Том lll: Прикосновение пустоты. Глава 2: Девяносто девять проблем, или Есть разговор о Цзян Чэне (1)
27 сентября 2026, 21:16Я сложил свои чувства
В свитки,
Разложил по карманам надежды,
Ответственность и что-то еще
Под названием: «Честь и долги».
Чужие языки осыпают
Проклятиями,
Стой, подожди,
Подскажи, что мне делать,
Как сбежать от тоски?
Холод лаванды обжигает виски.
Я не знаю, что мне делать
И куда идти.
Зарыться ли с головой под одеяло
Или в стратегии Сунь-цзы,
Чтобы найти варианты,
Решения или шаги,
Как победить в негласной
войне
Между мной, тобой
И другими людьми.
Мир похож на страницы
Недочитанных книг.
Ты сидишь впереди,
Где-то в полудреме
Между лекциями и
опала глазниц,¹
А я топчусь позади,
В миллионе бессонных ночей
И объятий сандала,
Очень тихо
За всем наблюдая.
Люди стали похожи
На тех, кто описан
в Соушэнь-цзи²:
В вино крошат золото³,
В воду льют уксус.
И голос за веером
Тебе кричит,
Что нужно было понять,
А не примкнуть к ним.
Я сделал выбор,
Почему я должен жалеть о нем?
Они не услышат,
Даже если дать им
Каждому серебром.
Здесь не помогут реформы
Ван Аньши⁴,
Крик или стон.
Нет, я это все уже слышал,
Лучше не лезь,
Забудь мое первое имя⁵,
Духовную подпись и дом.
Просто делай, как все —
Как велит тебе статус и род,
К черту верность, близость
И все понятия про «семью» —
Ты не знаешь их суть.
*** — Дядя, — Лань Сичэнь вошел в кабинет и прикрыл за собой дверь. Лань Цижэнь поднял голову от свитка, который изучал. — Сичэнь? Что-то стряслось? — Нет, — Первый Нефрит покачал головой. — Но я хотел бы продолжить наш разговор. Тот, который мы не закончили, когда приезжал Цзинь Цзысюань. Лань Цижэнь нахмурился. Он помнил тот день: Цзинь Цзысюань приезжал с официальным визитом, а после ужина Лань Сичэнь задержал его в коридоре. Разговор был коротким, но Лань Сичэнь тогда обмолвился, что хочет обсудить кое-что важное — и не успел. Помешали срочные дела в клане и совет старейшин. — Хорошо, проходи, — ответил Лань Цижэнь, отложив свиток и жестом пригласив его сесть. — О чем ты хотел поговорить? Лань Сичэнь глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, а затем произнес: — Дядя, меня беспокоит ситуация Вэй Усяня и Ванцзи. Лань Цижэнь, поправляющий стопку документов, которая грозилась упасть, вдруг замер, услышав это. Его брови сошлись на переносице. — И? Какие у тебя есть предложения? — резко спросил он. — Я слушаю. Лань Сичэнь не отвел взгляда. Он смотрел на дядю с той спокойной настойчивостью, которая напоминала Лань Цижэню мать Двух Нефритов. — Я думаю, нам стоит дать этому официальный статус, — тихо, но твердо сказал Лань Сичэнь. — Прежде чем слухи перерастут во что-то большее. Лань Цижэнь резко поднял на него глаза. В них мелькнуло раздражение — но где-то глубоко, под ним, проскользнула тень сомнения. *** — Эй, вы слышали? Второй Нефрит уже почти два месяца не выходит из цзинши. — Да. Говорят, он играет Вэй Усяню «Успокоение души» дни напролет, — подтвердил второй голос. — Но зачем столько времени? — А вы не думали, что… — третий собеседник запнулся, словно его постыдило то, что сама мысль об этом посетила его. — Что? — Ну… Что там может быть что-то еще? Вэй Усянь же постоянно ходит за ним, как тень за телом⁶… — Тс-с! Не смей! Лань Ванцзи — образец чистоты! Это Вэй Усянь его омрачает своими грязными искусствами! — И все же, если так подумать… Второй молодой господин сам выбрал сидеть с ним. Никто его не заставлял, — заметил четвертый, пожав плечами. — Заткнись! Не то Лань Цижэнь услышит. Лань Цижэнь, направляющийся в учебный класс, чтобы провести урок, невольно услышал этот разговор — и замер, так и не переступив порога. *** С выздоровлением Вэй Ина Облачные Глубины потеряли любой намек на прежнюю безмятежность и уравновешенность. И хотя воздух был по-прежнему чист и свеж, трава оставалась такой же мягкой и зеленой, а горы неизменно охраняли свой пост, как верные стражи, Вэй Ин кожей чувствовал напряжение, поселившееся вокруг — в каждом вдохе, движении и взгляде, обращенном в его сторону. И сложно было представить положение хуже, чем он уже имел. В прошлом жизнь Вэй Ина в Гусу Лань тоже не была спокойной, но тогда все было по-другому. Большую часть времени они с Лань Чжанем путешествовали, помогая нуждающимся людям, и был период, когда они не задерживались в Облачных Глубинах дольше двух недель. Однако даже тогда Вэй Ин обладал некоторыми правами как супруг Ханьгуан-цзюня, и мало кто осмеливался строить против него козни. Теперь же у него не было ничего. Ни статуса, который мог дать ему хоть какую-то защиту и неприкосновенность, ни устрашающей репутации Старейшины Илина. Вэй Ин был лишь первым учеником клана Юньмэн Цзян, неблагодарным юношей, опозорившим имя Цзян Фэнмяня своим дурным поступком, и глупцом, ступившим на темный путь. И несмотря на то, что главы Четырех великих кланов, включая Лань Цижэня, знали всю необходимую правду, это не делало происходящее с ним менее обременительным. У Вэй Ина был год. Год, за который он должен успеть выполнить все, что задумал, потому что каждый день неумолимо приближал войну с Цишань Вэнь. И последствия из-за любого промедления могли быть необратимыми. Но конкретно сейчас Вэй Ина больше волновало не будущее, а ближайший час. Утром Лань Сичэнь передал им, что Лань Цижэнь хочет их видеть. Вэй Ин не спрашивал зачем — он и так догадывался, что разговор будет не из приятных. — Лань Чжань, зачем мы туда идем? Мы могли бы остаться у нас в цзинши и… — Вэй Ин осекся, вспомнив, что в этой реальности не существовало «их цзинши». Это были лишь покои Лань Ванцзи, в которых больше не было вещей из их привычной жизни — например, вечно недоделанные Вэй Ином талисманы на низком столике, дорогая статуэтка девятихвостого лиса, подаренная Лань Ванцзи на Новый год, особое ароматное мыло в купальне, которым Лань Чжань обычно мыл Вэй Ину волосы. Этого всего больше не было. — Вэй Ин? — позвал Второй Нефрит, почуяв перемену в настроении супруга. — Все в порядке, Лань Чжань, — отозвался тот. — Просто… не горю желанием видеть Лань Цижэня. — Знаю, — ответил Лань Ванцзи и едва заметно коснулся руки Вэй Ина в знак немой поддержки. — Тоже. Это должно быть недолго. — Зачем мы ему вообще понадобились? — недовольно произнес Вэй Ин. — Я надеялся, что после всего нас оставят в покое. Но, видимо, ошибался, — он безрадостно усмехнулся. — Он сказал, у него серьезный разговор. — И, конечно же, обо мне, — фыркнул Вэй Ин. — О нас, — поправил Лань Ванцзи, не сбавляя шаг. Услышав это, Вэй Ин остановился посреди дороги и с удивлением посмотрел на него: — Что? О нас? Зачем? — Его это беспокоит. — Наши отношения… — понял Вэй Ин, его взгляд погрустнел. — Лань Чжань, теперь тебе тоже не будет покоя… — Это неважно, — ответил Второй Нефрит и мягко взял его за запястье. — Идем. И Вэй Ин пошел, не проронив больше ни слова. *** Вэй Ин и Лань Ванцзи встретились с Лань Цижэнем в его кабинете, находящемся в павильоне «Белых Хризантем». Обустройство внутри было довольно простым и аскетичным. Вдоль стены тянулись ряды книжных полок, в центре располагался чайный столик с мягкими шелковыми подушками, шитыми серебристыми нитками, а у ажурного окна — стол из светлого дерева, на котором с педантичной аккуратностью были сложены важные документы и свитки — настолько неестественно безупречно, что у Вэй Ина зачесались руки испортить все и сдвинуть что-нибудь на миллиметр-другой. А затем Вэй Ин нашел глазами Лань Цижэня. Тот стоял у окна, сложив руки за спиной, и задумчиво смотрел вдаль. Услышав, как кто-то вошел, он тут же развернулся. Его взгляд скользнул по фигуре племянника и остановился на Вэй Усяне — тяжелый, изучающий — и Вэй Ину захотелось стряхнуть его с себя, как мерзкое насекомое, ползающее по одежде. — Ванцзи, Вэй Усянь, — он кивком указал на подушки у чайного столика. — Присаживайтесь. Лань Ванцзи первым опустился на подушку — прямо, с идеальной осанкой, и ничего в его позе не выдавало напряжения, которое он испытывал. Вэй Ин сел следом за ним, приняв расслабленный вид. Слуга, который тем временем закончил разливать чай по пиалам, поставил чайничек на столе и удалился. Лань Цижэнь, не заставив себя долго ждать, сел напротив Вэй Ина и Лань Ванцзи и потянулся за напитком. Вэй Ин смотрел на него, на его невозмутимое лицо, на руки, которые ни разу не дрогнули, держа пиалу в руках, и внутри все кипело от злости и негодования. «Удивительная способность, — подумал Вэй Ин, — быть таким лицемером. Воистину, высшее искусство.» Человек, чьи руки еще недавно были по локоть в его крови, сейчас сидел перед ним как ни в чем не бывало. — Угощайтесь, — Лань Цижэнь кивком указал на пиалы. Однако ни Лань Ванцзи, ни Вэй Ин даже не притронулись к посуде. Лань Цижэнь заметил это, но ничего не сказал, сделав маленький глоток из своей пиалы. — Что ж, наказание для тебя официально закончилось, Вэй Усянь, — его голос прорезал тишину. — Но ты должен понимать, что твое присутствие здесь… вызывает беспокойство. — Да? И какое же? — Про тебя ходят слухи. И про Ванцзи, к моему сожалению, тоже, — Лань Цижэнь отставил напиток. — Весьма непристойные. Вэй Усянь и Лань Ванцзи переглянулись. — Мне пришлось составить официальную версию, — продолжил Лань Цижэнь, не глядя им в глаза. — Ванцзи играл тебе «Успокоение души», чтобы очистить твое тело и разум от остатков темной энергии после твоего... приступа в Цайи и событий во время последней ночной охоты. Это объясняет, почему вы провели столько времени вдвоем. Вэй Ин горько усмехнулся про себя. Чего он еще ожидал? — Благодарю за заботу, Лань Цижэнь, — его голос сочился сарказмом. — Очень благородно с вашей стороны. Лань Цижэнь оставил насмешку без ответа и продолжил: — Однако теперь скрывать очевидное станет труднее. Поэтому мы с Лань Сичэнем поговорили и приняли решение, — он помедлил. Вэй Ин заметил, как его пальцы на мгновение сжались вокруг пиалы — едва заметное движение, которое выдавало напряжение. — Вы должны сыграть свадебную церемонию. Вэй Ин удивленно моргнул. Слова Лань Цижэня повисли в воздухе, и он несколько секунд просто смотрел на него, пытаясь понять, не послышалось ли ему. — Что? — переспросил он. — Вы сказали «свадебную церемонию»? Внутри у Вэй Ина все перевернулось. Он готовился к чему угодно — к угрозам, к новым условиям, к очередной попытке разлучить их с Лань Чжанем. Но только не к этому — не к тому, что Лань Цижэнь сам предложит им пожениться. Он переглянулся с Лань Ванцзи. Тот тоже выглядел озадаченным, хотя и старался скрыть это за привычным хладнокровием. — Почему? — ровным голосом спросил Второй Нефрит. Он искал подвох, потому что слишком хорошо знал Лань Цижэня, но сейчас на лице дяди не было ни хитрости, ни присущей ему жесткости. Осталась только усталость. И это, как понял Лань Ванцзи, было высшей степенью смирения, на которую этот человек был способен. Лань Цижэнь замешкался, потом отодвинул пиалу в сторону и взглянул на Вэй Ина в упор — тяжело, без капли участия. — Причина весьма очевидна. Если мы будем скрывать ваши отношения дальше, слухи станут только грязнее, — сказал он. — Если же мы проведем официальную церемонию, это будет восприниматься как укрепление связей между кланами. Люди увидят союз Гусу Лань и Юньмэн Цзян, и у них не останется места для сплетен. Вэй Ин молчал. Ему не хотелось ничего говорить. Это не было принятием или знаком доброй воли. Их свадьбу с Лань Чжанем превратили в инструмент, способный заткнуть рты сплетникам, и это было горько — осознавать, что их любовь стала чьим-то политическим расчетом. — Лань Чжань? — он повернулся к Лань Ванцзи, и тот встретил его взгляд без тени сомнения и сжал его руку под столом. Вэй Ин кивнул, принимая поддержку. — Мы согласны, — ответил он бесцветным голосом. У него больше не было сил и желания спорить. — Это все? — Лань Сичэнь займется подготовкой, но предупреждаю, — Лань Цижэнь выразительно посмотрел на Вэй Усяня, — церемония пройдет через две недели согласно всем правилам и традициям, — он сделал паузу. — А до тех пор, Вэй Усянь, ты будешь жить в ученическом корпусе отдельно от всех. Также Цзян Ваньинь может жить вместе с тобой, если хочешь. — Нет, — выпалил Вэй Ин. За эти недели Цзян Ваньинь ни разу не навестил его, и он знал, что их отношения уже не будут прежними. Лань Цижэнь кивнул. — Тогда слуги соберут твои вещи и подготовят комнату. На этом все. Вы можете идти. Вэй Ин поднялся первым, чувствуя, что больше не выдержит ни минуты в этом кабинете, и вышел, даже не поклонившись. И Лань Ванцзи, ничего не сказав, последовал за ним. *** Цзян Чэн сидел в классе, стараясь сосредоточиться на важной лекции Лань Чана об особенностях духовных каналов земли, которые обязательно будут на экзамене в следующем месяце, но мысли то и дело разбегались. Сегодня он увидится с Вэй Усянем. Лань Сичэнь, который в последнее время передавал все новости о состоянии шисюна, вчера сообщил, что тот окончательно поправился и раны от кнута зажили без осложнений. — Получается, что духовные потоки земли могут оказывать влияние… — лился рассказ Лань Чана. Цзян Чэн сильнее сжал кисть, которой делал записи, и взглянул в окно. Он не знал, будет ли Вэй Усянь рад встрече с ним. Ему казалось, что за это время между ними пролегла слишком большая пропасть. *** Цзян Чэн направлялся в корпус со странным, раздражающим и выворачивающим все внутри трепетом, представляя, что скажет Вэй Усяню. Лань Сичэнь говорил, что шисюн возвратится к занятиям с завтрашнего дня, а значит, им снова придется делить общую комнату — снова видеться каждый день. По крайней мере, он на это надеялся. Цзян Чэн остановился перед нужной дверью, пытаясь собраться с мыслями, которые роились в голове, словно стая назойливых цикад. Какого гуя он испытывал волнение? Цзян Ваньинь, стиснув зубы, открыл дверь одним резким движением и шагнул внутрь так, будто бы любая секунда промедления могла стоить ему жизни. Его сердце пропустило удар. Вэй Усяня не оказалось в комнате. Как и его вещей. На прикроватной тумбе больше не было запасных наручей, которые Вэй Ин бросил там в первые дни — «просто на всякий случай». Шкаф с его вещами опустел, но еще хранил знакомый аромат цитруса и корицы. Цзян Чэн сжал зубы и выдохнул. Он повернул голову, и его внимание вдруг привлекла полоска бумаги, лежавшая на его кровати. Заклинатель подошел ближе, желая узнать, что там написано. В глаза сразу бросился знакомый почерк. «Цзян Чэн, у меня все в порядке. Через две недели будет свадьба с Лань Чжанем, поэтому я переехал в другую комнату в восточном крыле. Увидимся. Береги себя.» — гласила записка. Цзян Чэн первые несколько секунд неподвижно стоял, неверяще глядя на текст. Затем он резко смял бумагу в кулаке и сжег духовной энергией, пнув ногой прикроватную тумбу. Вэй Усянь написал ему записку. Записку, гуй его подери. Цзян Чэн захлопнул открытые дверцы шкафа, которые с громким стуком едва не слетели с петель. Почему? Неужели он не был достоин большего, чем простой клочок бумаги? Неужели Вэй Ину было на него наплевать? Он вылетел в коридор и, не помня себя от злости, помчался прочь, в сторону тренировочных полей, чтобы выместить злобу на бездушных манекенах.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!