Часть 10

      Всю дорогу до дома, Алиса пыталась понять, с чего ее дедушке быть с ней таким заботливым и дружелюбным. Он никогда не питал к ней теплых чувств, не поздравлял с праздниками и, скорее всего, даже не знал, когда у нее день рождение. Теперь же он даже предлагал ей свою помощь. К чему такая щедрость? Это не могло не настораживать Алису, но пока что она решила не говорить об этом с отцом.       Когда она приехала домой, то Артёма еще не было, так что она смогла спокойно сделать себе кофе и взяв ноутбук, устроилась за столом на кухне. Ей требовалось найти некоторые научные статьи, которые она писала во время учебы в Гарварде, чтобы отправить их в ассоциацию — еще одно требование для подтверждения уровня образования.       — Чем занята? — Алиса вздрагивает, когда приходит отец. Увлеченная работой, она не сразу услышала, что он пришел.       — Да, готовлю свои научные работы, чтобы отправить Некрасовой, — пояснила она, посмотрев на отца поверх ноутбука. Сняв куртку, он оставил ее на вешалке в прихожей, прошел на кухню.       — Ого, — он широко улыбнулся, сев рядом с дочерью, — и о чем ты писала? — интересуется Артем.       — Я много занималась психодиагностикой, когда училась, — Алиса открыла одну из своих статей и пододвинула ноутбук к отцу, — если хочешь, то почитай.       — Конечно, — соглашается Артем, прокрутив курсор на начало страницы, — я тоже занимался научной работой, когда учился в университете. Изначально я хотел заниматься детской психологией, — пояснил он, просматривая написанный дочерью текст.       Пока Артем изучал статью по использованию рисунков при комплексной диагностике жертв насилия, Алиса сделала ему кофе. Благодарно кивнув, мужчина тут же сделал глоток. Он никогда не думал о том, что будет сидеть на кухне в доме взрослой дочери и читать написанные ею научные статьи по психологии, ведь в детстве и в подростковом возрасте, Алиса никогда не демонстрировала особого интереса к психологии. У нее не было какой-то особой любви к чему-то конкретному, просто училась, немного занималась творчеством и спортом, ходила на курсы английского, которые ей потом пригодились.       — Знаешь, это очень достойный материал, — отметил Стрелецкий, закончив чтение, — у тебя много правильных мыслей и некоторые тесты, которые ты описала, в самом деле имеют большой потенциал.       — Спасибо, — она натянуто улыбнулась, — Светлана Дмитриевна сказала, что мне необходимо пройти супервизию, — Алиса стояла около кухонной тумбы и смотрела на отца.       — Хорошо, — пожал плечами Артем, — если ты не передумала проходить у меня терапию, то я могу все оформить, как супервизию и написать нужные документы.       Артем внимательно посмотрел на дочь, ожидая ее ответа. Он знал, что она уже приняла решение касательно дальнейших сеансов, просто ей сложно сказать об этом и приступить к действиям. У него был опыт проведения супервизии, пусть и не очень большой, но в целом, он отлично понимал, что требуется и как правильно все оформить. — Не передумала, — строго сказала Алиса и поставила чашку так резко, что остатки напитка расплескались на поверхности. Она нервничала, хотя и старательно пыталась скрыть это, но отец видел это по тому, как дочь покусывает губами и стуачит пальцами по столешнице.       — Хорошо, — Артем в привычной для него манере, хлопнул в ладоши, — пойдем в гостиную? — предлагает он, понимая, что разговаривать на кухне будет не очень удобно.       Алиса коротко кивает и следом за отцом покидает кухню. Она не знала, с чего хочет начать этот разговор и к чему он должен привести в конечном счете, но понимала, что говорить им придется. Артем устроился в кресле, а Алиса прошла на диван, стараясь подавить свое волнение. Она убеждала себя в том, что перед ней просто ее отец и что они просто поговорят, не более.       — Итак, у тебя прогрессирующий синдром спасателя, который ты используешь, как попытку уйти от собственных переживаний, — констатирует отец, пристально посмотрев на дочь, — и давно у тебя такая проблема? — у него сердитый тон, полный серьезности.       — Почему ты считаешь, что у меня синдром спасателя? — уточнила дочь, отстраненно посмотрев на отца. Он хмурится, кривится и всем видом показывает, что Алиса задает вопрос на который будет слишком очевидный ответ.       — Потому, что ты бросаешься спасать кого угодно, забивая на свои чувства и переживания, — фыркает Артем, развалившись в кресле, — у тебя или чувство вины за то, что ты не смогла помочь маме или страх признаваться самой себе в том, что твои чувства имеют право на существование.       Алиса открыла рот, собираясь что-то возразить, но, судя по всему, не нашла, что ответить, поэтому закрыла рот и недовольно посмотрела на отца. Мысленно Артем усмехался — он понимал, что с самого начала находится на верном пути. Он хотел, чтобы Алиса признала свою проблему, тогда будет проще сделать следующий шаг. — Ты просто боишься посмотреть на то, что чувствуешь сама, — он пересел на диван и оказался рядом с Алисой, — потому что, если сделаешь это, то тебе придется признать неизбежность произошедшего. Тебе необходимо искать любой способ не акцентировать внимание на пережитом горе, — его голос стал более строгим, давящим, как у учителя, который отчитывал ученика, не сделавшего домашнее задание, — пойми, мамы нет. Да, это ужасно и невыносимо больно принять, но это уже случилось, ты ничего не можешь сделать с этим. Оставь свои чертовы попытки спасать меня, активно искать работу, делать что-то, кроме рефлексии. Тебе нужно принять эти чувства, пережить их и проработать. Иначе ты просто сгоришь и все.       Отец сидел слишком близко к ней и она отчетливо слышала каждое его слово. Они ощущались Алисой, как выстрелы в упор, от них хотелось уйти, увернуться, но она понимала, что ей не дадут этого сделать. Она подписалась на это и ей придется идти до самого конца. Алиса моргнула и шумно выдохнула, прокручивая в голове слова отца. Каждое из них, пробуя на вкус и пытаясь понять, какие из них имеют для нее большее значение, чем другие.       — Я боюсь оставаться один на один с этими мыслями, — шепчет она, уставившись перед собой, — когда у меня больше не было сил действовать на автомате, я пыталась искать другие способы избегания и пришла к тому, что буду спасательным кругом для других. Когда Денис сказал, что ты в не самом лучшем состоянии, то я поняла, что это тот самый шанс, который мне нужен, — она посмотрела на отца с тоской и болью. Артем мягко кивает ее словам.       — До гибели мамы у тебя было подобное состояние? — уточнил Артем, чтобы понять, как долго Алиса могла страдать от данного синдрома.       — Скорее нет, чем да, — ответила девушка, — я не могу сказать, что я была альтруистом раньше или хотела спасти весь мир.       — Пойми, в чем-бы ни была причина смерти мамы, твоей вины нет в этом, — попытался убедить ее Артем, — к сожалению, те, кто нам дорог, покидают нас и все, что остается делать нам — учиться жить дальше без них. Да, это будет не просто, но нужно время и силы, а их у тебя не будет до тех пор, пока ты не остановишься и не посмотришь на себя и на свои переживания, а не на других. Не нужно оттягивать принятие, просто дай ему произойти.       Алиса покачала головой. Она не хотела погружаться в тот день, когда все случилось, когда врачи из реанимации приносили ей свои соболезнования и сообщали, что сделали все, что было в их силах. Она просто хотела оттянуть это погружение и снова убедить себя в том, что есть более важные и значимые дела, которые требовали ее вмешательства.       — Остановись, Алиса, — почти прошептал Артем, обняв дочь за плечи и прижав ее к себе, как можно сильнее, — нажми на стоп и посмотри вокруг себя. Ты нужна самой себе, в первую очередь. Потому что если ты не поможешь себе, то у тебя просто не будет ресурсов на то, чтобы помогать другим, — он говорил спокойно, но очень строго и напористо, чтобы Алиса не перестала осознавать серьезность этого разговора.       — Не могу, — прошептала она.       — Можешь, — пожал плечами Стрелецкий, — ты у меня очень сильная, и мы оба это знаем, оба понимаем, что ты в состоянии пройти через это.       В глубине души она прекрасно понимала, что отец прав, он не мог быть не прав. Ей просто требовалось сделать один маленький шаг — перестать думать о том, как вытащить отца из того дерьма, в котором он оказался и позволить себе позаботиться о самой себе.       — Твои чувства не менее важные, чем помощь другим, — продолжал настаивать Артем, — они важная часть тебя, твоей личности и твоего ощущения мира, — он погладил ее по спине, — тебе нужно пережить их и принять. Проговорить. Я понимаю, что тебе страшно столкнуться с ними, но я все время буду рядом и всегда помогу тебе. Давай начнем с чего-то? — предлагает он, заглянув в ее глаза.       — Хорошо, но с чего? — Алиса смотрела на отца с надеждой. Она могла пойти к совершенно любому психологу в Америке, так как за время учебы у нее появились нужные контакты, но никому не доверяла так, как отцу. Да, его методы были непредсказуемыми, порой странными и даже опасными, но он всегда был тем человеком, рядом с которыми она чувствовала себя в безопасности.       — О чем ты думаешь, когда засыпаешь? — спрашивает Артем, решив, что это самый хороший старт для дальнейшей работы. Перед сном часто выходят на первый план те мысли, которых человек старается избегать в течении дня.       Алиса делает глубокий вдох, пытаясь сфокусироваться на поиске нужного ответа. Отец терпеливо ждет, все еще поглаживая ее по спине. Ее подкупает его спокойствие, ведь он всегда знает, что делать и как правильно выходить из той или иной ситуации, в которую он завел пациента во время терапии. Сказывались и опыт, и понимание методов, которые он применял.       — Какие чувства вызвал у тебя мой вопрос? — Артем пересаживается на журнальный столик, чтобы видеть Алису и смотреть в ее глаза. Он бережно сжимает ее ладошки, которые кажутся такими крошечными на фоне его лапищ. Мужчина даже невольно вспомнил, как дочурка, будучи совсем маленькой, любила сравнивать размеры их ладоней и всегда с таким восторгом смотрела на большие руки отца, прикладывая к ним свои миниатюрные пальчики.       — Я пытаюсь вспомнить, — ответила Алиса, — ну то есть, я, конечно, думаю о чем-то, но не могу вспомнить, о чем именно. Иногда, это мысли о том, что могло бы измениться, если бы ты уехал с нами в Америку, если бы вы с мамой были женаты и у нас была настоящая семья.       Артем тяжело выдыхает и в его дыхании Алиса ловит хриплые нотки. Артем предлагал Ольге узаконить отношения. Не сразу, а уже после окончания обучения в университетах, но она не хотела этого, так как ее вполне все устраивало. Со временем, Артем и сам начал привыкать к такому формату их жизни. С дочерью он мог видеться в любое время, мог брать ее в поездки и просто на прогулки, так что всех все устраивало. Как психолог, он понимал, что такие особенности жизни могут повлиять на Алису в будущем, но не знал, что сказалось бы сильнее — приходящий папа, который ее любит или брак двух родителей, которые не испытывают друг к другу сильной симпатии. Ему просто хотелось, чтобы его единственная дочь чувствовала себя любимой и нужной, как маме, так и папе. Остальное уже было не так важно.       — К сожалению, мы никогда этого не узнаем, потому что нельзя перемотать назад и проиграть жизнь заново, — с сожалением сказал отец, — как и нельзя вернуть тех, кого больше нет, — он пригладил ее растрепавшиеся волосы, — знаешь, есть такая поговорка — знал бы, где упал — постели бы соломку. Но мы не знаем, где можем упасть, поэтому есть два варианта — переживать падения и пытаться встать или стелить эту самую солому буквально везде, пока она не займет всю нашу жизнь, пока не останется места на что-то другое.       — Я… я не знаю, — с сомнением ответила Алиса.       — Алиса, — нотки снисхождения всегда были у отца особенно теплыми и трепетными. Их наполняла бескрайняя забота, — тебе страшно жить дальше, страшно думать о том, что будет после принятия потери, но это как с лейкопластырем. Он хорош, но только на какое-то время, но если не убрать его вовремя, то вреда от него станет больше, чем пользы. Ты можешь проходить с этим пластырем хоть всю жизнь, но тебе не станет легче, поверь.       — Ты предлагаешь содрать его? — поддержала метафору отца девушка. Как психолог, она все отлично понимала, вероятно, будь на месте Артема, то давала бы схожие советы, но вот как человек, который нуждался в помощи, не хотела принимать неизбежное.       — Да, — кивает Артем, снова взяв ее за руки, — ты сможешь жить дальше, сможешь строить будущее. Никто не заберет у тебя прошлого, воспоминаний о маме, тех моментов, когда вы были с ней вместе, но пока ты избегаешь принятия, ты не сможешь построить будущее. Всегда будет что-то, что не даст тебе этого сделать.       Она хотела иметь будущее. Хотела построить что-то новое, реализовать планы, которые строила несколько лет. Да, может быть, их придется скорректировать, но не отменять совсем. Мама всегда хотела, чтобы Алиса нашла себя и свое предназначение в этом огромном мире. Она была так рада, что дочь закончила Гарвард. Они даже обсуждали то, как Ольга прилетит к дочери в Вену, куда Алиса хотела улететь для продолжения обучения. Они строили маршруты, которые теперь Алиса хотела показать отцу. Ей хотелось, чтобы Артем снова стал важной частью ее жизни, которой ей не хватало.       — Я готова попробовать, — бормочет девушка, смахнув выступившие слезы.       — Хорошо, Алиса, — Артем обнимает ее, опуская голову дочери на свое плечо, — мы пройдем этот путь вместе, каким-бы тернистым он не был.