Темные герои

После ужина они остались в зимнем зале, словно никому не хотелось отпускать это чувство — уютного тепла, которое обволакивало троих, живущих слишком долго в тенях. Музыка сменилась на более тихую, почти неощутимую — как дыхание ветра за стеклом. Шанс потянулся, собираясь встать, но ещё не успел подняться с дивана, как Айтреп моментально вцепился в его руку, почти как кот. — Нет-нет-нет, — протянул он с напускной жалобностью, обвивая Шанса руками, как плющ. — Я только начал отогреваться, не рушь этот микроклимат! Мафиозо, сидевший с другой стороны, лишь чуть усмехнулся, положил ладонь на талию Шанса и медленно притянул его ближе к себе. В отличие от Айтрепа, он действовал молча, спокойно, но от этого не менее настойчиво. Его пальцы мягко гладили тонкую ткань на боку Шанса, а взгляд был почти хищный — не голодный, но уверенно притягательный. — Вы сговорились, что ли, — буркнул Шанс, хохотнув, — как два магнита с разных сторон. У вас скоординированная атака? — Это не атака, это ласка, — поправил Айтреп, закинув ногу на Шанса и потеревшись щекой об его плечо, как будто был большой, самодовольный кот. — Просто... выражение привязанности. Естественное желание прижаться к своему любимому существу, которое ещё и вкусно кормит. Не думаю, что в этом есть преступление. — Разве что против здравого смысла, — усмехнулся Шанс, закатывая глаза в притворном отчаянии. — Мафиозо, ты скажи уже ему хоть что-то. Он прикидывается безобидным, а сам... Но Мафиозо вместо ответа лишь поцеловал его в висок — неспешно, сдержанно, так, как он всегда делал: без лишних слов, но с весом в каждом движении. Потом притянул чуть ближе, обняв одной рукой, и тихо сказал: — Пусть ластится. Я всё равно тоже собирался. Мне просто не нужно так много шума, как ему. — Ну спасибо, — фыркнул Айтреп. — Я, между прочим, добавляю романтики в эту тройку. А ты — как каменная скала, обнимающая льдом. Мафиозо не ответил, лишь чуть подался вперёд и, неожиданно для всех, поцеловал Айтрепа в макушку. Это было так неожиданно, что даже Шанс удивлённо поднял бровь. — Вот это да, — сказал он, хихикнув. — Тебя разве не надо размораживать до обниманий? — Скажем так, у вас обоих получается. В разной степени, — ответил Мафиозо, чуть сжав объятия. — А ты не думай, что твои глаза, закатывающиеся каждый раз, когда мы к тебе прижимаемся, нас пугают. Мы уже привыкли. Айтреп весело кивнул: — Это его «я слишком устал для этой любви» взгляд. Но мы его не боимся. Мы знаем, что ты нас любишь. Даже когда стонешь и отбрыкиваешься. Шанс вздохнул, опустив голову им обоим на плечи. — Ну да, — тихо сказал он. — Люблю. Обоих. Хотя и не понимаю, как вообще вписался в вашу систему. — Ты стал её сердцем, — отозвался Мафиозо, и это прозвучало слишком серьёзно, чтобы было просто игрой слов. Айтреп притих. Только его пальцы продолжали водить по руке Шанса, пока трое сидели, обнявшись, в полумраке, впитывая тепло огня и друг друга. Мафиозо неторопливо поднялся с дивана, глядя на двух прижавшихся к нему людей с выражением той особенной нежности, которую он показывал нечасто — но когда показывал, она обволакивала, согревала, касалась каждого нерва. В следующую секунду он ловко, но осторожно подхватил Шанса на руки, как будто тот был невесом. Шанс едва успел ахнуть, а затем — удивлённо дернулся, когда Мафиозо с неожиданной лёгкостью закинул и Айтрепа себе на спину. — Мафиозо?! — Шанс вскинулся, но не слишком резко, чтобы не слететь. — Ты с ума сошёл?! Ты нас троих угробишь на лестнице! — У меня всё под контролем, — сдержанно ответил Мафиозо, будто нес не двоих взрослых людей, а пару книг. Его голос был невозмутим, но уголки губ едва заметно приподнялись. — У вас слишком много энергии для людей, которые обещали «просто поужинать и лечь спать». — Если мы упадём, я первым подставлю тебя вместо подушки, — сказал Айтреп, крепко обнимая Мафиозо за шею, как озорной мальчишка. — Хотя, если подумать… Если ты упадёшь, то обняв нас — это будет романтичная смерть. Прямо трагичная комедия. — Я не собираюсь умирать, — буркнул Шанс, закатив глаза. — И уж тем более не хочу быть частью романтичной смерти. Мне и обычной жизни с вами хватает стресса. Мафиозо ничего не ответил, просто продолжил шагать по коридору, легко и уверенно, как будто не нёс вес троих человек, а просто шёл на привычную вечернюю прогулку. Их тела были прижаты друг к другу, тепло от соприкосновений проникало под кожу, и хоть Шанс продолжал ворчать, внутри у него было... спокойно. Очень по-домашнему. Почти волшебно. Оказавшись в спальне, Мафиозо аккуратно положил обоих на кровать — сначала Айтрепа, который с театральным вздохом раскинул руки, как будто изображал жертву оперы, затем Шанса, которого укутал в одеяло, будто драгоценность. — Вот, теперь можете жаловаться. — Он сел рядом, стряхивая невидимую пыль с рубашки. — Ты нас как мешки картошки носил, — недовольно пробормотал Шанс, но в его голосе звучала скрытая улыбка. — Впредь хочу индивидуальный подъём. И с предупреждением. Айтреп с довольной ухмылкой приподнялся на локтях. — А я требую ежедневного ношения. Возможно, даже абонемент. С массажем и поцелуями. — Что за сервис? — прищурился Мафиозо. И прежде чем кто-то из них успел отшутиться, Айтреп наклонился и ловко поцеловал Шанса в губы — медленно, с мягкой тягучей игривостью. Прежде чем тот успел опомниться, он наклонился и к Мафиозо, подарив ему такой же тёплый, но чуть более краткий поцелуй. Всё это было сделано с абсолютной наглостью, граничащей с искусством. И в ту же секунду оба — и Мафиозо, и Шанс — синхронно покраснели. Шанс отпрянул первым, закрыв лицо ладонью. — Ты... ты... — Он, заикаясь, выдохнул. — Ты не можешь так просто делать... это! — Почему нет? — Айтреп расплылся в улыбке, даже не думая отступать. — По-моему, всё логично. Я вас люблю. Вы меня — по-моему, тоже. Так в чём проблема? Мафиозо слегка кашлянул и отвернулся, будто рассматривал книгу на полке, но уши его вспыхнули алым. — Он слишком прямой, — пробормотал он. — Иногда мне кажется, что ты просто заколдованный дух любви. И без тормозов. — Ага, именно это я и есть, — довольно протянул Айтреп, заваливаясь обратно на подушки. — А теперь, раз уж мы все смущены — предлагаю залезть под одно одеяло, устроиться поудобнее и забыть, что у нас когда-то была гордость. Шанс с шумным вздохом подтянулся ближе, укладываясь на бок. Мафиозо — чуть медленнее, но тоже лёг рядом, обняв Шанса со спины. Айтреп устроился перед ним, прижавшись лбом к его груди, как будто замыкал треугольник их маленького, собственного мира. Утро было золотистым и обманчиво спокойным. Тёплое солнце мягко лилось сквозь тяжёлые шторы, играя бликами по покрывалу, по спокойному лицу Шанса, по ленивому изгибу Айтрепа, притулившегося к нему плечом. Мафиозо, всё так же за ним, спал вполоборота, обняв их обоих одной рукой. Всё казалось правильным. Шанс чувствовал себя по-настоящему… дома. Тишина, дыхание близких — всё будто замерло в этом утре. Он осторожно выскользнул из постели, на цыпочках прошёл мимо открытого окна, перекинул на себя рубашку и направился вниз — разбудить дом, навестить повара, может, даже выбрать фрукты в саду. Он уже протянул руку к дверной ручке, когда его взгляд упал на экран планшета, оставленного на столике у стены. Мигающее уведомление. Сотни уведомлений. Он взял устройство. И в тот же миг его пальцы похолодели. «СРОЧНО — В сеть попали записи с пытками. Подозреваются фигуры из семьи. Лица установлены…» «Мафиозо и его правая рука — убийца?!» «Tubers93 вырвался из плена — и показал, на что способны так называемые «герои»…» Шанс не сразу понял, как дышать. Его лёгкие словно сжались. Он раз за разом открывал новую новость — и в каждой было оно. Кадры, где Айтреп смеётся, склонившись над пленником. Голос Мафиозо, спокойный, хищный: «Ты расскажешь. Рано или поздно. Я умею ждать». Это были настоящие записи. Не фальсификации. Не монтаж. Всё было слишком… подлинным. И в этом была самая страшная правда: он знал, что это делалось ради него. Ради защиты. Ради их жизни. Но теперь весь мир видел не героев. А чудовищ. — Чёрт, — выдохнул Шанс и резко отложил планшет. Он сжал пальцы в кулаки. Его сердце грохотало. Не потому что он не знал, на что способны Мафиозо и Айтреп. Он знал. Он принял это. Он любил их с этим знанием. Но теперь это было вынесено наружу. И их имена, их семья, их дом — всё оказалось под прицелом. Он бросился обратно в спальню. — Мафи, Айтреп, просыпайтесь! — голос сорвался на хрип. Мафиозо приоткрыл глаза, мгновенно напряжённый. Айтреп приподнял голову, потерев глаз, всё ещё в полудрёме. — Что-то случилось? — сев, Мафиозо инстинктивно потянулся к пистолету, что хранил рядом. — Он сбежал, — выдохнул Шанс. — Tubers93. Он… Он выложил записи. Везде. Все уже знают. Тишина. Айтреп замер, медленно моргая, пока слова Шанса не провалились в сознание. — Вот же гнида, — процедил он, резко вскакивая и подхватывая первую попавшуюся рубашку. — Я говорил, надо было вырвать ему язык. — Не время для «я же говорил», — тихо отозвался Мафиозо. Он прошёл мимо них и включил экран в спальне. Там — ленты новостей. Репосты. Реакции. Паника. Сплетни. Кто-то уже требовал вывести Шанса из семьи. Другие называли Айтрепа «психопатом с ледяной короной». А Мафиозо — «новым монстром старого мира». — Что будем делать? — Шанс смотрел на них, стоя в дверях, всё ещё сжимая в руках планшет. Мафиозо медленно обернулся к нему. Его лицо было холодным, глаза — прищурены. — Мы покажем им правду, — сказал он. — Или сотрём их из памяти. Айтреп усмехнулся, криво, дерзко, и бросил Шансу рубашку: — Переодевайся, принц. У нас начинается новая партия. И ставки слишком высоки, чтобы не играть красиво. Шанс стоял секунд пять, затем кивнул. Он уже проходил через ад. Весь следующий день семейная резиденция, обычно окутанная тишиной и деловой суетой, напоминала осаждённую крепость. Внутренний штаб — подземный зал со стеклянными панелями, мониторами и усталыми лицами аналитиков — гудел, как растревоженный улей. Шанс, всё ещё в чёрной водолазке и плаще, стоял рядом с Мафиозо и Айтрепом. У него в ушах звенело от новостных лент, от сообщений со всего города, от слухов, которые росли, как чума. Но именно в этот момент, когда казалось, что общественное мнение окончательно повернулось против них, в штаб вошла женщина. Высокая, с холодным взглядом и идеально прямыми волосами цвета чернил. Леди Эуноя. — Пора напомнить городу, кто на чьей стороне, — её голос был как разрез ножа по бархату. — У нас есть документы. Камеры. Свидетельства. Всё, что доказывает, кто такой этот Tubers93 на самом деле. Айтреп чуть вскинул бровь. — Хочешь показать миру, как он устроил взрыв в казино? Как травил Шанса? Эуноя кивнула. — Именно. И не только это. У нас есть видео, где он обсуждает план с другими подонками. Где он смеётся, глядя, как люди корчатся от газа. Где называет Шанса “экспериментальной мразью”. Хочешь, чтобы публика увидела настоящее лицо “жертвы”? Мы это дадим. Мафиозо медленно опёрся руками о стол, его взгляд обжигал. — Выкладывай всё. Без блюра. Пусть видят. Пусть сами решают. Через два часа — началось. На подставных аккаунтах семьи вышло заявление. Сухое, деловое, без театра. Оно сопровождалось видеодоказательствами: мутные кадры скрытых камер, разговоры Tubers93 с другими преступниками, фрагменты схем, планы атаки на казино, и — кульминация — как он сам в маске запускает систему газа. «Tubers93 не просто был пойман. Он был судим по законам семьи за устроенный террор, в результате которого пострадали десятки невинных, включая одного из наших. Мы не охотились. Мы защищали». Сеть взорвалась. Комментарии посыпались один за другим. «…То есть они отомстили за Шанса?» «Я был в том казино. Если бы не их реакция, мы бы все погибли». «Tubers сам нарывался. Получил, что заслужил». «Зато теперь ясно, почему они такие были яростные. Они защищали своего». В течение дня общественное мнение перевернулось с ног на голову. Из «монстров» Мафиозо и Айтреп превратились в… мрачных героев. В теневых защитников, которые сделали то, на что не хватило бы смелости у официальных структур. Люди спорили, но всё чаще фразы вроде «он получил по заслугам» и «это было правосудие, хоть и жестокое» пробивались в тренды. Шанс сидел на ступенях у входа в казино, снова открывшегося после ремонта. Возле него стояли Айтреп с мороженым и Мафиозо с чашкой кофе. — Всё-таки удивительно, — пробормотал он. — Я думал, что нас сожрут. А теперь они будто рады, что мы это сделали. — Они просто вспомнили, что ты не просто выживший, — сказал Айтреп и ткнул его ложкой в плечо. — А человек, которого хотели убить. Их друг. Их Шанс. Мафиозо тихо кивнул, его ладонь легла на поясницу Шанса. Иногда, чтобы защитить мир, нужно стать чудовищем. Но если это чудовище обнимает тебя, когда ты плачешь… Тогда, может, всё не так однозначно. Шанс усмехнулся. Положил голову Мафиозо на плечо. Айтреп, упрямо втиснувшись с другой стороны, крепко обнял их обоих. И в этот момент Шанс понял: неважно, что будет дальше — с прессой, врагами, репутацией. Главное, что у него есть свой мир. Семья. Люди, которые за него готовы идти до конца. И он за них — тоже.