Болезнь

На крыльце было тихо. Ранний вечер окрашивал небо в пастельные оттенки, воздух был свеж, пахло табаком и морем — сигарета в пальцах Мафиозо догорала медленно, с ровным жаром. Он стоял, как обычно, в своём длинном пальто, полурасстёгнутом, с рукой в кармане, — казалось бы, всё как всегда. Всё спокойно. Но в его взгляде было что-то не то. Что-то усталое. Что-то сдавленное. Айтреп наблюдал за ним с балкона второго этажа, сидя на перилах, лениво покачивая ногой. Шанс был внутри, проверял документы и готовил кофе. Они оба заметили, что Мафиозо в последнее время будто бы «растворяется» — стал чаще сидеть в одиночестве, тренировку переносил «на потом», ел меньше. Он списывал всё на усталость, на дела, но… Шанс знал его давно. А Айтреп чувствовал всё тоньше, чем кто-либо. И вдруг… Мафиозо тихо, почти незаметно для слуха, закашлялся. Один раз. Второй. Он привалился плечом к колонне крыльца. Его пальцы дрогнули, сигарета выпала из руки и тлеющим огоньком скатилась по камню. Он закрыл рот ладонью — и кровь проступила сквозь пальцы. Айтреп, услышав этот кашель, напрягся, как натянутая струна. Он встал. Смотрел. Взгляд — в упор. И как только увидел, как Мафиозо сползает вдоль колонны на колени, сжимая грудь, будто не может вдохнуть, не задумываясь, скатился вниз по водосточной трубе, цепко, как кошка. — Мафи! — сорвалось с его губ. Паника в голосе была настоящей, почти детской. Такой, какую он не позволял себе никогда. Шанс услышал его крик и звук падения, бросил всё и рванул вниз, перескакивая по три ступени лестницы. Он подбежал как раз в тот момент, когда Айтреп подбежал к Мафиозо, упав на колени рядом, — без церемоний, без слов. Он тряс его за плечи, гладил по спине, прижимал к себе, шептал: — Эй. Эй. Не делай так. Слышишь меня? Не смей. Дыши. Просто дыши. Шанс встал на колени рядом, схватил его лицо обеими ладонями, глядя прямо в мутнеющие глаза. — Мафиозо, смотри на меня. Смотри, я здесь. Мы оба здесь. Всё нормально. Всё будет хорошо. Мафиозо пытался что-то сказать, но мог только выдыхать порциями, словно каждое слово резало горло изнутри. Он задыхался, кровь тонкой струйкой стекала по его подбородку на воротник. Айтреп держал его крепче, прижимая к груди, словно мог передать ему дыхание, силу, жизнь. — Мы вызовем врача. Сейчас. Немедленно. — сказал Шанс. Его руки дрожали, но голос оставался твёрдым. — Нет… — прохрипел Мафиозо. — Не сейчас… Не пугайтесь... Я просто... дерьмово себя чувствую… — Заткнись, пожалуйста, Мафиозо, — прошептал Айтреп, и по его щеке скатилась слеза. — Ты не должен делать вид, что всё нормально. Мы любим тебя, чёрт возьми. Не уходи от нас вот так. Скорая прибыла через десять минут, но Шансу и Айтрепу показалось, что прошла вечность. Всё это время они не выпускали его из объятий. Шанс обхватил Мафиозо за плечи, поддерживал голову, Айтреп гладил его по волосам, прижимался лбом к его щеке, согревая. В тот же день, не теряя ни минуты, Шанс и Айтреп настояли: Мафиозо едет в больницу. Никаких «потом», никаких «я просто устал», никаких «всё нормально». Шанс даже не стал спрашивать разрешения — он просто вызвал машину, а Айтреп, ни на шаг не отступая от Мафиозо, крепко держал его за руку в дороге, будто боялся, что если отпустит — он снова станет кашлять кровью. Мафиозо не сопротивлялся. Он сидел между ними в чёрной кожаной куртке, молча, с покрасневшими глазами, прикрывшись от внешнего мира. Это был не тот человек, который спокойно стоял под пулями. Это был мужчина, уставший от боли, от страха за своих любимых, от себя самого. Врач, высокий мужчина с добрым, но строгим взглядом, принял их без очереди — фамилия Мафиозо открывала любые двери. Он внимательно выслушал жалобы, осмотрел горло, грудную клетку, провёл спирометрию, прослушал лёгкие, назначил снимки и анализы. Шанс и Айтреп сидели в коридоре, сжавшись на маленьком диване. Айтреп молчал, впервые без ухмылки. Шанс держал его за пальцы — крепко, надёжно. Через час врач вышел, сняв маску и очки. Он пригласил их в кабинет. Мафиозо сидел на кушетке, спокойно, но с той угрюмой сосредоточенностью, с которой он обычно встречал плохие новости. — У него бронхиальная астма, — спокойно сказал врач. — Причина — в большинстве случаев генетика и экология, но здесь, скорее всего, сработал накопительный фактор. Много лет вы курили, да? Мафиозо молча кивнул. — Вот. Это могло не проявляться раньше, особенно если организм был крепкий, но стресс, сигареты, недосып, нагрузка — всё это спровоцировало обострение. Приступ, что случился сегодня — был довольно тяжёлым. Вам повезло, что рядом были близкие. Айтреп медленно перевёл взгляд на Мафиозо. — Ты же знал, да?.. Что что-то не так. Мафиозо выдохнул, потёр переносицу. — Подозревал. Думал, пройдёт. Я... не хотел нагружать вас. Шанс покачал головой, подходя ближе. — Мафи, если с тобой что-то происходит — это не нагрузка. Это важно. Мы не просто рядом, потому что «удобно». Ты — наш человек. И если ты будешь молчать — ты будешь нас терять. — Он прав, — добавил Айтреп чуть более тихо, но с искренностью в голосе. — Ты не супергерой, Маф. Даже если для нас ты такой. Позволь себе быть человеком. Врач мягко прервал: — Я выпишу препараты: ингалятор, поддерживающие средства, план обследований. Также — отказ от курения. Это критически важно. Если не бросите — будете сводить себя в могилу с каждым вдохом. Мафиозо кивнул. — Брошу. — Он посмотрел на Шанса и Айтрепа, взгляд твёрдый, но в нём была едва уловимая тревожность. — Обещаю. Ради вас. Айтреп неожиданно усмехнулся, хоть и печально: — Значит, мы теперь официально следим за тобой, как за капризным дедом. — Дедом? — удивлённо поднял бровь Мафиозо. Шанс ухмыльнулся. — Ну, не дед... Но кое-кто будет теперь под наблюдением. С любовью. С того самого утра, как они вернулись от врача, жизнь в доме изменилась. Теперь Шанс и Айтреп будто превратились в строгих, но невероятно заботливых хранителей Мафиозо — не потому, что он был слабым, а потому что они не могли позволить себе потерять его. Ни за что. Ни при каких обстоятельствах. Шанс с его внутренней чёткостью и мягкой строгостью составил расписание: приём лекарств — утром и вечером, ингалятор всегда под рукой, пешие прогулки, дыхательная гимнастика. Он даже разговаривал с врачами и нутрициологами, чтобы собрать под Мафиозо диету: больше овощей, продукты с магнием, меньше соли и, конечно, никаких сигарет. Он выкинул все зажигалки и пепельницы. Айтреп, в свою очередь, превратил это всё в игру. Каждый приём лекарства сопровождался шутками: — Мафи, ты проглотил таблетку? А то я засуну тебе её в десерт! Он вручал Мафиозо бутылку с водой с надписью «Эликсир бессмертия», укладывал его на шезлонг в саду. Мафиозо сначала сопротивлялся. Он ворчал, хмурился, пытался убежать в деловые звонки или работу. Но... их забота проникала слишком глубоко. Не как опека. Как любовь — настойчивая, яркая, всёобъемлющая. Они не дали ему ни малейшего шанса закрыться. Каждое утро Айтреп тянул его на прогулку. — «Десять тысяч шагов, и ты снова наш чёртов Аполлон!» Каждый вечер Шанс сидел с ним на террасе, укрывая пледом, читая что-то вслух, иногда молча глядя в звёзды, просто держа за руку. Мафиозо менялся. Не сразу. Медленно. Сначала он начал лучше спать. Потом реже кашлять. Потом... в один момент он поймал себя на том, что дышит глубоко. По-настоящему. Без боли. Он больше не смотрел в зеркало как на врага. Он снова начал подниматься в тренировочный зал, разминаясь сначала медленно, сдержанно. А потом — с силой. Однажды, спустя почти два месяца после диагноза, он спустился в зал в обтягивающей чёрной футболке и перчатках, увидел Шанса и Айтрепа и усмехнулся: — Ну что, кто из вас хочет проиграть мне в спарринге? Шанс замер, а Айтреп чуть не подавился яблоком. — Он снова угрожает. Шанс рассмеялся и встал первым, поднимая руки: — Проверим. Но не забудь про ингалятор, герой. Болезнь не исчезла. Астма — не то, что "проходит". Но Мафиозо научился с ней жить. Не прятаться. Не отрицать. А встречать каждый день с теми, кто рядом, кто не боится его тёмных сторон и знает: истинная сила не в том, чтобы не падать, а в том, чтобы вставать — особенно когда за руку тебя держат любимые. Утро в особняке было особенно тихим — редкое явление, почти как знак. Солнечные лучи просачивались сквозь полупрозрачные шторы, мягко ложась на паркет и кровать, на которой Мафиозо всё ещё спал, его рука тянулась туда, где обычно лежал кто-то из них. Но сегодня — пусто. Айтреп и Шанс проснулись пораньше, переглянувшись молча, как заговорщики. Их день начался с тихого смеха, чуть сбивчивого дыхания и быстрой координации: один делал звонки, другой проверял список. Всё должно было пройти идеально. — Думаешь, он не догадывается? — Шанс спросил, подтягивая на себя рубашку и бросив взгляд в сторону двери. — Мафиозо? Он всё чувствует, как акула кровь. Но делает вид, что не замечает. Он даст нам сыграть в эту «конспирацию», — Айтреп весело фыркнул, но в глазах была та мягкая серьёзность, которую он берег только для Шанса и Мафиозо. Шанс улыбнулся, подойдя ближе и коснувшись его плеча: — Это важно. Он должен почувствовать, что мы помним. Что это не просто ещё один день. — Год, — кивнул Айтреп, опираясь на край стола. — Год, как мы вместе. И он каждый день заботится о нас, берёт удары на себя. Мы не дадим ему пройти мимо даты. Не дадим ему подумать, что это не имеет значения. Они действовали быстро и тихо. Айтреп договаривался с поварами, выбирая самые любимые блюда Мафиозо. Шанс готовил одежду, доставал старый фотоаппарат, чтобы потом запечатлеть момент. Их разговоры были насыщены шёпотом, лёгким волнением и той особой радостью, которая приходит, когда ты что-то создаёшь для любимого человека. Идея пришла внезапно. Что-то не пафосное, не помпезное. Не кольца и не салюты. Что-то интимное. Тёплое. Что-то, что скажет больше любого признания: «Ты наш дом. Мы хотим, чтобы ты знал». — Надеюсь, он не появится на кухне раньше времени, — пробормотал Шанс, поправляя скатерть. — Если и появится, просто зацелуем его и отвлечём. Ну, я отвлеку, а ты — выноси торт, — Айтреп подмигнул. Они оба улыбнулись. Тихо. Почти нежно. Шанс замер на секунду, посмотрел на Айтрепа и вдруг произнёс: — Я рад, что мы вместе это делаем. Без тебя я бы не смог. Айтреп пожал плечами, пряча тепло во взгляде: — Он бы сделал это для нас, не раздумывая. Теперь наша очередь. Они посмотрели друг на друга. И, словно по команде, — снова к подготовке. Мафиозо ещё спал. Он и представить не мог, что в этот день ему подарят не просто праздник. А нечто куда глубже. Праздник любви. Той самой — настоящей, которая приходит негромко, но остаётся навсегда.