Глава 13

      Королевская Гавань. Красный Замок. Тронный Зал       Прошло ровно два дня с тех пор, как каменный пол у подножия Железного Трона умылся кровью предателей.       Воздух в огромном помещении с высокими эркерами всё ещё хранил тяжелый, въедливый запах железа, сухой извести и сосновой смолы, которой слуги пытались оттереть тёмные пятна с мрамора. За огромными стрельчатыми окнами выл осенний ветер, донося из порта протяжные крики чаек и глухой, ритмичный шум прибоя Черноводной. Скрип... скрежет... - флюгер на одной из башен непрерывно стонал под порывами морозного воздуха.       Петир Бейлиш лежал в своей темной, сырой камере под башней и притворялся полумертвым. Он не спал. Он не терял сознания. Лорд Мастер над монетой, человек, чьи интриги заставляли трепетать целые дома, выжидал, тихо дыша через раз. Его тонкие губы были сухими, а глаза полуприкрыты.       Тяжёлый, подбитый железом сапог северного гвардейца с сухим хрустом наступил на край его засаленного камзола.       - Проснись! - рявкнул воин Старков, и носок его сапога без церемоний пнул Бейлиша в рёбра. - Хватит изображать мертвеца, Мизинец! Вставай!       Петир судорожно вскрикнул, дернулся и, зазвенев тяжелыми цепями на запястьях, с трудом поднялся. Он вышел из своей камеры, шагая весь бледный, тяжело переставляя ноги по гулким коридорам подземелья.       Минуты спустя они вошли в Тронный Зал.       Бейлиш огляделся вокруг. В зале находились люди - часть созванных лордов, замковая прислуга, северные воины и даже частично его собственные скрытые шпионы, застывшие среди толпы с бледными лицами.       На Железном Троне - уродливом, громоздком сооружении из тысячи переплавленных мечей - сидел Сэйтам.       Он не восседал на нём с королевским величием. Он просто сидел в кресле из острых лезвий, подперев щеку кулаком. На его лице играло выражение глубокой, абсолютной скуки.       Петир отреагировал на него мгновенно. В его глазах, всегда полных холодного расчёта, вспыхнул дикий, первобытный ужас. Он видел в Сэйтаме не человека и не лорда - он видел стихийное бедствие. Понимая, что его жизнь сейчас полностью зависит от его слов и реакции этого странника, Бейлиш попытался приблизиться.       Звяк-клац! - цепи на его руках и ногах натянулись.       - Не надо, - стражники Старков мгновенно подняли руки, преграждая ему путь тяжелыми копьями.       Бейлиш остановился как вкопанный.       Сайтама молча наблюдал и слушал.       Бейлиш, понимая, что его оценивают и каждая секунда молчания приближает его к плахе, попытался взять ситуацию под контроль. Он заговорил, расправив плечи и пытаясь вернуть своему голосу привычную елейность:       - Сэйтам... Мастер Сэйтам. Произошло чудовищное недоразумение! Если вы выслушаете меня... Я лишь пытался предотвратить кровопролитие! Я действовал в интересах Королевства, в интересах самого Лорда Старка! Стража запаниковала, Серсея отдала приказ, а я... я лишь удерживал Лорда Эддарда, чтобы его не проткнули копьями! Вы должны понять, я пытался спасти его жизнь!       Бейлиш в словах изо всех сил попытался обелить себя, сплетая привычную вязь лжи.       Сайтама встал.       Он не стал спешить. Каблуки его ботинок с глухим, размеренным стуком начали спускаться по стальным ступеням Железного Трона. Стук... стук... стук... Каждая ступенька отзывалась эхом под сводами зала.       Стража Старков и верные Золотые Плащи уступили ему дорогу, расступаясь в стороны.       Сайтама подошёл к Бейлишу вплотную. Он чувствовал, как от Мастера над монетой просто разит. Разит липким потом страха и ядовитой фальшью.       Сайтама с совершенно равнодушным лицом и спокойным, ровным голосом произнес:       - Я хочу тебя убить.       Бейлиш раскрыл глаза. Воздух застрял в его горле. Его ноги подкосились, и он с глухим стуком рухнул на колени прямо на мраморные плиты.       Сайтама продолжил, давя его своим спокойствием:       - Сказал бы я. Но Неду не понравится, если я буду убивать его заговорщиков.       Бейлиш слушал, не смея поднять головы, его дыхание стало частым и поверхностным.       Сайтама продолжил:       - То, что ты сделал, не поддается никакой логике. Сначала ты помогал Старку. Вел его за руку. Заманил в этот зал и лично приставил нож к его горлу. Ты думал, что самый умный?       Бейлиш понимал: если он сейчас возразит хоть словом, перебьет или попытается схитрить - сто процентов его ожидает пика. Он сжал челюсти и молчал.       Сайтама закончил:       - Ты единственный, на кого я потратил больше слов, чем на остальных. Поднять его.       Воины послушно подняли Бейлиша с земли за плечи.       Бейлиш заверещал, чувствуя, как его уводят:       - Я могу объясниться! Дайте мне шанс! Я нужен вам!       Сайтама уже возвращался обратно к ступеням трона.       - Через час приведите его в зал малого совета, - бросил он через плечо.       - Слушаемся! - ответили воины и быстро увели Бейлиша прочь.       Сайтама сел на трон и спросил Злюку, которая пряталась в тенечке справа от него:       - Где Янос Слинт?       Из тени выскользнула Гила.       Воины тут же привели лысого Яноса Слинта. Бывший Командующий Городской Стражей отшатнулся, едва увидев Сайтаму на троне. Он видел в нём настоящую, неизбежную смерть.       Сайтама посмотрел на него сверху вниз и произнес с усмешкой:       - Согласно закону, я должен был бы тебе предложить Смерть или...       - Стену! - прокричал Янос в диком страхе, перебивая его. - Стену! Я выбираю Стену, ваша милость!       Сайтама поднял бровь:       - Милость?       Янос активно отреагировал, пытаясь подмазаться и заискивающе кланяясь.       Сайтаме это откровенно не понравилось. Он продолжил:       - Я предлагаю другое.       Янос с шоком смотрел на него, не понимая, что может быть между Смертью и Стеной.       Сайтама прокомментировал:       - Ты предпочитаешь облака или гвоздь?       Янос абсолютно не понимал, о чём он говорил. В его тупой голове проносились мысли, что это, возможно, какая-то северная метафора.       - Это ведь не конец, да? - с запинкой переспросил Янос.       Сайтама молчал.       Янос посмотрел на воинов, на собравшихся лордов. Все смотрели на него как на мертвого человека. Сайтама к удивлению присутствующих разрешил части лордов, писарей и прислуги присутствовать в тронном зале, чтобы они видели правосудие.       Янос ответил, вытирая пот со лба:       - Облака! Я выбираю свободу! Облака, да!       Злюка за колонной удивлённо подняла брови, едва сдерживая смех.       Сайтама продолжил:       - Отлично. Ты приговариваешься к полету из Красного Замка в сторону Эссоса. Если переживешь полёт - тебя ожидает свобода. Следующий.       Янос отреагировал мгновенно, осознав смысл "метафоры". Янос заорал во всё горло. Он упал на брюхо, умолял пощадить его, ползал по полу:       - Стену! Я просил Стену! Не делайте этого, прошу-у-у!       Слинта привели к маленькому плацу у самого края обрыва. Рядом с ним под охраной стояли несколько воинов, преданных Ланнистерам. Всех их объединяло одно - гнилая, предательская натура.       Позже Сайтама подошёл к ним. Шаги его ботинок звучали ровно.       Обратив свой взор на бушующие волны внизу, Сайтама шагнул к пленному воину и заметил:       - Как говорит Старк: тот, кто выносит приговор, сам заносит меч. Или, в моём случае, устраивает полёт в воздухе.       Сайтама нахмурился и продолжил:       - Вы, децибелы, решили напасть на Старка в момент его слабости.       Все пленные упали на колени и начали истошно умолять о милосердии.       Сайтама продолжил:       - Поэтому...       Он подошёл, схватившись за руку первого воина, и без лишних замахов вышвырнул его в сторону моря!       ФВУУУШ!       Воздух разорвался со звуком громкого хлопка. Для вида Сайтама поднял ладонь к глазам козырьком, чтобы разглядеть, как воин исчезает от трения об воздух высоко в небе. Вдали на мгновение виднелось лишь мелкое красное пятно.       - Так-с, продолжим, - сказал Сайтама.       Пленные окончательно встали на колени и начали непрерывно умолять. Сайтама одного за другим отправлял их на смерть в небесную высь.       Яноса Слинта он оставил на десерт.       Сайтама подошёл к Яносу. Злюка с нескрываемым восхищением наблюдала за действиями Сайтамы, прислонившись к каменной арке. Рядом с ней стоял Варис и нейтрально наблюдал за процессом, пряча руки в рукавах.       Злюка намекнула Варису, что его жизнь - это заслуга милосердия Сэйтама:       - Тебе повезло, евнух. Наш лысый друг весьма избирателен в выборе тех, кто умеет летать.       Варис молчал. Он внимательно оценивал Сайтаму, переваривая увиденное. Он нахмурился.       Варис дал Злюке мудрый и точный ответ. Он ответил ей рассудительно и с умом:       - Ваша организация весьма хорошо пряталась от моих пташек, мисс Гила. Я впечатлен вашей осведомленностью.       Злюка ответила, намекнув:       - Мы тоже не глупы. И наши тени глубже твоих гнезд.       Янос Слинт хрипел, судорожно хватая ртом воздух. Глаза вылезали из орбит от ужаса. Он уже не просто боялся - он чувствовал, как смерть стоит рядом и дышит ему в лицо.       - Я… я хочу… можно хоть что-то семье оставить? Или… пожалуйста…       Сайтама даже не дал ему договорить. Пальцы впились в плечи Слинта с такой силой, что мясо и кости захрустели под хваткой. Он рывком поднял его, как мешок с дерьмом, и с чудовищной силой швырнул вверх.       Импульс был такой, что тело не выдержало. Правая рука и левая нога оторвались с мокрым, хлюпающим звуком - сухожилия лопнули, кости треснули, кровь фонтаном хлынула из культей. Слинт ещё был в сознании. Он видел, как его собственные конечности остались в руках Сайтамы, а сам он летит в небо, вращаясь, заливая всё вокруг кровью. Боль была такой, что он даже закричать нормально не мог - только хрипел и дергался, чувствуя, как из рваных дыр хлещет горячее.       В заоблачной вышине его разорванное тело еще несколько секунд продолжало лететь, прежде чем начало падать. Он успел увидеть свои оторванные части в руках лысого ублюдка внизу. Успел почувствовать, как внутренности смещаются, как кровь заливает глаза.       Сайтама стоял спокойно. Посмотрел на оторванную руку и ногу в своих ладонях, потом просто кинул их вниз, в море.       - Акулы тоже хотят есть. Нечего добру пропадать.       И вернулся в замок.       Воины Старков, стоявшие на плацу, были глубоко впечатлены и поражены увиденным.       За то время, пока Нед был в постели без сознания, Сайтама взял бразды правления в свои руки и начал укреплять базу правления. У Сайтамы был богатый опыт - в своём мире он являлся Председателем крупной строительной корпорации. Опыт в управлении, администрировании и жестком контроле ресурсов у него был огромный.       Сайтама сидел в своих покоях. В дверь постучали.       Сайтама прокомментировал:       - Входите.       Стражник ответил:       - Мастер Сэйтам, Малый Совет собран. Бейлиш доставлен.       Сайтама вышел из своих покоев и пошел к залу совета.       Минуты спустя Сайтама сидел во главе стола. Бейлиш, закованный в цепи, встал на колени перед ним. Он уже выслушал от стражи, что произошло с другими предателями на плацу.       Пытаясь скрыть дрожь в голосе, Бейлиш посмотрел на Сайтаму и сделал ему замечание:       - Вы очистили замок от неугодных, мастер Сэйтам...       Сайтама ответил:       - Ты типа умный, Бейлиш?       Бейлиш отреагировал, застыв и не пытаясь больше хитрить.       Сайтама продолжил:       - Просто пригласил тебя сказать... Что ты еще можешь дышать в этом мире еще несколько дней. Пока Нед не поправится.       Бейлиш спросил, сглатывая сухую слюну:       - Почему... почему бы не Стена? Или почему не закончить мои мучения прямо сейчас?       Сайтама ответил:       - Это скучно. Со смертью ты просто избежишь участи мучения. А так - посидишь, подумаешь.       Бейлиш сглотнул. Он действительно ничего не знал о Сайтаме. Он только начал копать под него через своих людей, и то абсолютно безуспешно - у странника не было прошлого в этом мире.       Сайтама намекнул:       - У тебя много шпионов, Бейлиш.       Бейлиш молча слушал.       - Собери их всех в одном месте. Я тебе даю день. Назовешь мне их имена и отдашь ключи от заведений.       Сайтама кивнул страже. Они подняли Бейлиша за цепи.       Бейлиш молча принял судьбу. В своей изощренной голове он уже выстраивал дальнейшие шаги. Раз этот монстр его не убил - значит, он чего-то хочет. Если он чего-то хочет - на этом можно сыграть и выиграть себе жизнь.       Когда его увели, Сайтама встал со стула. В этот момент сзади тихо подкралась Гила.       Сайтама услышал её шаги, обернулся и сказал с упреком:       - Ты ходишь слишком громко для той, кто пытается прятаться       Гила ответила с легкой ухмылкой:       - Зато я делаю это с грацией.       Сайтама посмотрел на нее и спросил:       - Вернулась ли Энки?       Злюка ответила:       - Не видела ее с момента покушения на Неда. Но не волнуйся, она заверила, что вернется. Она всегда держит слово.       Сайтама смотрел на нее. Он не сказал Гиле про истинные, божественные умения Энки - он мельком успел увидеть, что это был её силуэт, рассекающий воздух над морем.       Сайтама продолжил:       - Я видел того самого воина в красных доспехах, о котором мне доложили.       Злюка ответила:       - А-а, Мадара. Он правит Вольными Городами вместе с Матерью Драконов. И недавно полностью уничтожил преступную сеть Гарпий.       Сайтама отметил, что слышал об этом:       - Судя по отчетам, он убивал только главгадов и работорговцев.       Злюка высказалась:       - В будущем нам стоит ожидать от него новостей. К слову...       Злюка вытащила письмо, отправленное от одного из ее шпионов из Вольных Городов:       - Я еще не читала. Хотела передать тебе.       Сайтама поднял бровь и сорвал печать с послания. Там был короткий, четкий текст: "Владыка Миэрина разбудил драконов. Родилась новая сила. У Королевы три новорожденных дракона".       Сайтама поднял бровь, читая строки.       Злюка, увидав изменения на его обычно равнодушном лице, спросила:       - Можно?       Сайтама отдал ей послание. Злюка прочитала и быстро оценила новость:       - Это же означает...       Сайтама закончил за нее:       - Трон, эти Таргариены, все прошлые короли до Роберта - они еще вернутся.       Злюка убрала послание за пазуху и долго смотрела на Сайтаму. Ей было двадцать один. Внешне она была очень красива - дикой, опасной красотой уличной пацанки. Она всегда отшивала парней, считая их трусливым, похотливым мусором. В Сайтаме же она увидела абсолютную, ни с чем не сравнимую стабильность и силу. В её душе вспыхнула глубокая симпатия к этому лысому страннику.       Сайтама спросил, ощущая паузу:       - Что-то еще?       Злюка ответила с улыбкой:       - Нет, ничего. Просто привычка.       Сайтама понял ее намерения. Судя по её учащенному сердцебиению, она была явно возбуждена и смущена его близостью.       Как опытный мужчина, имеющий дома любимую жену Наташу, Сайтама попытался смущенно отвернуться к окну.       Злюка, ухмыльнувшись его реакции, с гордой походкой вышла из зала Малого Совета.       В подвальных покоях мейстерской обители пахло сушёной валерианой, едким уксусом, пережжённой серой и застарелым, въевшимся в каменные плиты человеческим потом. В полумраке комнат, уставленных резными дубовыми стеллажами до самого сводчатого потолка, царила звенящая тишина. Лишь за окнами-бойницами глухо стонал осенний ветер, да в углу медленно, с меланхоличным звуком - кап... кап... кап... - падала вода из медного дистиллятора в фаянсовую чашу.       Великий мейстер Пицель склонился над массивной глиняной ступкой. Его сухие, покрытые печеночными пятнами пальцы судорожно сжимали тяжёлый бронзовый пестик. Старик тщательно имитировал привычную, глубокую дрожь в руках, измельчая сушеные головки мака. Его голова низко висела над столом, а длинная седая борода почти касалась каменной столешницы.       Внезапно воздух в комнате стал ощутимо холоднее. За его спиной, не издавая ни малейшего звука - ни скрипа половицы, ни движения воздуха, - материализовалась высокая, плотная тень.       Пицель, обладавший чутьем старой, многократно битой крысы, замер. Ступка затихла. Мейстер резко повернулся, разгибая сгорбленную спину с такой нечеловеческой, пружинистой ловкостью, которая никак не вязалась с его официальным возрастом. Однако в то же мгновение старик застыл, словно налетел на невидимую каменную стену.       В тени полки с ядами и настойками стоял Сэйтам.       Его тёмный плащ казался вырезанным из самой ночной тьмы, поглощая скудный свет чадящих масляных ламп. На чеканном, безволосом лице не отражалось ничего. Лишь абсолютно пустой, скучающий взгляд, в глубине которого таилась тёмная, всепоглощающая бездна. По замку до сих пор с паническим трепетом перешептывались слуги и лорды - о том, как этот чужак за воротник поднял рыцаря и простым, небрежным движением отправил его лететь через Узкое море прямиком к берегам Эссоса.       В горле Пицеля встал сухой, колючий ком. Старик судорожно сглотнул, и его аорта на шее забилась как пойманная птица.       - Ох... милорд Сэйтам... - мейстер моментально согнулся в три погибели, прямо на глазах превращаясь в дряхлого, едва дышащего разваливающегося старика. Его подбородок затрясся, а голос сорвался на угодливый, дребезжащий фальцет. - Чем... чем старый, едва ходящий слуга государства может помочь вам в этот неспокойный час?       Сэйтам сделал шаг вперёд. Он не шагал - он плыл над полом, и даже его тяжелые ботинки не издали ни единого звука о каменные плиты.       Не говоря ни слова, Сайтама протянул руку и небрежно взял со стола тяжелый бронзовый пестик, которым только что работал старик. Он с лёгким любопытством повертел массивный кусок металла в пальцах, а затем... просто сжал ладонь.       Кррр-чпок.       С сухим, металлическим хрустом литая бронза поддалась, словно это была не каленая сталь, а кусок размякшего на солнце детского пластилина. Сайтама распрямил пальцы: на его ладони лежал совершенно плоский, смятый в тонкий блин металлический кругляш.       Пицель отшатнулся назад. Его спина врезалась в полку, и стеклянные пузырьки с настойкой опиума жалобно зазвенели. Старик с трудом подавил писк, вжав голову в плечи.       - Да ладно тебе, старик. Брось эту комедию, - Сэйтам лениво склонил голову набок, и на его губах появилась дразнящая, ледяная усмешка. - Я же лично видел из окна Башни Десницы, как ты минуту назад бодро скакал вокруг этого стола, будто тебе снова двадцать лет. Куда делась вся эта ужасная одышка, а? Волшебная настойка на бледных поганках или просто привычка морочить всем головы?       - Я... я лишь пытаюсь изо всех сил служить, милорд... - за заикался Пицель, отступая дальше вдоль стеллажей. Пот крупными, липкими каплями стекал по его седой бороде, капая на шелковые звенья мейстерской цепи. - Ради Короны... ради блага и спокойствия Великого Государства...       - Вот о Короне я и хотел спросить, - Сэйтам подошел вплотную. Он наклонился к самому уху мейстера. От странника не пахло ни потом, ни страхом, ни вином - только холодным, космическим равнодушием. - Мне просто стало дико интересно. Твоя верность Короне... она действительно принадлежит тому, кто сидит на Железном Троне? Или всё-таки тому старому льву с золотыми волосами в Утесе Кастерли, который с лихвой платит за твоих девушек и шелковые простыни?       Пицель затаил дыхание. Его сердце колотилось о рёбра с чудовищной частотой - тук-тук-тук-тук - разирая кровь по жилам. Он понимал без слов: один неверный ответ, одна привычная, въевшаяся в кровь за десятилетия придворная ложь - и его череп превратится в такую же плоскую муку, как этот бронзовый пестик.       - Я... я всегда верен только законной власти... - со слезами на глазах выдавил из себя мейстер, сжимая трясущиеся пальцы в широких, пахнущих травяными отварами рукавах.       - Смотри мне в глаза, Пицель, - тихо, почти шепотом произнес Сэйтам.       Он поднял руку и с такой тяжелой, налитой свинцом силой похлопал старика по плечу, что у Пицеля подкосились колени, а шейные позвонки хрустнули.       - Не вздумай устраивать свои мелкие Ланнистерские интриги у Неда Старка за спиной. А то я решу, что твоя притворная немощь - это опасный, заразный вирус. А я очень люблю лечить болезни одним быстрым, радикальным движением. Хотя думать после такого лечения ты уже вряд ли сможешь.       Сайтама смерил его долгим взглядом, считывая каждый ритм его пульса.       Пицель внутренне впал в абсолютную панику. Продолжая судорожно изображать умирающего старика, он плаксиво начал жаловаться, что его держат в этой мастерской взаперти абсолютно незаконно, что стража Неда Старка превышает полномочия и лишает его доступа к королевским аптекам.       Сайтама лишь едва заметно прищурился. Измеренное им сердцебиение мейстера зашкаливало - от старика буквально разило фальшью и застарелым ядом.       - Услужить королям... Чувство бодрости по ночам... - протянул Сайтама, качнув головой. - Я лично слышал о твоих ночных похождениях к побоюсь за это слово "Шлюхам" из Блошиного Конца, "старик". Так что хватит изображать жертву.       Пицель окончательно замолчал. Его язык присох к нёбу, а сердце забилось аки безумный сигнальный барабан во время штурма.       Сайтама кивнул стоявшим у дверей стражникам Старка. Два дюжих северянина в серых плащах вошли в комнату, подхватили обмякшего мейстера под мышки и повели его к выходу.       Сайтама сказал молчаливой тени в углу: слабаки побеждены, теперь пришло время разобраться с главным боссом.       Башня Десницы. Покои Эддарда Старка       Нед Старк тяжело вздохнул и с трудом открыл глаза. Его голова гудела, словно внутри раскачивали медный колокол, а раненое копейщиком бедро отзывалось тупой, невыносимой, пульсирующей болью под свежими бинтами.       Рядом с дубовой кроватью на коленях сидели Арья и Санса. Обе девочки были бледными, с тёмными кругами под глазами от бессонных ночей.       - Отец! Ты очнулся... - всхлипнула Санса, судорожно сжав его горячую ладонь своей тонкой ручкой.       Нед несколько раз моргнул, стряхивая липкие остатки макового молока. В его памяти медленно, с кровавыми подробностями восстанавливались последние события: Тронный зал, занесенные мечи, разорванное завещание Роберта, предательство Золотых Плащей и холодная сталь кинжала Бейлиша у его горла...       - Где... где Петир? - сиплым, иссушенным от жажды голосом спросил Нед, водя помутневшим взглядом по каменным стенам покоев.       Дверь спальни без единого звука отворилась, пропускаемая тенью. На пороге появился Сэйтам. Прямо с порога, не тратя времени на приветствия, он ответил на вопрос Десницы:       - А вот его я оставил тебе на десерт, Старк. Живого и целого. Почти. Ты проснулся как раз в тот момент. Как я собирался вынести приговор главным заговорщикам. Приятно, что ты очухался.       Нед нахмурился. Превозмогая резкую, пронзительную боль в бедре, он сжал зубы и попытался спустить отечные ноги с кровати, чтобы подняться.       - Отец, сиди! Куда ты встаешь?! - тут же зашипела Арья, вспрыгнув на ноги. Она схватила Неда за локоть и изо всех сил попыталась прижать его обратно к подушкам. - Ты же только что чуть не умер! Мейстер сказал тебе лежать!       Игнорируя суровые протесты младшей дочери, Нед всё же преодолел сопротивление своего слабеющего тела и поднялся на ноги. Снаружи замка раздался сухой треск - крак - где-то во дворе сбрасывали дрова, и этот звук заставил Неда поморщиться. Подняв здоровую руку, он тяжело протёр затекшую, мокрую от холодного пота шею.       - Кажется, я совершенно не учусь на собственных ошибках... - мрачно проговорил Нед, уставившись в дубовые половицы. В его голосе звучала неподдельная, черная горечь человека, который всю жизнь верил в честь, но снова доверился змее и закономерно получил укус прямо в сердце.       Сэйтам усмехнулся, слегка склонив свою гладкую голову набок.       - Да неужели? - с легкой, прохладной иронией отозвался странник. - Тебе действительно нужно было получить клинок к горлу, чтобы наконец понять один простой, очевидный факт? Парень с крысиной бородой, бегающими глазками и ухмылкой проходного торговца скотом - не самый надежный союзник в войне. Честь - это, конечно, красиво, Нед. Но мозг при этом отключать вовсе не обязательно.       Санса вздрогнула от этих жестких слов. Её губы задрожали, но она быстро перевела умоляющий, полный детского страха взгляд на Сэйтама, а затем на отца.       - А... а что теперь будет с Джоффри? - тихо, с придыханием спросила она. - Он ведь... он ведь все еще Король?       Арья мгновенно развернулась к сестре. Её лицо, испачканное сажей и слезами, исказилось отчаянной яростью.       - Ты серьезно?! - наорала Арья на Сансу с такой силой, что та отшатнулась к стене. - Отец едва не погиб на наших глазах! Эти твари перерезали всю нашу гвардию! Они хотели изрубить нас всех прямо в коридоре! А ты думаешь о своем паршивом, трусливом принчике?! Ты вообще соображаешь головой, Санса?!       Санса съежилась под шквалом сестринского гнева. Где-то в глубине души, забитой сказками о прекрасных рыцарях, она понимала, что Арья права. И от этого осознания слезы с новой, отчаянной силой брызнули из ее глаз, заливая шелковый воротник платья.       - Я... я не за него! - захлебываясь слезами, выдавила Санса, прижимая кулачки к груди. - Я знаю, что он урод! Я видела, как он улыбался, когда резали наших людей! Мне просто... мне просто ужасно страшно, Арья! Я хочу домой!       - Тихо. Обе, тихо, - твердо, хоть и с очевидным трудом, проговорил Нед. Он опустил свои тяжелые ладони на плечи дочерей, прижимая их к себе. - Полно. Не время для ссор. Мы на краю пропасти.       Сэйтам выждал паузу. Опираясь плечом о массивный косяк двери, он слегка вздохнул:       - Короче, семейные драмы - это прекрасно и очень трогательно, но я вообще-то зашел за тобой. Всех твоих "друзей" - Серсею, ее избалованного щенка, Мизинца, и остальной сброд уже согнали в Тронный зал. Ждут вынесения приговора. Собственно, поэтому я и пришел.       Нед замер. На несколько секунд в комнате воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Лишь за окном каркнул ворон.       Лорд Старк глубоко задумался, тяжелым взором окидывая комнаты, взвешивая в голове каждое предстоящее, судьбоносное решение. Поняв, что отступать больше некуда, он протянул руку и подхватил стоявший у стены трость.       Упершись и выпрямившись во весь рост, Нед посмотрел на Сэйтама. В его серой, суровой северной глазищи больше не было ни капли прежних сомнений.       - Пришло время правосудия, - отчеканил Десница Короля.       Сэйтам лишь дьявольски усмехнулся, его глаза на миг вспыхнули тёмным азартом, и он оттолкнулся от косяка, поворачиваясь к коридору:       - Ну наконец-то. А то я думал, мы тут до самого вечера будем обниматься и плакать. Пошли, лорд Старк. Покажи им, как вы на Севере выметаете мусор из дома.       - Сколько времени я пролежал без памяти? - спросил Нед.       Они тяжело, шаг за шагом, спускались по крутой винтовой лестнице. Каждый опуск тростя - стук-глух... стук-глух... - отзывался мучительной, простреливающей болью в раненом бедре Неда. Врачевание Пицеля было паршивым, и Нед уже понимал: хромать ему придется до конца своих дней.       - Три дня, - отстраненно ответил Сэйтам. Он шагал рядом, не касаясь перил, двигаясь так бесшумно, будто его тело ничего не весило.       Сайтама на мгновение призадумался, разглядывая темный, покрытый паутиной свод каменного коридора, и скучающим тоном добавил:       - Нед, я, конечно, помню о нашем Уговоре. Защищать тебя и девчонок. Но пока ты валялся в отключке и отсыпался, несколько ваших местных лордов уже объявили войну друг другу.       В голове Неда мгновенно сложились кусочки мозаики. Картинка вырисовывалась катастрофическая.       - Станнис... - мрачно прошептал Десница, чувствуя, как ледяная змея страха сжимает его сердце. - Станнис плывет сюда. Узнав вести о том, что Роберт мертв, а законная власть должна быть передана ему, он не станет медлить. Он соберет весь флот Драконьего Камня.       - В том-то и дело, Старк, - Сэйтам с легкой, прохладной усмешкой смерил его взглядом. - Этот трон... вся эта ваша политика - просто гнилое болото. Вчера от шпионов пришли вести, что твой старший сын созвал знамена. Наверное, прямо сейчас, пока мы с тобой тут ломаем ноги на лестнице, лорды Севера собираются в Винтерфелле. Ну, в зависимости от скорости ваших паршивых, медленных лошадок.       Нед резко замер посреди узкой лестницы и чуть не упал, с трудом опираясь на трость. Он уставился на Сэйтама.       - Робб?.. Созвал знамена Севера?..       - А что тебя так удивляет, Нед? Твой сын действует абсолютно правильно, - Сэйтам равнодушно пожал плечами, даже не повернув головы. - Речные земли - это земли его матери. Ланнистеры жгут их деревни, режут крестьян, а Талли зовут на помощь. Зачем он должен стоять в стороне и смотреть, как уничтожают его родню?       Тяжело дыша, Нед крепко сжал деревянную трость, так что костяшки побелели, и произнес: - Ты не понимаешь. Опираясь на трость, он с трудом выдохнул, сказав, что собеседник ничего не понимает.       - Если Север вступит в войну открыто, пошатнется последний баланс. Континент просто развалится на куски. Тысячи людей сгорят заживо!       - Сначала моей задачей вообще было просто уйти из этого мира, - перебил его Сэйтам.       Он бросил на лорда короткий, темный, тяжелый взгляд, от которого у Неда перехватило дыхание. В этом взгляде на секунду проскользнула вся глубина его прошлого - воспоминания о Мстителях, о битве с Гериусом, о порталах Бласта, о Наташе, маленькой Анне и младенце Геносе, ожидающих его на Земле.       - Но пока способа пробить ваш барьер я не нашел, - продолжил Сайтама, спустившись на последнюю ступень перед арочным проходом. - Но я остался. Потому что Уговор. Я дал слово Хранителю Севера. И поверь мне, Старк, только этот наш уговор сейчас спасает Королевскую Гавань от массовой резни. Так что ты мог бы сказать мне "спасибо".       Нед лишь медленно поднял одну бровь, сдержав суровое замечание. Выдавить из себя "спасибо" за то, что столица Великого Государства еще не превратилась в дымящуюся гору пепла, лорд Винтерфелла не смог.       Они вышли к огромным, обитым бронзой дубовым дверям, ведущим прямо в Тронный зал. У дверей стояла звенящая, мёртвая тишина, нарушаемая лишь дыханием гвардейцев.       - Кстати, - лениво завершил диалог Сэйтам, небрежно толкнув тяжелую створку рукой. - Я умертвил абсолютно всех солдат Ланнистеров и стражников-предателей, которые подняли мечи. А самых противных - твоих главных заговорщиков - оставил в живых. Специально для тебя. Наслаждайся.       Нед тяжело вздохнул, нахмурив свои густые, седеющие брови:       - Твои методы ужасают, Сэйтам... Но то, что совершили они, действительно требует ответа Первых Людей.       И, не тратя больше слов, Десница Короля и тёмный странник из другого мира продолжили свой ход прямо вглубь Тронного зала, где решалась судьба Вестероса.       ГРОМ!       Тяжелые дубовые створки Тронного зала, окованные темной кованой бронзой, со скрежетом и гулким, раскатистым эхом захлопнулись за их спинами. Щёлк-клац! - засов опустился на место, отсекая шум внешнего мира.       В огромном, величественном помещении воцарилась тяжелая, звенящая тишина. В высоких стрельчатых окнах колыхались пыльные лучи утреннего солнца, освещая кружащиеся в воздухе песчинки и сероватые следы копоти на мраморе. В воздухе стоял стойкий, въедливый запах старого железа, свежевымытой крови и застоявшегося холода.       Перед пустым, многоступенчатым постаментом стояли пленники. Звенящая цепь связывала заговорщиков по рукам и ногам. Звяк... дзынь... - каждое малейшее движение Серсеи, Джоффри, Бейлиша и гвардейцев отзывалось жалобным металлическим треском.       У одной из граненых каменных колонн, поддерживающих свод, замёрз Варис. Евнух стоял неподвижно, спрятав свои пухлые, ухоженные руки в широкие рукава лавандового шёлка. При появлении Десницы Варис нейтрально, с безупречной придворной грацией, слегка наклонил гладкую голову. Затем его взгляд, преображенный глубоким, нескрываемым, почти научным интересом, перескочил на Сэйтама.       Странник прошёл мимо евнуха, даже не задерживая на нем своего взора. Его тяжёлая, бесшумная шагающая походка не издавала ни единого звука на полированных плитах, а лицо выражало привычное, ледяное равнодушие.       Завидев лысого воина, Серсея Ланнистер вспыхнула яростью, её бледные щеки покрылись лихорадочным румянцем. Джоффри же, несмотря на цепи и присутствие матери, с позорным, судорожным испугом отшатнулся назад, прячась за её тонкое плечо. Юный принц мелкой дрожью колотился от одного лишь вида тёмного плаща Сайтамы.       - Как ты смеешь, северный дикарь?! - громко, без тени прежнего величия, отругала Неда Серсея. Её тонкий, обычно бархатный голосок срывался на истеричный визг, эхом отскакивая от высоких сводов. - Снимай с нас кандалы прямо сейчас! Ты ответишь перед Государем и всем Западом за это святотатство!       Эддард Старк не слышал её криков. Превозмогая резкую боль в раненой ноге, он опирался на деревянную трость и медленно поднимался по стальным ступеням. Его трость гулко стучала по лезвиям мечей: стук, стук, стук.       Нед опустился на Железный Трон. Положив мозолистые ладони на подлокотники, выкованные из древних клинков Первых Людей, Десница мрачным, стальным взглядом окинул всех, кто покушался на его жизнь и жизнь его близких.       - Заговор против Короны, измена, фальсификация королевской воли и пролитая кровь... - громко и веско начал Нед свой монолог, его голос наполнил каждый уголок огромного зала.       - Заткнись! Я твой Король! - перебил его Джоффри, выпятив грудь и брызгая слюной от дикой смеси детского гнева и животного страха. - Я прикажу сварить тебя в кипятке, Старк!       - Ты не имеешь права судить нас! - подхватила Серсея, выпрямляя спину и гордо вскидывая подбородок. Её глаза горели ядом. Она резко перевела отравленный ненавистью взгляд на Сэйтама и выплюнула прямо ему в лицо: - И эта лысая тварь тебя не спасёт! Он лишь бродячая собака, которую мы бросим в бойни.       Сэйтам смотрел на них, как на гниль под ногами. Уголки его губ даже не дернулись. На его лице читалось абсолютное, нечеловеческое равнодушие - так взрослый человек смотрит на пищащих в соломе слепых крысят.       Серсея уже набрала воздух в грудь для нового проклятия, но вдруг споткнулась на полуслове и замолчала.       Слева от Сэйтама, выскользнув из тени постамента, стояла Злюка. Гила слегка подалась вперед, сделав шаг на свет. На ее смуглом, красивом лице играла острая, как бритва, ухмылка. Незаметно для Неда и стражников, Гила взглянула прямо в глаза королеве и сделала едва уловимый, но откровенно смертоносный жест - медленно провела указательным пальцем по собственному горлу, слегка закинув голову.       Серсею будто окатили ведром ледяной воды. Голос застрял у нее в гортани, и она резко замолчала, судорожно сжав пальцы в цепях.       Нед, не замечая этой молчаливой игры теней, громко и твердо заверил зал:       - Томмен и Мирцелла находятся в своих покоях под охраной моих самых верных людей. Им ничего не грозит. Они дети, и они не ответят за ваши грехи.       Услышав это, Серсея почему-то сразу успокоилась. Вся её гордая спесь на мгновение спала, уступив место глубокому, судорожному выдоху материнского облегчения. Она закрыла глаза, роняя слезу на шелк платья.       Сэйтам чуть склонил гладкую голову набок, его взгляд скользнул по скованным Ланнистерам, и он отстраненно проговорил:       - Надо бы уже наказать этих наглецов, Десница. Я буквально физически чувствую от них фальшь и гниль. Тот усатый слизняк боится до полусмерти, а от этого малолетнего принца так вообще разит мерзостью с самого момента, как мы вошли в зал.       Каждому вынесут справедливый приговор, Сэйтам, - строго и сдержанно промолвил Нед с высоты трона, перебирая пальцами набалдашник своей трости.       Сэйтам едва заметно кивнул:       - Ладно. Но как только закончим с этими судами, нам надо пересмотреть часть нашего Договора.       Пленники так и не поняли глубины и ужаса сказанного. В своем ограниченном, политическом страхе они решили, что речь идет об обычных бумагах или золоте. Им и в голову не могло прийти, что тонкий, математически выверенный ум Сэйтама сформулировал холодную метафору: их прежний "Договор" о защите столицы был лишь вопросом времени их неизбежного отправления на тот свет - прямо к Семеро, если эти боги вообще существовали в этом убогом, прогнившем мире.       Нед Старк перевел тяжелый, обвиняющий взгляд на Петира Бейлиша.       - А ты, Мизинец... - мрачно произнес Десница, и его челюсти сжались. - Ты продал мою честь, мою жизнь и жизнь моих гвардейцев за золотые медяки Ланнистеров.       Бейлиш судорожно подался вперед, растягивая бледные губы в нервной, дрожащей подобии своей привычной ухмылки. Звон его цепей перекрыл тишину:       - Лорд Старк... вы должны понять! Я действовал исключительно в интересах порядка! Городу нужен был мир, а не хаос! Я лишь хотел...       - Заткнись! - громко и страшно рявкнул Нед, да так, что его голос эхом отозвался под высокими куполами зала.       Петир отшатнулся, поджав губы и едва не споткнувшись о собственные кандалы.       Сэйтам едва заметно наклонился к самому уху Десницы и тихо, с холодной, хирургической прагматичностью произнес:       - Не спеши пускать его на плаху, Старк. Крыса, знающая все потайные ходы, скважины и нычки в этом замке, всегда принесет больше пользы в тесной клетке, чем на плахе. Используй его как информационный ресурс или разменный материал в войне.       Нед на мгновение задумчиво замер, взвешивая холодный, расчетливый совет странника. Успокоив сбившееся дыхание, лорд Старк кивнул северным стражникам:       - Уведите его в подземелье. Позовем позже.       - Жалкое, трусливое решение! - громко выкрикнула Серсея, злорадно наблюдая, как стражники выволакивают бледного Мизинца за двери. Она с вызовом выпрямила струну спины. - Ты играешь в великого повелителя, Нед Старк! Но мой отец Тайвин уже в пути! Он соберет всю мощь Запада! Твой лысый пес не сможет справиться с армией золота и стали!       Сэйтам медленно повернул к ней голову и иронично поднял одну бровь. В его глазах читалась не ярость, а искренняя, глубокая жалость к ее скудоумию.       - Ты глупа, Серсея, - спокойно, без единой эмоции отчеканил Сэйтам. - Старк - это единственный человек в этой вселенной, который сейчас сдерживает меня от того, чтобы я не превратил тебя, твоего отца и всю вашу армию в кровавый кисель прямо на этом пороге. Скажи спасибо его милосердию.       Серсея хотела было выдать ядовитую, полчаса готовившуюся отповедь, но слова застряли у нее в горле. Сэйтам замолчал, одарив Ланнистеров абсолютным, леденящим душу молчанием. Для него они больше не были королями, лордами или угрозой - он смотрел на них исключительно как на куски с сырым мясом, которые пока еще умеют говорить.       Нед привлек внимание зала громким стуком деревянной трости о стальной трон:       - Сир Меррин Трант. За предательство, убийство людей Десницы и пособничество изменникам... я приговариваю тебя к смерти.       Меррин Трант задергался в цепях, его свиное лицо исказила слепая злоба:       - Ты не имеешь права! Я рыцарь Королевской гвардии! - заорал он, а затем, оскалившись в отчаянии, выкрикнул последнюю соломинку: - Я требую поединка судом! Моя жизнь в руках богов!       Нед уже открыл рот, чтобы сурово отказать, но Злюка легонько подняла тонкую, сухую руку.       - Лорд Десница, - с глубоким, искренним уважением обратилась Гила к Неду, шагнув в центр зала. - Позвольте мне стать вашим бойцом. Я давно наблюдала за этим "рыцарем". В свободное от службы время этот слизняк забивается в самые грязные бордели Блошиного Конца и бьет маленьких, беспомощных девочек, наслаждаясь их болью и плачем.       При этих словах Сэйтам молча сжал кулак так, что костяшки его тёмной перчатки побелели с сухим хрустом, а воздух вокруг него едва заметно дрогнул от тяжелого, невидимого давления. Сэйтам презирал человеческую глупость, но надменных маньяков и садистов он ненавидел всем своим нутром.       Нед долго и тяжело смотрел на Гилу, а затем весомым тоном произнес:       - Да будет так. Прямо здесь и сейчас. Боги рассудят.       Меррин Трант высокомерно усмехнулся, глядя на девицу, с которой стражники по приказу Десницы сняли цепи и подали ей лишь два узких засапожных стилета:       - Ты выбрала паршивую смерть, девка! Я сорву с тебя шкуру прямо перед этим троном!       Злюка лишь холодно отвернулась от него, проведя пальцем по стальной кромке клинка:       - Твое мясо даже городские собаки есть не станут.       Стражники расковали руки Транта и подали ему тяжелый двуручный меч.       Рыцарь с диким ревом занес клинок над головой и рванул вперед прямо по мраморным плитам Тронного зала! Свист-вруб! - сталь со скрежетом высекла сноп искр из камня. Но Гилы там уже не было.       Она двигалась с грацией кошки. Слоу-мо: Трант только заносил меч для второго, размашистого удара, когда Гила уже скользнула под его тяжелую руку. Первый укол стилетом пробил щель в латах под мышкой. Вторым движением она подрезала сухожилие под его коленом.       - Ааагх! - взревел рыцарь, валясь на одно колено.       Гила зашла ему за спину. Никакой жалости. Тонкое лезвие её стилета с тихим, сухим треском вошло точно в щель между шлемом и доспехом, пробивая основание черепа.       Меррин Трант застыл, обмяк и с грохотом повалился ничком прямо у подножия Железного Трона. Кап-кап... - густая кровь потекла по мраморным ступеням.       Вскоре стражники убрали тело и отнесли его к молчаливым сестрам. В отличии от уродов. У них было чувство справедливости.       Взгляд Неда перескочил на Пса. Сандор Клиган сидел на корточках у стены, уставившись в каменный пол с мрачным, тяжелым равнодушием. Сэйтам едва заметно кивнул Неду - его ум давно просчитал Клигана: этот пес был груб и жесток, но в нем не было подлости, лицемерия и скрытой гнили. Ему вполне можно было дать шанс.       - Сандор Клиган, - громко произнес Десница. - Ты выполнял приказы, и твои руки вымазаны кровью. Но ты не был участником заговора.       Клиган тяжело поднялся, звеня цепями, и сплюнул на мрамор:       - Я выполнял работу, Старк. Если хочешь снести мне голову - давай, не тяни. Я не стану скулить, как эти слизняки.       - Есть другой путь, - отчеканил Нед. - Ты можешь уйти на Крайний Север. Стать братом Ночного Дозора и смыть свои грехи на Стене.       Пес хмыкнул, оскалив изуродованную половину лица:       - Дозор? Кучка воров и замерзших кастратов... Впрочем, на Стене хотя бы нет этих паршивых Ланнистеров. Я согласен, Старк.       Нед кивнул страже, отводящей Клигана в сторону, и перевел ледяной взор на Великого мейстера:       - Великий мейстер Пицель. За шпионаж, подлог, сговор с изменниками и предательство Короны ты приговариваешься...       Пицель затрепетал, его губы затряслись, и он подался вперед, собираясь выдать очередную фальшивую мольбу о пощаде:       - Милорд Старк! Я всего лишь старый, немощный слуга! Пощадите… прошу… у меня ничего нет… я…       Сэйтам не дал ему договорить. Шагнул вперёд и одной рукой схватил старика за ворот, будто шелудивого пса. Пальцы сомкнулись так жёстко, что ткань и дряблая кожа захрустели. Он потащил Пицеля в центр зала, не обращая внимания на то, как тот бьётся ногами, царапает каменный пол и хрипит от ужаса. Ни один стражник, ни один лорд даже не шелохнулся. Все смотрели в пол или в стену. Никто не рискнул вмешаться.       Сэйтам остановился прямо перед Недом. Поднял взгляд. Десница тяжело выдохнул и молча кивнул - коротко, жёстко. Принял.       Не выпуская орущего, дрожащего Пицеля, Сэйтам правой рукой выхватил прямой меч из ножен ближайшего стражника. Лезвие вышло с тихим металлическим шелестом. Одним коротким, почти ленивым движением он провёл клинком снизу вверх прямо через тяжёлые мейстерские одежды.       Ткань, кожа, мясо и то, что старик считал своей последней мужской гордостью, - всё рассеклось разом. Кровь хлынула горячим потоком, заливая штаны и каменные плиты. Раздался звук, будто резали мокрую тряпку.       Сэйтам разжал пальцы. Пицель рухнул на пол мешком. Он уже не кричал - он визжал тонко, по-бабьи, хватаясь обеими руками за разорванный пах, из которого хлестала кровь и свисали обрезки. Ноги дёргались, тело выгибалось дугой. Он катался по камням, оставляя кровавые мазки, и всхлипывал сквозь слюну и слёзы:       - Нееет… зачем… я же… я больше не…       Сэйтам смотрел на него сверху вниз без малейшего выражения. Просто смотрел, как на раздавленного насекомого. Потом спокойно бросил меч обратно стражнику.       - Теперь будешь полезнее. Без этой дряни.       Серсея наблюдала за этой расправой с отрешенным лицом. В ее глазах не было жалости - лишь смесь брезгливости и темного удовлетворения. "Заслужил, старый извращенец", - мысленно прошипела она.       Затем королева окинула медленным, ядовитым взглядом всех присутствующих и остановила его на Варисе, тихо стоявшем в тени колонны. В ее горящих ненавистью глазах читалось только одно отчеканенное слово: Предатель.       Рядом с ней Джоффри сжался в комок, его колотила крупная дрожь. Увидев лужу крови под Пицелем и леденящее спокойствие лысого монстра, принц окончательно осознал весь ужас их положения. Все их защитники мертвы, а интриганы повержены.       На этой политической арене остались только он и его мать - совершенно беспомощные перед лицом сурового Севера и непостижимой темной силы.       - Серсея, Джоффри, - вынес заключительный вердикт Нед, тяжело опершись на подлокотники трона. - Вы будете содержаться взаперти в своих покоях. Каждый ваш шаг, каждый вздох и каждое слово будут круглосуточно контролироваться гвардейцами Севера.       Серсея гордо вскинула подбородок, скользнув по Деснице взглядом, полным яда:       - Ты думаешь, что победил, Старк? Замки не удержат львов. Ты лишь оттягиваешь день, когда твою голову насадят на пику!       Стражники молча подхватили под руки ее и вырывающегося, скулящего принца, с шумом выведя их из зала.       Нед устало закрыл глаза и с силой потер висок, чувствуя, как от пережитого напряжения и боли в раненой ноге снова начинает раскалываться голова.       - Знаешь, Сэйтам... - тихо проговорил Десница, качая головой. - С явными маньяками и убийцами было бы намного проще.       - С ними всегда проще, Нед, - отозвался Сэйтам, с холодным расчетом разглядывая пустые плиты зала. - Маньяки движимы простыми инстинктами, а интриганы считали себя гроссмейстерами. Но их проблема в том, что они играли в шахматы на доске, которую я в любой момент могу просто сломать пополам.       Нед огляделся и вдруг слегка нахмурился, вспомнив важную деталь:       - Кстати... Почему оруженосец Роберта отсутствовал? Лансель. Он ведь тоже из Ланнистеров и постоянно втирался в доверие к королю.       Сэйтам едва заметно усмехнулся:       - Не переживай за парня, он уже в надежных руках. Злюка держит его в плену. Учитывая ее методы, он прямо сейчас наперебой рассказывает всё, что знал - от яда в вине Роберта до мельчайших приказов Серсеи.       Сэйтам наклонился чуть ближе к Деснице и с легким цинизмом добавил:       - К слову о королеве... Эта дрянь спала даже с этим сосунком. С собственным племянником.       Нед замер, его лицо исказилось глубоким отвращением.       - Святые Боги... - тихо прошептал лорд Винтерфелла, с трудом сдерживая брезгливость. - До какого падения и содомского греха дошел этот дом...       Тяжело вздохнув, Нед встал с Железного Трона, опираясь на трость, и громко проговорил на весь зал.       - Мне нужно подышать свежим воздухом. Я слишком долго был без сознания в этой духоте.       Нед неторопливо направился к выходу. Как только Десница удалился, из тени массивной колонны без единого звука выскользнул Варис. Евнух плавно подошел к Сэйтаму со спины и вежливо поклонился:       - Приветствую вас, милорд Сэйтам.       - Варис, - отстраненно бросил Сэйтам, даже не повернув головы.       - Я не мог не заметить, - тихо, певучим голосом заговорил Варис, внимательно изучая собеседника, - что ваши физические возможности и абсолютная стойкость совершенно не поддаются законам природы. Вы явно не чужды природе магии... Скажите, милорд, как вы лично относитесь к подобным неестественным силам и колдовству?       Сэйтам мгновенно уловил скрытый подтекст. Ум подсказывал: скользкий евнух пытается просчитать, является ли Сэйтам пешкой древних богов, магом или неуправляемой стихией, способной нарушить его долгоиграющие планы.       - К магии я отношусь нейтрально, - спокойно и веско ответил Сэйтам, посмотрев Варису прямо в глаза. - Покуда она не мешает мне жить и не путается под ногами, мне на нее глубоко плевать. Но если магия попытается диктовать мне условия - она разлетится на атомы точно так же, как и обычный человек.       Варис оценил тонкость и леденящую уверенность ответа. На его лице расплылась мягкая, удовлетворенная улыбка.       - Весьма мудро и исчерпывающе, милорд. Прошу прощения за беспокойство.       Евнух еще раз слегка наклонил голову и быстрым, семенящим шагом покинул Тронный зал.       Сэйтам молча провожал его взглядом, внутренне подытоживая личность евнуха: "Интересный кадр. Вроде бы искренне переживает за государство и простой народ... И в то же время плетет такие заговоры и паутины, что сам в них живет. Опасная сущность, но пока довольно полезная".       Свободный от душных придворных интриг и фальшивых клятв воздух Королевской Гавани был пропитан тяжелым, удушливым запахом гари, застоявшихся нечистот, мокрой шерсти и дешевого, кислого эля.       Сэйтам неторопливо шагал по оживлённому рынку Блошиного Конца. Ступени его тяжелых ботинок не издавали почти ни звука, в то время как вокруг кипела шумная, грязная и хаотичная жизнь. Торговцы рыбой надрывали глотки, выкрикивая цены на подпорченную треску; нищие в рваных обносках протягивали костлявые руки; женщины стирали бельё в деревянных корытах, сливая мыльную, грязную воду прямо на мостовую - с громким, плещущим звуком жидкость растекалась по булыжникам.       Сэйтам оглядывал этот хаос, который местные жители с гордостью именовали столицей Семью Королевств. Его аналитический ум, закалённый в битвах за вселенные и способный моментально просчитывать тысячи переменных, вольно или невольно накладывал увиденную картину на структуру идеального, технологически развитого общества. В его памяти на миг вспыхнули чистые, залитые неоновым светом проспекты Токио и монументальные, зеркальные небоскрёбы Нью-Йорка из его прошлого мира.       Там, в 2023 году, его ждала Наташа. Её тихий, бархатный голос, смех маленькой шестилетней Анны и дыхание полугодовалого Геноса на его плече... Эти воспоминания отзывались в груди Сэйтама тупой, выжигающей болью, но он сдерживал бурю внутри, сохраняя абсолютное внешнее спокойствие.       Чтобы этот средневековый город стал хотя бы на малую долю чище, богаче и эффективнее, недостаточно просто жестокими казнями наводить страх на лордов. Нужен был совершенно иной, строго выверенный свод законов: от банальной прокладки подземной системы канализации и разумной налоговой реформы до элементарного санитарного контроля за продуктами на рынках.       Однако Сэйтам прекрасно понимал главную, глубинную проблему - человеческий менталитет. Нельзя заставить людей, привыкших поколениями жить в грязи, обмане и страхе перед господами, измениться за один день или по щелчку пальцев. Сознание народа перестраивается постепенно, шаг за шагом, через грамотные экономические стимулы, образование и неотвратимость наказаний. Но здесь, в Вестеросе, до этого были ещё века.       Размышляя об этом, Сэйтам свернул за угол, ступив на Улицу Стали.       Звонкие, ритмичные удары тяжелых молотов по раскалённым наковальням - тян-нь, дзынь, бум - оглушали. Раздавалось громкое, шипящее закипание раскаленной стали, погружаемой в деревянные бадьи с водой - пш-ш-ш-ш-ш. Сухой хруст угольной пыли раздавался под его каблуками.       Жар кузнечных горнов и едкий дым древесного угля на мгновение заглушили зловоние рынка. В этот момент прямо из тени одного из навесов, где сушились конские попоны, рядом с ним бесшумно выскользнула мелкая, юркая фигура.       Сэйтам даже не повернул головы - его абсолютные, гипертрофированные чувства засекли дыхание и легкий шаг девчонки еще за десяток метров.       - Опять ходишь с таким видом, будто тебе весь мир надоел? - задорно проговорила Арья Старк, подстраиваясь под его широкий шаг.       - А ты опять сбежала из замка, - отрывисто, но без реальной злобы ответил Сэйтам, бросив на нее короткий строгий взгляд. - Нед скоро седеть начнёт от твоих постоянных побегов, мелкая. Стражники в Башне Десницы на ушах стоят, а ты тут в пыли и саже шатаешься.       - Скучно там! - Арья досадно отмахнулась, поправив свой кожаный жилет. - Все только и делают, что шепчутся по углам, вздыхают да плачут! Санса опять заперлась и вышивает свои глупые платки! А в замке воняет болезнью и страхом!       Понимая, что читать нотации этой упрямой северной девчонке абсолютно бесполезно, Сэйтам лишь тяжело, почти беззвучно вздохнул. В его груди колыхнулась теплая волна - Арья своей непосредственностью и диким нравом до боли напоминала ему его собственную дочь Анну.       Он молча опустил руку и взял Арью за ладонь. Арья на секунду замерла от неожиданности, но тут же с едва заметной, тёплой улыбкой крепко сжала его пальцы своей мозолистой, измазанной в саже ручонкой. Рядом с этим лысым, странным человеком, от которого веяло непостижимой, космической силой, она чувствовала себя в абсолютной безопасности - словно за стеной несокрушимого бункера, которому не страшны никакие драконы, короли и Ланнистеры.       Они пошли дальше вдоль бесконечных рядов оружейных лавок. Глаза Арьи мгновенно загорелись при виде выставленных на показ клинков.       "Смотри, какие мечи!" - восторженно прокомментировала она, указывая пальцем на стойку с длинными узкими полуторниками. - Баланс, конечно, паршивый, гарда слишком тяжелая, но сталь выглядит блестящей и острой!       - Мечи как мечи, - отстраненно отозвался Сэйтам, окинув стойки скучающим взглядом опытного воина. - Ничего особенного, обычная криничная сталь. А вот местные бронники постарались куда лучше. Видишь те кузнечные нагрудники из заточенного железа? Проковка стыков и отбортовка подмышек близка к идеалу. Для защиты груди от копий и стрел - то, что надо.       Арья взглянула на тяжелые, массивные доспехи рыцарей, выставленные на деревянных манекенах, и недовольно поморщилась, сморщив носик:       - Паршивое снаряжение! Это не доспехи, а железные клетки для глупых быков. В настоящем бою они только затормаживают движения и превращают человека в неповоротливую мишень! Воин должен быть быстрым, легким и гибким, как водяной танцор!       Сэйтам иронично поднял одну бровь, глядя на то, с каким невероятно важным и экспертным видом десятилетняя девчонка рассуждает о тяжелом рыцарском вооружении Вестероса. Не удержавшись, он подхватил её под мышки, легко поднял в воздух и прямо на ходу начал шутливо тискать и взъерошивать её и без того растрепанные темные волосы.       - Ах ты, великий знаток тактики и стратегии! - усмехнулся он.       Арья громко, заразительно хохотнула, попыталась вырваться из его стальной хватки, но в итоге лишь задорно рассмеялась от этой искренней, неожиданной ласки, которой ей так не хватало в последнее время.       Скрип подсохшей кожи и шуршание плотной ткани туники сопровождали их шаги. Сэйтам аккуратно поставил её обратно на ноги, выровняв шаг, и они подошли к самой богатой, высокой и известной кузне на всей улице - мастерской Тобхо Мотта.       В глубине просторного двора, у гигантского раскаленного горна, гудящего от нагнетаемого мехами воздуха, стоял мускулистый юноша в тяжелом кожаном фартуке. Тян-нь, тян-нь - парень ритмично ковал на наковальне раскаленную докрасна заготовку.       Сэйтам поднял руку, прерывая этот ритм и привлекательно окликнув молодого кузнеца Джендри:       - Эй, парень! Отвлекись на минуту.       Джендри вытер потный, перемазанный в угле лоб тыльной стороной своей могучей ладони, отложил молот, подошел к прилавку и сдержанно, с чисто ремесленным достоинством наклонил голову:       - Добрый день, милорд. Чем могу служить?       - Я за мечом, - отрывисто проговорил Сэйтам, окинув мастерскую быстрым, цепким взглядом. - Где Тобхо?       - Мастер Мотт в задней комнате, свитками занимается. Сейчас позову, - ответил Джендри и быстро отошел в глубину прохладной кузницы.       Арья оглянулась на уходящего высокого подмастерье, сощурила серые глаза и тихо высказалась:       - Быковатый какой-то... Но плечи широкие, прямо как у кузнецов в Винтерфелле. И лицом он мне кого-то очень знакомого напоминает... только никак не пойму, кого.       - Такие пацаны проживут долго, - отстраненно ответил Сэйтам, скрестив руки на груди. - Упертые, молчаливые, трудолюбивые и без лишней аристократической дурости в голове. Самый надежный народ.       Арья хмыкнула и лишь задорно фыркнула в ответ, не став спорить с его логикой.       Вскоре из глубины мастерской вышел сам Тобхо Мотт - грузный человек в дорогом камзоле поверх передника. Завидев Сэйтама, именитый оружейник суетливо и глубоко поклонился:       - Милорд Сэйтам! Моё почтение.       - Заказ готов? - сразу перешел к делу Сэйтам, не любивший долгих прелюдий.       - Да... да, всё готово! - Тобхо судорожно вытер руки о засаленный фартук. - Я ковал его недели, милорд. Честно говоря, за все тридцать лет работы это самый тяжелый, безумный и странный заказ за всю мою жизнь! Меч с пол человеческого роста - метр тридцать сантиметров цельного, невероятно плотного, перекованного железа! Это скорее литая стальная балка или таран, чем оружие. Я впервые в жизни делал подобного монстра.       - Отлично. Я заберу его прямо сейчас, - спокойно сказал Сэйтам.       Арья рядом аж выпучила глаза от удивления, попытавшись представить, как вообще человек может поднять или замахнуться подобным орудием.       Двое дюжих подмастерьев, тяжело отдуваясь и кряхтя от натуги, вынесли из арсенала на верстак огромную, широкую лесину из стали, тщательно завернутую в плотную промасленную ткань. Оружие своими габаритами, весом и невероятной толщиной обуха напоминало легендарный гигантский меч Гатса из "Берсерка".       Сэйтам шагнул вперед. Даже не снимая ткани, он легко, одним простым, небрежным движением пальцев правой руки подхватил массивную рукоять и поднял меч в воздух, будто это была сухая сосновая щепка.       Раздался сухой, тяжелый шорох промасленной ткани и звонкий, монолитный гул глубокой закаленной стали - вву-у-ум.       Тобхо Мотт от удивления выронил из рук протирочную тряпку. Джендри и остальные подмастерья вытаращили глаза, забыв как дышать: выкованная железяка весила далеко за пятьдесят килограммов, а лысый гость держал её на весу одной рукой без малейшего напряжения мышц или дрожи в кисти.       Сэйтам чуть качнул клинок в воздухе, проверяя центровку, и скупо похвалил мастера:       - Хорошая плотность, отличная закалка. Ты действительно мастер своего дела, Мотт.       Тобхо с огромным трудом пришел в себя от переполняющего его шока, сглотнул сухой ком в горле и заикаясь ответил:       - Я... я старался, милорд... Но как вы... как вы держите его?! Это же нечеловеческая сила!       Сэйтам не стал вдаваться в подробности своей природы. Он вытащил из-за пазухи и с тяжелым, звонким током подложил на деревянный верстак пухлый кожаный мешок, набитый золотыми драконами:       - Забирай за работу. И вот те четыре больших точильных камня из гранита я тоже забрал.       - Спасибо, милорд! Превеликое спасибо! - обрадовался Тобхо, мгновенно пряча золото за пазуху, и тут же развернулся к подмастерью: - Джендри! Быстро подготовь двуколку и повозку!       Затем мастер повернулся к Сэйтаму:       - Милорд, подождите буквально пару минут, пока мы погрузим его и надежно привяжем канатами.       - Ладно, оформляйте, - ответил Сэйтам.       Арья в это время подошла ближе и с нескрываемым восторгам и восхищением оглядела гигантское лезвие, торчащее из ткани:       - Вот это да... Это же не меч, это целая железная балка от ворот! Ты реально собираешься э́тим драться?!       Сэйтам ловко вставил монструозный меч в специально сшитые из толстой воловьей кожи заплечные ножны и ответил девчонке:       - Для особых случаев, Арья. Против прочных стен, огромных монстров, плотной толпы или тяжелой кавалерии в латах - самое то.       Джендри подготовил повозку.       Сэйтам коротко кивнул кузнецу:       - Благодарю за работу, Тобхо.       И, под ошеломленные, дикие взгляды ремесленников, Сэйтам и Арья вышли из мастерской обратно на шумную улицу.       Тобхо Мотт выскочил вслед за ними на порог кузницы, искренне и низко кланяясь:       - Еще раз спасибо за столь щедрый и невероятный заказ, милорд Сэйтам! Возвращайтесь в любое время!       Сэйтам остановился на улице, на секунду погрузившись в глубокие размышления. Его холодный, проницательный взгляд скользнул с именитого оружейника на крепкого юношу, работающего у горна.       - Тобхо, - спокойно и веско произнес Сэйтам. - Когда придет время, я хочу забрать Джендри к себе в качестве личного кузнеца. У парня отличные, умелые руки, я это вижу.       Тобхо замялся, суетливо почесав темный подбородок, и осторожно проговорил:       - Но, милорд... Джендри - мой лучший ученик. Я вложил в него столько сил, учения и денег, да и ценность его как мастера растет с каждым днем...       Сэйтам понимающе кивнул. Не тратя времени на бесполезные споры и торги, он достал из-за пазухи еще один увесистый кошель и бросил его Мотту - сумму, вдвое превышающую то золото, что кузнец уже держал в руках.       Звяк-хруст - тяжелый мешок упал в руки оружейника.       - Я приду за ним, когда придет время, - отчеканил Сэйтам. - Считай это задатком и полной выкупной грамотой.       Тобхо долго разглядывал золото на ладони, взвешивая решение, а затем тяжело кивнул:       - Договорились, милорд. Он ваш.       - Эй, мастер! Вы меня вот так просто продаете, как лошадь на ярмарке?! - нахмурился Джендри, выходя вперед и скрестив измазанные в саже могучие руки на груди.       - Заткнись и слушай, парень, - строго отрезал Тобхо, смерив ученика суровым взглядом. - С этим человеком ты откроешь для себя совершенно новые, невиданные техники ковки и работу с такими редкими металлами, о которых в нашем городе даже не слышали. Это твой единственный шанс выбиться в люди, идиота ты кусок!       Джендри тяжело вздохнул, перевел взгляд на гигантский меч, привязанный к повозке, и нехотя согласился:       - Ладно... Если мастер считает, что так надо.       - Я приду за тобой не скоро, так что учись пока, - бросил Сэйтам подмастерью.       Взяв поводья лошади, Сэйтам легко потянул повозку за собой. Арья ловко запрыгнула на телегу и, удобно устроившись прямо рядом с огромным клинком, оценила ситуацию:       - И зачем тебе этот быковатый парень? Обычный кузнец.       - Для него это будет полезной новинкой и обучением, - ответил Сэйтам, не торопясь ведя лошадь по мостовой. - Я не собираюсь на каждом горном перевале останавливаться и лично точить этот гигантский кусок стали. Мне нужен толковый человек, который умеет профессионально ухаживать за оружием. Для него это станет огромным опытом, а для меня - экономией времени.       Арья внимательно посмотрела на его профиль, поправив выбившуюся прядь волос, и тихо, с затаенным страхом спросила:       - Ты... ты скоро уходишь? Покидаешь нас?       - Пока нет, - спокойно отозвался Сэйтам, глядя вперед на башни Красного Замка. - Но скоро придется отправиться в путь. По политическим и военным делам.       Арья заметно расстроилась, опустив взгляд на свои пыльные сапоги. Мысль о том, что Сэйтам - её единственный надежный защитник и друг - может уйти, отозвалась в ее детском сердце непривычной, жгучей тоской. Сэйтам заметил это изменение, едва заметно улыбнулся и легонько, тепло взъерошил ее волосы:       - Не вешай нос, мелкая. Я вас не брошу.       Арья тут же просветлела и с искренней, тёплой улыбкой посмотрела на него в ответ.       Тем временем у дверей кузницы Джендри опирался на тяжелый молот, провожая взглядом уходящую повозку, и тихо пробормотал себе под нос:       - Странные они... И чертовски, невероятно сильные.       Лорд Старк стоял у массивных ворот замка, тяжело опершись на трость. Завидев приближающегося Сэйтама с повозкой и сидящую рядом Арью, Нед с тяжелым, отцовским облегчением выдохнул.       Как только повозка остановилась у конюшен, Нед тут же нахмурился и напустил на себя строгий вид:       - Арья! Сколько раз я повторял тебе не покидать замок без охраны?! Ты снова ослушалась моего прямого приказа!       Но, не сдержав нахлынувших отцовских чувств, Нед притянул дочь к себе и крепко обнял. Арья, прекрасно понимая, как сильно заставила раненого отца переживать, виновато и с любовью обняла его в ответ:       - Извини, отец... Я была с Сэйтамом, мне ничего не грозило.       - Я просто ходил за мечом, Нед, - спокойно заметил Сэйтам, указывая на повозку.       Десница перевел взгляд на доставленный груз и замер. Он ошеломленно разглядывал гигантскую, полтора метровую полосу стали:       - Мечом?.. Сэйтам, это не меч. Это скорее ограда от тарана или кусок стенобитного орудия! Как этим вообще можно сражаться в бою?!       - Режет хорошо, весит прилично - мне большего и не надо, - отстраненно отозвался Сэйтам.       Они вошли во двор замка. У стойла, небрежно опершись о деревянную балку, стояла Злюка. В ее тонких пальцах молниеносно и абсолютно бесшумно крутился узкий, хищный кинжал Генко.       Глаза Арьи мгновенно загорелись восторгом. Забыв обо всем, девчонка подбежала к ней:       - Эй! А когда ты наконец научишь меня так же крутить клинок и сражаться?!       Гила лениво остановила вращение кинжала и хищно улыбнулась:       - Скоро, маленький волчонок. Очень скоро.       - Я уже не могу дождаться тренировок! - азартно воскликнула Арья, притопнув ногой.       Сэйтам подошел ближе, не тратя времени на пустые разговоры:       - Есть вести от Энки?       Злюка мгновенно выпрямилась, её лёгкий, игривый тон сменился абсолютной, профессиональной собранностью:       - Как раз за этим я здесь. Энки вернулась. Она ждет тебя в твоих покоях.       Лицо Сэйтама стало глубоко серьезным. Его аналитический ум моментально включился, просчитывая, с какими новостями вернулась древняя Ооцуцуки. Он коротко кивнул и, не роняя больше ни слова, направился в сторону замковых башен.       Оставшись во дворе с Арьей, Злюка окинула девчонку оценивающим взглядом и, чтобы отвлечь ее от ухода Сэйтама, с легким вызовом предложила:       - Ну что ж... Пока мы ждем, покажешь мне, чему тебя научил твой вольный браавосский "учитель танцев"?       Арья просияла, ее рука мгновенно легла на рукоять Иглы:       - Вытаскивай свое оружие! - задорно выкрикнула она, вставая в идеальную боковую стойку Первого Меча. - Водные танцы - это не просто пляски, сейчас сама увидишь!       Раздался сухой, звонкий лязг тренировочного клинка, выхватываемого из ножен. Дыхание двух воительниц зазвучало в туманном дворе.       Вечерело. Сумерки медленно затапливали покои Сэйтама, погружая тяжелую дубовую мебель в глубокие, колышущиеся тени. За окнами Королевской Гавани угасал очередной беспокойный день: затихал шум портовых улиц, лишь осенний ветер тихо поскрипывал старыми ставнями где за окном пролетела одинокая ночная птица.       Зайдя в комнату, Сэйтам, не разуваясь, прошел прямо к тяжелому дубовому столу. Из глиняного кувшина с едва слышным, журчащим звуком прохладная вода полилась в два тяжелых кубка. Взяв их в руки, он повернулся к кровати, где в абсолютном, недвижимом молчании восседала Энки.       Сэйтам подошел к ней и протянул один из стаканов. Энки приняла сосуд. Её бледные пальцы коснулись глины, и она сделала аккуратный, едва слышный глоток.       - Приветствую, - отстраненно проговорил Сэйтам. Сделав шаг назад, он сел на край стола, скрестив руки на груди. - Ну и... Не расскажешь, какого интересного гостя ты сопроводила с того континента?       Под тяжелым шлемом Энки слегка подняла одну бровь. На несколько секунд в комнате повисла звенящая, давящая тишина. Слышно было только, как в углу очага догорают угли, испуская тонкие струйки сизого дыма.       Затем она медленно, плавно поднесла руки к голове и сняла тяжелый шлем, поставив его на ложе. Вслед за этим её тонкие пальцы расстегнули плотную повязку из тёмной ткани.       Ее неземное, бледное лицо обнажилось. Энки медленно подняла веки, открывая глаза миру. В левой склере концентрическими пурпурными кругами застыл древний Риннеган. В правой - холодным, преломляющим реальность небесно-голубым светом сиял Тенсейган во всю свою суверенную мощь.       - Нам нужно поговорить всерьез, - ровным, леденящим тоном произнесла она.       Сэйтам на миг закрыл глаза и тяжело, устало выдохнул:       - Опять подводные камни... Давай сразу к сути, Энки.       Энки поднялась с кровати. Медленной, почти невесомой походкой она подошла к узкому стрельчатому окну и встала к Сэйтаму спиной. За окном погружался в темноту Красный Замок.       - Ты нисколько не удивился особенности моих глаз, - тихо заговорила она. - В тебе нет ни капли природной чакры, но сила, которой ты обладаешь, сопоставима с весом целого мира. Откуда ты на самом деле, Сэйтам?       Сэйтам чуть поднял бровь и, прежде чем ответить, задал встречный вопрос:       - Полагаю... тот индивид в красноватых доспехах - Мадара, как мне доложили - и является тем самым иномирцем?       - Да, - не оборачиваясь, ответила Энки. - Он родом из измерения, фундаментально похожего на мое собственное. Но меня искренне интересует совсем другая деталь. Почему вы оба появляетесь в этой реальности в один и тот же временной отрезок? И почему именно сейчас?       - Может... воля так называемых богов? - с ленивой иронией отозвался Сэйтам, опираясь спиной о массивный деревянный стол.       Энки едва заметно усмехнулась. В её голосе прозвучали древние, холодные нотки.       - Может быть... А кто такой "бог" для тебя, Сайтама?       Она намеренно произнесла его истинное имя - не громко, но веско. Однако Сэйтам даже веком не повел. Его лицо осталось прежней непроницаемой маской абсолютного равнодушия.       - Правитель своего сада, как я понял, - спокойно ответил Сэйтам. - Тот, кто сажает семена, устанавливает правила и уничтожает сорняки, если они мешают его урожаю. Правда, большинство этих садовников склонны путать свой садик с целой Вселенной.       Энки медленно повернулась к нему всем телом. Два величайших додзюцу - Риннеган и Тенсейган - зафиксировали на нем свой тяжелый, нечеловеческий взгляд. В воздухе замкнутого пространства покоев мгновенно возросло плотное, невидимое давление двух несокрушимых воль.       - Интересная метафора, - проговорила Энки, делая шаг в его сторону. - Но если боги - это садовники, кем в этой системе являешься ты? Вредителем, которого они не учли? Или засухой, способной сожрать этот сад целиком вместе с его хозяевами?       - Я - просто константа, - отчеканил Сэйтам, посмотрев ей прямо в глаза. - Когда система становится слишком сложной и начинает гнить изнутри, появляется нечто фундаментальное, что просто сводит ее баланс к нулю. Ты прожила сотни тысяч лет, Энки. Ты видела рождение и смерть миров, собирала чакру, правила из тени... Но ты до сих пор думаешь категориями иерархий, рангов и божественных статусов.       Энки чуть сузила глаза, считывая каждую вибрацию его голоса:       - Ты отрицаешь иерархию, потому что сам стоишь вне её. Мадара, судя по донесениям, ведом амбициями и жаждой идеального мира. Я ведома долгом своего бывшего клана и древними законами. Но в тебе... в тебе нет ни амбиций, ни желания править. Зачем ты здесь? Зачем тебе этот союз со Старком? Ты мог снести этот замок и весь континент одним движением руки, но ты играешь в верность и законы.       - Порядок эффективнее хаоса, - ответил Сэйтам. - А уничтожение без цели - это скучно. Если я просто разобью этот мир, он перестанет быть интересным. К тому же... мне любопытно посмотреть, что именно ты собираешься вырастить из этого засохшего "сада", Энки. И насколько глубоко твои корни уходят под фундамент этого континента.       Энки вглядывалась в него еще несколько секунд, после чего её тонкие губы слегка изогнулись в холодной, понимающей улыбке.       - Ты видишь насквозь больше, чем показываешь, Сайтама. Это делает наш союз еще более опасным... и еще более практичным.       - Я так и не понял... - Сэйтам опустил стакан на стол и вздохнул. - Почему наш серьезный разговор вдруг перешел на тему богов?       Энки тихо, но леденяще усмехнулась, одарив его внимательным взглядом.       - Ты думаешь, я считаю себя богом, Сайтама?       - Ну... судя по тому, как активно ты начала расспрашивать меня на эту тему, я полагаю, ты их видела, - спокойно ответил Сэйтам.       - "Их"? - Энки чуть сузила глаза, в которых отразился сумеречный свет.       - Да, их, - Сэйтам скрестил руки на груди. - В своем родном мире я убивал кое-кого... подобного.       В глазах Энки на мгновение промелькнуло искреннее понимание.       - Ты прав, Сайтама, - тихо и веско произнесла она. - Я действительно знакома с одним из них.       Сэйтам приподнял бровь, оторвался от стола и сделал пару уверенных шагов к ней, сократив дистанцию:       - Это серьезно, Энки. Там, где появляется так называемый "бог", всегда начинается беспредел и недуг. Эти существа хотят либо всё уничтожить, либо затеять какую-то масштабную дрянь. Не пойми неправильно, я говорю чисто из практики. Мне просто хотелось бы "поговорить" с ним... раз уж ты знаешь, где скрывается этот самый "бог".       - Еще рано, - качнула головой Энки. - Но это правда, Сайтама. Понимая, что ты честен и в своем роде служишь благой цели, я поделилась с тобой этим. Но я хочу прояснить для себя одну важную деталь. Скажи прямо: ты сам за добро или зло?       Сэйтам замолчал. В комнате повисла тяжелая, гулкая тишина. Энки внимательно, не мигая, вглядывалась в его бесстрастное лицо, считывая малейшие микровыражения.       Наконец Сэйтам выдохнул и ответил:       - Ни то, ни другое. Я посередине.       Энки на секунду закрыла глаза и плавно кивнула:       - Спасибо за честность.       - Я - зло, - продолжил Сэйтам холодным, рассудительным тоном, - потому что я убиваю. И иногда безжалостно уничтожаю даже тех, кто на каждом углу кричит, будто они воюют за "добро". Но в то же время я - добро. Потому что защищаю тех, кто мне близок, и всеми силами стараюсь минимизировать ущерб для окружающих... Хотя, если честно, минимизировать ущерб у меня пока получается так себе.       Энки понимающе посмотрела на него. В ее глубоком взоре читалось уважение к человеку, который полностью осознает тяжесть и гибельность собственного нечеловеческого могущества.       - Абсолютная сила всегда оставляет за собой руины, Сайтама, как бы сильно ты ни пытался аккуратничать, - тихо произнесла она. - Это естественный закон природы. Но главное - ты хотя бы видишь эти руины и не пытаешься оправдать их высшей целью.       Она плавно выпрямилась, и ее Риннеган вспыхнул мягким, глубоким пурпурным светом.       - Сайтама, я хочу показать тебе кое-что.       Сэйтам слегка приподнял бровь, его взгляд мгновенно заинтригованно зафиксировался на ней.       Энки сделала шаг вперед, сократив расстояние между ними, и тихим, невесомым голосом спросила:       - Позволишь?       Сэйтам коротко кивнул. Энки подняла тонкую бледную руку и легким касанием прикоснулась двумя пальцами к его лбу, медленно прикрыв глаза.       В то же мгновение разум Сэйтама захлестнул ледяной поток чужих видений - быстрых, четких, налитых кровью и пеплом.       Перед его внутренним взором пронеслись Нед Старк и грузный король Роберт. Затем далекий Эссос: юная Дейенерис, выданная замуж за дикого кхала Дрого, и пролитая в ритуальном костре кровь, из которой в пламени рождаются три крошечных дракона.       Сцена сменилась: Бран Старк лежит без сознания на кровати, его ноги мертвы... "Бран - калека? Но жив?" - внутренне удивился Сэйтам, мгновенно сопоставляя видение с тем, что произошло в его присутствии.       Видения мчались дальше с беспощадной скоростью. Неда предают прямо в Тронном зале. Поклеп, ложное обвинение в измене и залитая солнцем площадь у септы Бейлора. Малолетний Джоффри с садистским злорадством отдаёт приказ. Палач заносит лезвие. Арья в толпе зажимает уши и плачет навзрыд, не в силах остановить казнь отца.       Сэйтам всерьез нахмурился. Волна темного, уничтожающего гнева поднялась в его груди, но он жестко подавил ее в себе, помня, что смотрит лишь на призраков неслучившегося прошлого.       Арья в рваном платье бежит прочь из города. Джоффри издевается над Сансой на красных стенах, заставляя смотреть на отрубленную голову отца. В столицу въезжает карлик Тирион - единственный Ланнистер, пытающийся навести хоть какой-то порядок среди безумия. Серсея шепчет на ухо Яносу Слинту приказ перерезать всех бастардских младенцев Роберта в борделях. Ядовитая паутина Мизинца плетется без остановки.       Грянула Война Баратеонов. Ренли против Станниса. Ночью в шатер Ренли проникает сотканная из тьмы тень, порожденная магией Красной Жрицы, и пробивает ему грудь. Сэйтам еще сильнее нахмурился, чувствуя мерзость этой темной магии.       Разразилась Война Пяти Королей. Армии Тиреллов и Ланнистеров соединяются в последний момент, спасая Королевскую Гавань от флота Станниса на реке Черноводной. В замок въезжает Тайвин Ланнистер, устанавливая в городе жесткий, беспощадный порядок.       Джейми Ланнистер в грязи, скованный цепями. Вспышка стали - и его правая кисть отсечена. Сломленный, он перерождается, а рядом с ним мелькает высокая дева в рыцарских доспехах - Бриенна Тарт.       Тем временем на Севере Робб Старк медленно, но верно теряет союзников. За измену он своими руками рубит голову лорду Карстарку, и половина его войска в ярости покидает лагерь. Теона Грейджоя захватывает в плен бастард Русе Болтона - Рамси - и с дьявольской жестокостью пытал его в подвалах Дредфорта. Сам Русе Болтон ведет тихую, крысиную игру за спиной у молодых Старков.       И наконец - кровавая кульминация. Замок Уолдера Фрея. Песни, шум пира, а затем - звон кольчуг под плащами. Красная Свадьба. Фреи и Болтоны обнажают клинки. Пожилой Уолдер Фрей со смехом смотрит, как забивают молодого Волка, его беременную жену и мать. На дворе, скуля и разрывая сетку клетки, погибает лютоволк. Арья, стоя за воротами замка, бессильно плачет, умываясь слезами...       Картина снова сменилась. Далекий Север. Джон Сноу среди льдов. Он предает одичалых ради долга, но искренне любит рыжеволосую девушку Игритт. Орды Манса Налетчика штурмуют Стену, гигантские стрелы рвут каменные зубцы, но в последний момент тяжелая кавалерия Станниса наносит удар во фланг.       На руинах Севера устанавливают свой кровавый контроль Русе Болтон и его безумный сын Рамси.       И снова Королевская Гавань. Суд над Тирионом. Поединок: принц Оберин Мартелл кружит вокруг огромного Горы, жаждая отмщения за зверское убийство своей сестры Элии... Но Гора сминает его череп голыми руками. А на балконе с ледяной, победительной ухмылкой восседает Тайвин Ланнистер.       Энки резко оторвала пальцы от его лба и сделала шаг назад.       Сэйтам тяжело выдохнул. На две-три секунды его глаза вспыхнули слепящим, абсолютно белым светом, прожигающим сумерки комнаты. Затем сияние угасло, и он снова обрел внешнее спокойствие, подавив бушевавшие внутри эмоции.       - Ты уже изменил судьбу этого мира, - отметила Энки, опустив руки.       Сэйтам посмотрел на нее тяжелым, проникновенным взглядом:       - Это всё... правда? То, что ты мне сейчас показала?       - Судьба этого континента текла бы именно по этой реке крови, - спокойно ответила Энки. - Если бы не твое прямое вмешательство извне.       - Бран... - тихо проговорил Сэйтам, вспоминая, как не дал мальчику упасть с башни по видениям.       - И некоторые другие жертвы, - добавила Энки. - Спасая одного человека от его роковой доли, ты неизбежно обрекаешь на смерть кого-то другого или полностью ломаешь ход истории.       Сэйтам чуть сузил глаза и спросил прямо:       - Зачем ты мне показала?       Энки ответила абсолютно честно, без привычных загадок:       - Я показываю тебе это, потому что одна из особенностей моих генов - способность видеть будущее. Но лишь на годы вперед. И я не могу видеть свою собственную судьбу - только судьбу земли, на которой нахожусь.       - Но зачем показываешь именно сейчас? - уточняя, спросил Сэйтам.       - Потому что подобные видения приходят ко мне всего один или два раза в год, - проговорила Энки, и в ее глазах - Риннегане и Тенсейгане - отразилась холодная тревога. - В этот раз... никаких новых видений не было. Начиная с момента твоего появления, будущее стало абсолютной тьмой. Я показала тебе то, что видела несколько месяцев назад.       Сэйтам, с его глубоким, математическим складом ума, мгновенно понял суть произошедшего:       - То есть ты больше не знаешь, что ожидает тебя и этот мир.       - Это так, - подтвердила Энки. - Каждая твоя секунда здесь созидает совершенно новую, непредсказуемую реальность.       Энки бессильно присела на край мягкого дивана, понурив голову. Сэйтам поправил сдвинутый стол, поставил стул напротив и сел, не сводя с нее внимательного взгляда.       Энки молча смотрела в каменный пол, погруженная в древнюю, тяжелую печаль. Сэйтам слегка подался вперёд, протянул руки и мягко, но уверенно взял её бледные, прохладные ладони в свои.       - Я просто хочу вернуться к своей семье, - тихим, проникающим в самую душу голосом произнес он.       Энки подняла на него свои глаза и едва слышно заговорила: - Злюке будет больно... Ты ей действительно нравишься.       Сэйтам чуть ухмыльнулся - с теплой, но непреклонной грустью: - Я знаю. Но, увы, я женат. И свою жену я люблю всем сердцем. Она - мой мир. Как и мои дети. Ничто во всех этих измерениях этого не изменит.       Энки промолчала, но где-то в глубине её древнего, усталого сердца эти слова отозвались глубоким уважением. В мире, где предавали ради власти и золота, верность этого человека казалась настоящим чудом.       Сэйтам посмотрел на неё с сочувствием и тихо спросил: - Кого ты потеряла, Энки? Энки заглянула ему прямо в глаза, и в её взоре отразилась бесконечная пропасть веков: - Я не помню, Сайтама... Я жила так долго, что забыла даже имя собственной матери. У бессмертия есть свой самый страшный недостаток - память. С каждым прожитым веком прошлое стирается, превращаясь в пыль. Я выжила в этом хаосе лишь благодаря тому, что точно знала, что произойдет в будущем.       - От кого ты прячешься? - уточнил Сэйтам, сжимая ее пальцы.       - От своих старших братьев, - честно ответила Энки. - Они уничтожили наш родной мир. Когда всё рушилось, они упустили меня, и я сбежала через миры. Теперь они непрестанно ищут меня из-за особенностей моих генов и глаз. Мои глаза - способны предвидеть будущее, и в них заключена сила, за которой они охотятся.       Сэйтам молча слушал, запоминая каждое слово.       - Я так давно никому не открывалась... - продолжала Энки, качая головой. - Тот мужчина в красных доспехах, Мадара, которого я нейтрализовала в Красной Пустоши, тоже был из мира, невероятно похожего на мой. Я перестраховалась и сразу усыпила его, не дав раскрыться. Он и ты - вы оба стали величайшими переменными, нарушившими порядок этого мира.       - Какого бога ты упомянула раньше? - спросил её Сэйтам.       Энки посмотрела на него предельно серьезно: - Я знаю, где его можно найти.       Сэйтам внимательно ждал продолжения.       - Но не сейчас, - добавила она. - Я скажу тебе, когда придет время. Спасибо, что открылся мне, Сайтама. Теперь я окончательно знаю твою истинную суть.       Сэйтам сдержанно кивнул в ответ.       Энки аккуратно высвободила ладони, подняла черную повязку и натянула её на глаза, вновь скрывая Риннеган и Тенсейган от внешнего мира. Затем она поднялась с дивана.       - Что ты будешь делать теперь? - спросила она, стоя перед ним в полутьме покоев.       Сэйтам встал во весь рост, и в его взгляде вспыхнула холодная, абсолютная решимость: - Буду принимать меры. Теперь я точно знаю, что нужно делать. Спасибо, что... подсказала и открыла мне глаза.       Энки плавно кивнула: - Используй эти знания во благо. Я свое уже прожила...       В то же мгновение пространство вокруг неё исказилось, и Энки бесшумно растворилась в воздухе, задействовав свою пространственную технику.       Сэйтам остался в комнате один. На его губах появилась легкая, но твердая улыбка. Посмотрев в пустую темноту, где только что стояла древняя Ооцуцуки, он тихим, уверенным шепотом ответил ушедшей гостье:       - Я постараюсь спасти тебя.