мы видели его там только один раз. Но мы не можем туда попасть — никто не может — поэтому мы не можем узнать, что он задумал.       — Амбридж, наверное, выхватила бы палочку, если бы узнала, — сказал Рон, улыбаясь про себя при этой мысли.       — Да, думаю, что так и было бы, — медленно сказал Сириус. — Не могу сказать, что всегда знаю, что у Дамблдора на уме, но что бы это ни было, это, вероятно, важно. Вероятно, лучше не распространяться об этом.       — Мы и не собираемся, — сказал Гарри, обидевшись на намек. Сириус пожал плечами.       По правде говоря, Гермиона начинала думать, что никто вообще не знает, что на самом деле делает Дамблдор, кроме самого Дамблдора. Хотя Сириус почему-то настойчиво советовал ему доверять...       — Где он сейчас живет, как вы думаете? — спросил Рон после недолгого молчания. — Наверное, жил в Хогвартсе последние... сколько он был директором? ...сколько бы лет ни прошло. Не могу представить, чтобы он жил где-нибудь ещё, правда...       После этого они ещё долго развлекались, представляя Дамблдора в разных, всё более нелепых местах.       Необходимость в дополнительных спальнях сразу же объяснилась во второй вечер их пребывания; Ремус Люпин и Ксенофилиус Лавгуд также были полупостоянными жителями площади Гриммо.       — Гарри, Рон, Гермиона — рад вас всех видеть, — сказал Люпин, тепло улыбаясь, когда они спустились по лестнице на кухню. Люпин отряхнул руки после того, как помогал Сириусу готовить ужин, и жестом пригласил их всех сесть. Он выглядел еще более уставшим, чем раньше, и на его лице и шее было несколько новых шрамов.       — Профессор Л... э-э, Ремус? — сказал Гарри, садясь и дожидаясь доброго кивка Люпина. — Как вы? Вы в порядке?       — Настолько, насколько можно ожидать, Гарри, — устало сказал Люпин. — Полагаю, вы заметили, что мой внешний вид не сильно улучшился с тех пор, как мы в последний раз встречались? — Он потянул за потрепанный рукав своей мантии с полусерьезным смешком.       — Это ещё мягко сказано, — сказал Рон, оглядывая его с головы до ног. — Вы в свободное время не троллями ли сражаетесь?       В уголках глаз Люпина появились морщинки. — Не думаю, хотя моя память в последнее время не та, что прежде... нет, я начал пробиваться обратно в стаи. Оборотни, — добавил он, увидев их растерянные взгляды.       — Оборотни? — переспросил Гарри, всё ещё выглядя растерянным. — Существуют стаи?       Люпин мрачно кивнул. — Как и у обычных волков, да. Видишь ли, Гарри, многие из моих сородичей избегают волшебного общества, предпочитая жить на обочине. Они часто лгут, обманывают и воруют — а иногда и убивают — чтобы есть и жить.       Гарри наклонил голову. — И как же ты пытаешься жить с ними?       Пожав плечами, Люпин объяснил необходимость в ком-то — вроде шпиона, — кто мог бы жить в рядах других оборотней, следя за общими беспорядками и наблюдая за их передвижениями. Хотя возвращение Волан-де-Морта всё ещё было лишь неопределенным слухом, это был слух, о котором многие в стае шептались с безумным энтузиазмом.       — Значит, когда они узнают, что он вернулся... они, скорее всего, снова встанут на сторону Сами-Знаете-Кого? — спросил Рон.       В этот момент Сириус поставил на стол блюдо с сосисками и картофельным пюре, обильно политыми густым соусом, от которого исходил восхитительный аромат. В животе у Рона громко заурчало.       — Мы надеемся, что не все они, — сказал Сириус, вытирая руки о фартук, — но, учитывая то, что произошло в первой войне, история не на нашей стороне. Ремус пытается убедить как можно больше, но трудно спорить с кем-то вроде Сивого.       — Кто такой Сивый? — спросила Гермиона, хотя тут же пожалела об этом. Когда Люпин рассказал ей о диком человеке, который получал удовольствие от того, что кусал и калечил как можно больше людей, её затошнило. Даже Рон, казалось, немного смутился — он явно не смотрел на подливку с таким интересом, как раньше.       Люпин замолчал, словно не решаясь, какие слова сказать дальше. Его руки нервно подергивались, лежа сложенными на столе.       — Это Сивый меня укусил.       Внезапный грохот заставил всех оглянуться в сторону лестницы. Яростно краснея, Тонкс стояла внизу, подставка для каминных принадлежностей лежала на боку у ее ног. Где-то наверху портрет матери Сириуса начал выкрикивать непристойности.       Сириус похлопал её по плечу, проходя мимо к лестнице. — Ничего страшного. Я пойду заткну старую карга.       Тонкс что-то пробормотала в ответ, но её слова потонули в усиливающемся визге миссис Блэк.       — Тонкс, — громко сказал Люпин, указывая на место рядом с собой. — Присоединяйся к нам на ужин, хочешь? Мы как раз собираемся приступить.       Она тут же просияла, чуть ли не подпрыгивая, чтобы занять предложенное место. Джинни появилась внизу лестницы следующей, закрыв уши руками и болезненно зажмурив глаза.       — Кто разбудил эту мерзкую старую каргу? — крикнула она, занимая место рядом с Гарри.       Тонкс извиняюще улыбнулась через стол.       Гермиона вздрогнула, осознав, что Фред внезапно оказался рядом с ней; крики миссис Блэк заглушили звук его и Джорджа, аппарировавших на кухню.       В довершение безумия, вскоре после этого вошли Луна и её отец, оба в пушистых розовых наушниках, которые выглядели так, будто их только что взяли со склада профессора Спраут. Они безмятежно улыбнулись всем присутствующим, прежде чем сесть за стол.       Гермиона изучала Ксенофилиуса, когда вопли миссис Блэк наконец прекратились наверху — она лишь мельком видела, как он приветствовал Луну в первую ночь их приезда. Сегодня на нем были мантии ярко-оранжевого цвета, а на его белых волосах до плеч красовалась шапочка с кисточкой. Как и у Луны, у него был слегка эксцентричный вид, и он постоянно смотрел вверх, отмахиваясь от невидимых чего-то. Также, как и его дочь, он, казалось, питал слабость к необычным украшениям; какой-то треугольный символ болтался на золотой цепочке у него на шее.       Он и Луна провели остаток трапезы в наушниках. Единственный раз он заговорил, когда Сириус передал ему блюдо, и он громко поблагодарил кого-то по имени "Коротышка" за еду. Озадаченная, Гермиона наблюдала, как Сириус просто добродушно закатил глаза и вернулся к своей тарелке.       Следующие несколько дней прошли в тумане расслабления, празднеств и слишком сытной еды. В отличие от в целом беззаботной атмосферы, Гарри, казалось, становился все более раздраженным.       — Никто не слушает, — сказал он, расхаживая по их с Роном маленькой спальне на втором этаже. — Я говорил с Сириусом, Ремусом, Тонкс, Кингсли — даже с Наземникусом. Все они в основном говорят мне просто не лезть не в свое дело и позволить Ордену разобраться с этим.       Гермиона прикусила губу, с большим трудом воздерживаясь от высказывания своего мнения. Это только ещё больше разозлило бы Гарри. Да, у него была прямая связь с Волан-де-Мортом (которой он вообще-то не должен был пользоваться), и да, он уже бесчисленное количество раз сталкивался с Волан-де-Мортом и выжил — но он все ещё был просто ребенком. Они все были детьми. Почему он просто не мог оставить это дело в руках Ордена?       Однажды утром, за день до Рождества, Гермиона собиралась, как обычно, отбросить утреннюю газету, когда её взгляд зацепился за небольшой заголовок внизу страницы.       «Хогвартс примет Министра магии

Рита Скитер.

      Двадцать девятого декабря Школа чародейства и волшебства Хогвартс примет самого Министра магии, Корнелиуса Фаджа, а также нескольких других высокопоставленных чиновников Министерства на экстравагантной, первой в своем роде демонстрации.       Нынешний директор Хогвартса, Долорес Амбридж, проделала огромную работу по реформированию школы после бесчисленных лет пренебрежения и устаревших методов обучения (см. стр. 24 с разоблачением прежней ситуации в Хогвартсе). Несмотря на первоначальные препятствия, с которыми она столкнулась, директор Амбридж добилась бесспорного успеха —»       Гермиона с застонав закрыла газету.       — Что случилось? — спросил Рон, оторвавшись от игры в волшебные шахматы с Гарри.       Она бросила им газету. — Вот. Внизу.       Они пробежали глазами первую страницу, а Гермиона наблюдала за их реакцией.       Первым поморщился Гарри. — Рита снова пишет для «Пророка»?       — Похоже на то, — сухо сказала Гермиона. — Не делает ничего наполовину, да? Ровно шесть месяцев. По крайней мере, она все ещё должна мне…       Гермиону осенила внезапная мысль. — Гарри… — медленно начала она, — ты всё ещё беспокоишься об этой двери в Министерстве и о том, что за ней, верно?       Настроение Гарри мгновенно испортилось. — Очевидно.       — И ты уверен, что это произойдет скоро?       — Я уверен, — прорычал он.       — Ну… что, если я воспользуюсь этой услугой Риты? В своей анимагической форме она могла бы незаметно дежурить рядом с ней. Она могла бы предупредить нас, если кто-нибудь пройдет через неё —       Гарри оживился, его глаза расширились. — Гермиона, это гениально! Мы можем написать ей сейчас и отправить. Я принесу пергамент —       И он вылетел из комнаты, оставив дверь распахнутой в спешке.       — Спасибо за это, — язвительно сказал Рон. — Я был в трех ходах от мата его королю. Теперь он может притвориться, что это была ничья.       Как только Гарри вернулся, они провели следующий час, склонившись над пергаментом, стараясь подобрать правильные слова. Несколько выброшенных листов валялись на полу вокруг них скомканными маленькими шариками.       Гермиона заканчивала последние приготовления, когда два громких хлопка заставили их всех подскочить.       — Что скажешь, Джордж? — спросил Фред, широко ухмыляясь. — Не дать ли им пару советов?       — Думаю, стоит, Фред, пока они не вляпались в неприятности похуже, чем уже есть, — ответил Джордж с лукавым блеском в глазах.       — О чём это вы двое? — проворчал Рон. Гермиона подвинулась, чтобы загородить пергамент от их взгляда.       — Ну-ну, без этого, — сказал Фред, подмигнув Гермионе. — Мы кое-что знаем о шантаже, и вы делаете это совершенно неправильно.       У Гермионы от возмущения отвисла челюсть. — Мы совершенно точно не занимаемся этим.       — Откуда вы знаете, что мы делаем? — спросил Гарри, совершенно не смущаясь.       — Удлинители Ушей, — просто ответил Джордж. — Мы увидели, как вы пробежали мимо, и подумали, что с Орденом происходит что-то интересное — оказалось, что это просто вы трое притворяетесь политиками-любителями.       — Как будто вы могли бы сделать это лучше, — усмехнулся Рон, скрестив руки на груди.       Фред невесело улыбнулся и указал на пергамент. — Ну, для начала, вы наложили на это Неотслеживаемое Заклинание?       Гермиона нахмурилась. — Ну, нет, но нам технически не положено использовать…       — И вы наложили Маскирующее чары, чтобы его мог прочитать только предполагаемый получатель? — добавил Джордж.       Гермиона тут же сдалась, быстро подозвав близнецов Уизли, чтобы те помогли.       — Где вы всему этому научились? — спросил Рон, почесывая нос кончиком пера.       Фред и Джордж обменялись мрачными взглядами.       — Помнишь Людо Бэгмена? — сказал Джордж. — Он обманул нас на деньги на Чемпионате мира по квиддичу.       — Но мы так и не вернули их, — тоскливо добавил Фред. — Он, видимо, задолжал кучу золота гоблинам. Пытался отыграться, делая ставки на твою победу в Турнире Трёх Волшебников, Гарри, но, поскольку он был отменен... В общем. Последнее, что мы слышали, он всё ещё в бегах.       Ну, это объясняло отсутствие Бэгмена на турнирных мероприятиях в конце прошлого года.       С помощью Фреда и Джорджа письмо Рите было готово к отправке в кратчайшие сроки. Они дождались темноты, чтобы отправить его, желая быть как можно более незаметными. А поскольку Букля всё ещё доставляла письмо Виктору, им придется обойтись Сычиком.       — Это важно, — строго говорил Рон возбужденной сове, привязывая письмо к ее лапке. — Не должно быть никаких ошибок. И не мешкай — как только доставишь, убирайся оттуда и возвращайся прямо сюда.       Рон нежно погладил перья на голове крошечной совы. Сычик радостно ухнул и нежно клюнул Рона за палец, прежде чем взлететь в ночь.       — Не думаешь, что она что-нибудь сделает с Сычиком, а? — обеспокоенно спросил Рон, глядя, как маленькая сова исчезает в темноте за окном.       — Ни за что, — заверил его Гарри. — Кроме того, если она это сделает, мы просто отправим Сычика обратно, пока она находится в своей анимагической форме, чтобы он её съел.       Рон фыркнул, казалось, расслабляясь.       Перед сном в ту ночь Гермиона совершила свой ставший уже ночным ритуалом: держала в руке маленький синий сапфир и с трепетом рассматривала крошечного дракончика внутри. На этот раз ей удалось спрятать камень под ночную рубашку, где он висел на длинной простой цепочке на шее. После ужина она подошла к Полумне, и вместе они смастерили кулон. На самом деле, опыт Полумны намного превзошел ее ожидания — казалось, что камень был профессионально вставлен в тонкую серебряную оправу.       Рождество прошло в основном весело. Все проснулись рано, стремясь собраться в гостиной для получения подарков. Кто-то заколдовал комнату так, что ночью шел снег, а большой деревянный беспроводной приемник тихо играл рождественскую музыку на заднем плане — Гермиона подумала, что это тот самый, который она видела раньше в Норе.       Молли и Артур Уизли уже ждали внутри, как и Сириус, который сиял им из-за дымящейся кружки какао. Несмотря на ее улыбку, глаза Молли были покрасневшими, и причина была сразу очевидна; темно-зеленый свитер с большой желтой буквой «П» лежал брошенным на подлокотнике дивана рядом с ней. Джинни в конце концов засунула его в письменный стол, когда её мать не видела.       Открыв подарок Рона первым, Гермиона была слегка смущена огромной коробкой мятных жаб, которую она держала в руках, пока Рон не сказал: — Ну, знаешь, для твоего желудка? — широко улыбаясь ей.       Она поблагодарила его, безуспешно пытаясь подавить довольно истерический смешок.       — Эм... Гермиона? Спасибо за... дневник? — спросил Гарри, поднимая глаза от оберточной бумаги, оторванной от маленькой книги в его руках. Он перевернул его, рассматривая другую сторону.       — Это планировщик домашней работы! — радостно ответила Гермиона. — Помнишь? Быть организованным — это второй шаг плана — теперь ты сможешь все отслеживать!       Рон с гримасой посмотрел на аналогично упакованный пакет перед собой.       Ну, она могла признать, что это не самый захватывающий подарок, но позже они поблагодарят её.       — Ха! Рон, Гермиона — идите сюда, — внезапно сказал Гарри. — Посмотрите на это.       В руках Гарри держал картину, на которой были изображены три домашних эльфа в париках.       — Думаю, это от Добби, — объяснил он.       — Да, но кто его друзья? — спросил Рон, наклоняя голову вбок, чтобы посмотреть на неё под новым углом. — Они не очень-то красивые, если вы спросите меня.       Полумна посмотрела, кратко оценив портрет. — Это вы трое.       Взгляд на надпись на обороте подтвердил это. Джинни расхохоталась, пообещав повесить его в комнате Гарри и Рона, чтобы они могли оценить его во всей красе. Гарри показал ей язык.       Во время завтрака различные члены Ордена начали прибывать, чтобы присоединиться к празднествам.       Кингсли, огромный волшебник, с которым Гермиона виделась всего несколько раз, появился с огромной корзиной рождественских хлопушек, немедленно расположив к себе весь дом.       Грозный Глаз заглянул около полудня, неся поднос с пирожками с начинкой, которые очень напоминали кучу обугленного угля. Первые десять минут он топал вокруг, требуя, чтобы другие члены Ордена задавали ему личные вопросы, чтобы доказать, что он не самозванец, а затем настаивал на том, чтобы он сделал то же самое для них.       Приготовления к ужину были совместными усилиями Сириуса, Молли и Винки. Гермиона была рада видеть, что Винки выглядит хорошо — её маленькая блузка и юбка были аккуратными и выглаженными, а волосы вымыты и причесаны. Казалось, она процветала в своей новой жизни вдали от семьи Крауч.       Перед подачей ужина прибыло несколько других членов Ордена, но больше всего Гермиона была рада видеть человека, который прибыл с вязаной крючком сеткой для волос, знакомым новым шарфом и четырьмя полу-книзлами.       — Гермиона, милая, — тепло сказала Арабелла, крепко обнимая её. — Счастливого Рождества. Как замечательно снова тебя видеть.       К смущению Гермионы, вместо ответа она тут же разрыдалась. Как бы она ни старалась не думать об этом, суровая реальность изменения воспоминаний её родителей настигала её в такие моменты, и неожиданное присутствие материнской фигуры в её жизни было ещё одним суровым напоминанием.       Пока все остальные тихо исчезли из зала, она продолжала свободно плакать в плечо Арабеллы. Арабелла подняла руку и нежно похлопала её по спине, пока она не закончила. Гермиона достала из кармана шелковый белый платок, чтобы промокнуть глаза, стараясь не задеть вышитые инициалы.       — Спасибо, — сказала она, шмыгая носом, и слабо улыбнулась Арабелле. Гермиона глубоко вздохнула, чувствуя себя намного легче, чем прежде; она не осознавала, насколько сильно её тяготили эти эмоции, пока она их не выпустила.       Арабелла улыбнулась в ответ, жестом приглашая её пройти в дом. Тем временем Живоглот приветствовал других кошек, касаясь носами и потираясь головами.       Грязная подвальная кухня дома номер двенадцать на площади Гриммо была переполнена. Все теснились вокруг длинного деревянного стола и угощались великолепным ужином, щедро осыпая хозяев комплиментами. Гул болтовни и звяканье посуды были настолько громкими, что Гермиона едва слышала собственные мысли, не говоря уже о том, что говорили другие. Хотя, она была почти уверена, что в какой-то момент услышала, как Арабелла отчитывает Грозного Глаза за то, что он в середине трапезы плюхнул свой магический глаз в бокал с водой. Еще более удивительным было то, что Грозный Глаз, казалось, действительно смутился после этого.       В конце концов, не имело значения, что было тесно и хаотично и что разговоры велись на неприличной громкости — дом был полон, их животы были полнее, а их сердца — полнее всего.       Если и был человек, которого очень не хватало во всем этом деле, то это был Хагрид; они не видели его целую вечность. Гермиона предположила, что где бы он сейчас ни был, он не может так легко уйти. Она старалась не представлять, как он проводит свое Рождество в полном одиночестве, чтобы слезы снова не брызнули из глаз.       Поздно ночью, после того как все, кто не жил на площади Гриммо, ушли, оставшаяся группа рассеялась по гостиной, потягивая кружки с глинтвейном или сидром. Приятно уставшая, Гермиона развалилась рядом с потрескивающим огнем, слушая, как затихает разговор вокруг неё по мере приближения вечера к концу.       Она извинилась и ушла спать как раз вовремя — пока она переодевалась в ванной, звуки царапанья в ближайшее окно известили её о возвращении Сычика. Гермиона побежала в комнату Гарри и Рона и обнаружила, что они уже внутри, а крошечная сова запрыгивает в окно.       Сычик выглядел совершенно невредимым. Рон вздохнул с облегчением.       — Надо полагать, нам просто придется подождать, пока она не пришлет свою собственную сову с ответом, — сказал он, счастливо поглаживая перья Сычика. — Это не должно занять у неё много времени…       — Эм, ребята? — прервал Гарри, выглядывая из окна. — Мне кажется, она планирует дать свой ответ лично.       — Что? — вскрикнула Гермиона, чуть не перелезая через Гарри, чтобы выглянуть в окно. Там, в грязном маленьком саду за рядом домов, стояла блондинка в пурпурных мантиях, сжимающая сумочку из крокодиловой кожи с ярко-красными ногтями.       — Что она здесь делает? — отчаянно прошипела Гермиона. — Мы приняли все возможные меры предосторожности — как она нас нашла?       — Я не думаю, что она нашла именно нас, — заметил Гарри. — Кажется, она не знает, куда именно идти.       Гарри был прав. Наблюдая за ней, женщина начала расхаживать, изучая дома с растерянным видом.       — Что нам делать? — сказал Рон, выглядя встревоженным.       После короткого обсуждения было решено, что Гермиона пойдет навстречу Рите одна. В конце концов, Рита знала только то, что Гермиона написала ей письмо и, предположительно, живет в этом месте, и они не могли рисковать тем, что Рита узнает что-то ещё.       — Мы будем здесь и присмотрим за тобой на случай, если она что-нибудь задумает, хорошо? — заверил Гарри Гермиону, когда она затягивала халат, который накинула поверх пижамы. Для убедительности Гарри и Рон вытащили свои палочки и заняли свои позиции у окна.       Гермиона судорожно вздохнула, затем торжественно кивнула. Она вышла из комнаты и прокралась по почти безмолвному дому, горячо надеясь, что Кикимер всё ещё прячется в своей берлоге, чтобы избежать празднеств. Она проскользнула мимо гостиной, откуда звуки храпа, казалось, указывали на то, что остальные обитатели заснули, затем вниз по лестнице, через холл и через маленькую дверь, ведущую из столовой.       Гермиона немного понаблюдала за Ритой, прежде чем объявить о себе. У Риты не было палочки, но то, как её пальцы постоянно дергались в сторону сумки, говорило о нервозности. В целом она выглядела довольно помятой, но все же значительно более собранной, чем вечером отмененного третьего задания. Возможно, она перестала пить, потому что сплетничать она точно не перестала.       Гермиона скрестила руки на халате и шагнула вперед, стараясь казаться гораздо увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. — Что ты здесь делаешь, Рита?       Гермионе было приятно увидеть, как Рита подпрыгнула от звука её голоса.       Рита быстро пришла в себя. — Ну, если это не сама маленькая мисс Совершенство, — сказала она с неискренней улыбкой. Затем она с интересом начала оглядываться вокруг. — Я бы спросила то же самое у тебя, я думаю. Маглорожденная, не так ли? Любопытно, что ты живешь в месте, настолько сильно окруженном чарами.       Гермиона стиснула зубы и повторила вопрос. — Что ты здесь делаешь, Рита?       Улыбка сползла с лица Риты. — Я получила твою рождественскую открытку — большое спасибо, что подумала обо мне. Думала, что ты такая умная, не так ли? Все эти чары и проклятия, чтобы я не нашла тебя. А понадобилось всего лишь превратиться и прокатиться на спине крошечной совы...       — Мне всё равно, что ты нашла меня, — солгала Гермиона, прерывая самодовольную речь Риты. — Это ничего не меняет.       Теперь она знала, почему Рита выглядела такой помятой — вероятно, она шлепнулась прямо на задницу, когда Сычик прошел сквозь Чары Фиделиуса. Гермиона надеялась, что она сильно ударилась.       Кажется, почувствовав направление её мыслей, Рита поправила свои усыпанные драгоценностями очки и злобно посмотрела.       — В любом случае, — холодно сказала Рита, сделав паузу, чтобы пососать свои испачканные помадой зубы, — прежде чем я окажу тебе эту маленькую услугу, я хочу кое-каких гарантий. — При этом её пальцы нащупали застежку её сумочки из крокодиловой кожи. Рука Гермионы крепче сжала палочку в кармане.       Рита вытащила лист пергамента и сунула его в лицо Гермионе.       — Мы обе подписываем этот документ. Ты согласишься никогда не раскрывать мой статус незарегистрированного анимага, а я, в свою очередь, соглашусь не раскрывать то же самое о твоем друге. И как только эта задача будет выполнена, я бы предпочла, чтобы мы больше никогда не разговаривали.       Гермиона просмотрела страницу с нарочитой медлительностью, не желая быть обманутой. Рита стояла, подперев руки в бока, и смотрела на Гермиону поверх своих кричащих очков.       Все казалось в порядке, хотя, казалось, была очень очевидная лазейка в том, что Малфой (и, конечно, Гарри и Рон) тоже знали о том, что Рита — незарегистрированный анимаг. Но Гермиона не собиралась это поднимать.       — Я заметила, здесь ничего не сказано о том, что ты не будешь писать гадкие истории, — наконец сказала Гермиона, возвращая бумагу. — Это значит, что ты всё ещё можешь писать обо мне.       Рита злобно улыбнулась. — Значит, могу.       Гермиона посмотрела на неё мгновение, затем с гримасой уступила. — Хорошо. Ты первая.       Рита выхватила кислотно-зеленое перо. Она жестом попросила Гермиону повернуться спиной, сделав показной взмах пальцем. Гермиона проворчала, но подчинилась, пока Рита использовала её спину, чтобы с размахом подписать документ.       Гермиона осторожно взяла перо у Риты, ещё раз внимательно изучая документ, чтобы убедиться, что Рита ничего не добавила.       — У меня не вся ночь, мисс Совершёнство, — крикнула Рита через плечо, когда Гермиона колебалась над документом, прижатым к спине Риты.       Покачав головой, Гермиона нацарапала свое имя рядом с именем Риты и тут же сунула перо обратно в руку Риты, вытерев свою руку о переднюю часть своего халата.       Без предупреждения Гермиона почувствовала знакомый озноб, и её язык свернулся назад, ненадолго прилипнув к небу. Судя по движениям тяжелой челюсти Риты, она только что испытала то же самое.       — Вот, — сказала Рита, постукивая палочкой по бумаге. — Рада, что мы смогли уладить эту маленькую головную боль. Я бы сказала, что было приятно иметь с тобой дело, но я не делаю ложь привычкой. — Улыбка Риты растянулась так широко, что Гермиона насчитала как минимум три золотых зуба.       Гермиона с отвращением фыркнула и сунула копию документа в карман, а Рита добавила: — И что же такого важного в этой двери?       — Не ваше дело, — быстро огрызнулась Гермиона, — и вы сделали то, что я просила с сиклями?       Рита выглядела так, словно проглотила лимон. Она порылась в сумочке и достала серебряную монету, которую тут же сунула в руку Гермионе.       — Не трать все в одном месте, — язвительно сказала Рита.       Гермиона закатила глаза. — Только не забудьте активировать свою, если кто-нибудь из упомянутых мной людей пройдет через неё.       — Хорошо. Я пойду — похоже, мне нужно начинать тратить следующие несколько месяцев своей жизни, наблюдая за, по-видимому, бесполезной дверью…       Чувствуя беспокойство из-за времени, Гермиона прервала её. — Доброй ночи, Рита.       Рита нахмурилась на неё, прежде чем развернуться на месте и исчезнуть с тихим хлопком.       Гермиона вернулась в дом и тихонько прокралась на второй этаж в спальню, чтобы рассказать Гарри и Рону обо всем, что произошло с Ритой. Они, казалось, были рады, что всё прошло хорошо — особенно Гарри. К тому времени, когда Гермиона добралась до кровати в ту ночь, она заснула в считанные секунды после того, как её голова коснулась подушки.       Они провели свой последний день на площади Гриммо, помогая Сириусу убираться в доме. В то время как Гарри, Рон и Джинни приводили в порядок гостиную, Гермиона и Полумна заскочили в маленькую спальню на третьем этаже, чтобы покормить Клювокрыла. Гермиона была рада услышать, что принимаются меры по возвращению Клювокрыла в его естественную среду обитания в Хогвартсе.       — Как только Хагрид вернется на территорию, — объяснил Сириус, зачаровав совок, чтобы начать собирать помет гиппогрифа.       — А он здоров? Хагрид? — спросила Гермиона.       Сириус кивнул. — Насколько я знаю. Не волнуйся, Гермиона. Хагрид умеет о себе позаботиться, он, вероятно, приглашает их на чай при каждой возможности…       Гермиона не успела спросить Сириуса, что он имел в виду, прежде чем портрет его мамы внизу начал кричать.       Сириус зарычал, направляясь к двери. — Проклятая вещь. Если я когда-нибудь пойму, как снять чары постоянного приклеивания, это будет моим единственным величайшим достижением для Ордена…       В мгновение ока началась безумная гонка за сбором вещей перед отправкой на Кингс-Кросс. Гермиона была благодарна, что ей удалось избежать этого, так как она собрала свои вещи накануне вечером и уговорила неохотного Живоглота залезть в корзину во время завтрака.       После третьего и последнего раза, когда группа отправилась на вокзал, только чтобы вспомнить ещё одну забытую вещь (на этот раз это был любимый джемпер Джинни), они добрались до Кингс-Кросс, полузамерзшие и всего за несколько минут до отправления поезда.       — Не забудьте написать, хорошо! — кричала Молли Уизли, когда они втискивались со своими вещами в поезд. — И ведите себя хорошо!       Другая представительная ведьма рядом с миссис Уизли просто склонила голову. Эммелина Вэнс была немногословной женщиной.       Они помахали в окно, когда поезд тронулся, и вокзал Кингс-Кросс скрылся из виду. Фред и Джордж вскоре отделились, а Гермиона и остальные пригласили себя в купе, которое уже занимал необычно мрачный Невилл.       — Хорошее Рождество, Невилл? — спросила Джинни, устраиваясь рядом с ним, стараясь не задеть пятнистое растение у его бедра.       — Достаточно хорошее, — сказал он, натянуто улыбаясь и перекладывая Тревора в другую руку. — А у тебя?       — Отличное, — вставил Рон, ухмыляясь и похлопывая себя по животу. — Я бы даже сказал, лучшее из всех — ха! Помнишь, как Фред и Джордж подлили дополнительную порцию огневиски в гоголь-моголь Сириуса за ужином? Он весь следующий час распевал рождественские гимны во все горло.       Все усмехнулись, кроме Невилла, который выглядел лишь смущенным.       — Кто такой Сириус? — спросил он, немного оживившись.       Ухмылка Рона померкла. — О, э-э... просто двоюродный дядя по линии моего отца.       Остаток пути они обменивались историями, в основном рассказывая о нелепых выходках, которые происходили в дни, предшествовавшие Рождеству. Хотя после небольшой оплошности Рона они стали более осторожны в том, какую информацию раскрывают перед Невиллом — слишком легко было забыть, что Невилл ещё не был посвящен в информацию об Ордене.       Гермиона дважды вставала в туалет, заглядывая в несколько купе, мимо которых проходила по коридору, но так и не увидела Малфоя. В любом случае, она скоро его увидит.       Поезд прибыл на станцию Хогсмид уже в темноте, скрежеща, останавливаясь среди вихря кружащегося снега. Оттуда было рукой подать до замка, где в Большом зале их ждал аппетитный пир. Гермиона нахмурилась, думая о бедных домовых эльфах внизу, которые, вероятно, провели все Рождество, работая в поте лица на кухнях за гроши.       За ужином она тоже не увидела Малфоя, хотя там было не так многолюдно, как обычно. Возможно, его вообще не было в поезде и он прибудет только завтра; она однажды слышала, что при определенных обстоятельствах студенты могут путешествовать домой и обратно, используя каминную сеть.       На следующий день состоялась примерка формы. Гермиона, Дафна, Ханна, Падма и другие старосты шестого и седьмого курсов повели своих подопечных в Большой зал первым делом утром. Мальчиков ждало то же самое удовольствие после обеда.       Когда остальные девочки закончили, и старост, наконец, вызвали в переднюю для собственной примерки, Гермиона с ужасом осознала причину каждой гримасы, которую носили уходящие девочки, уже побывавшие внутри.       — Что это? — прошептала Падма уголком рта.       У Гермионы не было ответа. Она с отвращением посмотрела на бледно-розовые одежды на вешалке, пытаясь определить, чем именно они должны быть — очевидно, парадными мантиями, но выглядящими как нечто вроде чрезвычайно вычурного гибрида традиционного бального платья и платья с высоким воротом.       Что бы это ни было, это были чудовища.       — Имя? — спросила скучающая ведьма с длинным свитком пергамента.       Гермиона назвала его, и ведьма слегка взмахнула палочкой, вызвав платье с вешалки в свою руку.       Могло быть и хуже, предположила Гермиона, рассматривая себя в зеркале, установленном внутри крошечной перегородки, служившей временной примерочной.       Как бы то ни было, ткань длиной до пола состояла из нескольких слоев, многие из которых были из тюля и тафты, что придавало жесткому наряду солидный вес. Было слишком много галстуков-бабочек — один большой на лифе и еще несколько на юбках.       Она потянула за один из длинных рукавов и постаралась не царапать зудящее кружево, ползущее вверх по шее.       Каким-то образом, возможно, могло быть и хуже.       Гермиона вышла из примерочной и встретилась взглядом с Дафной через всю комнату. Дафна пожала плечами, как бы говоря, что не ожидала ничего меньшего.       Внезапно ей преградила путь замученного вида ведьма с булавкой во рту. Она окинула Гермиону взглядом с головы до ног.       — Какие-нибудь проблемы? — спросила ведьма.       Гермиона перестала чесать шею и посмотрела на себя, чувствуя себя немного нехорошо. Она открыла рот, но швея перебила её.       — С посадкой, милочка, какие-нибудь проблемы с посадкой?       — Нет, — угрюмо ответила Гермиона.       Ведьма небрежно кивнула и жестом указала обратно на примерочную. — Тогда проваливай.       Как и те, кто был до неё, Гермиона не хотела, чтобы её видели в наряде, пока это абсолютно необходимо. Она вернулась в примерочную и запихнула его в сумку для одежды.       — Ну, как прошло? — спросил Рон, когда Гермиона вернулась в общую комнату с тряпичным свертком в руках.       — Ужасно, — прошептала она, убедившись, что находится вне зоны слышимости сурового портрета. — Они ужасны. Вот увидите.       Гермиона пришла в ярость, когда позже обнаружила, что костюмы мальчиков вовсе не ужасны.       — Что это такое? — потребовала она, возмущенная видом Гарри и Рона позже в тот же день. Она сразу поняла, почему они не почувствовали необходимости немедленно переодеться.       — Что такое? — сказал Гарри, поднимая рукав своих совершенно обычных, хотя и несколько официальных, полуночно-синих мантий.       — Они нормальные, — ответила она сквозь стиснутые зубы.       — Ну, не совсем, — нахмурился Рон. Он поднял край накидки, перекинутой через плечо, которая была отделана узкой полоской бледно-розовой парчи. — Видишь? Посмотри на все эти розовые штуки. Ужасно, правда?       Она злобно посмотрела на него.       Гарри фыркнул. — Все равно — намного лучше, чем твои мантии в прошлом году, верно?       Рон равнодушно пожал плечами, а Гермиона боролась с желанием дать им обоим пощечину.       В тот вечер состоялась своего рода репетиция. В Большом зале столы факультетов уже были убраны, и, как и вечером Святочного бала, на их месте стояло много маленьких столиков. Гермиона была в ужасе, увидев, что рассадка соответствует их партнерам из «Поведения».       Амбридж бродила вокруг, пока они ужинали, поправляя форму. В комнате стояла мертвая тишина, если не считать звона столового серебра о тарелки и случайного кашля или хихиканья.       Чувствуя себя крайне некомфортно между Гойлом и шестикурсником из Когтеврана по имени Маркус Белби, Гермиона замкнулась в себе, сосредоточившись на своей тарелке и стараясь не привлекать внимания Амбридж.       К сожалению, Белби оказался довольно нервным исполнителем. Амбридж заставляла его повторить демонстрацию после того, как он подавился слишком большим куском, когда её глаза внезапно устремились на Гермиону.       — Держите за ножку, мисс Грейнджер. — Она дважды постучала костяшками пальцев Гермионы своей палочкой, и Гермионе едва удалось не пролить воду через край кубка. — Если вы сделаете это завтра, я посажу вас в карцер.       Гермиона почувствовала, как кровь отхлынула от её лица. Что-то в прикосновении палочки этой ужасной женщины наполнило её яростью, какой она никогда прежде не знала. Слегка дрожа от её силы, она поставила золотой кубок на стол и перенесла руку с чаши стакана на ножку под пристальным взглядом Амбридж.       Амбридж одарила её снисходительной улыбкой и приторно-сладким "гораздо лучше", прежде чем переплыть к следующему столу.       Через несколько секунд Гермиона случайно взглянула и встретилась взглядом с Малфоем на противоположной стороне комнаты. Интенсивно глядя на неё поверх головы Лаванды, он сделал преувеличенный вдох и незаметно поднес руку к виску.       Взяв пример с него, Гермиона продолжала смотреть ему в глаза, глубоко вздохнув и погружаясь в свои привычные меры Окклюменции.       Её кубок, который начал слабо парить в её руке, внезапно остыл.       Малфой, который казался довольно отстраненным с тех пор, как она снова увидела его после каникул, в ответ едва заметно улыбнулся.       В часы после ужина Амбридж заставляла их всех по очереди выполнять свою рутину с совместного урока поведения, начиная с самых младших курсов. Если и было что-то положительное в этом вечере, так это то, что Гойл, казалось, был гораздо менее разочарован танцами Гермионы с тех пор, как Малфой дал импровизированный урок.       Вечером, когда Гермиона готовилась ко сну в своей спальне, она была застигнута врасплох, внезапно услышав имя Малфоя.       — Довольно стоический, не правда ли? — захихикала Лаванда Парвати, когда они забирались под одеяла своих кроватей с балдахинами. — И просто божественный танцор. Я скажу это, Парв, Малфой выглядит в этом году просто великолепно. Он может прикасаться ко мне в любой день. — Обе расхохотались.       Гермиона отвернулась от них, отчаянно пытаясь вернуть чувство спокойствия, над которым так усердно работала после вторжения Амбридж. Несмотря на это, ее сны, возможно, стали немного более жестокими, чем обычно.       Настал день демонстрации. Гермиона оказалась в общей комнате посреди моря пенисто-розового и темно-синего, уперев руки в бока и глядя на Гарри и Рона.       — Эм... ты выглядишь... хорошо? — робко попытался Гарри, а Рон просто тупо оглядывался на всех девушек.       Гермиона небрежно махнула рукой. — О, не стоит. Это ужасно. Давайте просто покончим с этим.       В целом, день, казалось, пролетел быстро. Гермиона объясняла это отчасти огромным количеством занятий, а отчасти своей способностью отключаться во время них.       Их день начался с построения во дворе ровно в девять часов утра в ожидании прибытия министра. Пронизывающий холодный ветер пронизывал их одежду, заставляя дрожать и сжиматься в поисках тепла. Многослойные юбки лишь немного больше защищали от стихии, но Гермиона отказалась от согревающего заклинания этим утром, правильно предсказав, что её наряд станет невыносимо теплым в течение дня.       Амбридж, Перси и их деканы стояли в самом начале, казалось, совершенно не подверженные холоду.       Посланник Фаджа прибыл к передним воротам на безлошадных каретах, которые обычно возили учеников в замок. Гермиона узнала нескольких чиновников Министерства, сошедших с ним, по своим и Гарриным слушаниям летом, в том числе Амелию Боунс, нынешнего главу Департамента магического правопорядка. С ней было несколько отрядов авроров, и среди них Кингсли Шеклболт возвышался над остальными. Он не проявил никаких признаков узнавания МакГонагалл или Снейпа, когда сопровождал Фаджа, чтобы поприветствовать заискивающую Амбридж.       К неудовольствию Гермионы, Альберт Ранкорн, исполняющий свою обычную должность младшего заместителя министра, следующим вышел из кареты. Он тепло поприветствовал Амбридж, но Гермиона не пропустила ухмылку на его лице, как только Амбридж отвернулась. Стоя с аврорами, Ранкорн оказался почти таким же большим, как Кингсли.       Амбридж быстро повела их в Большой зал, который за ночь был щедро украшен тысячами сверкающих сосулек и гирляндами из остролиста. Огромные, кричаще выглядящие галстуки-бабочки из органзы украшали огромные деревянные двери, а парящие свечи уже мерцали вверху, сегодня горя оттенками ярко-розового и синего.       Пока чиновники Министерства устраивались впереди, между преподавательским столом и первыми столами у трибуны (Фаджу предложили кресло с высокой спинкой прямо рядом с Амбридж), студенты механически рассаживались по своим местам. Гермиона нервно приняла стул, который отодвинул Гойл, лишь слегка поморщившись, когда он слишком сильно подтолкнул её обратно.       Завтрак сменился несколькими длинными речами, восхваляющими успехи директрисы Амбридж и подробно описывающими ее новую учебную программу в Хогвартсе. Гермиона молча кипела в своем кресле, пока Ранкорн говорил об их совместной с Амбридж инициативе по улучшению ассимиляции маглорожденных студентов в волшебное общество (особенно о той части, где он утверждал, что маглорожденные студенты заслуживают того, чтобы "знать свое место" в мире, что бы это ни значило).       Последовала ещё большая чушь, все это было придумано в очевидной попытке представить Амбридж самой компетентной директрисой, которую когда-либо видел Хогвартс. Многие студенты уже дремали в своих креслах, несмотря на ранний час, и Гермиона не могла их винить; все это было довольно душно, и они просидели на одном месте почти три часа к тому времени, когда подошло время обеда. Однажды ей даже пришлось толкнуть Гойла локтем, чтобы он не захрапел и не привлек внимание к их столу.       На трибуне Фадж сидел с застекленевшими глазами, но все же не забывал вежливо хлопать вместе со всеми, когда речи закончились.       Обед был ещё одним затянувшимся мероприятием. Амбридж каким-то образом нашла и заказала хор лесных нимф, чтобы они пели им серенады во время еды, и блюда подавались одно за другим, каждое из которых состояло из самых крошечных порций, которые когда-либо видела Гермиона.       К счастью, после обеда их отпустили на получасовой перерыв. Гермиона направилась прямо в туалеты — как и все остальные. Она обошла три разных этажа, прежде чем нашла туалет без очереди в коридоре (за исключением туалетов на втором этаже, конечно — она не горела желанием снова встретиться с Миртл).       — Можете поверить во все это? — говорила Ханна Эбботт Сьюзен Боунс в ванной на пятом этаже, когда они мыли руки под краном. — Я не могу представить, чтобы кто-нибудь из этих людей из Министерства вообще хотел здесь быть.       Сьюзен энергично кивнула. — Моя тётя Амелия сказала, что министру пришлось дать почти всем в Министерстве дополнительный выходной сегодня, чтобы убедить хоть кого-нибудь прийти сюда.       Следующие несколько часов пролетели как в тумане из демонстраций заклинаний, презентаций и выступлений. В какой-то момент Амбридж выстроила старост за Инспекционной дружиной, пока проводила несколько потерявшегося Фаджа по своей новой структуре власти. Гермиона однажды поймала взгляд Малфоя, а затем и его ухмылку, когда он оглядел её наряд. Она сморщила нос в ответ — было несправедливо с его стороны выглядеть таким подтянутым, когда она чувствовала себя гигантским розовым пушистиком.       Гермиона сидела, обмахиваясь, в заднем углу рядом с Гарри и Роном, пока Флитвик руководил школьным лягушачьим хором. По периметру комнаты были расставлены стулья, но многие ученики, сотрудники и официальные лица бродили в центре, угощаясь закусками, расставленными на изящных столиках. Периодически столы посреди комнаты волшебным образом наполнялись едой и питьем.       Гермиона проворчала, думая о Добби и других эльфах, снующих внизу, пытаясь угнаться за целым днем канапе и полноценных обедов. Не говоря уже об уборке, которую все это повлечет за собой. Возможно, ей стоит спуститься на кухню перед сном, чтобы предложить свою помощь...       Неосознанно потянув за ворот платья, Гермиона разглядывала особенно аппетитный волован, когда Гарри внезапно напрягся рядом с ней.       Она оглянулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как он падает.       Гермиона упала на колени рядом с Гарри, беспомощно наблюдая, как он корчится на полу в подобии сна и начинает бормотать себе под нос. Она положила руку ему на плечо, но он вырвался из её хватки, не просыпаясь. На его лбу выступил пот, и он поднял руку, чтобы схватиться за шрам, перекосив очки.       Рон внезапно появился на земле рядом с ней, помогая заслонить Гарри от глаз остальных присутствующих в зале.       — Что нам делать? — отчаянно прошептала Гермиона, оглядывая зал. Она мельком встретилась взглядом с Джинни, которая вместе с Луной стояла возле трибуны, и Джинни тут же протянула руку и начала дергать Луну за руку. Казалось, что никто другой ещё ничего не заметил.       Рон потряс Гарри за руку. — Гарри, проснись. Тебе снится сон, — торопливо сказал он тихим голосом. Гарри не ответил.       Рон посмотрел на неё. — Нам нужно уйти — помоги мне поднять его. Ванная комната сразу за углом—       Глаза Гарри распахнулись. На долю секунды Гермионе показалось, что они горят красным. Она моргнула и, взглянув во второй раз, увидела только его обычный изумрудный оттенок.       Гарри резко вскочил на ноги, дико оглядываясь.       — Это происходит, — сразу же сказал он, — я уже там. Нет — я имею в виду, он уже там. Мы должны уйти. Сейчас же.       Гермиона схватила его за руку, когда он направился к входному холлу. — Гарри, помедленнее. Что ты имеешь в виду?       Гарри издал звук досады, заставив нескольких других студентов поблизости покоситься на него.       — Он там, — прошипел Гарри, вырывая руку. — Волан-де-Морт. Он где-то в Министерстве. Он чего-то ждет — у него уже есть Пожиратели смерти за этой дверью. Они доберутся до оружия сегодня ночью.       Лицо Рона мгновенно побледнело.       Гермиона покачала головой. — Гарри, это невозможно. Орден круглосуточно выставляет охрану, и Рита тоже там, помнишь? Она бы подала сигнал, если бы кто-нибудь прошел. Я ничего не чувствовала…       — Это не имеет значения, — прорычал Гарри, направляясь к выходу. Гермиона и Рон шли за ним, стараясь выглядеть так, будто все в порядке. Они дошли до дверей и проскользнули в пустой вестибюль. — Он там, и я должен его остановить…       — Гарри, просто подожди, — взмолилась Гермиона, которой пришлось приподнять юбки, чтобы догнать его. — Будь благоразумен. Давай сначала свяжемся с Сириусом, ладно? Расскажем ему, что ты видел.       Гарри не замедлил шаг. — Отлично, — бросил он через плечо.       Гермиона вздохнула с облегчением, поглядывая на часы на ходу. — Хорошо. Если мы поторопимся, мы сможем подняться в башню Гриффиндора и вернуться до того, как кто-нибудь заметит. У нас ещё есть чуть меньше часа до того, как мы должны…       Она осеклась, почувствовав неожиданное ощущение на левом бедре.       Сикль от Риты.       Он горел.