Глава 8. Незваный гость

             Лун Синьюй стоял чуть в стороне, у колонны, будто просто отдыхал в тени. На деле оглядывал сад с привычной придирчивостью человека, который слишком долго отвечает за последствия чужих решений.       С точки зрения Альянса всё было безупречно — подумаешь, явились в гости представители ещё одного Храма. На взгляд Лун Синьюя — тревожно.       Дети ушли, и даже их ауру он больше не чувствовал.       Гости перешёптывались. Однако Сфера была на месте, жрец при ней. Фэн Лин не шелохнулся, продолжая делать вид, что наслаждается семейным торжеством. Жена с тёщей и Сан Шуй что-то обсуждали вполголоса, явно игнорируя опасность, — наверняка про детей и «каково это — иметь внуков в таком возрасте».       «Праздновать помолвку без жениха и невесты — новый семейный стиль?» — сухо отметил Синьюй и только сильнее сжал губы.       В этот момент сад вокруг дрогнул. Холодную ауру уже ощутили все, даже обычные люди из администрации города. Казалось, по воздуху прошла невидимая трещина: тёплый день остался тем же, но поверх лёг холодный, сухой, как сталь лезвия, слой. Вокруг стояла выверенная, выдрессированная тишина, от которой кожа вспоминала про опасность раньше, чем разум успевал её назвать.       Лун Синьюй узнал этот холод быстрее, чем увидел кого-то у ворот.Аура ассасинов. Сконцентрированная тень, которая никогда не приходит «просто посмотреть».       От ворот донёсся короткий сухой звук, похожий на щелчок замка, который открывают, не спрашивая разрешения.       Пару секунд никого не было. Потом пространство как будто само заполнилось фигурой.       Ростом он не выделялся и доспехами не сверкал. Чёрной маски, которой любили пугать новобранцев, на нём тоже не было. Наоборот: пред всеми предстал невысокий, сухой, жилистый старик в простом на вид одеянии. Лицо с резкими морщинами, как карта пересечённой местности, кричащими о ехидности обладателя. У него были совершенно неуместные для такой ауры усы, торчком в разные стороны, козья бородка и прическа под стать.       «С виду — садовник на пенсии. По сути — человек, у которого список убитых длиннее списка моих тренировочных программ», — сухо отметил Синьюй.       Выглядел он почти комично. Аура — ни капли.       Не узнать его было невозможно.       За его спиной ступил второй — мастер в тёмном одеянии, но уже «образцовый» ассасин: только на голове был надет шлем. Ин Суйфэн, про себя вздохнул Синьюй, не особенно радуясь точности узнавания.       Третьим, уже почти сливаясь с тенью от ворот, скользнул тот, кого даже опытные гости предпочли не разглядывать. У этой фигуры аура не сияла и не давила — её как будто вообще не было. И именно поэтому от неё хотелось отойти подальше. Хорошая Тень не афиширует своё присутствие.       Гости отозвались на его появление мгновенно. Пара рыцарей в первом ряду поднялась почти одновременно — с тем уважением, которое оказывают главам Храмов. Один из жрецов невольно отвесил приветствие в манере своего Храма. Призыватель из Храма Душ чуть подался вперёд, словно собираясь лучше рассмотреть зверя, которого до сих пор видел только на картинках. Сан Шуй выпрямилась, перестала улыбаться и чуть наклонила голову — приветствие почти что равному по рангу.       «Вот нам и недостающий элемент праздника, — устало констатировал Лун Синьюй. — Сын только что озарил небо, Храм жрецов засветился от счастья, гости ещё не приступили к празднованию А кто-то уже решил устроить драку».       Он оттолкнулся плечом от колонны и сделал полшага вперёд, не спеша и не суетясь. Если в его сад вошла сама тень их дружеского храма, встречать придётся лично.       Старик остановился, не доходя до первых рядов гостей, на таком расстоянии, где уже не просто видят, а вынуждены признавать присутствие.       — Глава Храма ассасинов, господин Шэн Юэ, — негромко объявил жрец у Сферы, озвучивая то, что те, кто хоть раз держал оружие, уже и так почувствовали.       Лун Синьюй чуть склонил голову вынужденно отдал приветствие, как и полагалось. Вблизи старик производил ещё более странное впечатление: аура — как выточенный нож, лицо — как у уставшего дедушки, которого могут отвлечь от дневного сна только очень серьёзные дела. Если бы не знание, кто он такой, его легко было бы принять за чудаковатого отставника.       Шэн Юэ… Шэн. Он уже сталкивался с этой фамилией недавно. Совсем недавно. Девочка, сидевшая за столом, укутанная в одеяло, упрямо не глядевшая ни на кого, кроме Хаоченя, выписала своё имя: Шэн Цайэр.       И ещё раньше. Годами раньше. Упрямый подопечный из Храма ассасинов, с вечными уточняющими вопросами и маниакальным упорством в практике. Шэн Линсинь.       Связи выстроились быстро, как формула:       Шэн Юэ — старик с аурой ножа.       Шэн Линсинь — его внук, теперь уже возглавляющей армию на перевале.       Шэн Цайэр — девочка с Клинком Сансары, найденная в лесу.       Прадед. Отец. Внучка и дочка.       А он, Лун Синьюй, посередине, как человек, который случайно оказался между двумя ветвями чужого семейного древа с мечом в руках и ребёнком на руках.       Привычное раздражение, до этого направленное на тестя, тихо сменилось более холодным видом злости — на самого себя.       «Молодец, рыцарь Трона. Девочка Шэн, артефакты Шэн, а ты только сейчас складываешь фамилии в одну строку. Медитаций много, сна мало».       Он выдохнул медленнее, чем обычно, и принял простую, понятную мысль: перед ним не просто высокопоставленный гость, а старший той самой девочки, которую он только что согласился признать невестой своего сына.       И Храм ассасинов пришёл не «посмотреть на праздник».       Шэн Юэ задержал на нём взгляд дольше, чем требовалось для формального приветствия.       — Божественный Рыцарь Трона Лун Синьюй, — произнёс он, как справку из архивов. — Ваш дом в последнее время стал… примечательным.       Голос был негромким, чуть сиплым, но отнюдь не слабым. Как у того, кого обычно слушают, не перебивая.       — Люди любят преувеличивать, — ровно отозвался Синьюй.       Усы старика шевельнулись.       — Есть вещи, которые не преувеличишь, — заметил он. — Например, известие о ребёнке из моего храма. С артефактами, что без завершённого ритуала разрушают носителя.       Он ненадолго замолчал, и воздух будто потяжелел.       — След привёл сюда.       Лун Синьюй ничего не ответил сразу. «Ребёнок из моего храма…»«След привёл сюда…»       Факты он для себя уже сложил, но это совсем не означало обязанность произносить их вслух.       — В нашем доме много детей бывает, как и гостей, — спокойно сказал он. — У нас дружат храмы. Рыцари, жрецы, призыватели. Не уверен, что могу по каждому вашему слову угадать, о ком речь.       Лгать он не стал; выбрал тщательно выверенное умолчание. Он не дал ни одной зацепки, за которую можно ухватиться и в протоколе записать: «сам подтвердил».       — Не вещайте мне лапшу на уши, — с раздражением буркнул Шэн Юэ. — Я пришёл не для того, чтобы обсуждать отношения между храмами.       — Вы пришли в дом рыцаря, — так же спокойно ответил Синьюй. — На семейный обряд, в присутствии Храма жрецов, Храма душ и городских старейшин. Если речь идёт о споре храмов — он решается в Совете Альянса. Если о ребёнке — сначала я должен увидеть документы опекунства от его родителей.       Он говорил вежливо. Но по тому, как несколько старейшин вытянулись на стульях, было ясно: каждое слово припечатывало, как камень — семья, свидетели, процедуры.       «Сначала покажите бумагу, что он ваш. Потом будем обсуждать, что вы с ним хотите сделать».       Небольшая, неприятная мысль царапнула: не слишком ли часто он стал звучать как тесть?       Глаза старика чуть сузились.       — Вы хотите сказать, — с плохо скрываемой угрозой произнёс он, — что не знаете, кто носитель Печи и Клинка Сансары, оказавшихся в вашем доме?       «Хочу сказать, что ничего не подписывал», — отозвалось где-то внутри, но наружу не вышло.       — Я хочу сказать, — произнёс Синьюй, стараясь, чтобы ни один мускул на лице не дрогнул, — что ни один ребёнок под моей крышей не будет вывезен силой и без обсуждения последствий. Ни Храмом ассасинов, ни каким-либо другим.       Фраза была рассчитана сразу на три аудитории. Ассасины услышат «силой» и поймут границу. Жрецы и призыватели услышат «ребёнок» и «последствия» и вспомнят свои кодексы. Старейшины услышат «под моей крышей» и подумают о праве хозяина дома.       Аура пространства дрогнула, напряжение стало гуще.       Шэн Юэ ответил не сразу. Когда заговорил, голос у него был почти мягким.       — Речь не о силе. Речь о технике. Печь и Клинок Сансары уже начали слияние. Процедура была прерван… самовольным уходом. Стресс, бегство, бой, травмы, — он перечислял, как симптомы в диагнозе. — Печь берёт плату по частям. Сначала — голос. Потом — слух. Потом остальные чувства. И если не пройти этот путь, как полагается, она пожрёт и самого носителя… до конца.       Он перевёл взгляд с Синьюя на Ин Суйфена, будто давая тайный знак.       — Вы уже видели, что она перестала говорить. Дальше будет хуже.       «Она», — отметил про себя Синьюй. То есть всё-таки он не делал вид, что говорит в общем. Хорошо. Значит, не только ему приходилось угадывать.       Всё сходилось: молчание девочки, артефакты. Да, в этой части старик, скорее всего, ничего не преувеличивал.       Аур Хаоченя и Цайэр по-прежнему не чувствовалось.       Лун Синьюй слегка кивнул — не в знак согласия, а показывая, что слышит:       — Если вы хотите обсудить лечебные процедуры, я с радостью выслушаю подробности.       Он вдруг с холодной ясностью понял: сегодня он не защитил девочку — он всего лишь купил ей несколько часов, за которые, возможно, ещё придётся заплатить.              Продолжение следует...