Любовь

Мафиозо был сегодня весь в делах. Его вызвали в один из городских офисов — куча бумаг, встречи с доверенными лицами, сверка отчётов за квартал. Утром он надел строгий костюм, поцеловал обоих на прощание и уехал, пообещав вернуться до заката. Он не знал, что за это время готовится нечто куда более милое, чем любой отчёт. Айтреп, конечно, сразу оживился — как только Мафиозо уехал, в нём будто включился внутренний мотор. Он схватил Шанса за руку, с заговорщическим видом сказал: — Ну что, милый кролик, пора на охоту. — Это что ещё значит? — фыркнул Шанс, закатывая глаза, но уголки губ не удержались от улыбки. — Значит, что мы идём покупать то, от чего у нашего господина сердце пропустит пару ударов. В хорошем смысле. Так они оказались в небольшом бутике на окраине центра. Витрина была аккуратной, со вкусом оформленной, без кричащих вывесок — заведение знали только по рекомендации. Продавщица, пожилая дама с безупречной укладкой, только взглянув на Айтрепа и Шанса, сразу поняла, что это будет интересный день. — Мы ищем… что-то красивое. Особенное. И… немного игривое, — сказал Айтреп с той самой своей полуулыбкой, от которой часто терялись даже самые суровые охранники в казино. — Что-то, что подчеркнёт нашу... любовь к эстетике, — добавил Шанс, не совсем умея держать серьёзное лицо. Они рассматривали витрины долго. Айтрепу приглянулся комплект глубокого, насыщенного синего цвета: лёгкое кружево, почти как дым, с тонкими ремешками и детально вышитым узором. Он держал его на вытянутой руке, прищурился и повернулся к Шансу: — Не знаю, хочу его носить или повесить на стену как произведение искусства. Шанс рассмеялся, но его взгляд зацепился за витрину с более дерзкими аксессуарами. Он молча протянул руку — и достал маленькие серые ушки кролика на аккуратном обруче. Рядом — серый комплект из мягкого, почти прозрачного кружева. Он покраснел, но не убрал руку. — Думаешь, это… не слишком? Айтреп подошёл ближе, внимательно посмотрел на него и сказал: — Это будет восхитительно. Особенно на тебе. У тебя — шикарные ноги. Мафиозо сойдёт с ума. — Замолчи, — Шанс хлопнул его по плечу, но сам улыбался и прижимал комплект к груди, будто уже представлял реакцию Мафиозо. Они провели в магазине около часа, выбирая подходящие размеры, шепчась и обсуждая детали. Продавщица не вмешивалась — только смотрела на них с лёгкой теплотой, как на давно знакомых молодых влюблённых, что готовят кому-то сюрприз, ради которого стоит терпеть любые волнения. Пакеты они несли с осторожностью, как будто внутри было не бельё, а какой-то хрупкий секрет. И в каком-то смысле так и было — это был их секрет. Маленькое признание в любви. По-своему игривое, немного смелое, но искреннее. — Он точно ничего не заподозрит? — спросил Шанс, когда они свернули в сторону дома. — Даже если заподозрит — не догадается, насколько мило это будет, — ответил Айтреп, подмигивая. — Это не просто наряды. Это — как маскарад для своих. Тихий праздник. — Праздник для нас троих, — добавил Шанс. Вечер опускался мягко и неспешно, как плотный бархат на плечи. В комнатах особняка было необычно тихо: никто не бегал по коридорам, не гремел посудой, не перешёптывался между собой. Всё будто замерло, затаилось — в ожидании одного человека. Шанс сидел на кровати, поджав ноги, укутанный в лёгкий серый плед, поверх которого мягко выглядывали тонкие завитки серого кружева — бельё, выбранное им ранее, село идеально, будто было сшито именно под его фигуру. Серые ушки кролика аккуратно сидели на голове, слегка покачиваясь, когда он оборачивался. Он нервничал, хоть и пытался скрыть это за полуулыбкой. — Хватит дёргать подушку, — сказал Айтреп с лёгкой усмешкой, лёжа чуть поодаль, опираясь на локоть. Он выглядел абсолютно расслабленным, будто вся сцена — это его собственный спектакль. Но даже у него на щеках пылал лёгкий румянец. Синее кружево мягко облегало его тело, создавая почти художественный контраст с оттенками его кожи и волос. Комната была преображена. Вокруг кровати — мягкое золотисто-розовое сияние свечей. Аромат лаванды и сандала тонкой вуалью струился сквозь воздух. Повсюду — лепестки роз: по подоконнику, по ковру у кровати, на простынях. Не кричаще — утончённо, как тихое прикосновение руки к щеке. Это был вечер, который они выстроили с любовью к каждой детали. — Ты думаешь, он догадался? — спросил Шанс, бросая взгляд на дверь. — Он почувствует, — сказал Айтреп, мягко, почти шепотом. — Мафиозо всегда чувствует, когда что-то особенное. Он просто… знает нас. Они услышали звук дверей — глухой, обволакивающий. Тихо щёлкнул замок. Затем шаги. Неспёшные, неторопливые, но уверенные, как всегда. Шанс мгновенно выпрямился, а Айтреп усмехнулся, прикусив губу. — Ты только не стой как испуганный заяц, — прошептал он, поправляя Шансу ушки. — Хотя в этом и есть весь шарм. Шанс только фыркнул, но не спорил. Его сердце стучало, как у подростка перед первым признанием. Дверь в спальню отворилась. В проёме появился Мафиозо — в чёрной рубашке, с расстёгнутым воротом и усталым взглядом. Но увидев то, что ждало его внутри, он замер. Полсекунды. Целую вечность. Его взгляд прошёлся по комнате: свечи, лепестки, два силуэта, словно вырезанные из другого мира. Шанс — в сером, с чуть опущенными ушами, и Айтреп — лениво улыбающийся, с глазами цвета грозового неба, сияющими в полумраке. — Добро пожаловать, — сказал Айтреп чуть приподнимаясь. — Мы... просто решили, — добавил Шанс, уже не зная, как правильно сказать. — Это… наш день. Мафиозо ничего не ответил сразу. Он медленно подошёл, взгляд не отрывался от них. Его лицо оставалось серьёзным, но в глазах сверкнуло что-то — тепло, растерянность и что-то неуловимо глубокое. Он остановился перед ними, положил руку на край кровати. — Вы, двое... — тихо начал он. — Даже не представляете, что для меня значит всё это. Шанс протянул руку, осторожно коснулся его пальцев. — Тогда садись. Это вечер для тебя. Для нас. Мафиозо присел, позволив себе наконец улыбнуться — по-настоящему, без сдержанности. Айтреп встал на колени, подошёл ближе и, не говоря ни слова, поправил ворот его рубашки, затем легко провёл пальцами по щеке. — Мы тебя любим. По-своему. Каждый по-разному. Но... одинаково сильно, — сказал Айтреп. Шанс склонился ближе, поцеловал Мафиозо в щеку. — Просто побудь с нами. Без отчётов. Без сигарет. Без обязанностей. Мафиозо посмотрел на них обоих, притянул к себе одной рукой Айтрепа, другой — Шанса, обняв их крепко, как будто пытался почувствовать, что это действительно реальность, что они — здесь, с ним, в этом сиянии роз и свечей. — Вы — моя семья. Мой дом, — прошептал он, закрыв глаза. Мафиозо, окружённый мягким светом свечей и дыханием любимых, замер на мгновение — не от растерянности, нет, а будто в голове прокручивал всю ту дорогу, что привела его к этому вечеру, к этим двум людям. Шанс и Айтреп — такие разные, такие живые. Один сдержанный, как утренний туман, другой — дерзкий, как вечерний ветер. Оба — его опора. Его душа. Он медленно выдохнул и, не сказав ни слова, потянулся первым к Шансу. Тот чуть растерянно приподнял голову — и в следующее мгновение почувствовал, как ладонь Мафиозо мягко ложится на его щёку. Не спеша, бережно. Мафиозо наклонился, их лбы на секунду соприкоснулись, и затем он поцеловал Шанса в губы — не поспешно, но с ощутимой, затаённой страстью. Не было нужды в торопливости: он целовал так, будто хотел запомнить вкус Шанса навсегда, будто бы этот поцелуй должен был сказать всё, что он копил в себе слишком долго. Тот ответил сначала робко, но затем глубже, как будто и сам давно ждал этого. Когда они отстранились, дыхание Шанса сбилось, а на щеках вспыхнул румянец. Он закрыл глаза на мгновение, будто этот поцелуй был для него чем-то большим, чем просто проявлением любви — будто он напомнил ему, что он жив, любим, в безопасности. Затем Мафиозо повернулся к Айтрепу. Тот, конечно же, сидел с самодовольной полуулыбкой и едва слышным «Ну и где мой поцелуй?», которое будто повисло в воздухе без слов. Но стоило Мафиозо подойти, Айтреп слегка отступил назад, глаза его смягчились, и уже в следующую секунду он оказался в его объятиях. — А ты, мой озорник, — выдохнул Мафиозо и поцеловал его в висок. Айтреп неожиданно замер. Он ждал чего-то игривого, быстрого, с лёгкой усмешкой — но получил тёплый, долгий поцелуй, в котором было не заигрывание, а нежность. Потом — в лоб. Потом — в щёку. Он целовал Айтрепа с той же страстью, но будто по-другому — обволакивающе, защищающе. В этом было столько принятия, что у Айтрепа дрогнули пальцы. Он даже не стал шутить, а просто обнял Мафиозо за шею, зарывшись лицом в его плечо. — Вы не представляете… как мне повезло, — сказал Мафиозо, глядя на них обоих. — Ни один алмаз, ни одна сделка, ни одна власть… не стоят вас. Шанс потянулся ближе и положил голову на плечо Мафиозо. Айтреп притянул их обоих, обвив руками за спины. — Ну так держи нас покрепче, раз уж мы твои сокровища, — тихо сказал он, уже не с насмешкой, а с теплом. Мафиозо только хмыкнул, прижимая их к себе. Он целовал их снова — в висок Шанса, в линию ключиц Айтрепа, в ладони, в щеки. И в каждом прикосновении не было ни малейшей поспешности, ни тени поверхностности. Это был язык любви, которой он долго не позволял себе. Язык прикосновений, что лечат, и поцелуев, что остаются в памяти даже в самую тяжёлую ночь. Айтреп отодвигается, помогает Шансу снять с себя белье, а Мафиозо расправляется со своими штанами, кидая их на стул. Шанс немного непонимающе глядит, как партнёры ловко и быстро избавляют его от белья, как отводят внимание поцелуями, чередуясь, как ярко сияет контраст между двумя соседями, отчего насытиться каждым не удаётся, каким бы долгим ни был пламенный контакт губами. Холодные пальцы Мафиозо гуляют по нежной коже картежника, горячие кончики принца продвигаются к тёмно-синим трусам, лезут под ткань и грубо обхватывают разбуженный орган. Вздох, громкий и пошлый, срывается с уст лежащего между двумя ненасытными партнёрами Шанса, и те, быстро переглянувшись, распределяют роли, оставляя, как всегда в неведении серовласого. Айтреп избавляет бедра шанса от ткани, освобождает член от тяжести нижнего белья и ловко всасывает до самого основания, отчего картежник от быстро распространяющегося наслаждения выгибается, поднимается в сторону ледяного принца, входя глубже в чужой рот. Мафиозо, наслаждаясь чужим мычанием и прерывистым дыханием, избавляет себя от верхней и нижней одежд, нежно кладёт руку на голову серовласого и толкает ее в сторону своего паха. Шанс смакует уже влажную от предъэкулянта головку, тихо-претихо стонет в член мафизозника, прерываясь, а он давит на голову сильнее, заходя всё дальше в чужой рот и тяжело дыша. Пока Айтреп дерзко и ловко играется с возбуждением Шанса, то принимая до основания, то нежно проходясь языком по поверхности, неторопливые и нежные толчки Мафиозо ощущаются подходящими для часто отвлекающегося из-за наступающего экстаза картежника. Шанс всегда теряется, когда принц готовится растянуть его. Чуть ли не пламенные по температуре пальцы Айтрепа у круговых мышц чувствуются до безумия ярко, и предстоящая боль всегда тлеет перед будущим удовольствием от ловкости чужих рук и их возможностей. Мафиозо же устраивается над грудью серовласого и, согнувшись, обильно играется языком с его членом, изредка принимая до самой глотки с редким кашлем. Шанс еле держит глаза открытыми, внимание со всех сторон отправляет его как будто на небеса — настолько он теряется в действиях партнёров. Когда Айтреп вводит в него одну фалангу, он стонет громче предыдущих, терпит ноющую боль, наполовину перебиваемую играми Мафиозо с его пахом. Неторопливые, аккуратные движения незаметно перетекают в грубые и глубокие, к одному пальцу присоединяется второй, и ощущения в тазу отчётливо острят и концентрируют на себе внимание. Грудь тяжело поднимается, пряди серых волос назойливо лезут в глаза и слегка прилипают ко влажному лбу. Тянущая боль внизу стихает на короткий срок, но затем с новой волной пробуждается. Направляя, Айтреп вводит член внутрь до конца, делает передышку, вынимает и повторяет. С каждым циклом действия ускоряются, картежник кусает нижнюю губу и старается держать мышцы таза расслабленными. Мафиозо же поворачивается лицом к лежащему Шансу, с хитрой ухмылкой сначала тычет возбуждённым органом в щеку, а после заходит в чужой рот. Айтреп отстраняется, касается плеча золотовласого, покрутив пальцем в воздухе, и оба отходят от запыхавшегося Шанса. Мафиозо меняется местами с принцем, спускаясь с постели, устраивается между ног картежника и обильно целует член партнёра, неторопливо берёт до основания, сдерживает медленный темп, и Шанс, прикрыв глаза и изредка поглядывая вниз и вбок, наслаждается устремлённым к нему вниманием. Мафиозо издевается укусами, грубыми поцелуями, где чужая ладонь хватает лицо снизу, давит на щеки, не давая лежащему спокойно поддаться волнам удовольствия, исходящим от действий золотовласого с пахом. И когда жесткие ласки прекращаются, а Айтреп машет ладонью вверх, словно подкинув мячик, Мафиозо встает, а Шанс меняет положение, оперевшись на колени и локти на кровати. Аккуратный вход мафиозника сзади разнится с резкими движениями принца: Айтреп балуется, то тыча членом во внутреннюю кожу щёк, то слабо стуча органом по лбу и водя по лицу будто с небольшой издёвкой. В глазах Айтрепа от света свеч играет похотливый и жадный огонёк, и Шанс, когда тот хватает за волосы и насаживает на своё возбуждение, терпит и дышит открытым ртом, когда Айтреп отстраняется. Мафиозо разгоняется, нежно шлёпая по ягодицам, и дыхание становится тяжелее контролировать, особенно во время грубых толчков принца в рот. Ледяному принцу нравится наблюдать вид уставших глаз, покрасневших щек и рассеянный блик на влажном лбе. Видеть, как губы обхватывают основание члена, как слюна стекает по стволу и падает на постель, как нос тычется в гладкую кожу. Айтреп ощущает, как оргазм приливает к его члену, как стремительно от возбуждающей снизу картины напрягается орган, и он отдаляет, терпит, словно играясь с возможностями собственной силы воли и организма. В последний момент, когда пик остановить не в силах ни организм, ни Айтреп отвлечёнными мыслями, он выходит изо рта Шанса, оттянув того за волосы, и кончает на постель с продолжительным мычанием. Мафиозо усмехается и грубее вдалбливается в картежника, доводя того до внутренних стонов. Сжимает ладони на чужих ягодицах, резче входит и выходит, старательно добиваясь отчётливых шлепков о пухловатый зад Шанса. Принц пододвигается к серовласому, ненавязчиво целует, не мешая сохранять темп, и оттягивает нижнюю тонкую губу, ухмыльнувшись. Левая грубая ладонь Айтрепа до боли сжимает худую ягодицу Мафиозо, вынудив того слегка вскрикнуть, затем он делает легкий шлепок и просит хриплым голосом лечь возле Шанса. Шанс облегчённо выдыхает, пока не слышит просьбу Айтрепа оседлать Мафиозо. Мафиозо держит член прямо, пока Шанс, расставив ноги по его бокам, медленно садится. С громким выдохом почувствовав орган мафиозника внутри себя, Шанс не ожидал, что Айтреп, надавив на спину, вынудит лечь на Мафиозо. Не ожидал, как внутри него будет протискиваться возбуждение принца, болезненно растягивая. Шанс недовольно мычит, слышит и чувствует, как грудная клетка под собой тяжело и прерывисто поднимается, видит, как от действий Айтрепа мафиозник недовольно выдыхает носом и недоумевающе хмурится. Принц давит, неторопливо старается пройти до основания, но бросает попытки, стараясь войти хотя бы до основания головки. Двигается, отчего Мафиозо и Шанс в унисон пыхтят. От боли Шанс кусает нижнюю губу, а Мафиозо с ухмылкой смотрит тому в глаза. Айтреп проходит между ног Мафиозо, проводит пальцами вдоль круговых мышц и медленно вводит фалангу, пока Шанс поднимался и опускался. От контрастирующих ощущений золотовласый непонимающе заглядывает за картежника и молча осознает дальнейшие действия партнёра, пока что отдаваясь под приятные ощущения прыжков серовласого, приподнимая таз. Айтреп нетерпелив: ускоряет движения введенного пальца, добавляет второй и активно водит им по контуру внутри, отчего Мафиозо сжимает мышцы и дёргает ногами. Принц замедляется, позволяет привыкнуть, и, когда золотовласый ведёт себя расслабленно, проникает в него членом, войдя до основания в среднем темпе. Слышно, как Мафиозо мычит, выдыхает носом. Видно, как сжимает простынь, образуя множество складок, доходящих до краёв постели, как пытается выгнуться. Айтреп сразу задаёт грубость и скорость, входит с отчётливым шлепком, и Мафиозо откидывает голову назад, прикрывая глаза и постанывая. Шанс выгибается, хватаясь за ледяного принца, активнее насаживается на чужой член и тяжело дышит. Айтреп отвлекает его поцелуем, картежник неприятно держит голову, чувствуя болезненное натяжение в шее и нарастающую усталость в мышцах ног. Мафиозо же ощущает приближающуюся разрядку, хрипло предупреждает, и Шанс садится на грудь. Айтреп обхватывает член Мафиозо и быстро-быстро дёргает рукой, пока золотовласый не вскрикивает, струёй попадая до верхней части спины Шанса. Айтреп не сбавляет темп, в ушах — пронзительный мерзкий писк. Шанс пытается довести себя до оргазма и спустя пару секунд кончает партнёру на грудь. Айтреп же держится дольше всех, но вскоре доводит себя до второй разрядки, пребыстро и резко двигаясь внутри Мафиозо. Комната утопала в мягком аромате роз и теплых отблесках свечей, их язычки медленно плавали по стенам, словно тоже убаюкивались происходящим. Все трое лежали, вплетённые друг в друга, как корни старого дерева: тесно, намертво, и от этого — спокойно. Тишина была почти звенящей, но в ней не было неловкости. Лишь тяжёлое, ленивое дыхание после насыщенного вечера, переполненного признаниями, смехом, поцелуями и внезапно нахлынувшими чувствами. Мафиозо лежал посередине, раскинув руки. В его правой — Шанс, устроившийся как котёнок, уткнувшись лбом в его ключицу, одна ладонь лежала на груди Мафиозо, словно он хотел чувствовать биение сердца. В левой — Айтреп, с растрепанными волосами и всё ещё капелькой озорства в уголках губ, хотя глаза его были полузакрыты и едва боролись со сном. Мафиозо медленно повернул голову, поцеловал Шанса в макушку. Затем, чуть повернувшись, дотянулся до Айтрепа и поцеловал его в висок. Нежно. Почти незаметно. Будто ставя невидимую печать на этот момент. — Это… самый прекрасный сюрприз, — тихо сказал он. Голос его был хрипловат от усталости, но в нём звучала глубина. Шанс приподнял голову, сонно, и посмотрел на него. Глаза у него были чуть затуманенные, но полные тепла. — Мы с Айтрепом просто хотели напомнить тебе… — он замолчал, подбирая слова, — что ты не один. И что ты заслуживаешь больше, чем просто быть сильным. Ты заслуживаешь быть любимым. Айтреп не стал ничего говорить — только прижался ближе, ткнулся носом в шею Мафиозо и буркнул что-то вроде: «Куда уж больше, чем мы», — но даже в этом шутливом тоне чувствовалась неподдельная привязанность. Мафиозо вздохнул и закрыл глаза. Его тело было расслаблено, словно сброшен был груз, который он носил годами. Не власть, не деньги, не влияние — именно этот вечер стал для него доказательством, что жизнь всё ещё может быть светлой. Что-то внутри него, что давно было сжато в кулак, медленно отпускало. Шанс обвил его талию ногой, устраиваясь удобнее. Айтреп, лениво зевнув, сказал: — Нам надо устраивать такие вечера почаще. Хотя бы… раз в сезон. Мафиозо усмехнулся, не открывая глаз. — Согласен. Но только если следующий сюрприз не будет включать ушки кролика… — он краем глаза взглянул на Шанса, и тот тут же покраснел, прикрывая лицо ладонью. — Я знал, что это было слишком, — пробормотал Шанс, зажмурившись, но в его голосе уже звенел сдержанный смех. Айтреп тихо хихикнул и подтянул одеяло выше, закрывая их всех троих. — Слишком? Да, это было прекрасно. Мафиозо не стал спорить. Он просто выдохнул, положив руки на обоих и обняв крепче, словно боялся, что этот момент — просто сон. Но это был не сон. Это была реальность, тихая и мирная, в которой трое сердец били в унисон. И в эту ночь они уснули под пледом чувств — не одинокие, не забытые, не сломленные. А любимые. Впервые — по-настоящему.