Вернутся к фанфику

Том l: Объятия холода. Глава 3: Открывая глаза, почему ты всё ещё помнишь? (1)

3 октября 2024, 23:40

Я закрываю глаза,

Отпусти мне мои грехи.

Расскажи о тех днях,

Что мы провели без любви.

Я открываю глаза,

Сон загонит в пучину отчаяния, Скажи, что ты выберешь:

Сладкую ложь

Или горькую правду?

*** Вэй Ин ломал всё, что попадалось под руку. Фарфоровую чашку из-под чая, что любезно принесла служанка. Светильник. Маленькую прикроватную тумбочку. Ящик. Хрустели осколки фарфора, летели щепки. Он устал. На Вэй Ина навалилось всё разом. Какого черта он должен всех спасать? Вэй Ин метнул блюдце в дверь балкона. Почему? Скольким они с Лань Чжанем уже пожертвовали? Вэй Ин в приступе гнева уничтожал всё без разбору. Почему они обязаны проживать всё это снова? Как Цзинь Цзысюань догадался о ядре? Какой проницательный паренёк! — Вэй Ин, остановись. Хватит. Лань Ванцзи мягко перехватил его руку. Вэй Ина отрезвили чужие прикосновения и беспокойный взгляд золотистых глаз. Он выпустил из пальцев небольшую вазу, которая со звоном упала и разбилась. Да… Что он делает? Ему нужно остановиться. Никто не виноват в том, что он боялся принять эту реальность, которая затянула удавку на его шее. Вэй Ину пора смириться — они умерли. Он не вернётся назад. Он вновь станет объектом людской ненависти. Он вновь… всё потеряет? У Вэй Ина подкосились ноги, и он осел на деревянный пол, усеянный крупными и мелкими осколками. А Лань Чжань?... Теперь он боялся больше всего на свете потерять ещё одного близкого человека. За что Небеса его так покарали? Почему не оставили его душу гнить где-нибудь в аду? Что могло быть хуже бесконечных пыток в судилищах? У Вэй Ина нашёлся ответ: прошлое, которое стало настоящим. — Вэй Ин. — Я… Лань Чжань, я… Вэй Ин не знал, что сказать. Он прильнул к Лань Ванцзи, который присел рядом, положил голову ему на плечо. Вернулись головокружение и тошнота. — Я знаю, — Лань Ванцзи коснулся губами шелковистых волос мужа. — Вэй Ин, я понимаю твои чувства. Я понимаю твои чувства. Мне тоже больно. Лань Чжаню тоже больно. Ничто не способно было сломать Вэй Ина сильнее, чем это осознание. Его надежду смыло, словно разрушенную плотину. Вэй Ин дрожащими пальцами отделил прядь волос Лань Ванцзи и поднёс к губам. Его не отпустило. Чёрт возьми, он всё ещё не пережил своё прошлое. Вэй Ин почувствовал влагу на щеках. Он ухватился за Лань Ванцзи, как за спасительную соломинку. Груз на плечах стал тяжелее, и Вэй Ин не выдержал. Его словно придавило каменной плитой. — Вэй Ин… Лань Ванцзи прижал супруга к себе, закусив нижнюю губу. Он не мог ничего поделать с его болью. Он не мог её уменьшить. Сколько ни накладывай повязку, это не обычная ссадина, что быстро заживет. Это гнойная рана, которая никак не затягивалась. Плечи Вэй Ина содрогались от рыданий. — Лань Чжань… Что мне делать? — он сжал верхние одежды на груди Лань Ванцзи. — Что мне делать? Когда эта боль уйдёт? Как избавиться от того, что приходилось носить в себе долгие годы? Вэй Ину были не нужны россказни о том, что время лечит. Оно ни черта не лечило, лишь помогало с каждым годом увидеть все горькие плоды своей прошлой жизни. Время не лечило, а Вэй Ин хотел, чтобы боль прошла сейчас, в этой жизни, в этой вселенной, когда-нибудь. Но она — как абсцесс. Как чёрная дыра в груди. Как то, что не вырезать ножом. Как часть него, которая намертво въелась в кожу. С этим приходилось жить, как с родимым пятном или с ожогом от тавра. Ну почему Вэй Усянь был вынужден терпеть это? Почему? — Лань Чжань, эта память… она всегда со мной, — Вэй Ин сжал губы, сдерживая всхлип. — Если бы я мог не чувствовать… Если бы мог послать все чувства к чёрту… Может, тогда ему стало бы легче? — Если бы я мог послать все чувства к чёрту и оставить лишь любовь к тебе… Я бы отдал всё, Лань Чжань… Потому что невыносимо жить с осознанием того, что никто никогда не поймёт их до конца... Люди всегда кричат о своих чувствах. Они хотят стать услышанными. Только почему-то на земле, населённой миллиардами людей, живущих бок о бок, все отказываются слышать и трусливо убегают, прячась в панцирь собственных проблем. Вэй Ин устал кричать, а Лань Ванцзи больше не желал убегать. Никогда. — Вэй Ин, расскажи мне. Расскажи мне всё, что было… — Лань Ванцзи поджал губы, роняя слёзы. — Я хочу… понимать тебя всегда. Ещё лучше. Вэй Ин обнимает трясущимися руками человека, которого, как ему кажется, он все же недостоин. Человека, который до конца так и не узнал всех ужасных вещей, что он совершил. Как рассказать о том, что Вэй Ин пытался забыть? Возможно, свою роль сыграл накопившийся стресс и подавленная тревога, требующие выхода. Возможно, Вэй Ин слишком сильно вымотался за последние дни. Он признался: — Первые недели… на горе были ужасными. Мне постоянно было холодно. Мне было страшно. Повсюду лежали горы трупов, Лань Чжань. Там можно было сойти с ума. Я не знаю, как мне удалось найти ту пещеру. Просто везение, воля судьбы — не знаю. Но это единственное, что меня спасло… Когда я учился подчинять себе тёмную энергию, первые несколько недель выходило плохо. Мертвецы меня не слушались, Лань Чжань. Они… — Вэй Ин прикрыл глаза на несколько секунд, собираясь с мыслями. — Они нападали на меня… кусали и рвали, как бешенные псы, но так, чтобы я остался жив и мучился от боли. Знаешь, Лань Чжань, постепенно я перестал чувствовать физическую боль, потому что та, что была внутри, была гораздо хуже. И я… я продолжал с ней бороться. Я всегда как-то выкручивался. Старался сделать своё пребывание на горе хоть немного менее нестерпимым... Вэй Ин нервно теребил край рукава своего ханьфу. — Питаться было нечем. Я едва-едва начал обучаться инедии, потому приходилось искать червей и земляных жуков… Я пытался, Лань Чжань. Почти целый месяц держался на одних насекомых… Сердце Лань Ванцзи разбивалось вдребезги. Его Вэй Ин правда проходил через весь этот кошмар в одиночку? На одежде Лань Ванцзи оставались влажные пятна от слез. В комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием. — Почти целый месяц… А потом? Вэй Ин усмехнулся так, что у Лань Ванцзи в груди всё болезненно сжалось. — А потом я сломался, Лань Чжань, — Вэй Ин уставился в одну точку на полу. — Я не смог. Я просыпался по утрам с мыслью: «Вот бы завтра я больше не открыл глаза и всё закончилось»… Голод стал невыносим, а жажда — ещё хуже… Жуков и червей я находил от случая к случаю. И я… я обезумел, — он отвернулся, будто его затошнило. — Лань Чжань, я ел мертвецов… Этот вкус гнили… я был рад и ему, лишь бы избавиться от нескончаемой боли в желудке. Но я просто превратился в животное… Лань Чжань, и это всегда со мной… Это навсегда останется в моей голове, понимаешь? Я не могу забыть, как рвал их на куски. Не могу забыть, как меня выворачивало наизнанку. Не могу забыть, как перестал быть человеком на этой проклятой горе… Лань Ванцзи прикрыл глаза рукой, будто был окончательно сломлен. Его накрыли воспоминания о тех тринадцати ненавистных годах, проведенных в тоске и наполненных душевными муками. Память… На свете не существовало ничего разрушительнее неё. Она запускала механизм, благодаря которому внутри человека всё рушилось и теряло смысл. Потому что, на сколько бы замков он не запирал болезненные воспоминания в глубинах сознания — от себя не скрыться. Лань Ванцзи никогда не думал о прошлом, пока Вэй Ин был рядом, но… что? Он не осознавал, насколько глубоко боль засела в нём. Он не представлял, какой ценой Вэй Ин выбрался и обрёл шанс на жизнь — вероятно — ещё более худшую. Они были измучены. Оба пытались отпустить боль, которая разъедала их души. Это казалось невозможным и далеким. — Лань Чжань… — Я здесь, Вэй Ин. Я всегда здесь. — Мне нужно время. И ты… И всё будет хорошо. Им обоим нужно было время, чтобы отпустить прошлое и сбросить с себя груз сожалений. *** — Уже отправил? Вэй Усянь всё это время глядел в потолок, лёжа на кровати, но, когда Лань Ванцзи зашёл в комнату с полным подносом еды, от запаха которой свело желудок, он приподнялся. — Да. Вэй Ин уставился на пар, поднимающийся от пиалы с супом. Лань Ванцзи поставил поднос на уже починенную при помощи духовных сил тумбочку и опустился перед Вэй Ином на колени, беря его за руки. — Вэй Ин, ты… ещё надеешься? Вэй Ин тяжело вздохнул. — Да. Потому что это единственное, что у меня осталось, Лань Чжань. Я никогда не рассчитывал на расположение этой женщины и не думал, что мне это когда-нибудь понадобится… Кто же знал, что мне не плевать на неё и что я до сих пор, как маленький, желаю в душе, чтобы она перестала меня ненавидеть... Забавно, — Вэй Ин горько усмехнулся. Теперь, когда Сфера Воспоминаний¹ Вэй Усяня уже была отправлена мадам Юй, всё потеряло смысл. Они с Лань Чжанем остановились в гостинице в небольшом поселении недалеко от Ланьлина, как делали последние несколько лет во время своих странствий. Лань Ванцзи прекрасно знал, чего Вэй Ину стоил этот день. Он понимал, что супруг больше всего желал скрыться от всех. Вэй Ин закрыл лицо руками. Презрение, гнев, порицание, брезгливость, враждебность… Впрочем, когда всем известны твои секреты, подобные вещи заботят не так сильно. — Что будешь? Вэй Ин наблюдал, как муж расставлял на столе тарелки с едой. Грудь Вэй Ина наполнило необъяснимое, но такое приятное тепло. Лишь с Лань Ванцзи он в любом месте чувствовал себя дома. Вэй Ин расплылся в улыбке и сказал: — Тебя, — он засмеялся. Лань Ванцзи оттаял. Его сердце запело, стоило прозвучать звонкому смеху Вэй Ина. Он улыбнулся в ответ, коротко поцеловал его в губы и заботливо пододвинул тарелку с супом из говяжьего бульона и тофу². — Ешь. — Лань Чжань. — М? — Люблю тебя. Лань Ванцзи, не переставая улыбаться, ответил: — Я тоже. Вэй Ин принялся за еду, и некоторое время был слышен только глухой стук ложек о посуду. Быстро разделавшись с ужином, Вэй Ин отодвинул пустую тарелку и, подперев щеку кулаком, любовался Лань Ванцзи, доедавшим свою порцию. Это всегда приносило ему удовольствие. Когда Лань Ванцзи закончил трапезничать, Вэй Ин решил озвучить то, о чём размышлял. — Лань Чжань, когда вернёмся, как думаешь... что нас ждет? — Вэй Усянь тяжело вздохнул. Лань Ванцзи сплёл их пальцы в замок. — Не знаю. Во всяком случае, будь что будет. Мы не сможем ничего изменить. Вэй Ин кивнул: — Ты прав. К чёрту, — он кинул беглый взгляд на кровать. — Как насчёт сладкого сна на очередной узкой кровати? Лань Ванцзи прикрыл глаза, не сдержав легкой усмешки. С Вэй Ином — где угодно. *** Темно. В коридорах резиденции Пристани Лотоса поселились зловещие тени. Лил дождь. Гремела гроза, очерчивая своим фиолетовым светом отвратительную худобу деревьев. Вэй Ин обнял себя за плечи, чувствуя пробирающий до костей холод, и двинулся вперёд. Сверкнула молния. Коридор неожиданно сменился громадной залой, что повидала бессчётное количество трапез и приёмов, ссор и праздников. Женщина в роскошном пурпурном жуцюне с золотым опоясыванием сидела за деревянным столиком, закинув ногу на ногу. На нём стоял аккуратный расписной чайник. Изящные пальцы обхватили ручку фарфоровой чашки и поднесли её к алым губам. От неё не исходил пар. Напиток был холодным — как и взгляд фиалковых глаз. Так на Вэй Ина смотрела лишь одна женщина в мире. Мадам Юй. — Вэй Усянь, что это? — она обвела комнату глазами. Вэй Ин не понял вопроса и огляделся... Всё было другим. Когда Цзян Чэн восстанавливал Пристань Лотоса, повторяя все детали, вплоть до расположения декоративных ваз с цветами, достичь первозданного вида залы всё равно не вышло. Невозможно было вернуть прошлую жизнь, как бы он ни пытался. Эту пустоту от потери уже не заполняли правильно расставленные цветы и элементы мебели. Сколько бы иллюзий они ни создавали, ничего не было как раньше. — Восстановленная зала после сожжения... — ответил Вэй Ин. — Твоими стараниями, — хмыкнула госпожа Юй и, сделав глоток, отставила чашку в сторону. Вэй Ин осёкся. Плясали на полу тени ветвей. Ему ещё никогда не было так неуютно. У Вэй Ина вдруг появилось дурное предчувствие… — Вэй Усянь, ты ни разу не задумывался, почему тебя все бросают? Даже Вэни — и те бросили. Вэй Ин замер и на мгновение перестал дышать. — Может, дело не в них? Может, дело в тебе? — она усмехнулась. Вэй Ин закачал головой: — Нет. Лань Чжань… — И он тебя бросит, когда устанет терпеть твое нытье, — грубо оборвала его госпожа Юй. — Когда поймет, кого полюбил. Неудачника. Вечно строящего из себя жертву, брошенного всеми маленького мальчика. Что ты можешь дать, кроме проблем? Что ты можешь дать ему и Лань Сычжую? — она сменила положение. — Вэй Усянь, без Лань Ванцзи ты — никто. Ты сам это знаешь. И тебе страшно. На Вэй Ина словно обрушился удар Цзыдянь. Он не проронил ни слова — не мог. Задул ветер из окон, пронзительный и совсем не летний. От него хотелось скрыться. Казалось, он способен вспороть грудную клетку и добраться до сердца своими костлявыми ледяными пальцами. — Почему ты должен всех спасать? — в голосе Юй Цзыюань слышался лёд. — А почему ты один должен жить счастливо рядом с Лань Ванцзи? Почему Цзян Чэн должен был страдать из-за тебя всю свою оставшуюся жизнь? Почему моя дочь не имела права прожить счастливую жизнь с Цзинь Цзысюанем и воспитать прекрасного сына? Она защитила тебя и умерла от удара, который предназначался тебе. И почему я должна была умереть из-за тебя? Вэй Ин упал на колени, сокрушённый. Она была права. Она была тысячу раз права. — Вэй Усянь, знаешь, что было хуже всего? Запах. Голова мадам Юй неестественно дёрнулась, послышался влажный хруст костей. Пурпурные одежды пропитались кровью. Из уголков её рта потекла кровь, она продолжала сидеть, жутко улыбаясь окровавленными зубами. Глаза мадам Юй мертвенно остекленели. Вэй Ин в ужасе прошептал: — Не надо. — Когда ты вернулся с Цзян Чэном, вы уже не чувствовали этого отвратительного запаха гари и крови. Запаха горящей плоти. Вэй Ин закрыл уши руками: — Не надо… Пожалуйста… Но мадам Юй его не слышала. Она беспощадно продолжала улыбаться всё шире окровавленными губами. — На секунду мне даже показалось, что это вы со своими шиди от скуки начали поджигать воздушных змеев, а у поваров на кухне сгорело всё мясо, пока не оглянулась на горы трупов и горящую адовым пламенем Пристань, — голос госпожи Юй исказился, она злобно захохотала. Кровь стекала и образовывала под её ногами лужу. — И всё это из-за тебя, Вэй Усянь. Лучше бы в тот день я отдала тебя Ван Линцзяо, чтобы они расквитались с тобой, чтобы Вэнь Чжулю выжег ядро тебе, а не моему сыну. Юй Цзыюань встала со стула. Каблуки сапог оставляли кровавые следы на полу, когда она стала медленно приближаться к Вэй Ину. — Или думаешь, что раз отдал Цзян Чэну своё Золотое ядро, то сразу заделался великим героем? Смог извиниться за потерю родителей и исполнить данное ему обещание? Смог избежать чувства вины? Вэй Ин отползал назад с каждым её шагом, но почему-то никак не мог подняться на ноги. Почему? Почему? Почему он не проснётся? Этот кошмар уже должен был закончиться. Всё это — игра его воображения. Так почему?... — Вэй Усянь, ты наглый лжец! Засверкала белоснежным блеском Цзыдянь, когда мадам Юй сняла с пальца кольцо. Её слова прозвучали, как безжалостный приговор: — Тебе никогда не сыскать моего снисхождения, Вэй Усянь! Ты — сын слуги! Ты — бремя для клана! Мадам Юй занесла руку для удара грозно переливающейся духовной силой плетью… Вэй Ин резко распахнул глаза, подскакивая на кровати. Его била мелкая дрожь. Лань Ванцзи, всегда чутко спавший, проснулся, когда лёгкая ткань простыни, укрывающей их обоих, сползла на пол. — Вэй Ин? Лань Чжань с тревогой коснулся спины супруга, который пытался восстановить сбившиеся дыхание. В платиновом свете луны его полуприкрытые ресницы блестели от слёз. Это означало одно — снова кошмары. У Лань Ванцзи сжалось сердце. Вэй Ин вновь вернулся в то состояние, в которое обещал себе не возвращаться. В то состояние, от которого Лань Ванцзи старался его уберечь. Но прошлое, словно крюки, вонзилось в плоть Вэй Усяня и утащило обратно на самое дно. По спокойной воде в душе Лань Ванцзи пробежала рябь. — Вэй Ин. Вэй Ин выдохнул и повернулся к Лань Ванцзи. Он подвинулся ближе, чтобы тот смог обнять его и успокоить своё взволнованное сердце. — Просто кошмар, Лань Чжань. Лань Ванцзи бережно провел по его гладким волосам. — Всё хорошо. Я рядом. И Вэй Ину больше ничего было не нужно. *** Цзян Чэн не помнил, чтобы они с Вэй Усянем находились порознь более двух часов. Но все происходит впервые. Прошло уже три дня с тех пор, как Цзян Чэн вернулся из Ланьлина в Гусу на обучение и обнаружил пропажу шисюна. Вэй Усянь и Лань Ванцзи исчезли без следа. Они не возвращались ни днём, ни ночью. Цзян Чэн невольно задумался, как сильно изменились их отношения с Вэй Усянем. Изменились ли? И в какую сторону? Если он сам — то ли по справедливости, то ли по скверности характера — ненавидел его тогда, в прошлом, мог ли Вэй Ин отстраниться? С одной стороны, Цзян Чэн страшился допускать такую мысль, с другой — упрямо отказывался в неё верить. Вэй Усянь, в его представлении, всё ещё оставался Вэй Усянем. Ему нравилось успокаивать себя ложью, что он ни капли не ощутил какой-то трещины в их отношениях. Ему нравилось игнорировать и не трогать эти мысли, словно маленькую язву на языке или незначительную ссадину, которая заживёт сама. Но Цзян Чэн будет ждать, а она — гноиться. — Цзян Ваньинь, — голос подошедшего заклинателя вырвал Цзян Чэна из паутины мыслей и заставил вздрогнуть. Рука, в которой он держал Саньду, опустилась. — Цзэу-цзюнь, — юноша почтительно склонил голову. Лань Сичэнь оглядел тренировочный манекен, исполосованный лезвием меча, будто Цзян Чэн глубоко ушел в свои мысли, вымещая все накопившееся эмоции на несчастной деревяшке. Лань Сичэнь понимал его. Он сам чувствовал себя скверно. Неприятный осадок остался, мучая и угнетая. — Как думаете, Цзэу-цзюнь, — прозвучал в тишине голос Цзян Чэна, — когда они вернутся? Лань Сичэнь вздохнул с вымученной улыбкой: — Не знаю, молодой господин Цзян. После того, как им пришлось показать столько всего, буквально впустить нас в свои головы… Это очень непросто. Я думаю, им нужно время. Цзян Чэн понимающе кивнул, переводя взгляд на начищенное до белизны лезвие меча. — Да. Вы правы, Цзэу-цзюнь. Мы ведь… с ними из разных миров. Уголки губ Лань Сичэня дёрнулись, едва заметно опустились, словно услышанное опечалило его. Он пытался распробовать на вкус это слово: «из разных миров», а оно, как заветренное песочное печенье, противно горчило. Они из разных миров. Они разные… — Цзэу-цзюнь. Лань Сичэнь проследил за взглядом позвавшего его. Цзян Чэн неотрывно смотрел в сторону нефритовых ворот. Две фигуры в белых одеяниях направлялись к ним — Лань Ванцзи и Вэй Усянь. Рядом с ними робко плёлся маленький мальчик лет пяти, одетый в потрёпанные серо-синие одежды. Красные глаза Сюэ Яна, несмотря на свой ядовитый цвет, блестели детской невинностью и потерянностью. Он не знал, где оказался. Сюэ Ян, со страхом запуганной собаки, схватил Вэй Ина за краешек ханьфу, ощутив рядом с ним необъяснимое чувство безопасности. Он поглядывал на всех незнакомцев в белоснежных ханьфу настороженно, боясь, что над ним начнут издеваться. Жизнь на улице ничего хорошего ему не дала, зато с ранних лет научила — всё не то, чем кажется. Вэй Ин и Лань Ванцзи остановились в паре чи от Цзян Чэна и Лань Сичэня. Первые минуты все молчали, не зная, с чего начать. Цзян Чэн боялся заглянуть в чернеющую неизвестностью пропасть, отделяющую их. Шаг — и можно оступиться, провалившись в бурную реку, глубина которой таила в себе то, чего он знать не хотел. Лань Сичэнь и Цзян Чэна страшило осознание, что близкие люди таковыми для них больше не являлись. — А вот и мы! — первым нарушил молчание Вэй Ин с непринуждённым видом. — Скучали? — Где вы были? — Цзян Чэн испугался, что Вэй Ин встретится с ним взглядом, и поспешно перевёл внимание на Сюэ Яна. — Искали Сюэ Яна, — ответил Вэй Ин и обратился к Лань Сичэню: — Цзэу-цзюнь, Лань Цижэнь здесь? Нам стоит оповестить его о новом ученике. Лань Сичэнь кивнул. Они уже обсуждали эту тему с дядей, но решения неизменно сводились к одному: нрав Сюэ Яна могли исправить только Облачные Глубины. По крайней мере, на это была надежда. Ни один клан, в силу своих особенностей, не мог дать Сюэ Яну нужное воспитание, которое смогло бы укротить его и сделать благородным юношей. Кроме Гусу Лань, конечно же. — А, и ещё… Я хотел, чтобы мы снова собрались в Ланьлине и обсудили последние неразрешённые вопросы, — добавил Вэй Ин. — Хорошо, господин Вэй. Лань Сичэнь повернул голову к группе младших адептов. Те внимательно наблюдали за разговором заклинателей и перешёптывались, но как только Первый Нефрит — пускай и с улыбкой — посмотрел на них, они испуганно застыли. Лань Сичэнь жестом подозвал одного из адептов. Тот замешкался, но подошёл. — Лань Шэнли³, — Лань Сичэнь назвал его по имени, — прошу, проводи Ванцзи и молодого господина Вэя к господину Лань Цижэню. — Слушаюсь, Цзэу-цзюнь, — Лань Шэнли поклонился. Он покосился на Вэй Усяня. Слухи о нём разлетелись по всем Облачным Глубинам. Тёмное искусство, странное поведение, тесное общение с уважаемым Вторым Нефритом, который тоже вёл себя неестественно — всё это порождало в умах заклинателей множество вопросов и догадок, далёких от правды. Лань Шэнли, будучи человеком слабохарактерным, не имел собственного мнения. Он шёл туда, куда шли другие. Делал то, что делали другие. Лань Шэнли не чувствовал, что это связывало его по рукам и ногам, ограничивало разум, как птицу в золотой клетке, у которой было достаточно воды и еды. Зачем ему думать и напрягаться, если вокруг существовало мнение других? Оно было удобным и не требовало лишних умственных затрат. Поэтому сейчас Лань Шэнли не приносило удовольствия находиться в компании «мерзкого отступника», но выбора у него не было — он не имел права ослушаться Лань Сичэня. Заклинатели двинулись за ним по тропинке, выложенной белым камнем. Звонкая птичья трель действовала Лань Шэнли на нервы. Он ненавидел птиц. Они все были такими разными, уникальными, совсем не похожими друг на друга, имеющими что-то своё, неповторимое, что вызывало внутри то ли жгучую зависть, то ли неприязнь. Точно такую же, какую он испытывал к одному из своих спутников в ученическом белом ханьфу позади. Он не показывал этого открыто при Втором молодом господине Лань. Хотя Вэй Ин и так это чувствовал. Неприязнь — как проросшее семя сплетен. Она уже пустила свои корни в человеческие умы, пытаться уничтожить её бесполезно. — Мы пришли, Второй молодой господин Лань. — Ступай, — Лань Ванцзи скользнул по Лань Шэнли отстранённым взглядом. Тот спешно откланялся и ретировался. — Библиотека? — удивился Вэй Ин, разглядывая большое двухэтажное здание с высеченными на нём клановыми узорами. По крям крыши изящно висели колокольчики необычной формы, сделанные руками искусного мастера. При каждом дуновении ветерка они тонко звенели, словно боялись нарушить девственную тишину этих мест. Эта библиотека уже очень давно не была такой по-родному знакомой для Лань Ванцзи и Вэй Усяня. В их прежней жизни всё было другим — и люди, и здания. — Да, дядя всегда бывает здесь до обеда по будням, — ответил Лань Ванцзи. — А я и забыл… Когда Вэй Ин переступил порог библиотеки, повеяло чем-то тёплым, сладковатым. Детством. Воспоминания о событиях минувших лет нахлынули лавиной. Они будто оживали цветными силуэтами, мелькая то тут, то там, когда заклинатели шли по коридору. Вэй Ин подбежал к столу, за которым когда-то сидел и переписывал правила, коснулся гладкой поверхности дерева… — Лань Чжань, помнишь, как я тогда докучал тебе? — Вэй Ин рассмеялся. Лань Ванцзи обошёл стол, ведя за собой ничего не понимающего Сюэ Яна. Остановившись напротив Вэй Ина, он встретился с ним взглядом. Оба, не сговариваясь, опустились на прохладный деревянный пол, ведомые то ли наваждениями прошлого, то ли чувствами. Сюэ Ян, ощутив, что сейчас неподходящий момент лезть с вопросами, молча уселся рядышком и наблюдал. Тишина была наполнена тысячами слов любви, ласки, страсти, заботы, чего-то до одури сокровенного. Вэй Ин и Лань Ванцзи смотрели друг на друга, как на самое величайшее сокровище. Они сплели пальцы вместе. — Лань Чжань, знаешь, я бы повторял это сколько угодно раз, — произнёс Вэй Ин. — Я бы рисовал тебя вечно… — Мой, — говорит Лань Ванцзи. Его сердце трепетало от осознания, что у него был Вэй Ин. Незаменимый. Любимый. Его. Прежде, чем Вэй Ин, задорно хихикнув, беззастенчиво залез на стол и потянулся к Лань Ванцзи за поцелуем, тот начертил в воздухе два иероглифа. Они мягко засияли, покрыв глаза Сюэ Яна мутной пеленой, а затем мальчик видел то, чего не было — иллюзию разговора Лань Ванцзи и Вэй Усяня. Это было далеко от правды — от того, каким требовательным, но в то же время игривым был их поцелуй. Он говорил за них больше, чем слова. Тела заклинателей общались между собой через обжигающие, возбуждающие прикосновения, языки сплетались, исполняя танец, в котором вели поочерёдно. Сюэ Ян этого не видел. Он с любопытством разглядывал глазками-рябинками помещение, желая изучить и потрогать всё, что попадалось на глаза, а Вэй Ин и Лань Ванцзи на какое-то время и вовсе позабыли о его существовании. Терпение Сюэ Ченмея закончилось. Он потянул Второго Нефрита за одежду, пытаясь перетянуть одеяло внимания на себя. — Эй! — воскликнул мальчишка. Супругам пришлось прервать блаженный поцелуй, с каждой секундой грозивший перерасти во что-то большее, и вспомнить, зачем они сюда пожаловали. Вэй Ин слез со стола и поправил наполовину распахнутый воротник ханьфу. Лань Ванцзи же облизнул распухшие от долгого поцелуя губы, на которых все ещё оставался вкус губ Вэй Ина. Заметив это, Вэй Усянь тихо выдохнул и повернулся к Сюэ Яну, для которого в мире иллюзии они всё ещё сидели за столом. — Да, Сюэ Ян? — А когда мы уже пойдём, Ин-лан⁴? Иллюзия спала, и Сюэ Яну пришлось проморгаться, чтобы снова появившаяся пелена, исчезла. — Уже идем, Сюэ Ян, — сказал Вэй Ин, и мальчишка охотно взял его за руку. Вэй Ин наклонился к Лань Ванцзи, когда тот приблизился, и огорчённо прошептал на ухо, — говорю тебе, этот ребёнок — настоящее исчадие ада. Если бы не он, я уже отдался бы тебе прямо на этом столе. Я в глубокой печали! Лань Ванцзи хмыкнул и прикусил мочку уха Вэй Ина, раззадоривая и возбуждая ещё больше. Вэй Усянь в ответ жалобно пискнул и закусил губу, сдерживая стон. Сюэ Ян не обратил на них внимания. Он был увлечен изучением высоких полок с книгами, фолиантами и свитками. Голубые мягкие обложки, тёмные кожаные переплёты, выцветшие жёлтые страницы — всё манило его. Он хотел потрогать, открыть, рассмотреть это. На первом этаже Лань Цижэня не обнаружилось, поэтому заклинатели поднялись по винтовой лестнице на второй, где за дальним столом, заваленным ворохом бумаг, у ажурного окна расположился Лань Цижэнь. Он поднял голову при звуке чьих-то шагов, затем встал. Лань Ванцзи почтительно склонил голову в знак приветствия: — Дядя. — Лань Цижэнь, — Вэй Ин последовал его примеру, несмотря на то, что заклинатель почти не смотрел на него. — Ванцзи, — коротко кивнул Лань Цижэнь. — Раз вы сами пришли, у вас что-то срочное? Лань Цижэнь, как обычно, внешне держался холодно при посторонних — кем в данный момент считался Вэй Усянь, свалившийся на его голову. Пускай тот и являлся мужем его племянника, Лань Цижэню было куда проще игнорировать его существование, чем мириться с тем, что перед ним стояло величайшее бедствие для мира совершенствующихся. — Да, дядя. Мы отыскали Сюэ Яна. — Что? — Сюэ Ян, не бойся. Выходи. Сюэ Ян, испугавшись грозной ауры и сурового взгляда Лань Цижэня, спрятался за Вэй Ином. Тот, обхватив крепче детскую ручонку, подтолкнул Сюэ Яна вперёд. Мальчик вздрогнул, стоило Лань Цижэню недобро взглянуть на него сверху-вниз, и тот прижался к Вэй Ину, схватив за ногу. — Прекратите на него так смотреть, Лань Цижэнь, он ещё ничего ужасного не совершил. Вы его пугаете, — заступился за ребёнка Вэй Ин. Лань Цижэнь недовольно скривил губы. — Вэй Усянь, отчего весь этот хаос и сумасшествие словно притягиваются именно к тебе? — мужчина устало вздохнул. — Ты уверен? Вэй Усянь оценил попытку Лань Цижэня задеть его, но ничего колкого в ответ не сказал. — Сомневаюсь, что есть другой выбор. Мы должны попробовать, иначе в будущем у нас станет на одну проблему больше. Лань Цижэнь вздохнул и погладил свою козлиную бородку. Вэй Ин решил ковать железо, пока горячо: — Следите за тем, чтобы на него не давили и обращались так же, как со всеми. Пусть старшие адепты не ругают его потому, что он бывает упрям. Следите, чтобы никто не распускал слухи о нём и не поднимал на него руку. Если Сюэ Ян будет создавать какие-то проблемы или не станет идти на контакт, доверьте его тем, в ком уверены, хотя я настаиваю, чтобы он был под вашим с Лань Сичэнем присмотром. Допущенные ошибки будут нам дорого стоить. Благо, сейчас его можно воспитать как хорошего человека, — Вэй Ин похлопал Сюэ Яна по голове. — Мы успели до того, как случилось непоправимое, поэтому вам будет легче. *** Нищих городов, спрятанных ото всех за величавой столицей, отбрасывающей тень безразличия на положение их жителей, было множество. Вэй Ин и Лань Ванцзи дали себе около двух дней, чтобы восстановить душевное равновесие и просто побыть вдвоём. Максимум, куда они выходили из комнаты, — на небольшой балкон с разложенными на полу подушками. Но пришло время Вэй Ину и Лань Ванцзи покидать гостиницу, и её владелица почти плясала от счастья, когда многоуважаемые господа оставили ей всего на несколько монет больше положенной суммы. Единственное, чем пытались спастись люди, не имеющие возможности превращать свой дом в гостиницу — уличные выступления, которыми пытались заработать даже дети. По дороге в Куйчжоу Вэй Усянь и Лань Ванцзи раздавали деньги всем, кому могли. Чтобы всё-таки не разорить мужа, Вэй Ин применял заклинание копирования и создавал из двух монет целый десяток. Люди рассыпались в благодарностях и обещали молиться за милостивых юношей, что были посланы им Небесами. Некоторые бабушки пытались всунуть Вэй Ину свои безделушки в качестве ответного подарка, кто-то даже чуть не подарил свои серёжки. — Возьмите своей будущей невесте, молодой господин, — попросила женщина с тугим пучком седеющих волос на голове. — Я вижу по глазам: вы, молодой господин, точно влюблёны! Вэй Ин издал короткий смешок и отвесил поклон: — Благодарю, госпожа. Вы очень добры, но, прошу, оставьте себе. Моя… невеста не слишком любит украшения. Вэй Ин покосился на Лань Ванцзи, чтобы позабавиться с его реакции. Кончики ушей Второго Нефрита предательски покраснели. Надо же, как давно Лань Чжань не смущался! — Что ж, будь по-вашему... — женщина спрятала сережки в кулаке и сложила руки. — Пускай ваши предки хранят вас в дороге и помогут вернуться домой невредимыми. Когда они добрались до своего места назначения, солнце садилось. В Куйчжоу ситуация не особо отличалась от того, что Вэй Ину и Лань Ванцзи уже довелось увидеть по пути. Смотреть на ребятишек, играющих в «Ласточку» в лохмотьях, дыры в которых не спасали нитки и иголки, было тяжело. Нищета пожирала город за городом. Вэй Ин отвёл взгляд. Сколько женщин и детей страдали от голода, скольким едва хватало на жилье… Вэй Ин не мог помочь всем. И создать монеты тоже не мог, израсходовав достаточно духовной энергии. Им с Лань Ванцзи оставалось только отыскать Сюэ Яна и возвращаться в Облачные Глубины. Спустя час утомительных поисков заклинатели, наконец-то, нашли его. — Лань Чжань, вот он, — Вэй Ин кивком указал в нужную сторону. Сюэ Ян выбежал из трактира с какой-то бумажкой в руках. Он очень спешил, а глаза цвета рябины светились от предвкушения награды. — Мы должны остановить его. Вэй Ин и Лань Ванцзи быстро нагнали мальчика, который поначалу не понял, что за неизвестные дяди преградили ему дорогу. — Здрасьте?... — Привет. Тебя зовут Сюэ Ян? — Вэй Ин опустился перед Сюэ Яном на одно колено. Сюэ Ян непонимающе разглядывал двух господ. Их одежды были другими — чистыми, красивыми и из дорогой ткани. — Да. А вы?... — Меня зовут Вэй Усянь, а его Лань Ванцзи. Не бойся. Вэй Ин достал из мешочка Цянькунь конфету в красной обёртке и протянул Сюэ Яну, привлекая его внимание. Он тут же с радостной улыбкой взял угощение. — Это что, «Красный Дракон»⁵? — Сюэ Ян принялся аккуратно разворачивать обёртку. Он никогда не пробовал эту конфету, лишь слышал от одного вредного задиры о её необычном вкусе. Мальчик, естественно, наврал. Он вовсе не мог пробовать её, как минимум из-за того, что никто в Куйчжоу не в состоянии был позволить себе столь дорогое удовольствие, и придумывал любые небылицы, чтобы заполучить внимание сверстников, которые с ним не общались. А вот конфета оказалась вкусной и приятно таяла во рту… — Вкусная… — разочарованно вздохнул Сюэ Ян, когда лакомство закончилось. — А откуда она у вас? А можно ещё? — Сюэ Ян... хочешь пойти с нами? — Вэй Ин старался говорить мягко. — У тебя будет дом, еда и такая же красивая одежда. Она ведь тебе понравилась, да? Ну и конфеты. Много конфет, если пожелаешь. Только выброси эту бумажку, идёт? У него будет дом? И много конфет? Разве это возможно? Сюэ Ян несколько минут смотрел то на Лань Ванцзи, то на Вэй Усяня, ища хоть какой-то намек на ложь в их лицах. Затем скомкал клочок бумаги и бросил себе под ноги. Он потянул Вэй Ина за рукав ханьфу: — Да, пожалуйста! Я хочу много-много конфет! — законючил Сюэ Ян. — Хорошо-хорошо, идём. *** — Лань Цижэнь, созовёте всех на Совет ещё раз? — обратился Вэй Ин. — Завтра. — Есть что обсудить? — не понял Лань Цижэнь. — Да, мы не закончили в прошлый раз. Я не хочу затягивать. — Хорошо. Отправлю письма, как закончу. Во сколько? — Не знаю, как вы, а я бы выспался. Давайте, в обед? Лань Цижэнь возмутился: — В обед?! Вэй Усянь, сколько ты собираешься спать?! Вэй Ин пожал плечами: — Ну, до девяти точно. — Что?! Бесстыжий мальчишка! — Лань Цижэнь позеленел от злости и сжал кулаки. Вэй Ин, смекнув, что самое время делать ноги, двинулся к лестнице. — А я уже давно не ученик, Лань Цижэнь, и знаю вашу программу наизусть. Хорошего вам денёчка! — Вэй Ин вприпрыжку спустился по ступенькам, словно и не боялся, что Лань Цижэнь в любое мгновение мог запустить в него чем-нибудь без всякого сожаления.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!