В тёмном переулочке

      ...Я толкаю Цинсюаня в ближайший тупик между домами, кинув на собравшихся взгляд, который ясно говорит — любой, кто последует за нами, будет уничтожен. У градоначальника Хуа в этом плане народ дрессированный — он приучил их не мешаться в дела демонических князей, какими бы странными или интересными эти дела ни выглядели.       Прижимаю бога ветра к стене — растрепанного, тяжело дышащего, покрасневшего сквозь искусственную бледность... Азарт и возбуждение, горящие в его светлых глазах, кружат мне голову. Он смотрит на меня с вызовом, прикусывает нижнюю губу — я принимаю приглашение, впиваюсь губами и зубами, проталкиваясь языком глубже.       Он жмется ко мне, давая почувствовать свой настрой, я судорожно хватаю желанное тело — за талию, бёдра, добираюсь до напряжённого члена — пока только через одежду, но ещё не вечер... — Развяжи! — стонет Повелитель Ветров, прервав поцелуй и в исступлении запрокинув голову. — Хрен тебе, — бормочу в ответ, кусая шею до синяков. — Наиграюсь — развяжу. — Ну, Мин-сюн, — счастливо смеётся Цинсюань, и его такого хочется любить во всех смыслах. И сейчас он своё получит.       Не отрываясь от прекрасной шеи, распахиваю алые верхние одеяния, ныряю дрожащей от нетерпения рукой в нижние штаны, и вот уже небожитель закрывает глаза и тихо постанывает, когда я касаюсь его возбужденной плоти.       Так, где там твой правый рукав, в нем должна быть бутылочка масла... Чёрт, как неудобно, когда руки за спиной!       Под протестующий вскрик прекращаю ласки и резким движением разворачиваю возбужденное божество лицом к стене.       Ага, вот она...       Зубами вырываю пробку из горлышка, смазываю пальцы и ставлю сосуд на землю чуть поодаль, чтоб ненароком не опрокинуть. — Мин-сюн, быстрее, мне уже не терпится! — Повелитель Ветров ёрзает и выгибает поясницу.       Чистой рукой наскоро задираю его одежды — до чего соблазнительная нагота! — и вхожу пальцами, сразу двумя, резко и немного грубо, как он любит. Ему бы за такие провокации вставить без подготовки, но я всё-таки не зверь. — Ах, — выдыхает бог, подаваясь навстречу руке, чтобы впустить глубже. Такой невинный с виду — и такой развратник... Обожаю это в нём.       Эта белая гладкая кожа на фоне алого шелка... Роскошь и изящество на контрасте с замызганным переулком. Жалею, что не отвёл его в какую-нибудь гостиницу, чтобы поиметь, как полагается, но терпеть нет сил — меня всего уже узлом завязывает от желания. Мне кажется, я могу кончить, просто трахая его пальцами — глядя, как он выгибается, запрокидывает голову, стонет, кусая покрасневшие губы, бьётся в шелковых путах... Чувствуя, как тесно у него внутри...       Так, всё, хватит, это невозможно. Иди сюда, дорогой мой. Пришло время платить.       Убираю пальцы — Ветер дрожит от предвкушения, зная, что за этим последует. Захватываю его поперек грудной клетки, чтобы не дать отстраниться, зажимаю рот... Вбиваюсь одним ударом, на всю глубину, заставив его прикусить мою ладонь, нежно сжимаю влажными пальцами его член, чтобы заставить трепетать от вожделения... Замираю неподвижно — и долго, обильно кончаю внутрь дрожащего божества.       Просто заткнуть его своим членом и всё, больше ничего не надо.       Ох, зараза, хорошо как... Даже в глазах потемнело.       Цинсюаню некуда деваться — только покорно принимать то, что я даю, и от этой мысли накрывает ещё сильнее.       Тихо, Хэ Сюань, уймись... Не всё сразу. Ты должен отыграться.       Немного успокоившись, убираю руки и делаю вид, что хочу выйти из тела любовника. — Ми... Мин-сюн, нет, стой! — в голосе Цинсюаня звенит паника, он сжимается, пытаясь удержать меня в себе, и от этого мне едва не срывает тормоза. — Я же ещё не... — А я — да, — стараюсь звучать хладнокровно, хотя это чертовски трудно. — Я же знаю, что ты можешь несколько раз подряд! — протестует Повелитель Ветров. — Ну, Мин-сюн!       Несмотря на сопротивление, почти полностью выхожу, из отверстия выскальзывает немного семени, и всей моей выдержке едва не приходит конец.       Еле заметный всплеск божественной силы, и лента на запястьях небожителя рвется в клочья. Цинсюань хватает меня за бедра, притягивая к себе. — Не вынимай! — голос его срывается. — Пожалуйста... Я так хочу ещё!       Ну, тут уж мне не выдержать. — Тогда кричи, — шепчу я, кусая его шею. — Чтобы вся улица знала, что я с тобой делаю.       Я всегда иду до конца, даже если речь идёт о позоре.       Ши Цинсюань смеётся, счастливо и сладострастно, а потом произносит сквозь смех: — Хочу тебя! — Громче, — с силой толкаюсь внутрь. — Хочу тебя!!! — с вызовом, разбудив эхо в переулке. — Ещё! — ХОЧУ ТЕБЯ, МИН-СЮН!!!       Возбуждение затапливает, я теряю остатки стыда и рассудка, остервенело трахаю этого чёртова бога, который всегда добивается своего...       Почти выйдя, быстро двигаю головкой в кольце мышц, в самом узком месте, вынуждая Цинсюаня сжиматься и совершенно искренне кричать от ярких ощущений. Мне самому невыносимо, каждое движение разбегается искрами по телу. Эти его крики... И семя, бегущее каплями по внутренней поверхности восхитительных бёдер...       А теперь давай, впусти меня глубже, дай наполнить тебя...       Красивый настолько, что это почти преступление... Порочный настолько, что демонам до него далеко... Светлый настолько, что глаза слепит... Разве можно устоять? Он должен быть истинным богом любви, а не просто одним из стихийных божеств.       Так хочу его... Вжимать лицом в стену проулка и брать, брать, пока мы оба не сгорим.       Пусть все знают, что он мой, пусть слышат! Не важно, каким именем он зовёт меня — все теперь знают, кому он принадлежит!       Цинсюань бьётся в моих руках, стонет так громко и сладко... Но, когда его член под моими пальцами уже готов излиться, я закрываю Повелителю Ветров рот глубоким поцелуем — это должно достаться только мне одному.       Вдыхая его стоны, вдыхая его экстаз, мог ли я не сорваться? Он мой, только мой, это я внутри него, это я заставляю его кончать и просить ещё...       Не могу больше. Не выдержу... Хорошо, бог ты мой, как хорошо...       ... Мы сидим рядом, прислонившись к стене, и пытаемся успокоиться.       Я достаю из рукава надкушенное яблоко и принимаюсь жевать. Цинсюань с беззаботным видом разглядывает свои алые сапоги, а потом вдруг замечает на носке правого ускользнувшую капельку семени и быстро стирает ее платком. Интересно, моё или его? Что-то я слишком сильно разошёлся сегодня... Мне за себя стыдно. — Клянусь, это было в последний раз, — бурчу я в яблоко. — Ты и в прошлый раз так говорил, — нараспев отзывается весёлый бог, растерявший на радостях всю фальшивую бледность, — и в позапрошлый, и в... — Это были ошибки молодости. — Это было вчера, Мин-сюн! — смеётся Повелитель Ветров.       Хм, неужели я так недолго продержался? — Что ж, по крайней мере, ты поцеловал меня при всех и не стал, как обычно, изображать, что мы не вместе. Это очень приятно, — тепло произносит Цинсюань, и у меня внутри всё замирает. — Вернёмся на праздник? Там скоро приз будут вручать! Думаю, выиграет тыква того лавочника, с Черноводом... — Ты не боишься возвращаться на улицу после того, что мы устроили? — усмехаюсь я, доедая яблоко. Надо же было уродиться таким красивым и таким бесстыжим... — Чего мне боятся? Теперь все знают, что самый шикарный парень в этом городе принадлежит мне! — с довольным видом пожимает плечами Цинсюань, вытаскивает из рукава заколку и принимается собирать волосы...