Развлечения с яблоками

      Будь проклят тот день, когда я согласился пойти на праздник в Призрачном Городе. Я же знал, знал, что всё пойдёт наперекосяк... Так ведь получается всякий раз, как я иду на поводу у Повелителя Ветров — с чего я взял, что теперь будет иначе?       "Я просто хочу посмотреть, Мин-сюн! Мы нарядимся нечистью, нас никто не узнает — это безопасно!"       Безопасно тебе, дорогой мой, как раз потому, что нас узнали. Все видят, с кем ты пришёл, и обходят десятой дорогой, потому что от меня можно выгрести не хуже, чем от градоначальника. Боятся — вдруг ты моя еда и, если тебя сожрать, можно запросто занять твоё место в моём меню...       Хорошо, что никто не догадывается, почему на самом деле я готов перегрызть глотку любому, кто тебя тронет.       Призрачный Город, как всегда, гудит и веселится. Мы с Цинсюанем здесь далеко не самые странные персонажи, даром, что он вырядился призраком жениха. Я не стал заморачиваться и просто принял истинный облик, соврав, что это грим — вид у меня вполне дохлый и узнаваемый.       Мы идём по центральной улице в оранжевом свете тыквенных фонарей.       Призрачный Город так расположен, что осенью здесь дует очень сильный ветер. Главная улица оказалась аккурат на пути естественного движения воздуха в это время года — благодаря довольно плотно стоящим зданиям с середины октября она превращается в настоящую трубу. К сожалению, когда Собиратель Цветов строил свой город, он был ещё не знаком с Мин И, а среди демонов не нашлось толковых инженеров. Конечно, впоследствии Повелитель Земли внёс неоценимый вклад в архитектуру этого местечка, но даже ему не удалось исправить ситуацию. "Только сломать и построить заново под другим углом", он сказал.       Не то, чтобы ветер уж очень сильно мешал не боящимся холода горожанам, но с середины октября едва ли не до первых зимних дней на улице не горел ни один фонарь — всё мигом задувало.       Так было, пока однажды какой-то мелкий лавочник не додумался поставить фонарь в тыкву, которых в тот год уродился избыток – прорезал пару отверстий, чтобы свет падал — и это неожиданно сработало. Естественно, спустя несколько дней тыквенные фонари уже украшали все ворота улицы.       Сложно сказать, кто первым решил вырезать в тыкве не просто дыры, а рожицы... Но вскоре это вошло в моду и, исказившись под стать атмосфере города, превратилось в негласное осеннее соревнование на самую паскудную физиономию на фонаре.       Хуа Чен нашёл этот обычай презабавным и придал ему официальный статус, ежегодно вручая приз автору наиболее поганой тыквы. Народ, разумеется, ухватился за повод устроить гулянье — много ли им надо...       А что за праздник без Повелителя Ветров — если где-то веселятся без его участия, этот спать не сможет спокойно. Я прямо представляю, как он внезапно просыпается в глухую ночь, садится на постели и задумчиво произносит, глядя в стену: "Где-то пьют без меня". — Ой, какая интересная тыква! — восклицает Ши Цинсюань, вырвав из задумчивости. Оглядываюсь — он успел порядком оторваться от меня и ускакать к какому-то лотку со сладостями. — Такая жуткая! Прям оторопь берёт! Это ведь водный гуль? — Спасибо, господин! — смеётся лавочник-оборотень. — О, это не просто водный гуль, это сам Черновод, Погибель кораблей!       А меня ещё спрашивают, почему я не люблю этот праздник... В девяти случаях из десяти приз получает тыква, изображающая меня. Хуа Чен клянётся, что это совпадение, но я не верю ни на грамм. Кстати, тыквы в виде Ци Жуна приза никогда не берут — Собиратель Цветов каждый раз недоволен, что рожа вышла и вполовину не такая мерзкая, как оригинал.       Кладу руку на плечо небожителя и выразительно смотрю на лавочника.Тот, сразу поняв, кто перед ним, меняется в лице. Несколько мгновений слышно только жутковатый звон ветряных колокольчиков и завывание ветра между зданий. — Ой, Мин-сюн, посмотри на эту тыкву! Ты ведь тоже водный гуль! Вы даже похожи! — щебечет Цинсюань. Кажется, у продавца сладостей, уже попрощавшегося с жизнью, сейчас голова взорвётся от непонимания. — Пойдём, — хватаю рукав алого наряда и волоку бестолкового бога прочь. — Вот видишь, какой у тебя хороший костюм, Мин-сюн! — болтает находу Повелитель Ветров, каким-то чудом успевший купить лакричный леденец. — Тот парень испугался, будто привидение увидел!       Когда-нибудь я начну носить с собой деревянную кулинарную лопатку, чтобы колотить ей Цинсюаня. Сморозил очередную ерунду — получил по лбу. И так до тех пор, пока он не усвоит, что глупость всегда превращается в боль.       Нам преграждает путь стайка ребятишек, половина из которых просто мертвы едва ли не дольше, чем я, а вторая — вообще зловредные природные духи, прикинувшиеся детьми. — Сладость или гадость! Сладость или гадость! — вопит нечисть, окружив нас хороводом. Вот ведь нахалы, ещё и в маски вырядились! Мелкая бестолочь явно меня не признала. — Мин-сюн, чего они хотят? — опасливо бормочет Цинсюань, придвинувшись ко мне поближе.       Звездюлей они хотят, я так думаю. Но не могу выписать, не выдав себя, поэтому советую: — Отдай им леденец, иначе привяжутся и будут пакостить. — Л... Ладно, — Повелитель Ветров протягивает лакомство ближайшему вымогателю, но тот хватает не только еду, но и запястье небожителя. — Маааало! — принимается было орать маленькая тварь, и я, рассердившись, на миг проявляю ауру, пока мой спутник отвлёкся. С испуганным писком фальшивые дети мигом разбегаются в разные стороны, будто тараканы, впрочем, успев поживиться леденцом. — Странные какие, — хмыкает бог, отряхивая руки. — Ой, Мин-сюн, смотри, яблоки! — рукав выскальзывает из моих пальцев.       Да что ж ты будешь делать... Куда тебя понесло опять!       О, конечно. Традиционное развлечение для бесстыжих. Можно ли было пройти мимо.       Под небольшим навесом возле лавки с фруктами стоит лохань воды, в которой плавают отборные красные яблоки — крупные, идеальной формы, с безупречной кожицей... Смысл забавы в том, чтобы выловить плод из воды без помощи рук — одними только зубами. Тот, кто сумел, получает свою добычу бесплатно.       Гениальный ход, как по мне. Пара дураков позорят себя в обмен на яблочко, прохожие стекаются поглазеть... Большинству из них за компанию тоже захочется фруктов, паясничать на потеху публике они не станут, поэтому просто купят. А покупать только одно как-то неловко, надо хотя бы парочку, а ещё виноград ничего... В итоге, пожертвовав несколько плодов клоунам, торговцы делают приличный навар. — Мин-сюн, мне нужно яблоко! — торжественно объявляет Цинсюань. — Так купи, — вздыхаю я. — Я хочу бесплатное! — только этого не хватало. Меня же здесь все знают, смеяться будут ещё лет двести! — Давай, я тебе куплю хоть десяток, — чёрт с ним, не буду обедать завтра. Лучше голодать, чем позориться. — Ну, Мин-сюн, это не весело! Вот что: я попробую поймать яблоко своими собственными зубами! — провозглашает Повелитель Ветров таким тоном, будто это блестящая идея. Я не успеваю возразить и пресечь безобразие. Лишь алая вспышка проносится перед глазами — и миг спустя дурной небожитель уже обсуждает условия конкурса с продавцом фруктов — старым призраком повешенного.       Что же делать... Конечно, если я прикажу, Цинсюаня развернут — никто не рискнёт связываться. Но как это сделать, не вызвав подозрений? — Мин-сюн, иди сюда, мне нужна помощь! — зовёт Повелитель Ветров, приплясывая от нетерпения. — Нет, – твердо отвечаю я, приближаясь. — Я ведь даже не сказал, какая именно! — возмущается бог. — Без разницы. Это стыдоба, я не собираюсь в этом участвовать, — судя по перекосившемуся от страха лицу, торговец меня узнал. За спиной Цинсюаня пытаюсь мимикой намекнуть, что бога ветра нужно гнать в три шеи, но меня упорно не понимают. Зараза, и пароль духовного общения не знаю! — Если бы я был рыбой, то был бы хреновой рыбой, — проникновенно говорю я и многозначительно смотрю на продавца. Давай, догадайся уже, что это мой пароль!       Но чуда не происходит. Тот не понимает, чего я от него хочу. Висельники всегда такие тугодумы...       Зато Цинсюань — в каждой бочке затычка — мигом вставляет свой комментарий: — Ты слишком строг к себе, Мин-сюн! Из тебя бы вышла отличная рыбка!       Я его убью. Что хотите, со мной делайте. Я просто убью его собственным веером. Боги мил... Ах, ну да. — Короче, Мин-сюн! — не дожидаясь ответа, принимается излагать Повелитель Ветров. — По правилам, у игрока руки должны быть связаны лентой! А я сегодня оставил волосы распущенными и не взял никакой заколки... Я не хочу полоскать их в бочке, это неприлично!       Да что ты говоришь. С каких пор тебя волнуют приличия? — У меня тоже нет заколки, так что ты не сможешь участвовать, какая жалость, пойдем уже отсюда, — произношу угрюмой скороговоркой и пытаюсь утащить это горе луковое прочь под удивлённые взгляды покупателей лавки. — Нет-нет, Мин-сюн! Ты не так всё понял! Я веду к тому, что ты должен помочь мне! — требовательно объявляет бог. — Подержи мои волосы, и вместе мы без труда выиграем! Обещаю поделиться яблоком!       И тут я осознаю, что влип, что мы на всех парах несёмся к неизбежному. Я смотрю на его бледное лицо с горящими глазами и... — Ладно. Только давай по-быстрому, — вздыхаю я, понимая, что он не отстанет. — Ура-ура! Мы с Мин-сюном команда! — ликует Цинсюань, а я стараюсь не смотреть на охреневшие лица окружающих демонов.       Ну, что ж, торжественные похороны остатков моей репутации объявляются открытыми.       Руки Повелителя Ветров связывают за спиной алой лентой под стать цвету свадебного наряда, и я некстати замечаю, как хорош он в этом непривычном оттенке. С распущенными волосами и восковой бледностью магического происхождения этот поганец и впрямь приобретает какое-то дикое, демоническое очарование...       Вот, о чём я опять думаю, а? Обещал же себе, что не буду! — Мин-сюн, я ничего так не вижу! Когда ты стоишь с этой стороны, то загораживаешь мне свет! — А куда я встану, если с другой стороны стена?!       Я держу его гладкие волосы, но мы никак не можем приступить к ловле проклятых яблок — дурацкому богу то одно не так, то другое. В итоге мы пререкаемся, как престарелые супруги, а собравшийся поглазеть народ перешептывается и веселится. Клянусь, я разыщу и сожру каждого свидетеля этого безобразия! — Встань позади меня, — в его светлых глазах появляется знакомое выражение, и мне это очень не нравится.       "Я знаю, чего ты хочешь" — говорит этот взгляд, и я понимаю, что шутки кончились.       Наверное, я должен был просто уйти. Послать его к чёрту и уйти — пусть сам заботится о своей безопасности. Не маленький и не смертный. Но что я в итоге сделал?       ...Базарная публика была в абсолютном восторге, когда я встал за спиной Повелителя Ветров, совсем близко, одной рукой держа его связанные запястья, а другой — волосы. Когда он, смеясь, нагнулся над лоханью, а мне пришлось тянуться за ним... Когда я не смог сохранить дистанцию и всё же прижался к его бёдрам в абсолютно непристой позе...       Цинсюань не стеснялся — здесь его никто не знает. Он думал, что и меня тоже, и в веселой суете Призрачного города нас забудут уже на следующий день... Да только болтать об этом будут до скончания веков — как Владыка Черных Вод в истинном облике тискал любовника при всём честном народе.       А самое стыдное, что у меня встал, и Цинсюань это чувствует. Более того, он этого и добивался.       Ощутив мою реакцию, юный бог восхитительно выгибает поясницу, делая вид, что это лишь случайное движение в веселой погоне за яблоком, которое никак не получается ухватить.       И только мне понятен смысл этого жеста.       "Я знаю, чего ты хочешь".       ...Его узкие бедра и крепкий зад, прижимающийся к моему предательски возбужденному телу...       "Я знаю, чего ты хочешь".       ...Соблазнительный изгиб спины под алым шёлком...       "Я знаю, чего ты хочешь".       ...Мягкие длинные волосы, зажатые в моей руке...       "Я знаю, чего ты хочешь".       ... Хрупкие запястья, перетянутые красной лентой...       "Я знаю, чего ты..."       Цинсюань рывком поднимается от лохани, прижавшись ко мне спиной и положив голову мне на плечо. Глаза прикрыты, в зубах алое яблоко, по подбородку и фарфоровой шее текут струйки холодного сока...       Не могу. Не могу так больше.       Быстро, лихорадочно слизываю сок с его кожи, отпускаю связанные руки, выхватываю проклятое яблоко и целую освобождённые губы, холодные, терпкие, кисло-сладкие...       Притихшая было толпа взрывается аплодисментами и восторженными криками, но мне уже нет до них дела — я опять сорвался и понимаю, что уже не смогу остановиться. Поэтому целую этого поганца взахлёб, глубоко и долго, и по тому, как страстно он отзывается, понимаю — именно этого он и хотел...