Глава 12

      Воздух в покоях, отведенных Дейенерис Таргариен, был густым, почти осязаемым от жара. В огромном очаге, сложенном из чёрного базальта, неистовствовало пламя. Угли шипели и плевались искрами, пожирая толстые поленья железного дерева.       Дейенерис стояла перед очагом, не обращая внимания на палящий зной, от которого у простых смертных давно бы заслезились глаза. Она держалась за раскаленную бронзовую решетку, перекрывающую зев камина. Внутри, в самом сердце огня, покоились три драконьих яйца. Она приказала служанкам оставить их там. Она хотела, чтобы яйца были в тепле, повинуясь какому-то древнему, глубинному инстинкту, шепчущему ей в крови.       Тяжёлые дубовые двери распахнулись без стука.       Мадара Учиха вошёл в покои. Его тёмная накидка слегка колыхнулась, когда он бесшумно переступил порог. Оставив дверь полуоткрытой, он медленно подошёл сзади и остановился, глядя на яйца, лежащие в огне.       Смотря на них, Мадара спросил у Дейенерис, и в его ровном баритоне прозвучало искреннее непонимание:       - Тебе не больно от этого жара? Металл решетки раскалился докрасна. Обычная кожа уже должна была слезть чулком.       Мадара удивлённо посмотрел на нее, переводя взгляд с её рук на профиль, освещенный пламенем, и переспросил:       - Ты действительно не чувствуешь огня?       Дейенерис, не отрывая взгляда от танцующих языков пламени, медленно разжала пальцы. На бледной коже её ладоней не было ни единого следа ожога. Ни волдырей, ни покраснений. Только лёгкий слой сажи. Она словно только что осознала этот факт.       Дейенерис упомянула свою нечувствительность к пламени без тени эмоций в голосе - так, словно делилась фактами из жизни незнакомца:       - Я... я никогда не обжигалась. Визерис говорил, что огонь не может убить дракона. Я думала, это лишь красивые слова. Сказки для изгнанников. Но, кажется, это правда. Жар лишь согревает меня. Как тёплая вода.       Дейенерис предположила, из-за чего это может быть, повернув голову к Мадаре: - Это должно быть связано с моей кровью. Кровью Старой Валирии. Мы были рождены в жерлах вулканов, среди пепла и лавы.       Мадара, услышав это, невольно улыбнулся. Это была не та жестокая ухмылка предвкушения битвы, а редкая, почти человеческая улыбка, смягчившая суровые черты его лица.       Дейенерис посмотрела на него своими большими фиолетовыми глазами, в которых отражались отблески пламени.       - Вы так редко улыбаетесь, мой лорд. И эта улыбка... она меняет вас. Делает вас похожим на живого человека, а не на ожившую легенду разрушения.       Мадара ничего не ответил. Отвернувшись к окну, через которое виднелся бескрайний залив Работорговцев, он сцепил руки за спиной. Ветерок трепал его длинные волосы.       Мадара заметил внутри себя перемены: его привычная отчужденность дала первую трещину. Он немного начал открываться перед этой девушкой, которая не боялась ни его, ни огня.       - Я был злодеем, Дени, - сказал он, не оборачиваясь. Голос его звучал глухо, как эхо в пустом склепе. - В том мире, который остался далеко позади.       Дейенерис, замерев, внимательно вслушивалась в каждое слово.       Мадара продолжил, и его слова были тяжелы, как надгробные плиты:       - Я был призраком своего клана. Тем, чьё имя пугало матерей. Я был предан теми, кого считал близкими. Семьей. Ближайшими союзниками. Они отвернулись от меня, променяв идеалы на иллюзию мира.       Но Мадара замолчал. В его голове промелькнули образы Хаширамы, Изуны. Тут он с горечью понял, что винить других было бы ложью. Что дальше кашу заварил он сам. Своей гордыней и слепой верой в иллюзию, навязанную ему манипулятором.       Он продолжил, чеканя слова:       - Я бился со своим лучшим другом. Единственным равным. Проиграл. Жил в тени, как крыса, вынашивая план веками. Отдал бразды правления пацану, чей разум я сломал. Потом он воскресил меня... но в неподобающем виде. В виде живого трупа по чужой указке.       Мадара на мгновение закрыл глаза, вспоминая Четвёртую Войну Шиноби.       - Я бился с армией Альянса. Десятки тысяч шиноби. Победил их Каге, их сильнейших воинов. Разбил их надежды. И когда я достиг абсолюта... я очутился здесь.       Оторвавшись от созерцания улицы, Мадара резко развернулся и прямо посмотрел Дени в глаза:       - И вот я здесь. Каким-то чудом воскрес, и на этот раз - с живой плотью. И я чувствую безграничную, абсолютную энергию, которая струится по моим венам. Я мог бы сжечь этот мир дотла за одну ночь. Но... только твоё присутствие спасло этот мир от моей скуки и ярости. Ты - единственная нить, которая связывает меня с человечностью.       Дейенерис отреагировала не страхом, как это сделал бы любой другой на её месте. Она сделала шаг навстречу. Оставив горячую решетку камина, она подошла к нему. Она приобняла его за пояс, прижавшись щекой к его груди, вслушиваясь в ровный, мощный стук его сердца.       Голос Дейенерис звучал мягко, но в нем чувствовалась стальная твердость, когда она ответила Мадаре:       - Вы больше не одиноки. Призраки прошлого остались там, в том мире. Здесь у нас будет новая история. И мы захватим этот мир вместе. Не ради разрушения, а чтобы построить его заново.       Мадара улыбнулся. Но улыбка начала исчезать, сменяясь задумчивой меланхолией.       - Я не был добрым человеком, Дени, - произнес он, поглаживая ее серебристые волосы. - Я был архитектором кошмаров. Но смотря на тебя... смотря в твои глаза. Я хочу дать себе шанс. Своему загубленному детству, когда я ещё верил в мир. Может, это второй шанс для меня исправиться. Построить то, что я разрушил там.       Дейенерис прокомментировала, прижимаясь к нему сильнее:       - Вы будете лучшим правителем, чем те, кто сидел на тронах до вас. Потому что вы знаете цену ошибки.       Мадара, посмотрев на неё и затем на очаг, спросил:       - Хочешь посмотреть... как я владею огнём? Не просто согревать камни, а творить из него.       Услышав это, Дейенерис оживилась, её глаза заблестели, и она поспешила высказаться:       - Вы маг огня? Я знаю про ваш метеор и слышала рассказы Джораха, но... покажите мне. Я хочу видеть.       Мадара взглядом указал на раскалённые яйца в камине.       - Я слышал легенду, что они сотканы из огня и магии крови. Что их нельзя разбить мечом, но можно пробудить пламенем.       Дейенерис с вызовом посмотрела на яйца, а затем на Мадару. Ее голос зазвенел от предвкушения.       Дейенерис уверенно объявила, что собирается сделать.       - Оживить драконов. Мой брат говорил, что это невозможно. Что магия ушла. Но вы здесь, и ваша сила реальна.       Дейенерис добавила, и в её интонации появилась таргариеновская решимость: - А может, проверим?       Мадара отреагировал, кивнув.       - Я увидел, что обычный огонь тебя не берёт. - Мадара посмотрел на её ладони, осторожно взяв их в свои. Там не было ни малейшего следа от решётки. Кожа была гладкой и мягкой. - Если легенды не лгут, и если моя чакра сможет стать катализатором... у нас появятся драконы.       Дейенерис подошла ближе, ее глаза сияли.       - У нас появятся дети, - сказала она с придыханием. - Три дракона.       Мадара отреагировал, слегка подняв бровь на слово "дети".       Мадара прокомментировал, усмехнувшись: - Дети, которые будут сжигать города. Занятное потомство. Но мне нравится этот план.       Дейенерис отошла от него и, не медля ни секунды, голыми руками достала яйца из пылающего камина. Они были раскалены добела, но для неё это было лишь приятным теплом. Она взяла яйца в руки и прижала к себе.       Она с вызовом посмотрела на Мадару, ее подбородок был вздернут.       Она решительно заявила: - Пора будить драконов, милорд! Мир и так спал слишком долго.       Они вышли из покоев, шагая по широкой парадной лестнице Пирамиды вниз, во внутренний двор.       Идея казалась безумной даже для Мадары. Оживить камни? С помощью огня?       Мадара иронично приподнял бровь по дороге вниз: - Откуда такая уверенность, что это произойдет именно сегодня?       Дейенерис честно призналась, глядя на камни в своих руках: - Я слышала рассказы от своего брата о магии и крови. О том, что драконы рождаются в огне. И эта мысль, это чувство... оно не покидало меня с того самого момента, как я увидела эти яйца в Пентосе. Они не мертвы. Я чувствую, как внутри бьются крошечные сердца. Им просто нужен толчок.       Мадара был впечатлен услышанным. Интуиция крови, не требующая логических доказательств. Это было сродни предчувствию опытного шиноби на поле боя.       Внутренний плац Великой Пирамиды       На обширном плацу перед Пирамидой Джорах Мормонт стоял рядом с Зетсосом и Даарио Нахарисом. Напротив них, застыв как изваяния, стояли Серый Червь, командир Безупречных, и Миссандея, миниатюрная переводчица.       Даарио вертел в руках кинжал и с любопытством разглядывал ряды Безупречных:       - Жутковатый народ. Ни вина, ни женщин, ни игры в кости. И как они понимают, что еще живы, если не знают радостей жизни? Настоящие машины для убийства, но пить с ними - смертная скука .       Джорах хмыкнул, не разделяя беспечности наёмника, и вопросительно посмотрел на Серого Червя.       Джорах спросил его, указывая на стройные ряды копейщиков: - Вы теперь свободны. Ваш владыка Мадара разбил ваши цепи. Почему бы вам не обзавестись новыми именами? Нормальными именами, которые дали вам матери, а не теми, что меняют каждый день ваши бывшие хозяева, когда Мадара дал вам возможность выбора?       Серый Червь с суровым лицом без тени эмоций объяснил свой выбор. Его спокойный голос выражал преданность новому лидеру: - С этим именем меня освободил Владыка Мадара. Это имя раба, но я превратил его в имя свободного воина, который убивает ради своего господина. Другое мне не нужно.       С уважением кивнув, Джорах поддержал их общее дело: "Сильный ответ. Сейчас важна лишь верность. Врагов толпы, мы в меньшинстве, но стоять должны монолитом".       Зетсос добавил, поправляя свой медный нагрудник: - Верно сказано, медведь. Кварт и Безупречные теперь - одна армия. И мы не знаем поражений.       Он посмотрел на девушку, стоявшую чуть поодаль от Серого Червя, и спросил: - А ты, девчонка? Почему она тут? Я думал, ты прислуживаешь королеве в её покоях.       Миссандея опустила глаза и скромно сложила руки на груди: "Королева Дейенерис никого не пускает к себе, даже слугам с едой вход закрыт. Я стою здесь - вдруг понадобятся мои услуги переводчицы или поступит приказ от Господина Мадары".       Зетсос оценил ситуацию, пожимая плечами: - Королева просто осторожна. После покушений в Вольных Городах это неудивительно. Плюс, она проводит много времени с нашим Владыкой. У них... свои дела.       Они вышли в самый центр плаца, где было больше свободного пространства.       Джорах прокомментировал экипировку "Младших Сыновей", глядя на пеструю толпу наемников: - Вашим людям не мешало бы сменить эту кричащую рвань на нормальные кожаные панцири и кольчуги, Даарио. В бою вас перережут как павлинов, если дело дойдет до плотного строя.       Даарио ответил, сверкнув золотым зубом: - Скорость и ловкость - наша броня, старик. Зачем мне тяжелая железка, если враг будет мертв до того, как успеет замахнуться? Мы не стоим в строю, мы бьем в спину.       Зетсос прокомментировал, добавив веское слово командира регулярной стражи: - Дисциплина бьет ловкость, Нахарис. Я видел, как ваши "ловкачи" разбегаются при виде сомкнутых щитов. Вам нужна броня.       Даарио, не желая спорить, посмотрел на Червя и спросил с усмешкой: - А ты чего добавишь, каменное лицо?       Серый Червь честно ответил, не меняя тона: - Оружие - это инструмент. Но броня спасает жизнь. Мои люди носят щиты. Я краем согласен с Джорахом об экипировке воинов. Внешний вид не имеет значения. Важна защита.       Внезапно восемь тысяч Безупречных, стоявших в каре, синхронно стукнули древками копий по каменным плитам. Звук раскатился по плацу, как удар грома.       Все развернули головы и увидели Мадару, а следом за ним - Дейенерис Бурерождённую, спускающихся по широким ступеням. В руках Дени крепко прижимала к себе три драконьих яйца.       Джорах почтительно поприветствовал Мадару и Королеву, слегка склонив голову. - Милорд. Моя Королева.       Дейенерис холодно игнорировала Джораха. Она даже не посмотрела в его сторону. Джорах это понимал; предательство, даже совершённое в прошлом и раскрытое, прощалось не сразу.       Все присутствующие командиры и солдаты склонили головы перед Владыкой.       Осмотрев командиров и собравшуюся толпу, Мадара заявил: - Здесь мы не для пустых разговоров. Я покажу вам свою магию и то, что рождается в её пламени.       Услышав о магии, Даарио хищно улыбнулся, а в его взгляде промелькнул живой интерес: - Это уже любопытно.       Даарио продолжил, сделав шаг вперед: - Я видел, как вы можете "убивать", Владыка. Ваши методы... впечатляют. Очень хотелось бы посмотреть, как вы используете ту самую магию, о которой так много говорят в портовых тавернах и борделях от Кварта до Волантиса.       Хладнокровно и без эмоций Мадара взглянул на него: - А теперь узри величие огня. Смотри внимательно и запоминай.       Мадара скомандовал командирам: - Очистите центр плаца и отойдите на сто шагов!.       Дейенерис с яйцами отошла в боковую сторону, но ушла немного вперед, оказавшись ближе к центру, чем все остальные.       Миссандея, увидев проходящую мимо Королеву, низко склонила голову. И с тихим, покорным характером поприветствовала Бурерожденную: - Да будет светел ваш путь, моя королева.       Она понравилась Дейенерис. В этой рабыне не было раболепия, только тихая, умная покорность.       Увидев Миссандею, Дейенерис тепло улыбнулась и поприветствовала её, сказав, что рада знакомству.       Миссандея ответила: - Для меня честь служить вам.       Дени сказала ей, что она теперь будет служить лично ей. - Мадара сказал мне, что ты хорошо знаешь языки. Мне как раз надо улучшить свой высокий валирийский, чтобы говорить с магистрами на равных.       Миссандея кивнула. - Как прикажете, моя королева. Я обучу вас всему, что знаю сама.       Когда площадь была очищена и все отступили на безопасное расстояние, Мадара встал в центре.       Он поднял руки на уровень груди. Все недоумевали и в напряжении всматривались, что за странные фокусы с пальцами он проделывает. Змея, Овца, Обезьяна, Кабан, Лошадь, Тигр - печати сменяли друг друга с нечеловеческой скоростью.       Как вдруг Мадара, глубоко вдохнув и увеличив грудную клетку, выдохнул.       Колоссальный поток пламени - "Стихия Огня: Великое Огненное Уничтожение" - вырвался из его рта. Это был не просто плевок огня; это был ревущий ураган инфернального жара, который покрыл огромную, громадную площадь. Пламя бушевало продолжительное время, окрашивая небо над Миэрином в багровый цвет.       Каменный пол начал трескаться от невыносимой жары, плиты лопались с оглушительным треском. Воздух вокруг задрожал от марева.       Все воины - Безупречные, "Младшие Сыновья", стражники Кварта - были впечатлены, напуганы и одновременно удивлены увиденным. Они отступали всё дальше, прикрывая лица щитами от нестерпимого жара.       Восхищенный и потрясенный Даарио прошептал с приоткрытым ртом: "Клянусь богами... Это не человек, а настоящий дракон".       Джорах тоже смотрел, не отрывая взгляда, и ответил ему: - Теперь ты понимаешь, Даарио. Мы служим силе, которая перекраивает мир.       Зетсос стоял неподвижно, скрестив руки на груди. Ему уже доводилось видеть комету Мадары в пустыне и стену огня у Кварта. С гордостью за своего лидера он произнес: - Это лишь искра его гнева, наемник. Молись, чтобы этот огонь никогда не обратился против нас.       Мадара закончил извергать огонь. Пламя опало, оставив после себя обугленный, раскалённый докрасна круг из потрескавшегося мрамора, от которого поднимался густой белый пар.       Воины, придя в себя, начали в унисон бить древками копий и мечами о щиты. Звук, похожий на рев бури, накрыл площадь.       "Младшие Сыновья" были удивлены увиденным, и они громко прокомментировали величие момента, крича хвалы Мадаре.       Мадара поднял руку, призывая к тишине. Гул мгновенно стих. И ответил им: - Сегодня вы видели огонь. Завтра вы понесете его. Вас ждет в будущем целый мир. Мир, который мы выкуем заново в этом пламени!       Все были воодушевлены услышанным. Их крики снова потрясли стены Пирамиды.       Бывшие рабы, ныне свободные жители Миэрина, стояли в сторонке на безопасном расстоянии, наблюдая за мощью Мадары. В их измученных глазах зажегся настоящий огонь. Огонь веры.       Громкий голос Мадары прорезал тишину затихшей площади:       - А теперь... Королева Дейенерис выйдет в центр плаца. Прямо в самое пекло.       Джорах тут же побледнел. Он понял, в чём дело. Вспомнив, как Мадара уничтожал целые армии огнем, рыцарь ужаснулся.       Джорах подбежал к Мадаре и испуганно закричал: - Милорд, это сумасшествие! Камни раскалены, там настоящий ад! Огонь и жар погубят её, она сгорит заживо!       Мадара даже не шелохнулся. Он лишь слегка повернул голову и уверил Джораха холодным, спокойным тоном: - Ты недостаточно хорошо знаешь Дени, Мормонт. И ты слишком недооцениваешь кровь дракона.       Джорах сглотнул вставший в горле ком и со страхом посмотрел на Королеву.       Дейенерис не колебалась ни секунды. Она подошла к краю раскаленного, дымящегося круга. Жар обдавал её лицо, но она не чувствовала боли. Она посмотрела на Мадару с уверенным взглядом и твердо кивнула.       Мадара, закрыв глаза и вновь быстро сложив печати, выдохнул огнем. На этот раз пламя было направленным, оно окутало Дейенерис и яйца в её руках плотным, ревущим коконом.       Огонь полностью охватил площадь, создав купол из пламени.       Все, от генералов до последнего раба, переживали и изумленно смотрели на процессию. Никто не мог выжить в таком пекле.       Даарио переживал, сжав кулаки; его веселая ухмылка исчезла. Миссандея выпучила глаза, прижав руки ко рту, чтобы сдержать крик.       И вдруг, сквозь гул опадающего пламени, послышались странные звуки. Звуки кряхтения. Скрежет трескающейся скорлупы. Шипение. Звуки кряхтения драконят.       Все присутствующие на площади выпучили глаза.       Даарио грубо отодвинул Зетсоса и подошёл ближе к краю остывающего плаца, не веря своим глазам.       Когда дым и пламя рассеялись, Дейенерис сидела по центру абсолютно целая и невредимая. На ней не было одежды - она сгорела без остатка, - но ее кожа, не тронутая ожогами, светилась в утреннем свете. А вокруг нее, цепляясь коготками за её бедра и плечи, ползли три крошечных, чешуйчатых существа.       Маленькие драконы. Красный, зеленый и золотистый.       Встав на колени, Джорах обратился к королеве: - Они вернулись. Драконы вновь в нашем мире.       Мадара стоял неподвижно, не опуская рук. Он смотрел на драконов не как воин или завоеватель, а как родитель смотрит на своих новорождённых детей. В его глазах не было жажды крови.       На его суровое лицо снизошла улыбка. Безумный, радостный, искренний оскал человека, который впервые за долгое время почувствовал созидание, а не разрушение.       Все отреагировали на его улыбку. Это было страшнее его гнева, но в то же время завораживало.       Даарио покачал головой и с недоумением произнес:       - Клянусь богами... Я впервые вижу, как лорд Мадара улыбается. И эта улыбка пугает меня сильнее, чем его метеор.       Зетсос добавил, также опускаясь на колено: - Это улыбка бога, создавшего новую жизнь.       Мадара медленным шагом подошёл к Дейенерис.       Драконята, сидящие на её руках, принюхивались к приближающемуся человеку. Они зашипели, их крошечные глаза - как расплавленные монеты - выпучились. Они открыли пасти и попытались низвергнуть огонь, защищая свою "мать".       Пошёл лишь легкий сизый дымок.       Но затем они остановились. Драконы, создания чистой магии и огня, почувствовали то, что было скрыто от глаз простых людей. Они почувствовали безграничную, пылающую чакру внутри него.       Они видели в Мадаре своего отца. Они признали в нём родителя и абсолютную силу.       Оставив Дейенерис, они с писком соскользнули на раскаленный камень и быстро окружили его сапоги, цепляясь за полы его накидки, чувствуя в нём знакомый, родной огонь, который дал им жизнь.       Посмотрев на крошечных ящериц у его ног, Дейенерис мягко улыбнулась. В ее взгляде смешались нежность и удивление.       - Они признали вас, милорд, - тихо произнесла она. - Они знают, чье пламя дало им жизнь.       Достав свой запасной тёмный плащ из-под накидки, Мадара молча подошёл и заботливо прикрыл ей обнаженное тело Дейенерис, укутав её от любопытных глаз.       В этот момент тысячная толпа на площади взорвалась. Все бывшие рабы, увидев чудо воскрешения, начали кричать в исступлении: - Миса! Миса!       В их глазах родилась история, легенда, которая будет передаваться из уст в уста тысячелетиями. Жители вольных городов, солдаты, наёмники - все они увидели новую, неодолимую силу, за которой они последуют даже на верную смерть. Магия, огонь и драконы вернулись в мир.       Дейенерис отреагировала на крики толпы. Она встала, крепко сжимая на груди плащ Мадары, и посмотрела на свой народ. На своих детей у его ног. На человека, который подарил ей всё это. В её глазах горело пламя истинной королевы, и теперь этот огонь было не погасить.       Переодевшись и выйдя на террасу. Дейенерис окинула взглядом толпу.       Дейенерис Таргариен стояла на самом краю каменного балкона, возвышающегося над огромной площадью. Ее серебристые волосы, заплетенные в тугие валирийские косы, развевались на ветру. Она смотрела вниз, где собрались десятки тысяч освобожденных жителей Миэрина. Бывшие рабы, ремесленники, бедняки - море человеческих тел, застывшее в немом ожидании.       Дени сделала шаг вперёд. Её рука, тонкая и белая, сжала резные каменные перила.       Повернувшись к этой гигантской толпе, Дейенерис громко, чеканя каждое слово на чистом Высоком Валирийском, объявила, и её голос, подхваченный эхом древних плит, разнесся над площадью:       - Люди Миэрина! Тьма, удерживавшая вас в цепях веками, сгорела! Но это лишь начало! Скоро все враги моего отца, все узурпаторы и угнетатели будут сожжены в том же пламени!       Она не останавливалась. Дейенерис продолжила свой монолог, её тон наливался стальной твердостью настоящего дракона, не знающего пощады к врагам:       - Нам предстоит долгий путь на Запад. Но никто больше не посмеет назвать вас рабами! Вы - моя армия! Вы - моё пламя!       Толпа взревела. Это был не просто шум - это был стон освобожденного гиганта. Тысячи глоток в едином порыве начали скандировать одно-единственное слово, раскачивающее стены пирамид:       - Миса! Миса! Мать!       Даарио Нахарис, стоявший у входа на террасу и заложив пальцы за красивый кожаный пояс, воодушевленно смотрел на эту процессию. Рядом с ним Зетсос, насупив густые усы, едва заметно кивал в такт крикам, а Серый Червь стоял неподвижно, как гранитный пик, сжимал рукоять копья, и в его суровых глазах читалось глубокое, истовое преклонение.       Толпа внизу подняла тысячи рук к небу, скандируя имя Матери Драконов. Они тянулись к ней так, словно одна лишь её тень могла исцелить их раны. Дейенерис подошла к самому краю балкона и вытянула руку вперед, даруя им этот невидимый жест защиты. Люди внизу начали судорожно тянуться к ней, проливая слёзы радости.       Три драконьих детёныша, сидевшие на широких зубцах парапета, пристально смотрели за выступлением своей матери. Маленькие существа издавали тихие, шипящие звуки - ххх-кххх - и будто бы быстро учились, впитывая каждое её слово, качая чешуйчатыми головками и понимая смысл великих перемен.       Мадара же, стоявший чуть позади в тени массивных колонн, обдумывал будущие шаги. Его темные глаза сканировали горизонт. Он видел не просто ликующую толпу - он видел ресурс. Живой, преданный материал для построения нового миропорядка.       Позже, когда ночная прохлада окончательно вытеснила дневной зной, возле большого круглого стола из полированного обсидиана собрались командиры.       Мадара сидел во главе, закинув ногу на ногу. Вокруг стола, шурша чешуей о полированный камень, ползали драконята - тихий скрежет коготков о мрамор и мягкое пофыркивание. Они перебирались от одной ноги к другой, исследуя новое пространство. Дейенерис, сидевшая по правую руку от Мадары, подкармливала их маленькими, сочными кусками сырого мяса, аккуратно подавая их с серебряного подноса. Хруст хрящей и чавканье маленьких пастей разносились по залу.       Черно-красный дракон, самый крупный и свирепый из троих, забрался на колени Мадары. Покрутившись, он пристроился у него на бедре и мирно сопел, выпуская тонкие струйки сизого дыма из ноздрей.       Даарио посмотрел на Дейенерис, опершись локтями о стол, и спросил с легкой улыбкой:       - Принцесса... А как вы назовёте этих маленьких монстров? Им нужны имена, достойные их клыков.       Дени посмотрела на каждого из них по очереди, вытирая пальцы льняной салфеткой, и ответила с тихой гордостью:       - Зелёного я назову Рейегаль. В честь моего покойного старшего брата Рейегара, который был храбрейшим из воинов. Золотистого - Визерионом. В честь Визериса... Каким бы жестоким он ни был, он всё же был моим братом и королём в изгнании.       Затем она перевела взгляд на черно-красного дракона, сладко сопящего на коленях Мадары, и добавила:       - А вот этого, сопящего у лорда Мадары дракона... назовет тот, кто его пробудил.       Мадара отреагировал, опустив взгляд на подрагивающие крылья детёныша. Все присутствующие - Джорах, Зетсос, Серый Червь - удивлённо посмотрели на него, ожидав, что он откажется от такой людской традиции.       Мадара посмотрел на дракона и ответил коротко:       - Гуна.       Все за столом переглянулись, не поняв значения странного слова.       Мадара дополнил, его голос прозвучал глухо и весомо:       - В диалекте моего родного мира это означает "Несущий войну".       Дракон приоткрыл один золотисто-красный глаз, издал тихое, рокочущее кхррр, и снова закрыл его, молча приняв новое имя.       На губах Дейенерис появилась мягкая улыбка. - Гуна, - одобрила она. - Прекрасное имя для лидера нашей воздушной армии.       Затем Дени повернулась к Миссандее, стоявшей неподалёку с аккуратным свиточным тубусом в руках, и спросила:       - Миссандея... Сколько лет ты была в рабстве до того, как мы пришли?       Миссандея опустила глаза и тихо ответила:       - С самого детства, моя королева. Меня забрали с острова Наат, когда я была совсем малюткой. Я не помню иной жизни, кроме покорности.       Дейенерис сказала ей, в её тоне звучала искренняя материнская ласка:       - Ты больше не рабыня. Никогда не забывай этого. Я хочу, чтобы ты не чувствовала скованности рядом со мной или нашими командирами. Выпей вина, сядь рядом.       Миссандея честно сказала о своей судьбе, её голос чуть дрожал от волнения: - Для меня большая честь служить новой королеве. Моя свобода и моя жизнь принадлежат вам.       Дейенерис улыбнулась, кивнув ей.       В этот момент Мадара вопросом взглянул на Зетсоса. Капитан наёмников Кварта мгновенно понял этот взгляд и прокомментировал ситуацию с Вольными Городами, разворачивая перед ними свежую карту:       - Владыка... Теперь, когда режим сменился в трех крупнейших узлах, бывшие рабы весьма неопытно пользуются своей свободой. В городах возникают хаос, споры из-за еды и работы. Они привыкли, что всё за них решают плети господ.       Даарио добавил, покручивая свой кинжал:       - Это естественный процесс. Свобода для них - как хмельной эль для юнца. Это для них в новинку, нужно время, чтобы они научились ходить сами.       Зетсос дополнил, твердо качнув своей бородатой головой:       - Люди, рожденные рабами, всегда будут мыслить покорно. Они ищут нового хозяина. Поэтому власть должна быть в твёрдых руках. Если мы ослабим хватку - они уничтожат сами себя.       Мадара перевёл взгляд на молчаливого лидера Безупречных и спросил:       - А ты что добавишь, Серый Червь? Что бы ты предложил своим воинам? Чего хотят те, кто не знал свободы с рождения?       Серый Червь посмотрел на Мадару прямо, без страха, и честно ответил, его чеканный голос прозвучал с глубокой, затаенной грустью:       - Наши воины с детства не видели родительского тепла. Мы не знаем, что такое дом, семья или отдых. Всё, что хотят наши воины - это просто иметь свой дом. Землю, которую мы сможем защищать как свою собственную.       Мадара понял его без лишних слов. Солдаты перед ним - это взрослые дети, росшие под чудовищным стрессом, лагерной муштрой и ужасами войн. В них он узнал юных шиноби эпохи Сенгоку. Он сам потерял младших братьев в ту кровавую эпоху, когда детей отправляли на смерть раньше, чем они учились писать.       Джорах Мормонт молчаливо наблюдал за Дейенерис и драконами. Рыцарь стоял у стены, опустив руки на эфес меча. Он молчал. Внутренне он был искренне рад, что Дейенерис беззаботно улыбается, подкармливая маленьких монстров, и что над её головой больше не висит угроза от брата или дотракийцев.       Даарио наклонился вперёд и нарушил тишину: - Кстати, в нижних кварталах Миэрина объявилась жрица Красного Бога, которая проповедует на рынках об Огне и Тьме.       Мадара ответил ледяным и абсолютно серьезным тоном: "Сжечь"       Зетсос мгновенно ответил, повинуясь привычке выполнять приказы:       - Будет исполнено, Владыка. До рассвета её костёр потухнет.       Дейенерис вопросительно подняла бровь. Она была удивлена такой мгновенной суровостью и спросила:       - Зачем же так, Мадара? Она ведь просто говорит... Зачем убивать за слова?       Мадара прокомментировал спокойно, гладя Гуну по чешуйчатой спине:       - Я уже говорил. Первым же делом после прихода в этот мир я сжёг главный храм в Асшае и всех его последователей. Религия фанатиков - это яд. Они продают людям слепую веру, а затем требуют крови их детей.       Даарио широко ухмыльнулся:       - О, так это ваших рук дело! Я сразу понял, что слухи о "Красном Демоне" из Асшая правдивы. После вашего недавнего фокуса с огнем у меня не осталось сомнений - огонь ваша истинная стихия. И как же забавно, что вы так яростно наотрез отказываетесь признавать эту веру, ведь они поклоняются именно ему.       Мадара ответил с абсолютной честностью, и в его глазах вспыхнул опасный огонёк:       - Огонь - это инструмент воина, а не бог. Поклоняться инструменту - глупость. В это время Гуна проснулся, сладко потянулся, спрыгнул с колен Мадары и ушёл к подносу есть оставшиеся куски мяса. Учиха продолжил: - Я не вижу смысла в ложной надежде, которую они сулят беднякам.       Джорах прокомментировал их культ, нахмурив густые брови:       - Красные жрецы опасны, принцесса. В Вестеросе о них мало слышно, но здесь они сжигают людей ради "благословения" своего Рглора.       Но Мадара поднял руку. Движение было коротким, но повелительным.       Зетсос остановился как вкопанный.       Сменив гнев на милость, Мадара попросил: - Подожди, пусть она попробует еще раз.       Дейенерис в недоумении переспросила: - Еще раз? Но ты же только что приказал её уничтожить...       Мадара ответил ей, и в его тёмных глазах закрутился гипнотический узор Риннегана:       - Я хочу проверить силу их божества. Если её "Владыка Света" действительно существует - пусть попытается спасти свою слугу. Мне интересно посмотреть на этого "бога".       Мадара приказал Зетсосу:       - Подготовь для неё изолированные покои в подземелье. Заприте, но не вредите до моего прихода.       Зетсос поклонился:       - Слушаюсь, Владыка.       Даарио разложил свои руки об стол, ухмыляясь:       - Что ж, продолжим наш совет...       Вдруг Мадара замер. Его тело натянулось, как струна. В его мозг, пронзая пространство на тысячи лиг, хлынул поток воспоминаний и ощущений от одного-единственного клона, отправленного в Вестерос.       В лице Мадары появилась известная хищная ухмылка. Во взгляде вспыхнула искра - настоящая искра предвкушения великого сражения. Он резко встал из-за стола, накинул капюшон своей накидки и молча ретировался в свои личные покои, не сказав больше ни слова.       Минутами позже Дейенерис зашла следом в покои Мадары.       Дейенерис сделала к нему шаг и спросила, почему он так резко ушел с совета и смутил командиров:       - Мадара... Что произошло? Ты ушёл так резко. Командиры в замешательстве.       Она с опаской спросила, всматриваясь в тень его капюшона:       - Что ты почувствовал? Что происходит на Западе?       Мадара повернулся к ней у окна и улыбнулся - той самой темной, обезоруживающей улыбкой Учихи.       - Роберт при смерти, - бросил он. - Узурпатор испускает дух в Королевской Гавани.       Дейенерис выпучила глаза. Ей перехватило дыхание.       - Это значит...       Мадара ответил:       - Да. Смерть короля - это хаос. Это идеальный шанс нанести удар, пока его лорды грызутся за трон, как собаки за кость.       Глядя на приближающуюся бурю с трепетом в сердце, Дейенерис прижала ладони к груди и произнесла: - Мы вернем свое. Семи Королевствам придется держать ответ за все       Мадара сказал ей, натягивая перчатки:       - Мне надо лично посетить их столицу.       Понимающе улыбнувшись, Дейенерис уточнила: - Ты отправляешься на разведку?       Сжав кулаки, Мадара произнес с откровенным удивлением: - Один из моих клонов побывал в Вестеросе и рассказал о ком-то, кто владеет совершенно безумной магией.       Внутренне Мадара заинтригованно задумался, анализируя обрывки памяти клона. "Кто же тот лысый человек? В столице его называют Сэйтамом. Мой клон передал лишь слухи о его невероятной силе... И то, что он сейчас находится рядом с Эддардом Старком, словно его цепной пес. Он выбивает двери, разит воинов одним движением... Это не просто магия этого мира. Это нечто извне".       Мадара ухмыльнулся той самой истинной Учиховской улыбкой - дикой, опасной, обещающей гибель гор.       Дейенерис вздрогнула от его улыбки, почувствовав, как по спине пробежал мороз.       - Ты... ты кого-то там встретил? Кого-то, кто может противостоять тебе?       Мадара кивнул. Не сказав больше ни слова, он подошёл к открытому окну и вспрыгнул на подоконник.       В следующее мгновение он выскочил наружу и полетел.       Он стремительно рассекал ночной воздух над Миэрином. На лету Мадара раскрыл свою красную пластинчатую броню, а темную накидку спрятал под пространственной печатью. Гунбай был надёжно запечатан в свитке за спиной. Пока не время доставать главное оружие, но момент для демонстрации силы пришёл.       Смерть Роберта Баратеона запустит цепную реакцию по всему миру. И Учиха Мадара летел в самый центр этого разгорающегося костра, туда, где его ждал единственный достойный соперник.       Вестерос. Королевская Гавань.       Учиха Мадара выпрямился. От его красных пластинчатых доспехов исходил густой, белый пар - тихий, свистящий звук остывающего металла.       "Роберт мертв", - пронеслось в его голове с холодной, математической четкостью. Цепная реакция запущена.       Жители Королевской Гавани, выжившие после внезапного катаклизма, в панике расступались перед ним. Люди спотыкались, падали в грязь, умоляли Семерых о милосердии и кричали, пытаясь убежать от красного демона, вынырнувшего из пламени.       Но Мадара не смотрел на них. Его Шаринган, вращающийся в фиолетовом море Риннегана, зафиксировал иную аномалию.       Сквозь толпу бегущих горожан, рассекая панику как тяжелый ледокол, шагала тёмная фигура. Медленно. Смутно. Без малейшего намека на суету или страх.       Сэйтам. Защитник Эддарда Старка.       Мадара слегка приподнял подбородок, и на его губах заиграла хищная, предвкушающая улыбка воина, встретившего равного.       - Надеюсь, ты покажешь мне шикарный танец, - прошептал Мадара, и его голос потонул в гуле пожарища. - Танец абсолютной пустоты...       Мадара сделал шаг навстречу, готовый сложиться в печать и обрушить на незнакомца всю мощь своих Глаз.       Как вдруг...       Прямо перед самым лицом Мадары, вынырнув из исказившегося пространства, появилась ладонь. Женская ладонь. Тонкая, изящная, с бледной, почти фарфоровой кожей и аккуратно остриженными ногтями.       У Мадары перехватило дыхание. Вся его сенсорика, вся реакция Вечного Мангекё Шарингана, способная фиксировать движение молекул, оказалась бесполезной. Эта рука возникла вне времени и физики.       Пальцы женщины нежно, но с прочностью небесного пресса коснулись его подбородка и скулы.       ГРОХОТ!       Звуковая волна чудовищной силы, прорвавшая барьер в несколько махов, разорвала облака над Гаванью. Пространство содрогнулось, свернулось в тугой узел, и фигура Мадары вместе с таинственной женщиной исчезла во вспышке ослепительного, белого света.       Спустя доли секунды к краю кратера подошёл Сайтама.       Его тёмный геройский костюм слегка развевался на горячем ветру. Тяжёлые ботинки ступили на край обугленной ямы, высекая сноп искр из раскаленной крошки. Сайтама остановился, глядя на то место, где ещё мгновение назад стоял человек в красной броне.       Его острый слух зафиксировал знакомый, утонченный резонанс чакры.       Это была Энки.       Сайтама слегка нахмурился. Его обычно безразличные глаза сузились, в них промелькнула тень усталого недовольства.       Сайтама развернулся на каблуках и тихо, низким голосом бросил в пустоту: - Вернёшься - поговорим.       Он не стал преследовать ушедших в пространственный разрыв. Там, в Красном Замке, Нед Старк всё ещё лежал без сознания, истекая кровью на холодном мраморе Тронного Зала. Сейчас главнее были Старки. Сайтама рванул обратно к замку, превратившись в тёмную полосу, рассекающую улицу.       Облака остались далеко внизу, превратившись в серо-белый ковер. Вверху густела синева, переходящая в черный бархат космоса.       Пролетая над морем со скоростью, превышающей скорость звука, Мадара мгновенно активировал Сусаноо. Огромные, призрачно-синие ребра и четыре костлявые руки вспыхнули вокруг его тела, рассекая свистящий поток воздуха.       С мощным усилием чакры Мадара отдернул от себя удерживающую его девушку.       Энки не стала сопротивляться. Она легко отлетела назад, сделала плавный сальто-переворот в воздухе и с тихим, Едва слышным всплеском приземлилась прямо на гладкую поверхность морской воды далеко внизу. Она стояла на волнах, словно на твердом граните. На её голове был темный, круглый шлем, полностью скрывающий лицо.       Мадара завис в воздухе, расправив синие крылья Сусаноо. Его глаза, в которых бушевал Вечный Мангекё и Риннеган, выпучились от дикого, нечеловеческого изумления.       - Так я не первый в этом мире... - прокомментировал Мадара, и его голос разнесся над океаном, усиленный чакрой.       Энки, стоя на качающихся волнах, спокойно подняла голову. Её голос прозвучал прямо в его разуме - чистый, прохладный, как родниковая вода:       - И не последний, Иномирец.       Вдруг вода под её ногами вздыбилась. Без видимых печатей, без концентрации чакры, гигантский столб океанской воды диаметром в сотню метров взлетел в небо, преодолевая гравитацию.       Водяной таран ударил точно в центр скелета Сусаноо!       ТРЕСК!       Могучая духовная броня, выдерживавшая удары Хвостатых Зверей, покрылась сетью глубоких трещин. В следующее мгновение завершенное Сусаноо Мадары разлетелось вдребезги, осыпавшись синими искрящимися осколками, которые тут же растаяли в воздухе.       Мадара испытал сильнейший шок, впервые со времен битвы с Хаширамой ощутив холодный страх и искреннюю тревогу перед новым врагом, из-за чего он отлетел назад и удержался в воздухе при помощи чакры, мысленно оценивая противника.       Энки посмотрела на его удивленное лицо и мягко усмехнулась:       - Значит, ты из мира стихий? Управляешь энергией через тело?       Мадара с трудом выровнял дыхание, широко раскрыл глаза и хрипло бросил сквозь тяжелую ауру:       - Ты кто такая?! Откуда здесь взялась?! У тебя тоже есть улучшенный геном?!       Энки парила напротив Мадары, медленно поднимаясь над водой без всяких крыльев или выплесков энергии. Она вопросительно подняла одну бровь под маской, сканируя его структуру.       - Я не ощущаю в тебе следа от сосуда, - спокойно продолжала Энки. - Твоя чакра... она заимствована у мёртвого древа. Ты просто паразитируешь на остатках.       Мадара вопросительно посмотрел на неё. Он не был дураком. Он провёл в боях всю жизнь и умел распознавать существ, стоящих на вершине пищевой цепи. Сила, исходящая от этой женщины, не принадлежала миру шиноби. Она была глубже. Древнее.       - Ты… богиня? - задал вопрос Мадара с совершенно серьёзным лицом, тяжело сжав кулаки.       Энки ухмыльнулась под шлемом.       - Так ты ещё совсем зелёный, - ответила она. - Значит, ты никак не связан с моими братьями. Ты лишь случайный мусор, подхваченный пространственным штормом.       Мадара не успел вдуплить.       - Братья?.. Какими ещё...       Внезапно, без вспышки чакры, без звука и колебаний воздуха, Энки оказалась прямо перед ним. Расстояние в полкилометра сократилось до миллиметра в одну миллисекунду.       Мадара удивленно ахнул:       - Техника мерцания?! Нет... Шуншин не может быть таким!       Энки, даже не доставая оружия, легко подхватила Бога Шиноби за шкирку, словно провинившегося котёнка, и с чудовищной силой бросила его через половину планеты - в сторону раскаленных пустошей Эссоса!       ВЫХОД ИЗ АТМОСФЕРЫ!       Доспехи Мадары начали плавиться от трения об плотные слои воздуха. Воздушный барьер вокруг него вспыхнул багровым пламенем. Он летел сквозь облака, как пылающий метеорит, не в силах остановить это безумное вращение.       БУМ!       Снарядом он врезался в сухой песок Красной Пустоши. Ударная волна подняла тучу пыли на сотни метров вокруг, спекая песок в застывшее стекло.       Всё заняло один миг.       Мадара быстро встал. Песок стекал с его раскаленных пластин. Его тело чесалось от гнева, сердце бешено колотилось.       Но рядом, с тихим падением, приземлилась ещё одна фигура.       Песок под их ногами начал трескаться, проседая под тяжестью их ментального давления. В полукилометре от них находилось кочующее племя дотракийцев - около шестидесяти всадников. Дикари замерли, с ужасом глядя на то, как две тени рухнули с небес.       Мадара прокомментировал про себя: "Хватит игр".       Он активировал Риннеган во всю мощь. Фиолетовые круги в его глазах закружились, излучая смертоносное сияние. Он решил, что шутки кончились, и пришло время использовать фундаментальные силы мироздания.       Энки стала серьезней.       Она медленно сняла шлем и убрала его за спину. Затем её тонкие пальцы поднялись к голове. Она начала снимать плотную повязку из тёмной ткани, закрывающую ее лицо от бровей до скул.       Ткань упала на песок.       Мадара замер. В одной её склере горел полный, идеальный Риннеган. А в другой... в другой склере пылало нечто совершенно чуждое. Ослепительный, сияющий всеми цветами спектра, бездонный Тенсейган во всю его суверенную мощь!       Мадара был в откровенном шоке.       - Риннеган... и... Что за глаз?! - прохрипел он.       Мадара занервничал. Впервые за две жизни он не знал возможностей противника. А то, что не ведано, является смертельно опасным.       Мадара всё же попытался взять ситуацию под контроль и понять положение:       - Кто ты такая, черт тебя дери?!       Энки не ответила.       Она просто активировала притяжение Тенсейгана.       Мадара мгновенно ответил тем же - "Шинра Тенсей" и "Баншо Тенъин" Риннегана вырвались из его тела!       Две фундаментальные силы гравитации столкнулись в открытом поле. Меж ними образовалась гигантская, дымящаяся трещина. Земля вокруг на километры задрожала, песок под ногами начал взмывать в воздух, превращаясь в невесомую пыль.       Видя, что прямой напор не работает, Мадара во всю мощь использовал "Лимбо" (Лимбо: Божественный Предел). Четыре невидимые тени из параллельного мира выскочили из его тела и рванули к Энки с четырех сторон, нанося смертельные удары.       Энки даже не повернула головы. Импульс её Тенсейгана - волна золотистой чакры - просто устранила эффект техники. Невидимые тени Мадары развеялись, словно дым под ураганным ветром! Она превосходила его абсолютно во всём.       - ДА КТО ТЫ ТАКАЯ?! - заорал Мадара, потеряв остатки гордости.       Понимая, что в ближнем бою ему конец, он серьезно разложил печать для призыва кометы. "Тенгай Шинсей"! Он уже был готов ретироваться через пространственный сдвиг, чтобы посмотреть на эффект от падения метеора со стороны.       Ранее ночью над небом Вестероса и Эссоса пролетела загадочная красная комета в честь рождения драконов Дейенерис. Но эта комета, вызванная Мадарой, была быстрей и летела прямо в их точку, разрывая небесный свод!       Как вдруг...       Энки, сложив простейшую одноручную печать, создала несколько комет прямо в воздухе - из спрессованного плотного воздуха и гравитации - гораздо ближе к земле. И легким жестом направила их ВВЕРХ, напротив кометы, летящей сверху!       Мадара открыл рот. Его челюсть буквально отвисла.       СТОЛКНОВЕНИЕ!       Эффект от столкновения комет в озоне был оглушительным! Вспышка заставила сумерки превратиться в слепящий день. Ударная волна смела дотракийцев вместе с их конями в полукилометре от них. Ветер пронесся по воздуху со скоростью урагана, превращая барханы в плоскую равнину.       Не давая ему опомниться, Энки перешла в рукопашку.       Мадара пытался отвечать. Его красные пластинчатые доспехи, нагретые в воздухе до красна, сильно мешали ему. На ходу он сорвал и сбросил их.       Теперь он сражался с голым торсом, проявляя вершины тайдзюцу клана Учиха.       Но Мадара катастрофически уступал в рукопашном бою. Энки двигалась быстрее мысли. Её движения были сжатыми, экономными и разрушительными.       Её аура - чистая, концентрированная Яки - подавила его ментально. Мадара почувствовал, как его мышцы наливаются свинцом. Он не мог пошевелиться!       Энки оказалась вплотную. Её изящная ручка сжала горло Мадары, ломая кадык.       С глухим ударом Мадара был вбит в раскаленную землю. Земля под его спиной просела на три метра. Никакая техника, не Риннеган, ни Завершенное Сусаноо не помогали!       В отчаянии Мадара попытался сформировать Черные штыри (Куройбо), дабы стереть её на атомы. Черные стержни начали материализоваться за его спиной...       Энки лишь скучающим взглядом посмотрела на них и легким пинком ноги отправила Штыри прямиком в открытый космос, за пределы атмосферы планеты!       Мадара, еле дыша под её стальной хваткой, чувствуя, как хрустят шейные позвонки, выдохнул через кровь:       Энки чуть ослабила хватку, давая ему сделать глоток воздуха.       - КТО ТЫ... ЧЁРТ ВОЗЬМИ... ТАКАЯ?! - прохрипел Мадара, смотря в её разноцветные, сияющие глаза. - ОТКУДА У ТЕБЯ ЭТОТ ГЛАЗ?!       Энки улыбнулась. Её улыбка была абсолютной, древней и бесконечно далекой от проблем смертных.       - Я - та, кто наблюдает за этим садом, маленькая тень, - ответила она. - А теперь... Лежи тихо.       Она огляделась.       Песок, спекшийся под воздействием нечеловеческих температур в гладкое, хрупкое стекло, издавал тихий, едва слышимый скрежет - тсссс-кррр - остывая на сухом ветру. В воздухе всё ещё висел тяжелый, удушливый запах озона, паленой плоти и древней, первозданной энергии.       Великий Бог Шиноби, переживший сотни битв и смертей, сейчас не мог сделать даже полноценного вдоха. Его грудная клетка тяжело, рывками подпрыгивала, из прокушенных губ со свистом вырывалась алая пена. Каждая клетка его тела, обычно наполненная бесконечным потоком чакры, сейчас стонала от парализующей, разламывающей кости боли. Непобедимое тайдзюцу, Риннеган, техники гравитации - все это разбилось о глухую, абсолютную стену силы, стоящей перед ним.       Над ним, замерев с гордой и холодной грацией, стояла Энки.       Её изящный носок сапога давил прямо на его окровавленную грудь, не позволяя подняться. Белоснежные волосы Ооцуцуки чуть трепетали на сухом ветру. Она смотрела вниз, на его бледное, искаженное мукой и неверием лицо. В её сияющих глазах - одном фиолетовом Риннегане и другом, ослепительно-спектральном Тенсейгане - не было ни ярости, ни триумфа. Лишь бесконечная, давящая глубина существа, для которого смертные воины и даже легендарные шиноби были не более чем пылинками на ветру.       Энки посмотрела на его лицо, которое сковала боль, и сказала ледяным, тихим и страшным голосом:       - Сунешься в Вестерос - убью. Считай это милосердием, маленький воин. А теперь спи.       Не давая ему отреагировать или сложить хотя бы одну печать, она слегка повела пальцем. Прозрачный импульс гравитационной энергии Тенсейгана с сухим, щелкающим звуком ударил Мадаре прямо в висок.       Учиха Мадара отключился мгновенно. Его фиолетовые глаза закатились, тело обмякло, погружаясь в бессознательную тьму. Но даже в это последнее мгновение перед угасанием сознания его разум намертво запечатлел ее образ - бледный лик, сияющие глаза и непреодолимую мощь, превосходящую всё, с чем он сталкивался за две жизни.       Энки отступила от лежащего тела. Её шаг был нежнейшим прикосновением к раскаленному стеклу.       Она обернулась и посмотрела в бескрайнюю, дымящуюся пустошь. Медленно, с едва заметным грациозным поворотом шеи, она повернула свою голову на восток. Её взгляд пронзил тысячи лиг раскаленного воздуха, устремляясь далеко за Кварт, за каменистые гряды, туда - к великим Пяти Крепостям и таинственным землям Шрайков.       Энки отошла на пару шагов от неподвижного тела Мадары. Нагнувшись, она подняла с песка свою темную ткань - плотную повязку, закрывающую лицо от бровей до скул. Пальцы ловко завязали узел на затылке, снова скрывая от мира сияние её божественных глаз.       Стоя посреди выжженной пустыни и продолжая всматриваться на восток, Энки тихо задала вопрос, который повис в звенящем, раскаленном воздухе:       - Это ты призвал его?..       Ответа не последовало. Лишь сухой ветер прогнал песчаную поземку через края кратера.       В следующее мгновение, без вспышек света или хлопка воздуха, Энки просто исчезла. Пространство на месте, где она стояла, даже не колыхнулось.       Мадара остался лежать один посреди выжженной пустыни. Прошло несколько минут. В тишине раздался хриплый, пугливый топот копыт.       Оставшиеся в живых дотракийцы - группа примерно из шестидесяти всадников, отброшенных ранее грандиозной ударной волной от столкновения комет - начали медленно, шаг за шагом приближаться к эпицентру. Они сжимали в дрожащих руках свои аракхи, их кони храпели и косились на дымящийся кратер. Драконьи кочевники, привыкшие верить только силе, сейчас шли с ужасом в сердцах, желая увидеть, что сталось с человеком, дерзнувшим бросить вызов самому небу.       В то же самое время за тысячи лиг от Красной Пустоши, в прохладной тени просторных зале Великой Пирамиды Миэрина, разворачивалась иная драма.       Джорах Мормонт стоял перед Дейенерис Таргариен. В затененном зале пахло сырым камнем и сгоревшими благовониями. Рыцарь-изгнанник, сжимая в руках свой ремень, отчаянно пытался загладить вину за прошлое предательство.       - Моя королева... - его голос, обычно суровый и хриплый, сейчас дрожал от искренней боли. - Я поклялся вам в верности. Я готов доказать ее кровью. Дайте мне шанс исправиться. Позвольте мне вести ваших Безупречных. Я отдаю свою жизнь в ваши руки.       Дейенерис стояла возле резного кресла. На ней было белое шелковое платье, подчеркивающее ее серебряные волосы. Она слушала его, но в её фиолетовых глазах не было сочувствия. Лишь холодная, сдержанная ярость человека, чье доверие было жестоко растоптано.       Она посмотрела ему прямо в глаза и ответила коротким, не допускающим возражений словом:       - Уходи.       Джорах замер. Слово ударило его тяжелее, чем лезвие топора. Он остался стоять на месте, словно вкопанный в мраморные плиты пола, не в силах сделать и шага прочь, глядя на свою королеву с немой мольбой.       В этот самый момент снаружи раздался частый, торопливый стук сапог.       Даарио Нахарис быстрым, почти суматошным бегом приближался по коридору. Его обычно развязная, ленивая походка сменилась панической спешкой. Он тяжело дышал, его щегольской кожаный камзол был распахнут, а эфесы аракхов громко брякали о бедра.       Джорах медленно обернулся и посмотрел на него.       Мормонт нахмурился, заметив сбившееся дыхание наемника и дикий блеск в его глазах. Тревога впервые кольнула сердце старого командира:       - Что стряслось, Нахарис? На нас напали?       Даарио даже не остановился рядом с ним. Он проскочил мимо, продолбив бег прямо к Дейенерис. На ходу он развернулся телом в сторону Джораха, раскинув руки в жесте полного недоумения и шока, и ответил:       - Дурные вести! Лорд Мадара... Он исчез! Его клоны, державшие посты у ворот, просто рассыпались в дым!       Джорах отреагировал моментально, его лицо побледнело:       - Что значит - исчез?! Что с ним произошло?!       Но Даарио уже не слушал его. Догнав Дейенерис, он остановился в шаге от неё, судорожно опираясь руками о колени и пытаясь отдышаться.       Дейенерис, видя его состояние, попыталась успокоить Даарио, хоть её собственное сердце сделало кувырок в груди:       - Что за вести? Почему ты бежишь так, словно за тобой гонятся драконы?       Даарио вытер пот с лица, выпрямился и выпалил на одном дыхании:       - Мадара исчез, моя королева! Только что его клоны по всему Миэрину и Кварту просто испарились! И... прилетели вороны с Запада. Король Роберт Баратеон мертв!       Дейенерис полностью проигнорировала вторую новость. Известие о смерти Узурпатора, к которому она готовилась всю жизнь, сейчас показалось ей ничтожным щебетом птицы по сравнению с первым.       - Что с Мадарой?! - закричала она, и в её голосе впервые прорезались панические, истеричные нотки.       Дейенерис испугалась, сжала кулаки и, сделав шаг к Нахарису, с тревогой:       - Мой Лорд... Нет! Этому не бывать! Мы только начали наш поход! Куда он мог исчезнуть?! Как он мог просто пропасть?!       Даарио тяжело вздохнул и ответил, качая головой:       - Я не знаю, Королева. Мои люди у ворот сказали, что ощутили странный гул в воздухе. Сообщили, что на нем использовали древнюю, неизвестную магию. Настоящий катаклизм!       Дейенерис ощутила, как земля уходит из-под ног. В глазах потемнело. Она развернулась и удержалась на ногах лишь потому, что судорожно оперлась обеими руками об резную спинку деревянного стула.       Даарио шагнул вперед и хотел было подхватить её под локоть, боясь, что она упадет, но она мгновенно подняла ладонь, останавливая его:       - Не надо! Не трогай меня!       Она сделала глубокий, судорожный вдох, заставляя драконью кровь взять верх над слабостью.       - Срочно! - громко и жестко скомандовала она. - Нам нужно найти его или хотя бы его тело! Если он ранен и попадет к врагам, его ждет смертельная опасность!       В этот момент в зал вбежал Зетсос. Капитан наемников Кварта был в доспехах, его борода растрепана, на лбу блестели капли пота.       Зетсос влетел в комнату и с порога выпалил: - Моя королева! Стражники с дальних башен заметили вспышку. Они видели силуэт, который на огромной скорости мчался по небу в сторону Красной Пустоши!       Даарио отреагировал, прищурив глаза и ругнувшись на эссосском наречии.       Джорах Мормонт быстро подошел к ним. Забыв о своей обиде, он шагнул прямо к Дейенерис и встал перед ней на одно колено.       - Я найду его, - сказал рыцарь. - Прикажите мне, королева. Я знаю Красную Пустошь. Я пройду её всю, но найду его.       Дейенерис отреагировала, опустив на него взгляд. Она увидела искреннюю, нерушимую верность в его старых глазах. Она всё ещё не могла простить ему прошлые доносы Варису, но сейчас... сейчас у неё не было никого вернее этого северянина.       Дейенерис дала Джораху надежду на прощение, сказав: "Найди его, сир Джорах, и верни назад. Быть может, тогда твой старый долг будет прощен".       Джорах глубоко склонил голову:       - Слушаюсь, моя королева!       Он резко поднялся и ретировался, почти выбежав из зала, чтобы направиться на Восток. Ориентир уже был - раскаленные пески Красной Пустоши.       Конюшни       Джорах Мормонт торопливо подошел к своему боевому коню - высокому гнедому жеребцу.       Он навешивал на седло переметные сумы, набитые сушеным мясом, сухарями и флягами с водой. Пальцы рыцаря быстро и ловко затягивали кожаные ремни. Он готовился отправиться в путь незамедлительно.       Как вдруг сзади, тихо ступая по соломе, подошел Даарио Нахарис.       Наемник облокотился на деревянный забор и с ехидной усмешкой бросил вслед старику: - Собрался в Пустоши? Решил снова сыграть благородного рыцаря? При такой жаре ты не протянешь там и трех дней.       Джорах, не оборачиваясь, затянул подпругу и ответил прямо:       - Не надо твоих шуток, Нахарис. Я один справлюсь. Мне не нужна нянька.       Даарио добавил уже без улыбки, его взгляд стал серьезным и холодным:       - Без меня ты пропадешь в той пустыне. Дотракийцы, если они там еще остались, сдерут с тебя кожу раньше, чем ты найдешь хоть один след Лорда Мадары. Нас двоих хватит. Я иду с тобой.       Джорах молчаливо, хмуро согласился с решением. Он признавал, что клинки и следопытские навыки Даарио в диких землях лишними не будут.       - Запрягай коня, - буркнул Мормонт. - Выезжаем через пять минут.       Через несколько мгновений два всадника выскочили из ворот Миэрина, устремляясь на Восток, туда, где в раскаленных песках Красной Пустоши лежала разгадка исчезновения нового Владыки мира.