Вернутся к фанфику
Глава 12 "Уют в тени кошмаров"
16 мая 2025, 16:00 Ночь окутала все вокруг безмолвием, таким густым, что, казалось, слышно биение собственного сердца. Звёзды, словно бриллиантовая россыпь на бархате неба, мерцали в осенней прохладе. Единственным теплым лучом в этой темноте была керосиновая лампа, отбрасывающая причудливые тени. Уэнсдей и Энид сидели на сухой траве, любуясь звёздами. Тем временем Йоко, Дивина и Бьянка занимались своей охотой на ходячих. В мастерской Ксавье можно было услышать звуки, издаваемые теми, кого они смогли поймать за эту ночь.
— Это Кассиопея! — Шёпотом воскликнула Энид, указав на ночное полотно с мерцающими звёздами.
— А вон там недалеко Орион. — Показала Уэнсдей. — Созвездие названо в честь древнегреческого охотника.
— А Кассиопея? Это тоже из мифологии?
— Да, названо в честь тщеславной и хвастливой королевы в мифах Древней Греции.
— Люблю звёзды. — Энид положила свою голову на плечо брюнетки, закрыв глаза, вдыхая этот аромат уютной ночи. — Ты моя звёздочка.
— Звёздочка? — С удивлением переспросила Аддамс. — То, что я свалилась на вашу голову вместе с украденной и вдребезги разбитой машиной, ещё не значит, что я упала с небес.
— Нет, дело не в этом, — Рассмеялась Энид и прижалась к брюнетке, словно ища тепло. — Ты просто.. особенная, как далёкие звёзды, которые можно разглядеть в телескоп. А то, что ты упала... Звёзды тоже падают, исполняя чьи-то желания и мечты.
— И я их исполнила?
— Определённо.
— Тебе не холодно? — Спросила Уэнсдей, нежно поглаживая светлые пряди.
— Нет, — Улыбнулась Энид. — С тобой всегда тепло. — Услышав эти слова, кто-то другой никогда бы не поверил, что в компании с безэмоциональной и холодной Уэнсдей кому-то может быть тепло и уютно.
— Как думаешь, наш батальон женской охоты на ходячих долго ещё будет покорять их бесчеловечные сердца?
— Не знаю, но надеюсь, что с ними ничего не случилось. — Сделав паузу, Энид спросила:
— Ещё не хочешь спать?
Уэнсдей отрицательно помотала головой, хоть чувствовала жуткую усталость, которая с каждой минутой сковывала её, словно цепями.
— Мы свою работу выполнили и можем вернуться в Невермор. — Энид произнесла эти слова, замечая усталость в глубине её карих глаз, которые она так любила.
— Нет, нужно подождать остальных. — Уэнсдей понимала, что если они будут сидеть в этой комфортной и уютной тишине, которая клонила в сон, то она вскоре уснёт. — Можешь у меня что-нибудь поспрашивать, чтобы я не уснула?
— С радостью, — Оживилась Энид. — Я заметила, что в последнее время ты плохо спишь? Тебя тревожат кошмары или это связано с Мэрилин?
— Нет, — Ответила Уэнсдей, немного помолчав, собираясь с мыслями. — В последнее время мне всё чаще снится моя семья.
Энид в удивлении подняла брови. Она понимала, что для Уэнсдей тема семьи была особенно болезненной, и ей было нелегко делиться этой информацией. Она нежно взяла её за руку, переплетая их пальцы.
— И что же тебе снится? — Осторожно спросила она.
Уэнсдей отвела взгляд, устремив его вглубь звездного неба.
— Иногда это просто обрывки воспоминаний, а иногда мне снится, как мама ухаживает за розами в саду. Но вскоре сад темнеет, розы вянут, и всё вокруг наполняется колючими стеблями. А в глазах мамы я вижу не злость или осуждение, а какую-то опустошённость и грусть. И я просыпаюсь с таким чувством, что что-то плохое скоро произойдёт.
— Это ужасно, но ты не одна. Я здесь, с тобой, и мне очень важно, что ты делишься со мной своими переживаниями, как бы тебе ни было тяжело. — Энид крепко сжала ладонь брюнетки, нежно поглаживая большим пальцем тыльную сторону её руки, выражая таким образом свою заботу и поддержку.
— Энид, пообещай мне кое-что. — Серьёзным голосом проговорила брюнетка, взглянув в глаза цвета океана.
— Что именно? — Энид настораживал тон её голоса.
— Если что-то пойдёт не по плану в освобождении наших ребят... — В её карих глазах читалась грусть, а слова звучали с такой болью, что было ясно: эта просьба давалась ей нелегко. — Пообещай, что ты не позволишь мне обратиться в ходячего.
Энид, нахмурившись, сжала губы. Её взгляд, обычно светлый и радостный, стал серьёзным и сосредоточенным.
— Это.. трудно, — Прошептала Энид, глядя на Уэнсдей. — Я... я не знаю, смогу ли это сделать, но если.. — Она замолчала, подбирая слова. — Если ты окажешься в этой ситуации, я.. я сделаю всё, что в моих силах... чтобы... чтобы..
Она замолчала, не находя нужных слов. Этот разговор был таким же трудным для неё, как и для Уэнсдей. Вновь заглянув в бездну тёмных глаз, которые она так любила, Энид ощутила тревогу, которую Уэнсдей так старалась не показать.
— Обещаю. — Наконец выдохнула она, и это слово стало клятвой, печатью на хрупком договоре жизни и смерти.
— Спасибо, Эни, — Тихо произнесла Уэнсдей, но в её голосе звучали нотки облегчения.
— Но я также обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы освободить наших друзей. Я буду бороться до конца, чтобы мы могли пройти через это вместе.
— Ты уже делаешь всё возможное. — Со смешком проговорила Уэнсдей.
Энид была приятно удивлена, услышав смех Уэнсдей, но постаралась скрыть своё удивление. Она могла бы по пальцам пересчитать те моменты, когда на лице Уэнсдей появлялась улыбка и на щеках возникали ямочки. Но услышать, как серьёзная Уэнсдей смеётся, было для неё словно несбыточной мечтой. Этот смех, столь нехарактерный для Аддамс — радостный, светлый и живой — хотелось запомнить на всю жизнь.
Услышав поблизости хрип ходячего, Уэнсдей мгновенно встала и достала нож. Однако её боевой настрой мгновенно угас, когда она увидела, как к мастерской приближаются Бьянка, Дивина и Йоко с тремя ходячими. У них были связаны руки, а на шее крепко на узел завязана верёвка.
— Моя идея о том, чтобы брать плату с ходячих за аренду, всё ещё актуальна. — Сказала Йоко. — Вы откроете нам дверь? Я думаю, что этот сгнивший может передвигаться довольно быстро.
— Как твоя идея может быть актуальной, если в этом мире деньги уже не имеют никакого значения? — Спросила Уэнсдей, осторожно открыв двери мастерской, чтобы остальные ходячие не вышли.
— Поверь, я тоже её не понимаю. — Сказала Бьянка, впустив ходячего в мастерскую.
— Ребят, — Воскликнула Йоко. — Это чтоб жизнь малиной не казалась, и из двух зол мы выбирали лучшее!
— Где ты берёшь эти цитаты? — Спросила Дивина.
— Я сама себе автор. — С присущей ей харизмой произнесла Йоко, закрыв двери мастерской.
Энид, сидя на сухой траве, продолжала обдумывать разговор с Уэнсдей. Её охватил страх за Уэнсдей и других неверморцев. Но она дала обещание и понимала, что должна его сдержать, если всё пойдёт не по их плану.
— Энид, всё хорошо? — Спросила Бьянка, заметив состояние блондинки.
— Да, — С наигранной улыбкой ответила Синклер, поднявшись на ноги. — Просто задумалась.
— Думаю, теперь мы можем вернуться. — Сказала Дивина.
— Пока мы были на "охоте", — Йоко, произнося последнее слово, сделала характерный жест пальцами, словно изображая кавычки. — Я подумала, что было бы здорово собраться сегодня вечером и почитать наши досье.
— Что в них есть интересного? — Спросила Аддамс, взяв керосиновую лампу в руки.
— Там записаны все наши проёбы. Я просто подумала, что будет интересно. Как считаете?
— Тебе просто надоели карточные игры? — Спросила Энид.
— Нет! — Воскликнула Йоко, но через секунду добавила. — Возможно.
— Я не против, — Начала Бьянка. — Хотя, пожалуй, лучше спросить меня об этом завтра. Бьянка, которая сейчас согласилась и очень хочет спать, может отличаться от Бьянки, которая завтра может не вспомнить об этом разговоре.
— Решено! Завтра вечером все собираемся и читаем наши досьи. Юджин будет согласен, Уэнсдей не имеет права отказаться, иначе пойдёт в ход опасная артиллерия в виде Энид, право выбора есть только у Дивины, обжалование не предоставляется, заседание окончено.
***
Солнечный свет пробивался сквозь осенние облака, мягко ложась на разноцветную плёнку окна и наполняя комнату светом. Неожиданно воцарилась тишина, которую нарушил тихий шорох. Уэнсдей открыла глаза: её взгляд, обычно острый и проницательный, был слегка помутнён от сна. Она почувствовала дыхание на своей шее. Брюнетка осторожно повернула голову, взглянув на мягкие светлые локоны, которые касались её щеки. Энид спала, крепко прижавшись к брюнетке, обвив её талию руками. Её волосы были растрёпаны, а на губах играла лёгкая улыбка. Она спала так мирно, что Уэнсдей не смогла удержаться от лёгкой усмешки - едва заметной, конечно, но всё же. Аддамс никогда не была склонна к сентиментальности, но вид спящей Энид вызвал у неё чувство тепла и... счастья? Она пока не была уверена, что это было за чувство, которое растеклось, как проливной родник, в её душе и сердце. Уэнсдей хотела отодвинуться, чтобы не нарушить сон Энид. Однако её тело словно приклеилось к теплу её девушки. Она неосознанно провела рукой по мягким светлым волосам. Энид была солнцем в её мрачной жизни. Взрыв энергии и позитива, которые были так не свойственны Уэнсдей и этому миру. И именно в этой идиллии позднего утра, которое перерастает в день, Уэнсдей понимала, что ей нравится находится рядом с Энид. Они были противоположностями, но этим дополняли друг друга. Она продолжала нежно гладить волосы Энид, наслаждаясь этой неожиданной близостью. Только с этой солнечной девушкой она чувствовала себя спокойной и счастливой. В этот момент Энид медленно открыла глаза, несколько раз моргая, фокусируя зрение. Светловолосая встретилась взглядом с карими глазами и улыбнулась. — Доброе утро, Уэнсдей. — Сонным голосом тихо проговорила Энид, будто боясь нарушить ту идиллию, которая воцарилась в их комнате. — Доброе, Эни. — Ответила Аддамс, пытаясь скрыть смущение в голосе. — Хорошо спала? — Спросила Энид, беря брюнетку за руку и переплетая их пальцы. — На удивление, да. — И действительно, этой ночью Уэнсдей не снились сны: может, это была усталость из-за насыщенной ночи охоты, или, может, так подействовал разговор с Энид. Уэнсдей крепче прижала к себе Энид, прошептав: — Знаешь, мне так нравится спать с тобой: это уютно. Эти слова заставили щёки Энид заалеть, а на губах появилась широкая, радостная улыбка. — Это взаимно. — Смущённым голосом сказала Энид. — Давай останемся так ещё немного. Уэнсдей просто кивнула, сильнее прижимая к себе Энид. Они лежали в тишине, наслаждаясь теплом друг друга, пока солнечный свет продолжал пробираться сквозь окно. В комнате царила атмосфера покоя и умиротворения, словно мир замер, чтобы дать девушкам насладиться этим моментом. Энид, не разрывая зрительного контакта, нежно провела большим пальцем по тыльной стороне ладони Уэнсдей. В её голубых глазах плескалось столько нежности и любви, что у Аддамс перехватило дыхание. Она никогда не думала, что после её первого опыта сможет так довериться человеку, но Энид удалось растопить её ледяное сердце. — Мне кажется, или ты сегодня особенно нежная? — Спросила Энид, слегка приподняв бровь. — Не говори странностей. — Уэнсдей нахмурилась, пытаясь скрыть смущение. — Просто сегодня такое настроение. Энид лишь усмехнулась, зная, что брюнетка не признается в своих чувствах открыто. Она прижалась щекой к её плечу и прошептала: — Я люблю тебя, Уэнсдей. Аддамс на мгновение замерла, а затем тихо ответила: — Я тоже тебя люблю, Энид. Энид почувствовала, как её сердце учащённо, словно оно только что совершило сальто мортале, забилось в груди. Слова любви, прозвучавшие в полусонной тишине, словно заклинание, изменили атмосферу в комнате. Синклер подняла голову с плеча Уэнсдей, её голубые глаза сияли от счастья. Она потянулась к лицу брюнетки, и их губы встретились в лёгком поцелуе. Это был поцелуй, наполненный нежностью и любовью, который говорил больше, чем любые сказанные слова. Поцелуй стал более страстным и требовательным. Уэнсдей углубила его, зарывшись одной рукой в светлые волосы, а второй приподнимая край оранжевой футболки, лаская нежную кожу на талии. Энид, в свою очередь, коснулась щёк брюнетки своими ладонями. Их тела слились в едином порыве, они чувствовали, как по коже пробегает жар. Языки сплелись в этом танце, исследуя друг друга, вызывая волну мурашек по телу. Аддамс прервала поцелуй, чтобы перевести дыхание. Тяжело дыша, она посмотрела в голубые глаза, которые, несмотря на их цвет глубокого кристально-чистого океана, горели страстью. Щёки светловолосой вспыхнули румянцем, грудь тяжело вздымалась, пытаясь успокоить дыхание. — Ты хочешь зайти дальше? — Прошептала Аддамс. Энид прикусила нижнюю губу. В её глазах также читалось волнение, но и уверенность. Через мгновение она кивнула, потянувшись к губам брюнетки, прошептала: — Да, хочу. В ответ на это Уэнсдей поменяла их местами, оказавшись сверху, продолжая целовать мягкие уста. Энид тихо стонала в губы Аддамс, обвив руками её шею. Брюнетка, зацепив край футболки, потянула её вверх. Отстранившись от губ, она сняла футболку, открывая себе совершенно новый вид. Аддамс скользит взглядом по её телу, словно перед ней шедевр эпохи Возрождения, хранящийся в музее, и только ей позволено рассматривать его так близко. Карие глаза скользили по стройной талии с едва заметными кубиками пресса, по выступающим ключицам и ребрам. Взгляд задержался на груди, скрытой под черным бюстгальтером. Энид идёт чёрный цвет, но сейчас хотелось бы его отсутствия. — Милая, — С похотливой улыбкой подала голос Энид, чуть приподнявшись на локтях. — Ты так и будешь смотреть? В её голосе звучала жажда прикосновений. Страсть поглощала её, оставляя в груди огненный след. Ей хотелось чувствовать дыхание брюнетки на своей коже, её губы, руки — всю её. Уэнсдей отбросила ткань в сторону и начала покрывать поцелуями шею Энид, оставляя следы и спускаясь ниже, к ключицам. Энид застонала от удовольствия и откинула голову, давая больше пространства на своей шее. Может, позже Энид будет ругать Аддамс за засосы и следы на её теле, но это будет потом, сейчас светловолосая получала удовольствие от действий брюнетки. Эта страсть, которая разгоралась всё больше в груди Синклер, мучила её. Словно Аддамс своими действиями только подбрасывала всё больше дров в этот "костёр" страсти. Синклер не знала, куда деть свои руки, поэтому одной схватилась за покрывало, а другой прикрыла рот, чтобы заглушить стоны. Заметив это действие, Уэнсдей приподнялась, мягко хватая руку Энид. — Не закрывайся, — Её голос звучит хрипло, разжигая в груди Синклер ещё большее желание. — Я хочу тебя слышать. Уэнсдей нежно переплела их пальцы, поднося ладонь Энид к своим губам и оставляя на тыльной стороне легкий поцелуй. Затем она вновь вернулась к шее, опускаясь ниже, к груди. Она медленно опустила бретельки бюстгальтера, открывая взору нежную кожу. Поцелуи стали жарче, а руки Уэнсдей скользнули к спине, расстёгивая застёжку. Бюстгальтер упал на пол, и Энид затаила дыхание. Она опустила взгляд на грудь Энид, которая вздымалась от возбуждения, и нежно провела рукой по соскам, перекручивая его между указательным и средним пальцами, заставляя ту издать тихий стон. Уэнсдей наклонилась и взяла один из них в рот, нежно посасывая и покусывая, а второй продолжала ласкать рукой. — Уэнсдей.. — Энид извивалась под ней, не в силах сдержать стоны. Она чувствовала, как ее тело горит от желания, как тугой узел накаляется внизу живота, и все, чего она хотела, - это быть ближе к Уэнсдей. Она запустила руки в её волосы, притягивая её ещё ближе, и шептала её имя между стонами. Уэнсдей отстранилась от груди Энид, оставив мокрый след, и продолжила целовать её живот, спускаясь всё ниже. Её руки быстро расстегнули пуговицу и молнию на джинсах, открывая вид на бельё Энид. — Уэнсдей… — Прошептала Энид. — Пожалуйста… Уэнсдей нежно коснулась губ Энид, её поцелуй был полон страсти. Её рука плавно скользила по талии, а затем опустилась ниже, под бельё, лаская Энид. — Ты великолепна. — Проговорила Аддамс. Синклер вздрогнула от прикосновения и от этого хриплого, сексуального голоса. Она запрокинула голову, судорожно хватая воздух. В комнате было слышно только их прерывистое дыхание и стоны. Слыша сладостные стоны, Уэнсдей осторожно ввела два пальца наполовину, позволяя Энид привыкнуть к ощущениям, а большим пальцем стимулировала клитор, чувствуя, как влажность покрывает её ладонь. Брюнетка сделала первый толчок, затем второй и начала двигаться в ритме, постепенно ускоряясь, слушая усладу для ушей, которые вырывались из рта Энид. Она наслаждалась каждым вырвавшимся стоном, словом, вздохом, запоминая такую Энид, её Энид. Продолжая движения, она другой рукой коснулась обнажённого полушария, сжимая его и лаская сосок, примкнув к шее, оставляя всё больше засосов.В этот миг для них не существовало ничего, кроме их чувств.
Аддамс ускоряла движения, чувствуя, как стенки влагалища сжимают её пальцы. Стоны, в которых звучало её имя, становились всё громче. Дыхание Энид становилось тяжёлым, а тело извивалось под телом, словно змея. — Только не останавливайся. — Вскрикнула Энид, стремясь достичь пика освобождения энергии, которая пульсировала внизу её живота. Последний толчок. Последний протяжный громкий стон. Энид достигла пика, и волна оргазма охватила её тело, погружая в эйфорию. Аддамс задержалась внутри, наслаждаясь моментом до полного расслабления. Когда Энид успокоилась и выровняла дыхание, она вышла. Вытерев руку о простынь, она легла к Энид. — В следующий раз ты будешь стирать вещи. — Сказала Энид. — Хорошо, — С ухмылкой проговорила брюнетка, нежно прикоснувшись к светлым прядям. — Но это того стоило. — Да.. это того стоило. — Энид посмотрела на темноволосую с румянцем на щеках. — Это было восхитительно, только меня кое-что печалит. — И что же? — Изогнув бровь, спросила Аддамс. — Что ты всё ещё в этой полосатой футболке. — В следующий раз снимешь её с меня. — Да, — Слова брюнетки не звучали как вопрос, но Энид всё равно на них ответила.Только в голове брюнетки поселился вопрос: "А будет ли следующий раз? А будет ли..?".
Но поток этих мыслей нарушил звук шагов, которые приближались к их комнате. — Кто-то идёт. — Сказала Энид, в спешке надевая футболку на голое тело и застёгивая джинсы. — Голубки, — Это был голос Йоко. — Я, конечно, ничего не имею против, что вы спите, но у нас ещё много работы. Энид на ходу обувала кеды, не зашнуровав шнурки, подошла к двери. — Мы сейчас придём. — Быстро проговорила Синклер, открыв дверь. Уэнсдей, наблюдая за Энид и Йоко, которые увлечённо переговаривались, села и почувствовала ногой бюстгальтер, случайно выброшенный во время их страстного танца. Пытаясь не подать виду, она осторожно ногой закинула бюстгальтер под кровать, чтобы Йоко ничего не заметила. — Да, мы помним про вечер. — Продолжала разговор Энид. — Отлично, ждём вас через несколько минут во дворе. — С этими словами Йоко ушла, а Энид закрыла двери. Синклер облегчённо выдохнула, повернувшись к брюнетке, но через секунду снова открывается дверь. — Аддамс, если ты думаешь, что я не заметила, как ты прятала лифчик Энид под кровать, то сильно ошибаешься. По одним засосам уже всё понятно. — Йоко с ухмылкой произнесла эти слова, но быстро решила уйти, пока брюнетка не вздумала метнуть в неё что-нибудь острое.***
— Неужели обязательно было заставлять меня копаться в этом пыльном хламе? — спросила Энид, открывая очередную коробку с вещами. Комната была погружена в полумрак. Маленькое окно едва пропускало солнечный свет, который тускло освещал пространство. Пыль от коробок медленно оседала на полу, вызывая легкое раздражение в носу. В помещении стояла скромная мебель: два старых деревянных шкафа, заполненных вещами; книжный шкаф, полный пожелтевших книг; стул и письменный стол из того же материала, на котором лежали книги, не поместившиеся в книжный шкаф. На полу возвышались запечатанные коробки и другие предметы, не уместившиеся в шкафы. — Да, Энид, — Сказала Дивина. — Тут может быть что-нибудь полезное для нас. Зима приближается, и мы должны быть к этому готовы. Если зима будет суровой, то котельная нам не сильно поможет. — Думаю, я нашла кое-что стоящее. — Сказала Энид, достав из коробки керосиновый обогреватель. — На нём можно греть воду. — Проговорила Дивина. — Это действительно полезная вещь, но нам нужен будет керосин. — Пара вылазок в Джерико, и мы не только керосин найдём. — Сказала Йоко, вставая со стула, подходя к шкафу. — Пара вылазок может нам обернуться тем, что кто-то из нас не вернётся назад. — Энид открыла другую коробку, где была тёплая одежда. — Отличные костыли, — Заметила Йоко, поднимая один из них и размахивая, словно битой. — Они могут пригодиться как оружие. — Поставь на место, — Сказала Дивина. — Кто знает, когда они нам пригодятся. — А её графство не хочет к нам присоединиться? — Спросила Энид, доставая из коробки ветровку. — Без тебя дышать пылью как-то одиноко. — Я лучше осмотрюсь в шкафах. — Йоко поставила костыль на место. — Кстати, а откуда у нас этот футляр? И какого он в шкафу? — Какой футляр? — Спросила Энид, подойдя к Йоко. — Вот где она! Энид с помощью Йоко достала футляр из шкафа. Положив его на пол, светловолосая открыла футляр. — Я думала, ты только на клавишных умеешь играть. — Проговорила Дивина, подходя к девушкам. — Нет, я не умею на ней играть. — Сказала Энид, положив ладонь на пыльную деревянную поверхность. — Но Уэнсдей умеет. — А я вижу, что Уэнсдей не только на струнах виолончели умеет играть, но и на твоих струнах шедеврально справляется. — Сколько ты ещё будешь меня подкалывать по этому поводу? — Энид, покраснев, швырнула в Танаку первый попавшийся предмет из коробки с одеждой. — Энид, это только начало: смотря на твои засосы, мне всё больше вдохновения приходит. — Я сейчас тебя проткну этим смычком! — Побереги его! — Воскликнула Йоко, поднимаясь и в быстром темпе идя к выходу. — Аддамс, может, ещё раз сыграет на твоих струнах. — С этими словами она выбежала из комнаты. — Вампирскую твою матушку! — Крикнула Энид, выбежав вслед за Танакой. — Не убей её там! — Прокричала Дивина, оставшись одна в комнате с разбросанными вещами. — И кому теперь это всё убирать? — Задала вопрос в пустоту, поднимая одежду и складывая её в коробки.***
— Так, что мы делаем? — Задал вопрос Юджин, подходя к Уэнсдей. — Самодельную взрывчатку. — Проговорила брюнетка, приготовив всё, что им понадобится для бомбы. — Нам нужно будет взорвать лодку. — Я в этом не спец. — Поднял он руки в знак капитуляции. — Вот если бы что-нибудь про пчёл, я бы помог. — Ты видел, как Аякс собирал её, и я буду помогать. — Видно, у тебя было красочное детство. — Ужасное. — Увидев настороженный взгляд юноши, Уэнсдей добавила: — В хорошем смысле. — Действительно красочное. — С улыбкой сказал Юджин. — Ты мне напоминаешь брата, только тебя не хочется задушить. — Уэнсдей поставила на стол пластиковую бутылку и достала нож. — О, это, наверное, здорово, — Сказал юноша. — У меня никогда не было младших братьев или сестер, поэтому я не знаю, каково это. — А как ты сюда попал? — Мои мамы часто уезжали в командировки, пропадая на несколько месяцев по работе. Я был самостоятельным ребенком, но они решили отправить меня в интернат. Невермор оказался ближайшим к Джерико. — И ты не возражал? — Уэнсдей ловко разрезала бутылку, создавая корпус для взрывного устройства. — Сначала я обижался на своих мам за то, что они так со мной поступают. Но потом я понял, что значит по-настоящему обрести семью, хоть изначально не желал с кем-то общаться. Здесь у меня появились друзья, и я смог заниматься любимым делом. А в обычной школе мою любовь к пчёлам никто не понимал, считали это странным.. и меня тоже считали странным. Уэнсдей кивнула, продолжая создавать корпус для взрывчатки. — А тебе здесь нравится? — Неожиданно спросил Юджин. Уэнсдей замерла на секунду, посмотрела на него своим пронзительным взглядом и ответила: — Мне нравится здесь, несмотря на все проблемы, которые я создала для Невермора. — Или потому что здесь Энид. — С ухмылкой проговорил Юджин, но вмиг получил лёгкий удар локтем в бок. — Лучше возьми нож и вырежи отверстие в крышке для фитиля. Юджин послушно взял нож и принялся за работу, стараясь не пораниться. Уэнсдей наблюдала за ним, оценивая его старания. В тишине слышалось лишь шуршание пластика и тихое бормотание Юджина, сосредоточенного на задаче. Тишина длилась до одного момента, пока они не услышали голос Йоко. — Энид! Ну я же не со зла прикалываюсь! — Йоко спускалась с лестницы изо всех сил от Синклер, в руках у которой был смычок. — Синклер, насилие - не выход из ситуации! Взглянув на эту картину, Уэнсдей опешила, удивляясь этой ситуацией. Они смотрели, как девушки носились по коридорам Невермора. — Они как Том и Джерри. — Сказал Юджин. — Не знаю, о чём ты, но на это интересно смотреть. — Не переживай, Аддамс научила тому, что насилие - выход из ситуации. — Ответила Энид. — Аддамс на тебя плохо влияет. — Проговорила Йоко, но как она увидела Уэнсдей, прокричала: — Аддамс, помоги, твоя жёнушка хочет меня убить! — Юджин, как бы мне не было интересно на это смотреть, но ничего здесь не трогай, пока я не вернусь. Заметив Уэнсдей в коридоре, Йоко, запыхавшись, юркнула за спину брюнетки, используя её как щит. Аддамс наблюдала за разворачивающейся сценой: Энид с пылающим взглядом и смычком в руке, остановилась, заметив свою возлюбленную. — Эни, успокойся. — Спокойным тоном проговорила Аддамс. — Что у вас случилось? — А сколько мне ещё терпеть её подколки? — Хоть Энид была зла на Йоко, но в её голосе не слышалась обида, а, наоборот, азарт и детская игривость от этой своеобразной "дуэли". — Энид, я не со зла. — Проговорила Йоко. — Ну прости меня за то, что Аддамс умеет оставлять такие.. красноречивые знаки внимания. — Энид, как бы ты сейчас ни была привлекательна в гневе, но Танака нам ещё нужна. Обещаю, расправу она получит, но не сейчас. — Аддамс вытянула ладонь. — Давай сюда смычок. Энид выдохнула, положив смычок на ладонь Уэнсдей. — А ты, Танака, учти: Аддамс всегда выполняют свои обещания. — Ладно, ладно, я поняла. — Йоко, выбравшись из-за спины Аддамс, виновато посмотрела на Энид. — Больше никаких комментариев. — В её голосе слышалась искренность. С этими словами Йоко поднялась в комнату к Дивине. Уэнсдей внимательно оглядела смычок, ощущая под пальцами гладкую поверхность дерева и натянутые конские волосы. Энид, немного успокоившись, приблизилась к брюнетке, касаясь её плеча. — Спасибо, Уэнсдей. — Прошептала светловолосая. Энид заметила, как Уэнсдей внимательно изучает музыкальный инструмент, и продолжила: — Мы нашли виолончель, — Энид улыбнулась, увидев, как загорелись карие глаза от этой новости. — Хочешь сыграть? — Энид, меня Юджин ждёт: мы ещё не закончили со взрывчаткой. — Уэнсдей отдала смычок обратно Энид. — Хорошо, — Улыбнулась Энид. — Если что, мы отнесём её в музыкальный класс.***
Закончив все свои дела и поужинав, неверморцы собрались в музыкальном классе, в комнате, где впервые встретились Энид и Уэнсдей. Мелодия ночи рождается под её пальцами. Уэнсдей, застывшая, как ониксовая статуя, склоняется над виолончелью. Пальцы уверенно касаются струн, создавая аккорды. Подушечки болят от напряжения. Смычок касается струн, и из глубин инструмента вырывается стон. Это не просто звук, это исповедь души, мрачная и прекрасная. Каждая нота – осколок разбитого сердца, каждая трель – предчувствие грядущей бури. Пальцы её, тонкие и ловкие, скользят по грифу с грацией паука, плетущего паутину. Мелодия разрастается, заполняя собой все пространство. Сначала это тихий плач, перерастающий в яростный крик, а затем – в умиротворяющий шёпот. Энид завороженно наблюдала, как Уэнсдей играет на виолончели. Пальцы девушки скользили по струнам, создавая мелодию, которая больше напоминала произведение искусства, чем просто музыку. Все, кроме Йоко, сидели и наслаждались игрой Аддамс. Их охватывало волнение, и по телу пробегали мурашки от сильных эмоций. Уэнсдей закрывает глаза, позволяя музыке вести себя. Звуки виолончели становятся все более интенсивными, словно буря приближается к берегам сознания. Энид не может отвести взгляд от брюнетки. В этой мрачной сосредоточенности она видит что-то завораживающее. Музыка словно обнажает душу Уэнсдей, раскрывая глубоко скрытые чувства. Энид чувствует, как ее сердце начинает биться быстрее, а дыхание становится неровным. Музыка прекратилась так же внезапно, как и началась. Уэнсдей опустила смычок, и комнату наполнила звенящая тишина. Она подняла взгляд и увидела глаза Энид, полные слёз от переполняющих её эмоций. Энид не могла произнести ни слова, только начала аплодировать от восторга. — Это прекрасно. — Говорит Юджин, который поджигал свечи, создавая освещённость в комнате. — Да, Аддамс, — Начала Бьянка, сидя на диване вместе с Рози. — Если бы не ходячие, ты была бы замечательным композитором. — Если бы не ходячие, я бы в тюрьме была. — Сказала Аддамс, через мгновение указав смычком на Энид. — Теперь ты должна мне композицию на рояле. — Всё, что пожелаешь. — С улыбкой проговорила Энид. — Никогда бы не подумала, что смогу когда-то вновь сыграть на виолончели. В миг открывается дверь, и заходит Йоко, держа в руках большую коробку, в которой много досье. — Я еле как её нашла: она стояла в каком-то пыльном углу, вся в паутине. — В общем, Уэнс, это наши официальные психологические заключения и отчёты о нашем поведении в Неверморе. — Сказала Дивина. — Ладно. — Сказала Аддамс, возвращая виолончель обратно в футляр. — А также, тут написано, из-за чего нас всех вообще отправили сюда. — Продолжила Бьянка. — И про то, как мы продолжили вести себя как придурки, когда оказались здесь. — Закончила мысль Йоко, поставив коробку на пол. — Я решила, а вы поддержали, что, раз уж мы все решили стать смертниками, Уэнсдей стоит узнать кто мы на самом деле. — Я буду зачитывать отрывки из того, какими нас видели взрослые. — Сказала Дивина. — Я постараюсь читать про тех, кого ты знаешь. Дивина достала первое досье, открыв его, начав читать. — Несмотря на свою высокую успеваемость, постоянно испытывает приступы гнева и неконтролируемое желание сквернословить, а также периодически вступает в стычки с членами педагогического состава. — Это Аякс? — Предположила Уэнсдей. — Хоть он остёр на язык, но он никогда не грубил учителям. Это не он. — Сказала Энид. — Это моё дело. — Подняв руку, сказала Бьянка. — Никогда бы не подумала, что это ты. — Когда наша дорогая Бренди-Джейн только здесь появилась, она оказалась той ещё злюкой. — Бьянка сердито посмотрела на Юджина. — Бренди-Джейн? — Спросила Аддамс. — Моё настоящее имя, но мне никогда не нравилось оно, напоминало о матери, которая из-за секты и моего характера отправила меня в Невермор. — Призналась Бьянка. — И мне не нравились учителя, а также психолог. Я уважала только родителей Йоко и нашу директрису - Лариссу Уимс. — А что с ними произошло? — Мисс Уимс.. Она погибла, защищая нас от ходячих. — Сказала Энид. — Это был единственный человек из взрослых, который не ушла от нас, даже когда мы многих потеряли. — Мои родители погибли в автокатастрофе. Отец не справился с управлением, когда они возвращались в Невермор. — Ладно, продолжим. — Дивина отложила досье и взяла другое дело. — О, у нас первый проёб, и это Ксавье: разрисовал портреты педагогического состава баллончиком с краской. — Не знаю, — Проговорил Юджин. — Нашему физруку его же портрет понравился. — Но не всем учителям. — Сказала Йоко. — Хотя, я бы не только краской эти портреты разрисовала, я бы их сожгла. — А ещё Торп курил траву. — Сказала Дивина, читая глазами его дело. — Не удивительно, ведь он же ромашку курил. — Кстати, — Начала Бьянка. — А Аякс с Лукасом не были тогда в его компашке? — Были, но влетело только Ксавье. Если бы он их сдал, то и им попало. — Сказала Энид. — Так, самое интересное, — Дивина взяла следующее досье. — Проявляет признаки социопатии, замечена в организации азартных игр на территории интерната. Попытки выхода за пределы Невермора. Склонна к нарушению дисциплины. — Интересное событие, что ты сама выпросила у родителей, чтобы остаться в Неверморе, хотя сама пыталась его покинуть. — Ну а что? Мне нужно было подходить под характеристики трудного подростка. — Проговорила Йоко. — То есть ты это делала, чтобы быть трудным подростком? — Спросила Аддамс. — Нет, — Улыбнулась Йоко. — Потому что хотела. И потому что мне действительно нужно было уйти с территории Невермора, чтобы набрать алкоголя, который был запрещён на праздники. — Я помню, как ты с Кентом устроила покер в библиотеке, тогда столько шуму было. — Сказала Энид. — Было бы у меня тогда желание, я не только бы покер устроила, но и всевозможные азартные игры с картами. — Социофобия, замкнутость, страдает социальной тревожностью, трудности с общением, склонен к уединению. — Читала Дивина следующее досье. — О, мой букет характеристик. — Сказал Юджин. — Кстати, про Юджина вообще мало написано. — Потому что я накосячил только один раз, когда перепутал время и вместо уроков остался в хижине, расставляя мёд. — Страдает от неконтролируемых притупов гиперактивности и чрезмерной эмоциональности, зависима от мнения окружающих. — Отчасти это правда, — сказала Энид. — Я была нелюбимым ребёнком в семье, поэтому старалась всем угодить. Но это было в прошлом. Невермор помог мне стать собой, а не просто удобной для других. Уэнсдей, услышав эти слова от возлюбленной, протянула ладонь и мягко накрыла её руку своей, словно говоря этим жестом, что всё в порядке. — Что ж, думаю, Уэнсдей поняла, что мы с теми ещё тараканами в голове. — Сказала Бьянка. — Не совсем, скорее я убедилась, что Невермор действительно собирает интересных личностей. — И это только то, что смогли зафиксировать взрослые. — Добавила Дивина, закрыв досье Энид. — Истинные масштабы наших безумств остались за кадром. — Не стоит зацикливаться на прошлом. Вы изменились. Невермор был лишь ступенью, испытанием, которое вы прошли вместе. Важно то, кем мы стали сейчас, а не то, какими нас видели тогда. — Выход всегда есть, главное найти его. — Сказала Энид. — Время идёт, главное нам не стоять. — Проговорила Йоко. — К чему это было сказано? — Не знаю, я так чувствую, но Уэнсдей права, мы уже не те, кем были 3-4 года назад. Мы не должны смотреть в прошлое, а идти в будущее, хоть это будущее обречено для этого мира. — Сказала Йоко. — И завтра мы спасём наших друзей, а не дадим Мэрилин из них сделать солдатов. В их глазах, не смотря на юный возраст, читалась сильная решимость. Они должны спасти своих друзей и не попасть самим в ловушку. Но Уэнсдей всё равно не давал покоя вопрос, поселившийся в её голове:Завтра может стать последним моим днём?
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!