Глава 11

      Порт Пентоса. Глубокая ночь       Черная, как смоль, карета, запряженная четверкой вороных коней, остановилась на причале. Копыта гулко стучали по мокрым доскам, перекрывая шум волн, бьющихся о сваи. Вокруг ни души, только туман, ползущий с моря, да одинокий фонарь, раскачивающийся на ветру.       Клон Мадары, сидящий на козлах, спрыгнул вниз и открыл дверцу кареты.       - Мы прибыли, - произнес он, его голос был лишён эмоций, как у автоматона. - Корабль готов.       Из кареты вышел Джорах Мормонт. Рыцарь-изгнанник выглядел бледным и потерянным. Он поправил свой плащ, бросив опасливый взгляд на возницу.       - Это... ваш корабль, милорд? - спросил он, обращаясь к оригиналу, который вышел следом.       Мадара Учиха, стоящий на причале в своём тёмном плаще с капюшоном, не удостоил его ответом. Он смотрел на судно. Это был не обычный купеческий галеон. Корабль был гладким, хищным, с черными парусами, которые сливались с ночью. На носу не было фигуры русалки или дракона. Только пустота.       - Садитесь, - коротко приказал Мадара. - Мы отплываем немедленно.       Джорах замялся. Он привык к этикету, к долгим сборам, к приказам капитанов. Но здесь... здесь приказы отдавал человек, который только что уничтожил Дотракийский кхаласар голыми руками.       - Милорд... - начал было он, пытаясь подобрать слова. - А как же припасы? Команда?       - Всё на борту, - отрезал Мадара. - Шевелись, Мормонт. Или останешься здесь объяснять Иллирио, куда делись его "инвестиции".       Джорах проглотил возражения и помог Дейенерис выйти из кареты. Принцесса была тихой. Она куталась в плащ, прижимая к груди ларец с драконьими яйцами. Её глаза были огромными от страха, но в них уже не было той покорности, с которой она шла к Дрого.       Они поднялись по трапу.       Клоны Мадары, молчаливые и эффективные, перетащили бессознательное тело Кхала Дрого, замотанное в окровавленные тряпки, в трюм. Служанки, дрожа от страха, семенили следом.       Как только последний пассажир ступил на палубу, швартовы упали сами собой. Паруса надулись ветром, которого не было на берегу. Корабль бесшумно скользнул в темноту залива, взяв курс на Восток.       Мадара выделил для Дейенерис лучшую каюту. Просторную, с широкой кроватью и окнами, выходящими на корму. Сам он занял небольшую комнату рядом, а Мормонта и остальных разместил в кубрике.       Ночью, когда луна скрылась за тучами, Мадара постучал в дверь Дейенерис.       - Войдите, - раздался тихий, дрожащий голос.       Мадара вошёл.       Дейенерис сидела на диване, поджав ноги и обхватив себя руками. Она смотрела на него, как кролик на удава.       Мадара медленно снял свой плащ и повесил его на стойку. Затем, с тихим звоном, расстегнул крепления красных доспехов. Пластины легли на пол.       Под ними была простая черная одежда шиноби.       Он подошёл к столу и сел напротив неё.       Мадара понимал, что она боится его. Дени не смотрела ему в глаза, уставившись в пол.       - Тебе не нужно дрожать, - сказал он. Его голос, обычно жёсткий и командный, сейчас звучал... иначе. Глуше. Мягче.       Дейенерис вздрогнула и подняла взгляд.       - Вы... вы убили моего брата, - прошептала она. - И моего мужа... почти.       - Я убрал мусор с твоего пути, - ответил Мадара. - Твой брат был слаб и жесток. Он продал бы тебя за корону из меди. А Дрого... он был животным.       Он наклонился вперед, и свет лампы упал на его лицо.       - Меня не надо бояться, - сказал он, глядя ей прямо в душу своими чёрными глазами. -              Хоть я и выгляжу как демон войны. Я не причиню тебе вреда. Никогда.       Взглянув на её глаза - фиолетовые, глубокие, полные боли и надежды - Мадара понял, что нужно время. Она была сломлена годами унижений. Ей нужно было заново научиться дышать.       Он встал.       - Отдыхай, - сказал он, направляясь к выходу. - Дорога в безопасную гавань займет два месяца. Мы идём в Кварт. Через две недели сделаем остановку в Мире, пополним запасы воды.       У двери он остановился.       - Никто не войдет сюда без твоего разрешения. Даже я. Это твоя территория.       Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь.       Дейенерис осталась одна. Она медленно выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает её плечи.       Она ощущала в нем силу. Древнюю, пугающую, но... защищающую. Как стена, за которой можно спрятаться от бури.       - Он уважает меня, - подумала она с удивлением. - Он не смотрит на меня как на вещь.       Её щёки слегка порозовели. Она вспомнила его лицо в свете лампы. Его длинные волосы, его гордый профиль. Он был красив той опасной, хищной красотой, о которой пишут в сказках. Не принц, нет. Тёмный рыцарь.       Солнце встало над морем, превращая воду в расплавленное золото. Корабль шёл полным ходом, разрезая волны.       На палубе не было ни души, кроме клонов, которые управляли парусами и штурвалом. Они двигались синхронно, не переговариваясь.       Джорах Мормонт вышел из трюма, щурясь от яркого света. Он видел, как служанки Дейенерис носят ей еду. Мадара не подпускал никого постороннего к её двери, лично проверяя подносы.       - Он кормит её, как принцессу, а нас держит в трюме, как скот, - проворчал про себя рыцарь, но вслух ничего не сказал. Он понимал расклад сил.       Джорах подошел к боковой части палубы.       Там, сидя на кнехте, Мадара чистил свой гунбай. Огромный боевой веер лежал у него на коленях. Мадара полировал его поверхность специальной тряпицей, с любовью и тщательностью, с какой рыцарь ухаживает за своим мечом.       Он смотрел на облака, плывущие по небу, но Джорах чувствовал, что этот человек видит всё вокруг на 360 градусов.       Мормонт подошел ближе, стараясь ступать твердо.       - Доброе утро, милорд, - сказал он.       Мадара поприветствовал его кивком, не сводя глаз с гунбая.       - Утро, Мормонт. Не спится?       - Море неспокойно, - ответил Джорах, опираясь на фальшборт. - Как и мои мысли.       Он помолчал, собираясь с духом. Любопытство жгло его изнутри.       - Скажите... - начал он осторожно. - Как вы это сделали? Там, на свадьбе. И... здесь. Корабль идёт сам собой. Эти люди... ваши матросы... они не говорят. Это магия? Я думал, магия ушла из мира вместе с драконами.       Мадара усмехнулся уголком рта.       - Магия - это слово для того, чего вы не понимаете, - ответил он. - В моем мире это называют чакрой. Энергией жизни. Она есть во всём. Просто нужно уметь её брать.       Джорах отреагировал с недоверием, но промолчал. Аура Мадары действительно выдавала, что в нём сокрыта сила, не поддающаяся описанию мейстеров.       Мадара закончил чистку. Гунбай сиял.       Он достал из-за пояса маленький свиток. Хлопнул ладонью по вееру.       Пуф.       Облачко дыма - и огромный гунбай исчез, втянутый в бумагу.       Джорах выпучил глаза. Его челюсть отвисла.       - Во имя Семерых... - прошептал он. - Вы спрятали его... в бумагу? Как в карман?       Мадара отреагировал спокойно, убирая свиток.       - Фуин-дзюцу. Искусство печатей. Удобно для багажа. Не таскать же всё на горбу.       Он повернулся к Мормонту и взглянул ему прямо в глаза. Его взгляд был тяжелым, пронизывающим.       - Хватит ходить вокруг да около, рыцарь. Спрошу прямо. Из каких краев будешь?       Мормонт хотел скрыть информацию, придумать легенду о наемнике из Вольных Городов. Но, глядя в эти бездонные чёрные колодцы, он понял: этот человек (или маг?) раскусит ложь быстрее, чем он успеет её произнести.       - Медвежий остров, - ответил он честно, сглотнув ком в горле. - Дом Мормонт.       Мадара вспомнил карту Вестероса, которую он изучил в Кварте.       - Тот, который на Севере? - уточнил он. - Холод, скалы, женщины-воины?       Мормонт отреагировал с удивлением.       - Вы знаете Север? Да, это мой дом. Был моим домом.       - Я знаю карту, - сказал Мадара. - И знаю, что люди Севера обычно держат слово. Но ты здесь, в изгнании.       Мадара решил вскрыть нарыв.       Он подошёл ближе, нависая над рыцарем.       - На кого ты работаешь, Джорах? - спросил он тихо.       Вопрос застал Мормонта врасплох. Он побледнел.       - Я... я служу принцессе Дейенерис, - начал он оправдываться. - Я поклялся её брату... - Не лги мне, - перебил Мадара. - Я говорю не о клятвах. Я говорю о письмах. О воронах, которые летят на Запад.       Джорах занервничал. Капли пота выступили у него на лбу.       - Я... я не понимаю, о чём вы... Это опасно, милорд. Такие обвинения...       Мадара положил руку ему на плечо.       - Расслабься, - сказал он. - Нас не подслушивают. И на корабле нет детей.       Намек на "пташек" Вариса был прозрачным, как стекло.       Джорах замер. Он понял, что Мадара знает о его сделке с Пауком. О помиловании в обмен на информацию.       - Вы... вы убьете меня? - спросил он хрипло.       Мадара убрал руку и встал, глядя на горизонт.       - Зачем? Ты полезен. Пока что. Просто помни, Мормонт: Варис далеко. А я здесь. И я вижу всё.       Он хлопнул рыцаря по спине, чуть не сбив того с ног.       - Думай, кому служить. Королю-пьянице или... будущему.       Мадара забрался на ванты и легко, как кошка, взлетел на марсовую площадку, оставив Джораха наедине с его страхом и совестью.       Позже. Солнце стояло высоко. Море было спокойным.       Мадара спустился с мачты. Он взял поднос с едой - свежие фрукты, сыр, хлеб и кувшин с разбавленным вином.       Он подошел к каюте Дейенерис.       Постучал.       - Войдите.       Дени сидела у окна, глядя на волны. Она была одета в простое платье, её волосы были расчесаны. Она выглядела спокойнее, чем вчера.       Мадара поставил поднос на стол.       - Поешь, - сказал он, указав жестом на еду. - Тебе нужны силы. Мы ещё не скоро прибудем.       Он хотел было выйти, не желая навязываться.       Но Дени окликнула его. Её голос был твердым.       - Постой.       Мадара остановился у двери, но не обернулся.       - Кто ты? - спросила она. - Ты спас меня. Ты убил моего брата. Ты... ты пугаешь всех. Но кто ты такой? Человек? Или дракон в человеческом обличье?       Мадара помолчал.       Он не взглянул на неё. Он смотрел на дверную ручку.       - Я тот, кто искал мир, но нашёл только войну, - ответил он загадочно. - А теперь... теперь я просто твой щит.       Он открыл дверь.       - Ты под защитой, Дейенерис. Ни о чем не беспокойся. Спи спокойно. Твои драконы проснутся, когда придёт время. И я буду рядом.       Он вышел, оставив её с тысячей вопросов и странным чувством тепла в груди.       Два долгих, тягучих дня минуло с тех пор, как черные паруса корабля проглотили туман залива Пентоса. Океан дышал. Это дыхание ощущалось в ритмичном, глубоком покачивании палубы, в скрипе толстых дубовых шпангоутов, в тихом шелесте воды, рассекаемой острым форштевнем.       В своей просторной каюте, бывшей когда-то гордостью капитана, Дейенерис Таргариен сидела на краю широкой кровати. Ее тонкие, бледные руки были судорожно прижаты ко рту, пальцы слегка подрагивали. В комнате пахло пчелиным воском от горящих свечей и морской солью, пробивающейся сквозь щели в иллюминаторах. Служанки, приставленные к ней, двигались бесшумными тенями, подавая еду, меняя воду в кувшинах, предугадывая каждую ее прихоть. Но роскошь не приносила покоя.       Ее разум все еще находился там, на залитом кровью дворце Иллирио Мопатиса. Она помнила хруст костей своего брата. Помнила нечеловеческий крик Кхала Дрого.       Но больше всего ее пугало то, чего не происходило сейчас. Мадара не давил на нее. Человек, обладающий силой стихийного бедствия, выделил ей лучшие покои, приставил слуг и... оставил в покое. Он не вторгался в ее личное пространство, не требовал благодарности, не смотрел на нее маслянистым взглядом, к которому она так привыкла в обществе Визериса и магистров. Эта свобода пугала ее больше, чем цепи, потому что она не знала, как ей пользоваться.       Глубоко вздохнув, Дейенерис медленно опустила руки. Стук ее сердца отдавался в ушах мягким, пульсирующим ритмом. Она спустилась с кровати. Босые ступни коснулись прохладного деревянного пола.       Она подошла к тяжелой дубовой двери. Мгновение поколебавшись, ее тонкие пальцы легли на кованую ручку. Оттолкнув створку от себя, она переступила порог.       В лицо тут же ударил свежий, прохладный морской ветер. Он растрепал ее серебряные волосы, принес с собой мельчайшие капли соленой воды. Дейенерис закрыла глаза и впервые за многие месяцы сделала по-настоящему глубокий вдох. Воздух заполнил легкие, вытесняя застоявшийся страх.       Неспешным, осторожным шагом она подошла к перилам корабля. Дерево под руками было влажным и шершавым. Впереди расстилалась бескрайняя, темно-синяя гладь, увенчанная барашками пенных волн.       Позади раздался тихий, размеренный скрип сапог по палубе.       - Доброе утро, моя принцесса, - прозвучал знакомый, слегка хрипловатый голос.       Дейенерис обернулась. Джорах Мормонт остановился в двух шагах от нее, почтительно склонив голову. Ветер трепал его поредевшие волосы и полы выцветшего плаща.       - Доброе утро, сир Джорах, - ответила она с вежливой сдержанностью, вглядываясь в его лицо.       Ее сиреневые глаза, обычно робкие, сейчас искали правду. Мормонт был человеком ее брата. Визерис мертв. Дотракийцы разбиты.       - Вы теперь сменили сторону, сир? - спросила она прямо. В ее голосе не было обвинения, лишь попытка понять новые правила игры, в которой она оказалась.       Джорах выпрямился. Его лицо, изрезанное морщинами от суровых ветров и тяжелых лет изгнания, стало серьезным. Он посмотрел на горизонт, затем снова на нее.       - Моя королева, - произнес он, и это обращение резануло слух своей новизной. - Я служу вам. Да, лояльность изгнанника часто зависит от обстоятельств. Но знайте... я никогда не покину вас. Мой меч принадлежит вам.       Дейенерис почувствовала, как узел напряжения в груди немного ослаб. Она кивнула, принимая его клятву, и перевела взгляд выше.       Там, на крыше капитанской рубки, неподвижно сидела фигура. Мадара. На нем был простой темный плащ и глубокий капюшон, скрывающий лицо. Он сидел со скрещенными ногами, положив руки на колени. Ни единого движения. Казалось, он сам стал частью корабля, высеченной из черного дерева статуей.       - Что он делает? - спросила Дени, с искренним интересом наблюдая за его пугающе спокойным силуэтом.       Джорах проследил за ее взглядом. Он нахмурил лоб, подбирая правильные слова.       - Таким образом он... отдыхает. Накапливает силу и развивает свою магию. Он сидит так часами, не шевелясь.       - Магию? - переспросила Дейенерис. В ее мире магия была сказкой для детей, легендой о давно умерших драконах.       - Я не смог точно выговорить его слово, - Мормонт потер подбородок. - "Чхакра". Или как-то так. Вот что он имел в виду, когда говорил о своей силе. Это не просто фокусы чернокнижников из Кварта. Это что-то иное.       Дейенерис поежилась, обхватив плечи руками.       - Не опасен ли он, сир Джорах? - ее голос упал до шепота, сливаясь с шумом волн.       Джорах горько усмехнулся.       - Если бы он желал нам зла, моя принцесса... сейчас мы бы с вами не болтали, вдыхая этот прекрасный воздух. Мы висели бы где-нибудь на реях этого корабля, или наши кости гнили бы в песках Пентоса. Видно, что он приберег вас для неких будущих планов. Каких именно - это ясно только Семерым. Или тем богам, которым поклоняется он.       Мормонт замолчал, внутренне сомневаясь в собственных словах. То, что он видел... Показанная Мадарой мощь превосходила все мыслимые пределы. Она граничила с божественным вмешательством. Ни один человек, рожденный от женщины, не мог голыми руками разрывать сталь и крошить черепа конных воинов так, словно они были из глины.       Джорах посмотрел на Мадару, а затем снова обратился к Дейенерис, понизив голос так, чтобы его мог слышать только морской ветер:       - Я предполагал, что он прибыл из Кварта, когда услышал его акцент. Но недавно он рассказал мне... что убил их всех. Весь правящий Совет Тринадцати.       Дейенерис резко повернула голову. Ее глаза расширились.       - Как? - выдохнула она.       - Он не вдавался в детали, - ровным, почти замороженным голосом продолжил Мормонт. - Но это не все. Он также умертвил орду дотракийцев, стоявшую у врат Кварта. Их численность составляла от пяти до шести тысяч воинов. Авангард.              Дейенерис отшатнулась, прижавшись спиной к фальшборту.       - Шесть тысяч? - ее голос задрожал. - Сколько у него было солдат? Какую армию он привел с собой?       Джорах посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде читался первобытный ужас воина, осознавшего свою ничтожность.       - Он один.       Дейенерис замерла. Воздух застрял в легких. Ее мозг отказывался обрабатывать эту информацию. Один человек против тысяч крикунов, которые с детства не знают ничего, кроме убийств и грабежей?       - Я бы тоже не поверил, - тяжело произнес Джорах, видя ее шок. - Если бы услышал это в таверне, я бы рассмеялся в лицо рассказчику. Но в его словах не было ни единой нотки лжи. Это была простая констатация факта. А поверьте мне, моя принцесса... за годы изгнания я научился определять, кто врет, а кто говорит правду. Он констатировал их смерть так же обыденно, как мы говорим о погоде.       В голове Дейенерис мысли закрутились с бешеной скоростью. Если этот человек обладает такой силой... Если он способен уничтожать армии в одиночку...       Она повернулась к Мормонту. В ее фиолетовых глазах внезапно зажегся странный, почти лихорадочный огонь.       - Тогда он сможет вернуть трон, - прошептала она. - Железный Трон моего отца. Ему даже не нужна армия...       Джорах открыл было рот, чтобы ответить, предостеречь ее от опасных иллюзий, как вдруг...       - Вижу, принцесса вышла на свет.       Голос прозвучал не сверху, а совсем рядом.       Дейенерис и Джорах вздрогнули. Мадара, который секунду назад сидел на крыше рубки, теперь стоял в нескольких шагах от них. Он не спрыгивал, не создавал шума. Он просто оказался здесь. Его темный капюшон был откинут назад, открывая бледное, хищное лицо и пронзительные черные глаза. На его губах играла легкая, почти снисходительная улыбка.       Дейенерис инстинктивно опустила голову, ее плечи сжались. Она не знала, как отвечать человеку, чья сила превосходит понимание. Человеку-армии.       Мадара сделал шаг вперед. Ткань его темной накидки мягко шелестнула.       - Ты можешь не говорить ни слова, - произнес он, и его тон был удивительно спокоен, лишен всякой угрозы. - Просто осмотрись. Проветрись. Почувствуй ветер. Ты здесь не в плену. Ты под защитой.       Слушая его голос - глубокий, уверенный, Дейенерис почувствовала странный порыв. Вся ее жизнь была цепью подчинения. Визерису, магистрам, традициям. В ней всколыхнулся укоренившийся рефлекс выживания - умилостивить того, кто обладает властью.       Она неловко, дрожащими шагами подошла к нему. Подняв руки, она неуверенно положила их ему на плечи, скользя ладонями по плотной ткани его одежды. Она придвинулась ближе, опустив взгляд, готовая к тому, что от нее потребуют. Инстинкт жертвы, предлагающей свое тело в обмен на безопасность.       Мадара замер. Его глаза сузились. Он прекрасно понял смысл этого жеста.       "Она предлагает свое тело," - пронеслось в его голове. - "Неужели никто не научил ее открытости? В каком же аду она жила, раз опасается всего и холодна внешне, предлагая себя первому встречному, чтобы выжить?"       В нем вспыхнула глухая ярость на этот прогнивший мир, но он подавил ее. Он мягко, но непреклонно взял ее за запястья своими затянутыми в перчатки руками и убрал их со своих плеч.       - Ты здесь не рабыня и не пленница, - сказал он твердо, заставляя ее поднять на него глаза. - Мне не нужно твое тело, Дейенерис. Я научу тебя грамоте. Я научу тебя всему остальному. Тому, как быть правителем, а не вещью.       Дейенерис опешила. Ее губы приоткрылись от удивления. Отказ был для нее чем-то новым.       - Тогда... - она сглотнула, пытаясь вернуть самообладание. - Зачем ты держишь меня? Зачем спасаешь?       Мадара посмотрел в ее фиолетовые глаза. На миг его ледяной фасад дал трещину, и в глубине темных зрачков мелькнула вековая тоска. Улыбка, коснувшаяся его губ, была горькой.       - Потому что в тебе есть в точности те же черты лица, что и у моей подруги детства, - ответил он тихо.       Дейенерис моргнула. Этот жестокий воин, демон во плоти, смотрел на нее с такой странной, болезненной нежностью, что у нее перехватило дыхание.       - Ты... ты меня научишь чему? - переспросила она, пытаясь перевести разговор на более понятную почву.       - Во-первых, общению. И самоуважению, - дополнил Мадара, отпуская ее руки. - Королева не предлагает себя из страха. Королева берет то, что ей принадлежит.       Со стороны это выглядело донельзя странно. Джорах Мормонт, стоявший поодаль, не верил своим ушам. Гроза мира, человек, разрывавший людей на части, говорил с испуганной девочкой так бережно, словно с родным человеком. Мадара Учиха, Бог Шиноби, убил бы любого в своем прошлом мире, кто посмел бы увидеть эту уязвимую сторону его личности. Но здесь, среди волн, он решил, что пока будет держать в тайне истинную природу своих чувств к этой принцессе. Она - его шанс исправить то, что он не смог уберечь в прошлой жизни.       - Идем, - Мадара кивнул в сторону кают.       К величайшему удивлению Дейенерис, он лично отвел ее обратно в покои. Открыв один из сундуков, принесенных с берега, он достал сверток ткани и протянул ей.       - Надень это. Платья хороши для балов, но не для того, что нас ждет. В этой одежде ты сможешь тренироваться без стеснения.       Дейенерис приняла сверток. Ткань была плотной, но мягкой - темные брюки для верховой езды, простая льняная туника и кожаный жилет. Внутри нее, где-то глубоко под слоями страха и неуверенности, внезапно родилась искорка. Та самая забытая, забитая Визерисом область интереса ко всему новому. Желание стать чем-то большим.       Мадара вышел, оставив ее переодеваться.       Через десять минут дверь каюты открылась. Дейенерис вышла наружу. Без тяжелых шелков, в облегающей кожаной куртке и брюках, заправленных в сапоги, она выглядела непривычно тонкой, но в ее походке появилась новая легкость.       Она вышла на палубу и встала напротив Мадары, который ждал ее, скрестив руки на груди.       Без лишних слов Мадара подошел к стойке с оружием, снял оттуда один из стальных полуторных мечей, оставшихся от наемников Иллирио, и протянул его ей. Рукоятью вперед.       Джорах, который неслышно подошел к ним с кормы, нахмурился.              - Странный жест, милорд, - вставил рыцарь, скрестив руки на груди. - Надеюсь, принцессе никогда не понадобится брать в руки меч. У нее есть защитники. Я здесь ради этого.       Мадара даже не повернул головы в его сторону. Его голос прозвучал холодно и серьезно:       - Защитники тоже люди, Мормонт. Люди ошибаются. Люди предают. Одна осечка с твоей стороны - и она окажется в смертельной опасности. Правитель, который не может защитить себя сам - это марионетка, ждущая, когда ей перережут нити.       Джорах удивленно вскинул брови, пораженный такой суровой философией, но спорить не стал. В словах Мадары была мрачная логика.       Мадара перевел взгляд на девушку.       - Подними меч. Дейенерис послушалась. Она обеими руками схватилась за обмотанную кожей рукоять и попыталась поднять клинок. Сталь оказалась неожиданно тяжелой. Лезвие дрожало, острие неумолимо тянуло вниз. Она могла лишь неловко удерживать его перед собой, напрягая все силы.       Мадара не вмешивался. Он стоял и изучал ее. Его лицо оставалось каменным, непроницаемым маской. Его не интересовало, как она будет орудовать оружием - для хрупкой девушки этот меч был слишком велик. Его интересовала ее решимость. Тот самый огонь, который отличает истинных драконов от ящериц.       Мышцы Дейенерис горели огнем. Руки предательски дрожали. Дыхание сбилось, превратившись в хрип. Но она, стиснув зубы, решила не поддаваться усталости. Фиолетовые глаза сузились, упрямо глядя на стальное лезвие.       Она держала меч еще две мучительные минуты.       Наконец, ее пальцы разжались. Меч со звонким лязгом ударился о деревянную палубу. Ее руки онемели и безвольно повисли вдоль тела. Она тяжело дышала, на лбу выступила испарина.       - Меч слишком тяжелый для нее, - с ноткой сочувствия вставил Джорах. - Это оружие для взрослого мужчины.       - Нет, - коротко ответил Мадара, не сводя глаз с Дейенерис. - Это ее воля. Я увидел ее возможности. Она не сдалась при первой же боли.       Он наконец позволил себе едва заметный, одобрительный кивок.       - Но работы предстоит много. Очень много.       Дейенерис, быстро вдыхая соленый воздух, вытерла пот со лба тыльной стороной ладони. Адреналин от непривычного физического напряжения смыл остатки робости.       Она подняла взгляд на Мадару.       - Сир Джорах сказал мне... - начала она, ее голос окреп, - что вы уничтожили орду дотракийцев. Но он не сказал, каким именно способом. Ответьте, пожалуйста... как вы это сделали? Одной сталью армию не сломить.       Мадара удивленно приподнял бровь. Этот прямой вопрос, заданный без страха, понравился ему.       - Комета, - ответил он ровным, лишенным пафоса голосом, словно говорил о том, что утром выпил стакан воды.       Дейенерис выпучила глаза. Ее сердце екнуло.       - Вы... обрушили звезду? Магия? - спросила она с неподдельным, жгучим интересом.       Мадара не видел смысла долго объяснять природу своей чакры, законы физики своего мира или техники Риннегана человеку, который верит в Семерых богов и чернокнижников.       - Да, - спокойно ответил он. - Что-то вроде того.       - Поразительно... - тихо произнесла Дейенерис, пока её воображение рисовало жуткие картины полыхающего небосвода.       Джорах, стоявший рядом, шумно сглотнул. Кусочки мозаики сложились в его голове в ужасающую картину.       - Так вот из-за чего было то землетрясение неделю назад... - пробормотал рыцарь, глядя на Мадару с суеверным ужасом. - Дрожь земли, которую почувствовал весь мир. Это были вы? Это объясняет полное отсутствие новостей из-за Красной Пустоши. Вы стерли их с лица земли.       Мадара лишь молча пожал плечами, не подтверждая и не опровергая масштаб своих разрушений.       Тишину прервал звонкий, внезапно окрепший голос Дейенерис.       - Продолжим! - громко сказала она, перебивая их обоих. Она наклонилась и, преодолевая дрожь в онемевших руках, снова ухватилась за рукоять тяжелого меча.       Она с трудом подняла клинок, глядя на Мадару горящими, непреклонными глазами. В этот момент она больше не была напуганной девочкой, проданной за армию. Она была ученицей.       - Я хочу научиться у вас, - сказала она.       Мадара посмотрел на нее. В ее взгляде он увидел ту самую искру Учиха, искру воли, способную разжечь пожар.       - Ну... посмотрим, - медленно дополнил Мадара, шагнув к ней. Его голос стал жестким, учительским. - Только учтите, Принцесса. Я буду беспощаден. Усталость, боль и слезы меня не волнуют.       Дейенерис, превозмогая боль в мышцах, впервые в своей жизни дерзко, почти хищно улыбнулась.       - Начинаем.       Звук сталкивающегося дерева и стали вскоре разнесся над палубой черного корабля. Вдали от интриг Королевской Гавани, вдали от ядов и предательств, на палубе безымянного судна рождалась не королева, ждущая спасителя. Рождалась Драконица, чьи клыки затачивал сам Бог Шиноби. И тренировка началась.       Речные Земли. Военный лагерь дома Ланнистеров       Внутри командного шатра Тайвина Ланнистера царил полумрак, густой и тяжелый, словно остывающий воск. За холщовыми стенами доносился ритмичный, приглушенный гул военного лагеря: далекий стук молотов о наковальни, ржание боевых коней, сухой хруст гравия под сапогами патрулей и неутихающий свист осеннего ветра, гонящего пыль по равнинам Речных Земель.       На массивном дубовом столе, заваленном картами и свитками, лежало донесение из Королевской Гавани. Пергамент был смят и небрежно брошен рядом с серебряным кубком, чей бок украшала глубокая, неестественная вмятина.       Лорд Утеса Кастерли сидел неподвижно, с закрытыми глазами, уперев локти в столешницу и сжав виски длинными, сухими пальцами. Его лицо, высеченное из гранита, не выражало ничего, но сама его осанка излучала давление и ледяную ярость.       С противоположной стороны стола стоял сир Джейме. Золотой Лев, обычно полные иронии и самоуверенности, сейчас казался темнее тучи. Его пальцы нервно поглаживали кожаную перевязь.       - Теперь ты убедился? - вставил Джейме, и его голос, обычно звонкий, прозвучал хрипло. - Этот лысый совсем неконтролируем. Я не знаю, откуда Нед Старк откопал этого колдуна, но он слишком опасен для наших планов. Он сминает сталь доспехов руками, Отец! Он разрубил наш отряд за считанные секунды!       Тайвин Ланнистер не шелохнулся. Он медленно открыл глаза - золотисто-зеленые, холодные, как зимнее море.       - Меня больше волнует, ЧТО ТВОРИТ ТВОЯ СЕСТРА! - громко перебил его Тайвин, и его голос ударил по ушам, словно раскат грома в закрытом помещении.       Он поднялся с кресла, и тяжелый меховой плащ плавно соскользнул с его плеч.       - Тут Тирион в плену у девки Таргариен... то есть у Кэт Талли! Там Роберт дышит на ладан! А ты прибегаешь ко мне в лагерь с дикими глазами и рассказываешь истории для кормилиц!       - Отец, послушай, я пытался... - попытался ответить Джейме, сделав шаг вперед.       - Ты выполнишь мои указания! - снова перебил его Тайвин, опустив ладонь на стол. Тяжелый перстень с печатью льва глухо звякнул о дерево. - На этом всё.       Оперевшись руками о стол, Тайвин взглянул на сына снизу вверх и заговорил с ледяным презрением:       - Тебе просто привиделось, Джейме. Страх имеет большие глаза. Ты потерпел неудачу на улице столицы, испугался нелепого совпадения и теперь оправдываешь свой позор сказками о "демонах". Этот лысый воин - не главная наша проблема. Наша проблема - это война, которую твоя сестра разожгла своими глупыми амбициями раньше времени.       Джейме промолчал.       Он сжал челюсти так, что желваки заиграли на скулах. Он понял: Тайвин не поверил его россказням об угрозе Сэйтама. Для Хранителя Запада, привыкшего измерять мир полками, золотом и политическими браками, концепция одного человека, способного снести армию, была абсурдом. Тайвин считал, что Джейме просто струсил или подвергся воздействию какого-то редкого яда или галлюциногена.       Джейме сжал кулак, да так, что кожаная перчатка заскрипела, и зашагал прочь из шатра, не желая продолжать этот бессмысленный разговор.       Тайвин остановил его, не оборачиваясь в его сторону, продолжая вглядываться в карту Речных Земель.       - Не забивай свою голову россказнями и странствиями этого лысого воина, Джейме, - заметил Тайвин, и голос его сделался сухим и безучастным.- Твои юношеские очертания до сих пор при тебе. Ты до сих пор веришь в то, что тебе почудилось, когда ты пытался напасть на Неда, пока он посещал бордель Петира. Вернись к солдатам. Мне нужен рыцарь, а не напуганный мальчик.       Джейме замер у самого полога шатра. Он с глубоким сожалением посмотрел в широкую, непоколебимую спину своего отца. Внутри Цареубийцы всколыхнулась горькая обида - не за себя, а за отца, который по своей гордыне отказывался видеть монстра, стоящего на их пороге. С тяжелым чувством он ретировался, отдернув ткань и выйдя на холодный осенний свет.       Оставшись один, Тайвин Ланнистер опустился обратно в кресло. В шатре установилась звенящая тишина, нарушаемая лишь редким треском углей в жаровне.       Тайвин думал про себя, перебирая в уме фигуры на доске.       В своих мыслях он анализировал вспыхнувшую войну в Речных Землях.Ему не нравилось, как разворачивались события. Он мысленно осудил Джейме за то, что тот рассказывал глупые небылицы. Будто бы один-единственный человек, без доспехов и оружия, уничтожил целый отряд отборных мечников Запада.       "Мальчишка...", - подумал Тайвин с холодным презрением. - "Первенец, а умом так и остался на турнирах".       Если эти слухи пойдут дальше, моральный дух армии Ланнистеров будет подорван.       Затем Тайвин думал о Серсее. Её импульсивность всегда была её главным изъяном. Ему категорически не нравилось, что власть в столице после ранения и болезни Роберта фактически перешла в руки Эддарда Старка, назначенного Протектором. Это была отличная возможность захватить полный контроль над ситуацией через Серсею и Джоффри, но Старк укрепил свои позиции.       "Но пока еще рано", - подытожил Тайвин в своих мыслях, беря в руки точильный камень и приступая к чистке своего кинжала. Металлический скребок заскользил по стали с тихим, сухим шуршанием. - "Пусть Роберт поправляется или умирает. Пускай Старк тешит себя иллюзией власти. Наш час настанет. Рано еще. Сначала нужно раздавить Талли".       Вольный Город Мир.       За тысячи лиг от мрачных военных лагерей Вестероса, под палящим южным солнцем Эссоса, жизнь текла в совершенно ином ритме.       Город Мир встретил их пряными ароматами корицы, сушеной гвоздики, дорогого арборского вина и раскаленного камня. Здесь, на узких мощеных улочках, заставленных лавками с мирийским стеклом, коврами и кружевами, шум толпы сливался с криками торговцев и тихим журчанием фонтанов во внутренних двориках. Мадара Учиха и Дейенерис Таргариен шли сквозь толпу.       На Мадаре была его привычная повседневная одежда - темная накидка с глубоким капюшоном, скрывающим черты лица от палящего солнца и лишних глаз. Он двигался бесшумно, его шаги не издавали ни звука на нагретых плитах мостовой.       Рядом с ним шла Дейенерис. В простой, но удобной одежде для верховой езды, она казалась тонкой и грациозной, словно изящная статуэтка из слоновой кости. Но в её осанке больше не было прежней сутулости напуганной сироты.       Дейенерис внутренне считала Мадару своим оплотом и суженым. Прогуливаясь посреди пестрых тканей под звон бронзовых колокольчиков, она в своих сокровенных мыслях отметила их незримую, но неразрывную связь с Мадарой.       За это короткое время этот загадочный человек обучил молодую кровь Таргариенов большему, чем все учители и брат за всю её жизнь. Дейенерис больше не была той беззащитной девой в беде, которую можно было передать как вещь от одного хозяина к другому.       За недели, проведенные на судне, она выучила азы боя на мечах. Мадара лично прописал ей ежедневные тренировки - умеренные, рассчитанные на укрепление связок и выносливости, без разрушительной нагрузки на молодой организм. Он учил её не просто держать сталь, а чувствовать баланс своего тела, смотреть врагу в глаза и не моргать, когда клинок свистит над головой.       Дейенерис все же не осмелилась спросить его прямо: "Почему? Почему ты защищаешь меня? Зачем спасаешь от гнева мира?" Но она решила для себя, что пока не время. Ответ придет сам, когда она станет достойна его силы.       Мадара прервал ее внутренние рассуждения, остановившись у лавки с пряностями. Он взял в щепоть немного шафрана, понюхал и выбросил обратно в деревянную миску.       - Местная культура кажется весьма поверхностной, - негромко заметил Мадара, наблюдая за суетой купеческих рядов. Его низкий, бархатистый голос доносился из глубины капюшона. - Оказавшись здесь, я сразу почувствовал, что у Мира свой, совершенно особый характер, непохожий на другие города. Здесь люди торгуют красотой - стеклом, тканями, ядами. Но за этой красотой нет фундамента. Только жажда наживы.       Дейенерис отреагировала, слегка наклонив голову и поправив выбившуюся серебряную прядь.       - В этом их суть, - ответила она с тихой грацией. - В Вольных Городах золото заменяет верность. Кто платит, тот и хозяин.       - Бессмысленная задумка, - отозвался Мадара об укладе здешней жизни, продолжая путь по узкому проулку, над которым переплетались яркие шелковые навесы, дарившие приятную тень. - Золото не может остановить клинок. Оно лишь отсрочивает удар.       Он скользнул взглядом по её профилю и спросил:       - Посещала ли ты Вольные города когда-то раньше? До того, как попала в Пентос?       Дейенерис отреагировала не сразу. Она задумалась, опустив глаза на мостовую, и ответила с легкой грустью в голосе.       Как она поведала, когда Узурпатор лишил её отца престола и предал их дом огню, она вместе со своим "братом"...       Мадара при одном только упоминании Визериса среагировал хмурым, тяжелым молчанием. Аура вокруг него на мгновение стала настолько плотной, что прохожий купец, шедший навстречу, инстинктивно свернул в подворотню, побледнев от необъяснимого страха.       Дейенерис заметила эту реакцию и быстро продолжила, желая сгладить неприятную тему.       Дейенерис поведала о тяготах своих юных лет, полных постоянных скитаний и страха перед преследователями. Девушка поделилась воспоминаниями о ночлегах в убогих, пыльных комнатах, упомянув, что Мир - один из тех городов, где они с братом укрывались в детстве, когда еще удавалось тратить остатки отцовской казны.       - Мы бежали как тени, - тихо добавила она. - Но теперь... теперь я впервые иду по этим улицам и не оглядываюсь назад.       В это же время в тихом, уединенном поместье, которое Мадара арендовал на неделю для отдыха перед броском к Кварту, царила иная атмосфера.       Здесь пахло сухой хвоей, раскаленной плиткой и мокрой землей от небольшого фонтана в центре двора.       Сир Джорах Мормонт стоял посреди плаца, опираясь на деревянный помост, и решал для себя, что делать дальше.       Мадара был абсолютной, непостижимой силой. Человеком, чьи границы возможностей лежали далеко за пределами понимания простых смертных. Джораха искренне удивляла спонтанность Мадары, его абсолютная непредсказуемость. Иногда казалось, будто Мадара читает мысли людей, видит их насквозь через любые маски и клятвы. Мормонт понимал: ему нужно быть предельно осторожным. Одно неверное движение, один подозрительный взгляд - и его голова слетит с плеч раньше, чем он успеет выхватить меч.       Джорах подошел к стойке с оружием и взял в руки тренировочный меч - облегченный клинок из тупой стали с удобной кожаной рукоятью. Это было оружие, которым Дейенерис должна была тренироваться сегодня.       Сегодня был уже третий день, как она бьется настоящим мечом, оттачивая движения. До этого она изучила лишь базовые стойки и дыхательные упражнения. Джорах лично вызвался учить ее некоторым приемам вестеросского фехтования - простым, эффективным блокам и уколам, которые могли спасти жизнь в тесном пространстве.       Мадара, появившийся на балконе второго этажа поместья бесшумно, как тень, высоко оценил энтузиазм Джораха. Он молча наблюдал сверху, сложив руки на груди под своей темной накидкой.       Ощутив на себе его тяжелый взор, Джорах внутренне дал оценку происходящему. Он понимал, что мир Вестероса и Эссоса стоял на пороге грандиозного тектонического сдвига. Если этот человек решит вести Дейенерис на Запад... никакие стены, никакие армии Ланнистеров и Баратеонов не смогут его остановить. Старый порядок рухнет, сгорев в огне той самой "чакры", о которой говорил этот чужак.       Джорах дал мрачный, но реалистичный прогноз будущим событиям: крови прольется больше, чем во времена Завоевания Эйгона.       В этот момент на плац вышла Дейенерис. В своей тренировочной одежде, с собранными в тугой узел серебряными волосами, она выглядела собранной и готовой.       - Вы готовы, сир Джорах? - спросила она, и ее голос прозвучал твердо.       - Всегда к вашим услугам, моя королева, - ответил Мормонт, протягивая ей рукоять клинка.       Мадара сверху лишь слегка кивнул, разрешая начать занятие. Война приближалась, и каждый шаг, каждый взмах меча в этом тихом дворике приближал день, когда весь мир узнает имя нового Владыки.       Один месяц. Тридцать долгих, изнурительных дней пути по трактам, пролегающим сквозь выжженные пустоши, где ветер носил лишь сухой песок, и вдоль побережий, где солёный бриз смешивался с запахом гниющих водорослей. Мир Эссоса жил по своим безжалостным законам, перемалывая слабых и склоняясь лишь перед силой.       Процессия, оставляя за собой облака густой, рыжей пыли, наконец достигла великих тройных врат Кварта. Солнце стояло в зените, безжалостно обжигая камни.       Солдаты у ворот, облаченные в медные чешуйчатые доспехи, напряглись при виде приближающихся всадников, но, едва разглядев знакомый силуэт во главе колонны - высокую фигуру, укутанную в темную накидку с глубоким капюшоном, - радостно отреагировали на приход Мадары. Стражники застучали древками алебард по каменным плитам, приветствуя своего нового, абсолютного владыку. Их лица выражали не просто преданность, а благоговейный трепет перед стихией, обретшей человеческий облик.       Дейенерис Таргариен ехала рядом с Мадарой. За этот месяц она изменилась до неузнаваемости. От прежней испуганной девочки, вздрагивающей от каждого громкого звука, осталась лишь бледная кожа да серебро волос. Её спина была прямой, а взгляд сиреневых глаз обрёл холодную, стальную твердость.       Этот путь не был легкой прогулкой. За это время на Дейенерис покушались два или три раза. Наёмники, подосланные то ли выжившими магистрами, то ли шептунами Паука из далёкого Вестероса.       Один случай навсегда отпечатался в ее памяти. Это произошло в шумном, пропахшем пряностями и немытыми телами портовом городе. Однажды, когда Дейенерис, увлекшись, проверяла товары у прилавка с изделиями из слоновой кости, пропуская под пальцами гладкую, прохладную поверхность резного бивня, воздух вокруг неё внезапно сгустился. Убийцы, одетые как простые грузчики, намеревались окружить её, выхватывая изогнутые кинжалы с лезвиями, смазанными ядом мантикоры.       Она даже не успела закричать. Тогда Мадара, стоявший, казалось бы, в десяти шагах от неё, применил Лимбо. Невидимые тени, сотканные из чистой мощи, обрушились на убийц. Мадара не сделал ни единого видимого движения руками, но головы наёмников отрубились прямо в центре узких улочек. Звук разрываемой плоти и хруст шейных позвонков смешался со звоном падающих на брусчатку кинжалов. Кровь брызнула на белые тенты лавок. Мадара быстро ретировался, бесцеремонно прихватив Дейенерис за талию и растворившись в толпе прежде, чем первые крики ужаса разорвали тишину рынка.       С того момента Дейенерис была осторожна во всём. Она научилась смотреть на тени, слушать шаги за спиной и не доверять улыбкам. За это время она более или менее умела биться на мечах и не только. Её тонкие руки привыкли к тяжести стали. Всё её тело было в синяках, желто-лиловые пятна расцветали на ребрах, бедрах и предплечьях - следы жёстких падений и пропущенных деревянных клинков Джораха.       Она сама упорно тренировалась, стирая ладони в кровь, до изнеможения повторяя одни и те же выпады и блоки на раскаленной палубе или сухой земле привалов. Мадара не осуждал её настрой. Наоборот, он поощрял это молчаливым кивком, наблюдая за ней из-под своего темного капюшона. Он видел в ней отражение той, кого потерял, но вместо того чтобы уберечь её в золотой клетке, он выковывал из неё клинок.       Въезжая в городские стены, Дейенерис огляделась. Кварт дышал иначе. Пропала былая суета работорговцев, исчезли крикливые зазывалы Бессмертных. Улицы пахли морем и свежим хлебом, а не страхом.       Склонившись со своего седла к Мадаре, Дейенерис тихо заметила: - Город кажется... тише. И чище. Кварт изменился с тех пор, как о нём рассказывал мне брат. Здесь больше не торгуют людьми на каждом перекрёстке?       Мадара ответил ей, не поворачивая головы, его голос был глубоким, вибрирующим баритом: - Я умертвил местных "волшебников" и тех, кто считал себя хозяевами жизней. Этот город стал начальным плацдармом моего правления. Слабость и жадность больше не правят здесь. Только закон. Мой закон.       Повернув к ней голову, он устремил на нее свой взгляд - тёмный и бездонный, - после чего ровным тоном произнёс, буквально перекраивая карту известного мира:- Волантис и Мантарис уже под моим контролем.       Дейенерис удивлённо спросила, едва не выронив поводья. Её брови поползли вверх, а голос дрогнул от искреннего поражения: - Волантис? Старейший из Вольных Городов? За Стенами из Черного Камня? Когда же вы успели? Мы ведь всё это время были в пути...       Мадара ответил, попытавшись ухмыльнуться. Улыбка получилась хищной, едва заметно при поднявшей уголок его губ. - Магия.       Джорах Мормонт, ехавший по левую руку от Дейенерис, нахмурился. Он слышал этот разговор. Старый рыцарь, чей доспех пропитался потом и пылью дорог, задумчиво пожевал ус. Он знал, что этот человек не бросает слов на ветер.       Джорах спросил его, слегка пришпорив коня, чтобы поравняться с Мадарой. - Каковы ваши дальнейшие действия, милорд? Если не секрет, само собой. Вы захватываете города быстрее, чем вороны успевают донести вести. Где конечная точка этого похода?       Мадара ответил без тени секрета. Он не нуждался в лжи перед теми, кого считал своими фигурами на шахматной доске. Он посмотрел на Джораха из-под капюшона и ответил ровным, властным голосом, в котором звучала неумолимость падающей горы: - Этот мир.       Джорах поднял бровь, и глубокая морщина прорезала его лоб. Он внутренне оценил его настрой. Это была не бравада наёмника и не безумие Таргариенов. Это была холодная констатация факта. Человек, стоящий перед ним, действительно собирался сломать колесо истории и выковать его заново.       Джорах произнёс, пытаясь подавить дрожь в голосе:- Великие амбиции требуют великой крови. Некоторые будут против на Западе. Ланнистеры, Старки, Баратеоны... У них сотни тысяч мечей. И они не отдадут свои земли без боя, какими бы демонами вы ни повелевали.       Мадара лишь глухо хмыкнул в ответ. В его словах сквозила смертельная усталость существа, созерцавшего гибель целых государств: - Пусть борются. Это лишь развеет скуку. Подобно увядающим листьям, опадающим под порывами ветра, Запад неизбежно падет.       В этот момент они уже достигли массивных внутренних ворот дворцовой крепости. Зетсос, облачённый в сверкающий медный нагрудник, лично встретил процессию Мадары и Дейенерис. На его лице отразилось абсолютное облегчение при виде своего господина.       Резко взмахнув рукой, Зетсос громко скомандовал подчиненным: - Быстрее! Разгружайте телеги! Займитесь их вещами и челядью. Пусть приготовят свежее мясо, хлеб и горячую воду! Живо, без малейших задержек!       Воины Кварта, словно единый механизм, молча кивнули и бросились исполнять приказ. Никто не пререкался, никто не медлил. Дейенерис удивилась преданности местных воинов. В Пентосе слуги Иллирио двигались с ленивой неохотой, здесь же дисциплина была абсолютной.       Она спустилась с лошади. Её сапоги коснулись гладкого мрамора двора. Она с любопытством осмотрела местный колорит: высокие колонны, увитые экзотическими лианами, журчащие фонтаны в форме переплетенных змей, барельефы, изображающие давно забытых богов.       Мадара подошёл к ней. Его шаги были бесшумными. - Не привыкай к этим покоям, - сказал он, смахнув дорожную пыль со своего рукава. - Им скоро предстоит путь обратно.       Дейенерис удивлённо спросила, повернувшись к нему всем телом: - Обратно? Но... мы ведь только приехали. Мы толком не рассмотрели город, не отдохнули после пустыни.       Мадара ответил ей, глядя на её зарумянившееся от жары лицо. - Этот дворец в твоём распоряжении. Ты в любой момент можешь посещать этот город, когда пожелаешь. Он твой так же, как и мой.       Затем Мадара сказал ей в своей манере, внимательно замечая её скрытый интерес и тот самый огонь Таргариенов, который он так бережно раздувал в ней: - Но ты ведь не хочешь сидеть в одном месте, обрастая жиром и скукой, пока мы захватываем прибрежные города? Настоящая сила куется в движении.       Дейенерис выпрямилась. Усталость в ее глазах сменилась решимостью. Она ответила с явным интересом, вздернув подбородок: - Я не хочу быть пленницей мраморных стен. Если драконы летали над миром, то и я последую за вами, куда бы ни вел этот путь.       Она заметила слуг, которые, согнувшись под тяжестью, осторожно несли её резной ларец из железного дерева. Дейенерис приказала им строгим, командирским тоном: - Осторожно! Оставьте их в самых тёплых покоях, у растопленного камина. И чтобы огонь в нём не угасал ни на минуту.       Слуги испуганно закивали, торопясь скрыться в прохладе дворцовых коридоров.       На другом конце двора царила совершенно иная атмосфера. Зетсос, проверяя посты, подошёл к хвосту процессии.       Там, в пыли, стоял Джорах Мормонт. Рядом с ним, привязанный за шею длинной кожаной веревкой к повозке, находился безрукий Кхал Дрого. Некогда великий воин, гроза Дотракийского моря, теперь представлял собой жалкое зрелище. Культяпки его рук были грубо зашиты и прижжены огнем. Его длинная коса, символ непобедимости, свисала до земли, запутавшись с грязью. У него был пустой, мёртвый взгляд, устремленный куда-то вдаль, в сторону раскаленной пустыни, где сгинул его кхаласар.       Замерев на месте, Зетсос мысленно оценил плачевное состояние пленника. Капитан наёмников повидал на своём веку немало жестокости, но вид этого сокрушенного титана внушал даже ему подлинный первобытный ужас. "Стереть личность до основания, оставив лишь оболочку, - подумал Зетсос, - наш Владыка умеет карать страшнее смерти".       Джорах, заметив недоумение в глазах капитана, тяжело вздохнул и ответил ему, вытирая пот со лба шершавой перчаткой. - Да, это он. Кхал Дрого, - Джорах сказал ему, понизив голос. - Мадара сломал его в поединке. Разорвал голыми руками. Теперь он идет за нами, как побитый пёс.       Зетсос, не скрывая своего шока, спросил у него, кивнув на пускающего слюни кхала: - Но зачем оставлять его в живых? Такой враг заслуживает лезвия в сердце, а не веревки на шее. Кормить его, тащить через половину Эссоса... Зачем?       Джорах ответил, и его лицо помрачнело от понимания жестокой философии Учихи: - Как трофей. Как живое напоминание каждому дотракийцу, каждому наёмнику и каждому лорду, что происходит с теми, кто бросает вызов богам. Он - ходячее знамя страха.       Рыцарь глубоко вздохнул, его плечи поникли от чудовищной усталости. Он ушёл, тяжело похлопав по медному наплечнику Зетсоса. - Найди мне нормальные покои, капитан. Мои кости ноют так, будто я нёс эту повозку на себе. Я устал с дороги.       Зетсос посмотрел на удаляющегося рыцаря молча. Его память, цепкая память воина, вдруг начала подбрасывать обрывки картинок. У него было странное чувство. Будто он видел этого седеющего северянина где-то раньше. Запах крови, рёв толпы, раскалённый песок... Выгребные ямы. Бои без правил, где люди рвали друг другу глотки за кусок хлеба. Да, этот человек когда-то участвовал в боях, выживая на самом дне Эссоса. Но сам Зетсос не мог вспомнить точно, ни года, ни места. Он лишь мотнул головой, отгоняя призраков прошлого.       Вечером того же дня в главной башне дворца были зажжены тысячи свечей.       Мадара стоял во главе огромного круглого стола из полированного обсидиана - того самого стола, где когда-то восседали убитые им члены Совета Тринадцати. Сейчас зал был очищен от крови, но незримая аура смерти всё ещё витала под сводчатыми потолками. Он снял свой капюшон, его темные глаза внимательно изучали разложенную карту известного мира.       Справа от него сидела Дейенерис, переодетая в свежие, легкие шелка, но с прямой спиной воительницы. Джорах Мормонт и Зетсос стояли напротив, напряжённо вслушиваясь.       Водя пальцем по пергаменту, Мадара озвучил свои комментарии относительно ситуации в Вольных городах: - Мои тени доносят, что паника охватила торговые пути. Волантис подчинился, Мантарис сломлен. Но остаются другие. Наёмничьи компании, банды, мелкие тираны. Их разрозненность - их слабость, но она же мешает быстрому захвату.       Джорах, опираясь руками о стол, сказал, хмуря густые брови: - Милорд, рабовладельцы залива представляют большую угрозу. Юнкай, Астапор, Миэрин. Они обладают неисчерпаемыми богатствами и могут нанять любую армию в Эссосе, чтобы раздавить вас, если почувствуют угрозу своей торговле. "Сыны Гарпии" не сдадутся так легко.       Мадара медленно поднял голову. Он посмотрел на рыцаря, и его губы скривились в скептической, ледяной ухмылке. Он ответил, и в его тоне сквозила скука хищника: - "Гарпии" больше не представляют угрозы.       Джорах непонимающе моргнул. Он не понял, о ком он. - Милорд? Их влияние пронизывает весь восток. У них тысячи скрытых агентов.       Мадара сказал, лениво постукивая пальцем по столу: - Я избавился от их верхушки. В очень... большем количестве. В Астапоре, Юнкае и Миэрине больше нет господ в золотых масках. Я вырезал их в собственных дворцах. Они остались без головы. Мелкие сошки разбегутся сами.       Мормонт побледнел. Осознание того, что этот человек в одиночку обезглавил многовековую империю работорговцев, парализовало его разум. Однако Джорах, будучи опытным тактиком, поспешил заметить: - Даже так... Не смотря на вашу ужасающую мощь, милорд, мы должны сосредоточиться на наёмниках, коих у нас критически мало. Один человек может выиграть битву, но город нужно удерживать гарнизонами. Нам нужна пехота.       Джорах с серьезностью в голосе намекнул Мадаре, выпрямляясь во весь рост: - Вы должны быть командиром в первую очередь, а не лезть на передовую, рискуя собой. Король не машет мечом в грязи, он управляет потоком войны.       Мадара не разозлился. Он ответил ему, глядя прямо в глаза: - Я просчитал и этот вариант, Мормонт. Моя сила - это абсолют, но я не собираюсь бегать за каждым вором в каждом переулке.       Мадара заверил его, сделав широкий жест рукой: - При прибытии посланников, я соберу глав всех доступных отрядов наёмников в радиусе тысячи лиг. Я лично проверю, кто из них что представляет. Кто не пройдёт проверку... станет удобрением для пустыни.       Джорах медленно кивнул, признавая жестокую, но эффективную логику.       Дейенерис, до этого момента молча сидевшая подле Мадары и внимательно впитывавшая каждое слово, решила высказать своё мнение: - Наёмные бойцы идут туда, где платят золото. Когда казна опустеет или враги предложат больше, их клинки повернутся против нас. Нам требуются по-настоящему преданные сторонники - те, у кого не осталось путей к отступлению.       Мормонт выразил солидарность с выводами принцессы: - Вы абсолютно правы, моя королева. Верность покупных солдат испаряется вместе со звоном последней монеты.       В этот момент слово взял Зетсос. Сделав шаг вперёд под негромкий звон своих доспехов, он поспешил заверить присутствующих в своей полезности: - Повелитель, Кварт способен выставить собственное ополчение и городскую стражу. Мы соберём десять тысяч защитников, готовых оборонять эти стены до последней капли крови.       - Наёмники сражаются за золото. Когда золото закончится или враг предложит больше, они повернут мечи против нас. Нам нужны верные люди. Люди, которым некуда бежать.       Дейенерис скептически покачала головой и ответила, её голос обрёл властные нотки: - Десяти тысяч городских стражников не хватит как основной армии для завоевания континента. Они хороши за высокими стенами, но в открытом поле против конницы или тяжёлой пехоты они дрогнут. Нам нужно идеальное войско.       Джорах долго думал. Он закрыл глаза, перебирая в уме все легенды и факты Эссоса. Наконец, он открыл глаза и ответил: - "Безупречные".       Мадара посмотрел на него. Его тёмные глаза слегка сузились, вспоминая донесения клонов. Он сказал: - Да. Я слышал о них. Воины с копьями и щитами, не знающие страха.       Джорах пустился в объяснения, подробно описывая их владельцев и то, как устроены эти отряды:- Они из Астапора, милорд. Их с детства лишают всего человеческого. Лишают мужского достоинства, лишают страха боли, заставляют убивать младенцев, чтобы стереть жалость. Добрые Господа продают их сотнями. Это абсолютные машины войны. Они не бегут, не грабят, не насилуют. Они только подчиняются приказам. Если у нас будут Безупречные... у нас будет армия, равной которой нет.       Мадара ответил ему, и на его лице появилась зловещая, полная тёмного предвкушения улыбка: - Господ в Астапоре больше нет. Я позаботился об этом. Значит, "Безупречные" сейчас стоят без хозяев, ожидая, когда кто-то возьмёт поводок. Идеально.       Взглянув поочередно на каждого из присутствующих за столом - Зетсоса, Джораха и, наконец, задержав взор на Дейенерис, Мадара высказался о грядущем. Словно истинное пророчество, из его уст прозвучали следующие слова: - Вы боитесь хаоса, но хаос - это лишь нераскрытый порядок. Впереди нас ждут большие перемены. Мир, каким вы его знали, сгорит, чтобы из пепла могло восстать нечто великое. Мы едем в Астапор.       Все в зале были воодушевлены услышанным. Страх перед неизведанным уступил место пьянящему чувству величия.       Дейенерис гордо выпятила грудь. Её фиолетовые глаза сияли в свете свечей. Она больше не была изгнанницей. Она ощущала перемены кожей. Она чувствовала, как внутри неё, согреваясь у невидимого пламени, просыпается настоящий дракон, готовый расправить крылья над этим новым миром, который бросит к ее ногам этот тёмный, непостижимый бог.       Восточный Эссос. Залив Работорговцев       Ветер с Нефритового моря сменился сухим, раскаленным дыханием пустыни. Пыль скрипела на зубах, забивалась в поры, но процессия не останавливалась.       У врат Астапора - Красного города, чьи высокие кирпичные стены казались пропитанными старой кровью, - армия Мадары построила лагерь.       Десять тысяч воинов стояли напротив города. Шатры заполонили берег, раскинувшись пестрым морем ткани и стали. Мадара и его растущая армия достигли Астапора за двадцать дней форсированного марша от Кварта.       Мадара не давал спуску армиям. В своей прошлой жизни он отвечал за целый клан Учиха, где слабость означала смерть. И здесь он внедрял ту же философию. Тут не нужны погрешности.       Воины Кварта, привыкшие к ленивым гарнизонным будням, изменились. Под жестким, почти нечеловеческим контролем своего владыки они стали выносливей. Ежедневные марш-броски, тренировки до изнеможения, строжайшая дисциплина. За это они были тихо благодарны Мадаре. Хоть в начале марша многие внутренне осуждали его методы дисциплины, проклиная его вполголоса, теперь они чувствовали себя не просто стражей торговцев, а настоящей армией, способной покорить Эссос.       В самом центре лагеря, в просторном шатре из плотного черного шелка, царила напряженная тишина.       Мадара сидел в кресле, откинув капюшон своей темной накидки. Его длинные волосы свободно падали на плечи. Он сидел напротив глав наемников.       Сбор лояльных мечей оказался сложнее, чем ожидалось. Большинство отрядов из Вольных городов отказало. Страх перед неизвестностью и звонкие монеты рабовладельцев сыграли свою роль. Некоторых - "Горелых Людей" и "Славных Братьев" - уже купили Миэрин и Юнкай, объединившись перед лицом новой угрозы.       Но пред ними сейчас сидели лидеры "Младших Сыновей". Одна из самых известных и беспринципных компаний наемников.       Они сидели по другую сторону стола и смотрели на Мадару, а затем переводили взгляды на Дейенерис, которая сидела справа от него, прямая и непроницаемая.       - Значит, ты и есть тот самый колдун из Кварта, - пророкотал Меро, поглаживая свою всклокоченную бороду. - Слухи о тебе идут впереди твоей армии.       Он понимал, что из себя представляет Мадара, или думал, что понимает. Могущественный маг, возможно, с артефактами или ядами.       Возглавлявший "Младших Сыновей" Меро, более известный как Титан-Бастард, вызывающе развалился в кресле, бесцеремонно водрузив свои запыленные сапоги прямо на край стола.       Громко хмыкнув, наемник поделился своим мнением о текущем положении дел. Несмотря на всю свою вульгарность и привычку полагаться исключительно на грубую силу, глупцом этот мужлан определенно не был.       Подавшись вперед, он заговорил о таинственных убийствах правителей в Эссосе: - Поговаривают, будто ты умудрился перерезать Добрых Господ в Астапоре и Мудрых Господ в Юнкае прямо в их собственных постелях. Никакой армии, никакого шума. Стоит признать, это внушает уважение. Вот только из-за твоих выходок расценки на контракты теперь подскочили до небес.       Мадара выслушивал эту тираду в абсолютном молчании, сохраняя на лице выражение ледяного, маскирующего любые эмоции спокойствия.       Будучи уверенным, что все карты находятся в его руках, поскольку пришельцу остро требовались кавалерия и опытные бойцы, Меро решился пойти с главного козыря.       Окидывая Дейенерис сальным, раздевающим взглядом, он нагло ухмыльнулся: - Чародейство - это хорошо, но города штурмуют обычными мечами. Мне дико приглянулась эта серебряная девка. Отдай ее мне. Пускай эта принцесска Таргариенов проведет недельку в моем шатре, раздвинув ноги. И тогда, колдун, весь наш отряд без колебаний перейдет под твои знамена.       После этих слов под сводами шатра воцарилась оглушительная, звенящая тишина.       Мадара слушал молча, его лицо оставалось бесстрастным маской.       Зетсос, стоявший за спиной Мадары, побагровел. Он с рычанием хотел было вытащить меч, как и Джорах Мормонт, чье лицо исказилось от ярости.       Мадара просто поднял руку, не глядя на них. Одно короткое движение, и Зетсос с Джорахом замерли, словно вкопанные, подавив гнев.       Даарио Нахарис, один из лейтенантов Меро, стоящий позади него, осуждающе посмотрел на своего командира. Мадара краем глаза заметил этот взгляд. В глазах Даарио не было похоти, там был расчет и что-то похожее на восхищение при виде Дейенерис.       Мадара медленно встал. Тишина в шатре стала осязаемой, давящей. Он подошел к Меро, не торопясь.       Он замер напротив наёмника. С явным скептицизмом и удерживаемым, разрушительно спокойным тоном Мадара произнёс: - Ты переоцениваешь свою полезность, Меро. И недооцениваешь свою хрупкость. Я советую тебе... очень тщательно подумать о моем предложении. И о том, каким тоном ты говоришь в моем присутствии.       Меро сглотнул. Спесь слетела с него в одно мгновение. Он посмотрел в глаза Мадары и увидел то, чего не видел раньше. Во тьме зрачков вспыхнули красные узоры - три черных томоэ, медленно вращающихся в кровавом море. Это был не взгляд человека. Это был взгляд бездны.       Прендаль на Гхезн, второй лейтенант, стоявший рядом с Меро, отшатнулся на шаг и прошептал одними губами: - Магия...       Стремясь сгладить острые углы, Даарио поспешно вмешался в разговор, хотя его рука уже привычно легла на эфес аракха: - Мой командир иногда говорит быстрее, чем думает. Мы обдумаем ваше предложение, милорд. В своем лагере.       Меро, гневно, но с явным, первобытным страхом бросил взгляд на Мадару, резко встал, опрокинув стул, и ретировался вместе с остальными лидерами "Младших Сыновей", почти выбежав из шатра.       Лагерь "Младших Сыновей".       В палатке командования стоял смрад дешевого вина и страха, смешанного с раздражением.       Позже Меро жёстко отругал Даарио и Гхезна, меряя шагами застеленный коврами земляной пол.       - Вы видели его глаза?! - орал Титан-Бастард. - Он не человек! Он демон! Мы не будем подписывать контракт с трупом! Юнкай предлагает втрое больше, и там нормальные люди, которых можно убить сталью!       Гхезн вставил, комментируя ситуацию и нервно оглядываясь на полог шатра: - Я согласен с Меро. Его аура... мне показалось, что я задыхаюсь, когда он просто стоял рядом. Золото не имеет смысла, если ты мертв. Юнкай безопаснее.       Даарио молчал. Он сидел на сундуке, поигрывая своими любимыми кинжалами-стилетами.       Даарио осуждающе смотрел на Меро, который очень извращенно и грязно отозвался о принцессе Таргариенов. Для Даарио война была искусством, а красивые женщины - музами. Он влюбился глазами, как только увидел эту серебро волосую девушку, сидящую рядом с монстром. Но и душой. В ней была стать настоящей королевы.       Внезапно по центру палатки из Шуншина (техники телесного мерцания) без единого звука появился Мадара.       Меро и Гхезн вскрикнули и мгновенно вытащили мечи.       Даррио же, зная, кто это, и понимая бесполезность сопротивления, не сдвинулся с места. Он смотрел прямо в его глаза, ожидая развязки.       Мадара даже не поднял руки. Он сделал одно смазанное движение.       Два лезвия, сотканные из чистой чакры ветра, сорвались с его пальцев. Мадара рукой отсек головы Меро и Гхезну.       Тела наемников рухнули на ковер, заливая их кровью. Головы с глухим стуком покатились по земле.       Мадара медленно повернул голову и посмотрел на Даарио.       Он дал свой комментарий к произошедшему, и его голос прозвучал абсолютно бесстрастно, будучи полностью лишенным какого-либо выражения: - Проблема некомпетентного руководства решена. Теперь, полагаю, мы можем вести конструктивный диалог?       Даарио, не моргнув, посмотрел на обезглавленные тела своих бывших командиров, затем на Мадару. Он серьезно ответил ему, вставая и вкладывая кинжалы в ножны: - Конструктивный диалог всегда был моей сильной стороной, милорд.       Даарио заверил его, склонив голову в полунаклоне: - "Младшие Сыновья" теперь на вашей стороне. Я не соглашался с их трусостью и глупостью. Две тысячи всадников готовы выступить по вашему приказу.       Мадара слегка прищурился и спокойно заметил:       - Мне это известно. Я всё видел ещё в шатре - и то, как ты смотрел на Меро, и твой взгляд на Дейенерис.       Нахарис внутренне напрягся, ожидая опасности, однако Мадара не выказал осуждения. Он прекрасно понимал мужскую натуру, ведь любой на месте этого наёмника испытывал бы схожие чувства при виде столь прекрасной женщины.       Поворачиваясь к выходу, Мадара добавил:       - Свои порывы держи при себе, Нахарис. Жду тебя завтра утром на военном совете. Подтвердишь верность своих людей клятвой.       В тот же миг он бесшумно растаял в воздухе.       Оставшись один, Даарио мысленно оценил увиденную им расправу: "Никакой стали, ни единого замаха... Одно лишь движение руки - и две головы покатились по полу". Наёмник одновременно испытывал трепет и глубокое восхищение перед этим человеком. В мире, погрязшем в трусости и политических интригах, наконец-то явилась подлинная сила. На его губах заиграла предвкушающая улыбка.       К обеду. Солнце только начало припекать красные стены Астапора.       Джорах Мормонт подошел к Даарио Нахарису, который выстраивал своих людей перед шатром Мадары.       Окинув взглядом стройные и дисциплинированные ряды наемников, Джорах обратился к Даарио: - Ты сделал правильный выбор, Нахарис. Этот человек... он не прощает ошибок. Но тех, кто верен, он вознаграждает.       Даарио ответил ему, блеснув золотым зубом в улыбке: - Выбор был очевиден, сир рыцарь. Жить под знаменами дракона и бога войны куда веселее, чем гнить в пустыне.       Издали прибежал посыльный из числа городских ополченцев Кварта. Он тяжело дышал.       - Милорд! - обратился он к Зетсосу, который стоял рядом. - Врата открылись! Вышел переговорщик из Астапора!       Мадару пригласили внутрь дворца Добрых Господ. Одного. Без армии. Без оружия. В знак "доброй воли" для обсуждения условий капитуляции или найма Безупречных.       Мадара, выйдя из шатра в своем темном плаще, выслушал доклад.       Он сказал своим командирам: - Ждите здесь. Ничего не убудет. Армию не двигать до моего сигнала.       Он вскочил на коня и поскакал в Астапор.       Ворота города, массивные и обитые медью, медленно со скрипом открылись, впуская одинокого всадника, и тут же захлопнулись за ним.       Мадару пригласили в главное здание - Дворец Добрых Господ, увенчанный гигантской гарпией.       Там, снаружи здания, на широком плацу перед дворцом, по периметру плаца расположились тысячи Безупречных. Воины-евнухи стояли неподвижно, как статуи, с копьями и щитами. Будто бы их хозяин намеренно выставлял их напоказ, демонстрируя свою несокрушимую военную мощь.       Когда Мадара, спрыгнув с коня, поднялся по мраморным ступеням и вышел на плац, он быстро оценил обстановку. В центре плаца, на возвышении, где должны были сидеть Добрые Господа, никого не было.       Он понял, что всей процессией управляет молодой подросток, сидящий на позолоченном стуле в окружении нескольких напуганных советников. Предположительно, это был сын одного из Добрых Господ.       Память клона Мадары, который проводил зачистку в этом городе несколько недель назад, тут же всплыла в его разуме. Клон поведал (передав опыт перед развеиванием), что тот избавился от Кразниса мо Наклоза и остальных верховных правителей, вырезав их в садах удовольствий. Мальчишка, очевидно, уцелел и теперь пытался удержать власть, опираясь на Безупречных.       Мадара уверенным шагом подошел к подростку, не обращая внимания на тысячи направленных на него взглядов.       Стража - несколько Безупречных, стоявших ближе всего к трону, - тут же выставила копья, преграждая ему путь.       Подросток, бледный и трясущийся, поднял руку. Копья опустились с пугающей синхронностью.       Юноша попытался заговорить, но его голос предательски сорвался от ужаса: - Ты... ты тот самый Красный Демон. Ты убил моего отца и других Господ. Мои люди говорят, что за стенами твоя армия. Чего ты хочешь? Мы можем... мы можем заплатить! Или дать тебе воинов! Только уходи!       Мадара остановился в трех шагах от него.       Он заверил его ледяным, не терпящим возражений тоном: - Ты останешься в живых. Пока что. Если сделаешь то, что я скажу. Мне не нужно твое золото. Мне нужна эта армия. Передай контроль.       Подросток колебался. Он бросил взгляд на Безупречных, на своих советников. Но страх перед монстром, который уничтожил всю элиту Астапора, пересилил остатки гордости. Он дрожащими руками выдал жезл - золотую плеть Гарпии, символ абсолютной власти над армией евнухов.       Победа. Без единой капли крови в этот день.       Мадара принял жезл. Он улыбнулся скептически, повертев безделушку в руках.       Внимательно изучая этот хрупкий знак власти, он прокомментировал: - И эта игрушка - все, что удерживает десять тысяч солдат в повиновении? Примитивно. Но для начала сойдет.       Он перевел взгляд в сторону и заметил девушку, стоявшую в тени колонны. Она была одета в простые одежды рабыни-переводчицы, с курчавыми волосами и испуганными, но умными глазами.       Он посмотрел на Миссандею и сказал ей, указывая на нее пальцем: - Ты. Ты пойдешь со мной.       Мадара уже подумывал расширить окружение Дени. Принцессе нужна была компания, кто-то ее возраста и ума, а не только суровые рыцари и наемники.       Он подошел к ней. Мадара спросил у Миссандеи, глядя на нее сверху вниз: - Что ты умеешь?       Миссандея в начале боялась, съежившись под его взглядом. Потупив взор и уставившись в пол, она произнесла: - Я... я рабыня, господин. Я переводчица Кразниса мо Наклоза.       Она сглотнула и продолжила, стараясь говорить четко: - Я знаю девятнадцать языков. Высокий валирийский, все диалекты Вольных городов, дотракийский, летний язык...       Мадара кивнул, принимая ответ. Она ему понравилась. Не внешне, а ее спокойный характер Миссандеи, её способность сохранять рассудок перед лицом опасности.       - Полезный навык, - сказал он. - Ты больше не рабыня. Ты будешь служить принцессе Дейенерис.       Затем он развернулся к безмолвному строю Безупречных. Восемь тысяч безупречных бойцов замерли перед ним.       Наполнив свой голос чакрой, Мадара властно обратился к войску, и его призыв громом разнесся над площадью:       - Слушайте меня, воины!       Он медленно пошёл вдоль бесконечных шеренг, чеканя слова:       - Именно я сокрушил тиранов, сковывающих вас цепями. Я явился, чтобы уничтожить хозяев, заставлявших вас ради забавы лишать жизни младенцев и беззащитных щенков.       Евнухи внимали ему. На их восковых лицах не дрогнула ни одна черта, однако в глубине их взглядов затеплился едва заметный проблеск понимания. Пред ними стоял не изнеженный рабовладелец, а истинный воин.       Желая пробудить в их омертвевших душах искру надежды и воли, Мадара раскрыл свой масштабный замысел:       - Я не собираюсь менять ваши железные оковы на золотые. Я дарую вам великую цель. Наш путь лежит на Запад, где мы низвергнем прежнее мироустройство, погрязшее в трусости и обмане. Вы станете разящим клинком новой Империи. Героями, чья слава останется в веках, а не безликими рабами, гибнущими на аренах ради утехи толпы!       Эти слова нашли глубокий отклик в рядах Безупречных. Такой призыв был для них в новинку. Он не требовал от них мародерствовать или проливать кровь невинных, и именно он сокрушил их беспощадных угнетателей. Воины увидели в нём вождя, за которым вела не плеть, а подлинное величие.       В едином порыве они ударили древками копий о каменные плиты, породив оглушительный рокот.       Спустя некоторое время колоссальные медные ворота Астапора с тяжелым гулом распахнулись.       В лагере наступила тишина. Джорах, Зетсос, Дейенерис и Даарио в напряжении всматривались в темноту проема. Они ожидали увидеть бегущего Мадару, окруженного врагами, или, что еще хуже, выезжающую армию работорговцев.       Но из ворот ровными, идеальными квадратами выходили колонны Безупречных. Восемь тысяч воинов.       А впереди них, на своем коне, неспешно ехал Мадара. Рядом с ним шла Миссандея.       Приблизившись к своим соратникам, Мадара натянул поводья и произнес сдержанно, без малейшего намека на торжество в голосе: - Город взят. Без единой капли крови сегодня. Армия наша.       Все в лагере облегченно порадовались. Зетсос радостно хлопнул кулаком по нагруднику, Даарио рассмеялся, а воины Кварта и "Младшие Сыновья" заорали вокруг, вскидывая мечи в небо.       Дейенерис, не выдержав нахлынувших эмоций, подбежала к коню Мадары. Когда он спешился, она порывисто обняла его.       Мадара замер. Тот почувствовал себя странно. Прикосновение было теплым, искренним. Он давно отвык от подобных жестов. Его руки неловко замерли в воздухе, не решаясь обнять ее в ответ.       Мадара тихо добавил, глядя поверх ее серебряных волос на ликующее войско: - Без крови сегодня. Потому что... кровь уже была пролита мною заранее.       Он знал, что истинная война еще даже не началась. И этот мир умоется кровью, прежде чем наступит мир.       Эссос. Миэрин. Десять дней спустя после падения Астапора       Великая Пирамида Миэрина, гордость работорговцев и символ их неоспоримой власти, стала сценой для спектакля, жанр которого определял один-единственный зритель. И режиссер.       Залы, где еще недавно пили терпкое вино из хрустальных кубков и обсуждали цены на человеческую плоть, погрузились во мрак. Гулкие коридоры наполнял лишь звук тяжелых шагов и леденящий душу шепот, раздающийся отовсюду и ниоткуда.       Раздал мо Эраз, один из Великих Господ, некогда блиставший в шелках и золоте, сейчас, задыхаясь от пыли и животного ужаса, полз за тяжелой портьерой. Его мантия была изодрана, а лицо покрыто потом.       Он пытался спрятаться от клонов Мадары.       Это не было битвой. Это была охота. Мадара Учиха, чье имя уже произносили шепотом на всем континенте, решил устроить ему хоррор-прятки.       Внезапно стены содрогнулись от раскатистого, усиленного чакрой голоса:       - Если я найду тебя, Раздал... То отрежу еще пальчики. Левую крайнюю фалангу я уже забрал. Не заставляй меня искать долго. Я теряю терпение.       Раздал вжался в нишу, судорожно закрыв свой рот уцелевшей правой ладонью. Слезы катились по его щекам. Левая рука, туго перетянутая оторванным лоскутом мантии, пульсировала невыносимой болью. Крови было не много, но осознание собственного бессилия парализовало.       Рядом, в метре от укрытия, прошел клон Мадары. Стук его ботинок по мрамору отдавался в голове Раздала как удары палача. Клон даже не повернул головы, но Раздалу показалось, что сквозь ткань портьеры на него смотрят кроваво-красные глаза с черными томоэ.       Снаружи Пирамиды, у колоссального входа, вырезанного в форме пасти гарпии, царила иная атмосфера.       Даарио Нахарис, поигрывая своими кинжалами-стилетами в форме обнаженных женщин, лениво оперся о базальтовую колонну.       Вслушиваясь в повисшую тишину, он усмехнулся и, уставившись на массивные двери из бронзы, добавил:- Не кажется ли вам, сир рыцарь, что надо бы и по-другому умертвить главаря? Отрубить голову, посадить на кол... Это классика. А бегать за жирной свиньей по лабиринтам - пустая трата времени.       Джорах Мормонт, стоявший неподалеку скрестив руки на груди, лишь усмехнулся. В его глазах читалось понимание методов нового владыки. - Страх, Даарио. Он разрушает не только плоть, но и легенду. Смерть в бою делает из них мучеников. А смерть в ужасе и унижении показывает рабам, что их хозяева - просто куски мяса, которые визжат так же, как и все. Это ломает систему в корне.       Дейенерис стояла чуть поодаль. Ветер перебирал ее серебряные волосы. Она вслушивалась в звуки, доносящиеся из недр пирамиды. Топот. Редкий грохот разрушаемых стен.       Снаружи, за кордоном из Безупречных и "Младших Сыновей", собралась огромная толпа. Тысячи рабов Миэрина, в кандалах и без, со шрамами от кнутов на спинах, стояли в оцепенении. Они не верили, что теперь свободны. Они смотрели на Пирамиду, ожидая подвоха, ожидая, что Господа сейчас выйдут и казнят их за дерзость стоять так близко.       Даарио, убрав кинжалы, начал рассказывать о дальнейших планах, обрисовав перспективы: - Когда мы закончим с Миэрином, нам нужно будет закрепить гарнизоны. Оставить здесь часть Безупречных. А затем - двигаться на Толос или Элирию. Если мы перережем торговые пути...       Как вдруг их монолог прервал пронзительный, срывающийся на визг крик Мо Эраза, эхом вырвавшийся из верхних ярусов.       - Пощади! Во имя Гарпии, умоляю, возьми всё золото!       Мо Эраз умолял, кричал, срывая голос.       Спустя мгновение раздался голос Мадары, спокойный, но многократно усиленный: - Я предлагал тебе сдаться на площади. Ты отвергаешь мое предложение и предпочитаешь бегать. Продолжим играть в прятки. Еще один палец. Левый средний.       Раздал дико орнул, и этот звук заставил рабов на площади содрогнуться и сделать шаг назад.       Минутами позже массивные двери скрипнули и приоткрылись.       Мадара, чье лицо не выражало абсолютно ничего, вышел на террасу. Он одной рукой тащил за шкирку слабое, обмякшее тело Раздала.       Он размахнулся и бросил его к ступеням, прямо перед ногами рабов.       Все были устранены его жестокостью. Раздал мо Эраз, некогда внушавший ужас одним своим взглядом, теперь представлял собой жалкий, изломанный кусок плоти. Мадара только что унизил и уничтожил многовековое правление господ, превратив их лидера в ничтожество.       У Раздала отсутствовало семнадцать пальцев на руках и ногах. Обрубки кровоточили, заливая белый мрамор.       Мадара брезгливо вытер перчатку. - На восемнадцатый я его еле нашел, - бросил он, словно извиняясь за задержку. - Спрятался в куче грязного белья.       Джораху было жаль беднягу, что бился в конвульсиях, извиваясь на камнях. Не из симпатии к работорговцу, а от инстинктивного отторжения такой методичной жестокости.       Мадара посмотрел на Раздала, который, тихо скуля, только просыпался от болевого шока, а затем перевел взгляд на море лиц рабов.       Указав на стонущего господина, он произнес ледяным, непреклонным тоном: - Он ваш.       Развернувшись, Мадара бросил Мо Эраза на произвол судьбы.       Поняв, что возмездия не миновать, Раздал в ужасе закричал. Первые ряды бывших рабов, осознав безнаказанность, медленно, а затем всё стремительнее двинулись к нему, и в их глазах вспыхнула вековая жажда мести.       Когда толпа принялась забивать своего вчерашнего мучителя, разрывая его на части камнями и голыми руками, Мадара даже не взглянул назад, считая это их законным правом.       Размеренным шагом он приблизился к своим спутникам и пригласил всех войти в тронный зал Миэрина.       Бледная Дейенерис, не в силах отвести взора от площади, шокировано произнесла, когда они скрылись в прохладе пирамиды: - Это... варварство. Они же разорвут его на части. Разве справедливый суд не был бы правильнее?       Мадара ухмыльнулся, и в этой ухмылке промелькнула тень его тёмного прошлого. - Суд для равных, Дейенерис. А для паразитов существует только огонь. И месть тех, чью кровь они пили. Это не варварство. Это очищение.       Ночью. В роскошных покоях, устланных мирийскими коврами, царил полумрак.       Мадара, сняв свою темную накидку, разлегся на огромном диване, заваленном шелковыми подушками. Он вытянул ноги и устало прикрыл глаза.       - Этот город теперь наш, - утомленно обронил он в пустоту. - Слишком много беготни. Я возьму временный перерыв. Пусть Нахарис разбирается с трупами на улицах.       В дверь тихо, но настойчиво постучали.       - Войди, - разрешил Мадара, не меняя позы.       Дейенерис зашла. Она была одна. Двери за ней закрылись с мягким щелчком.       Мадара приоткрыл один глаз и тут же замер.       Дени, не говоря ни слова, медленно, с грацией кошки, сняла с себя верхнюю накидку. Ткань соскользнула на пол. Она подошла к Мадаре. На ней осталась лишь тонкая, полупрозрачная сорочка.       Она остановилась рядом с диваном. Ее дыхание было прерывистым, глаза сияли.       Мадара не отпрянул. Встать и убежать было бы глупо. Натянуть на нее одежду силой - означало бы нанести смертельное оскорбление для нее, для ее новообретенной гордости и смелости.       Но он перевел взгляд на угол пола, где узоры ковра сплетались в причудливую вязь. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Пульс оставался ровным.       Его голос прозвучал немного суше обычного, когда он прокомментировал сложившуюся ситуацию: - Принцесса. Я ценю порыв. Но ты перепутала благодарность с другим чувством.       Дени не слушала. Она решалась. Она сделала шаг ближе, собираясь залезть на него. Ведь этот человек исполнил часть ее мечты. Он освободил ее от страха. Он дал ей армию. И до той поры, пока они плыли сюда, она дала себе клятву: отдать себя тому, кто подарит ей свободу, не как рабыня, а как равная.       Как только она собиралась коснуться его плеча, в дверь снова, на этот раз громко и отрывисто, постучали.       Встав с дивана одним плавным, неуловимым движением, Мадара накинул на плечи Дени ее упавшую одежду.       Он сказал ей, направляясь к двери: - Оденься. Это надолго.       Он чувствовал неладное. Чакра, даже в этом мире, пульсировала предупреждением, когда происходило что-то важное.       Дени уныло, но с тайным оптимизмом (он не отверг ее с отвращением) присела на диване, кутаясь в шелк.       Мадара вышел из покоев в коридор. Он выдохнул, прикрыв за собой дверь. Он был еще не готов к быстрому стечению обстоятельств. Отношения, привязанность - это слабость. А слабость ведет к потере фокуса.       В коридоре стоял один из наемников "Младших Сыновей". Воин отдал ему послание, запечатанное воском, переданное от Зетсоса (у которого, как оказалось, были свои шпионы в портах), и, поклонившись, ушел прочь.       Мадара сломал печать, открыл письмо и быстро читал содержимое.       Его глаза выдали удивление, брови слегка поползли вверх.       В грубо начертанных строках донесения сообщалось, что Станнис Баратеон стягивает флот на Драконьем Камне, пока в столице ширится смута; однако Роберт всё ещё восседает на троне, а Эддард Старк остаётся его десницей.       - Станнис готовит флот? - задумчиво прошептал Мадара. - Король при власти, Старк при нём, но буря уже собирается.       Но к чему? У них междоусобица? Королевство рвет само себя на части.       Они перебьют друг друга и без меня, - подумал он.       Мадара ухмыльнулся, комкая пергамент. Он понял человеческую натуру. В любом мире, с чакрой или без, жажда власти ослепляет.       - Пусть дерутся, - решил он. - Когда они обескровят себя, я приду и заберу то, что останется.       Четыре дня. Ровно столько Дейенерис отчаянно махала тренировочным мечом. Лицо было пунцовым.       На широкой террасе, залитой утренним солнцем, звон стали не стихал. В реальности же, её движения были уже не робкими попытками испуганной девочки. Она двигалась с целеустремленностью и жесткостью, походя уже на ученика ведьмака из старых сказок - резкие выпады, перекаты, уходы с линии атаки. Синяки на ее теле стали привычным делом.       Мадара, одетый в простую черную рубашку и брюки, подошел к ней.       Дени остановилась, тяжело дыша, опираясь на меч.       Джорах, который проводил с ней спарринг, понял намек, увидев взгляд Учихи. Кивнув, рыцарь убрал клинок в ножны и молча ушел с плаца, оставив их наедине.       Мадара решил внести ясность в их отношения и напомнил о недавней беседе у дивана, очерчивая рамки: - Дейенерис, касательно того вечера... Ты вовсе не обязана отдавать себя мне в качестве платы. Мои мотивы совершенно иные...       Однако Дени прервала его на полуслове.       Выпустив рукоять меча, она сделала резкое движение вперед, обвила руками его шею и страстно поцеловала.       В этом отчаянном и пылком поцелуе горело истинное пламя Таргариенов.       Мадара на мгновение опешил. Но затем... он ответил ей. Он приобнял ее за талию, отвечая на поцелуй сдержанно, но уверенно.       Джорах, который обернулся у выхода с террасы, поник. Заметив их жест, старый рыцарь почувствовал, как в груди что-то оборвалось. И ушел, ссутулив плечи, понимая, что его место - лишь место слуги в этой истории.       Разорвав поцелуй, Дейенерис, дыша дымками пара изо рта в прохладном утреннем воздухе, посмотрела ему прямо в глаза.       В этом порывистом, отчаянном поцелуе внезапно вспыхнуло подлинное пламя Таргариенов.       В ее уверенном голосе не прозвучало ни единой ноты колебания: - Я стану твоей женой. Нам суждено править вместе. Ты - моя несокрушимая опора, а я - твоё неоспоримое право на престол.       Мадара не нашёл в себе сил отказать. Вглядываясь в её черты, в которых ему так отчетливо виделся образ Айи, он просто не сумел произнести "нет".       На его губах появилась мимолетная, но глубоко искренняя улыбка.       В этот краткий миг они застыли, укрывшись в объятиях друг друга от ужасов раздираемого войнами и утопающего в крови мира.       Ещё какое-то время они оставались вдвоём, безмолвно деля редкие минуты покоя посреди жестокой реальности.       Позже.       Полный штиль воцарился в округе. Солнечные лучи нещадно палили сверху.       Сир Джорах Мормонт застыл по стойке смирно перед Дени и Мадарой.       Взгляд Дейенерис, преобразившийся и теперь отражавший лишь ледяную непреклонность правительницы, был устремлён на рыцаря. Хоть её ладони и оставались пустыми, этот взор ранил не менее глубоко, чем лучшая валирийская сталь.       Мадара, стоявший позади нее, едва заметно кивнул, глядя на Мормонта.       Джорах отпрянул. Он не ожидал такой открытости и холодности. Сейчас он дает возможность открыться самому Джораху. Раскрыть свои грехи.       Комментируя сложившуюся ситуацию, Джорах Мормонт говорил дрожащим голосом, в котором отчетливо слышалась паника загнанного в угол старого воина. - Моя королева... Принцесса. Я должен вам кое-что сказать. С самого начала... с Пентоса... я слал донесения Варису в Королевскую Гавань. О вас. О вашем брате. В обмен на королевское помилование и право вернуться домой.       Дейенерис выпучила глаза. Воздух со свистом вырвался из ее легких. В них стояли слезы предательства и обиды.       Дени встала со своего кресла и подошла к нему вплотную.       Молниеносным движением она выхватила тяжелый меч прямо из ножен на поясе Мадары, который беспрепятственно позволил ей это сделать. - Ты шпионил за мной? Ты... ты был единственным, кого я не опасалась до встречи с Мадарой. Я доверяла тебе! Теперь и ты туда же? Предатель!       Но тут свое слово твердо вставил Мадара. Его голос прозвучал спокойно и рассудительно:       - Дейенерис. Успокойся.       Шагнув вперед и встав живым щитом между ними, Мадара добавил:       - Джорах - ценный союзник, и он уже делом доказал это, не предав нас в критический момент.       Принцесса устремила на него непонимающий, пылающий гневом взгляд, не до конца осознавая его мотивы.       - Раскаявшийся шпион гораздо полезнее слепого фанатика. Мы используем его каналы связи с Пауком.       К Дейенерис начало приходить понимание. Пылающая ярость в ее глазах уступила место холодному, трезвому расчету, однако она все равно твердо решила преподать рыцарю суровый урок.       Джорах открыл глаза и медленно кивнул, чувствуя холод стали на кадыке.       Мадара ответил ему, глядя свысока: - Я знаю. Ты веришь мне уже месяц. Ты видел силу. А вот Дейенерис...       Он перевел взгляд на девушку, державшую меч. - Простит ли она тебя? Это решит только время.       Дейенерис фыркнула.       Она с презрением бросила меч у его ног. Лязг стали эхом разнесся по террасе, знаменуя начало новой, жестокой игры.