Глава 14. Поднять уровень

             Храм душ оказался шумным.       Не в обычном смысле: люди здесь разговаривали не громче, чем где-либо ещё, шаги по каменным галереям звучали приглушённо, а служители, встретившие повозку у ворот, обходились поклонами и короткими фразами.       Кипела работа с духовной энергией. Лун Синьюй почувствовал это ещё за внешней стеной. Потоки накладывались друг на друга, сталкивались и расходились: призывы, тренировочные формации, ауры духовных зверей, работающие массивы. Где-то в глубине комплекса ненадолго вспыхнула стихия огня, почти сразу следом прошла волна воды. Слева от дороги что-то крупное недовольно рыкнуло, и сверху отозвался протяжный птичий крик.       Главный Храм душ у Заставы мириад зверей был весьма подходящим местом. Если сегодня всё пройдёт плохо, половина Храма решит, что очередной призыватель не рассчитал силы. Если очень плохо — придётся выдумывать объяснение. Синьюй предпочитал первый вариант.       Повозка остановилась перед широкой лестницей. Хаочень прилип к окну и пытался одновременно рассматривать синюю птицу на крыше, зверя с тремя хвостами возле колонн и светящуюся призывную формацию на дальней площадке. Цайэр смотрела на людей. Правильно.       Синьюй вышел первым. Навстречу спускались Сан Шуй и Чэнь Хуньюй, без сопровождения. После короткого утреннего разговора через кристалл связи он не ожидал торжественной встречи, но отсутствие посторонних всё же отметил. Значит, услышали именно то, что он сказал.       — Быстро добрались, — произнесла Сан Шуй вместо приветствия.       — Не задерживались.       Её взгляд скользнул к детям, выбирающимся из повозки. Хаочень поклонился первым, Цайэр повторила за ним с небольшой задержкой. Сан Шуй улыбнулась им гораздо теплее, чем Синьюю. Ничего удивительного: дети пока не просили у неё закрытый тренировочный зал, способный выдержать выброс духовной энергии неизвестной мощности.       — Дорога была долгой, — сказала она. — Им сначала стоит поесть.       — Я не устал, — сразу возразил Хаочень.       Синьюй посмотрел на сына.       — Ты всю вторую половину пути зевал.       — Я просто...       — Устал.       Хаочень закрыл рот. Цайэр чуть опустила голову — то ли прятала улыбку, то ли просто не хотела вмешиваться.       Сан Шуй подозвала служительницу:       — Отведите их в западное крыло. Накормите.       Цайэр не двинулась. Её взгляд метнулся к Хаоченю, затем к Синьюю. За несколько дней он уже выучил часть этого бессловесного языка. Сейчас там было вполне понятное: куда?       — Вместе, — подтвердил он. — Вас поселят рядом.       Плечи девочки чуть расслабились.       — Пойдём, — сказал Хаочень и уже на ходу обернулся к отцу. — А потом мы продолжим путь?       — Потом поговорим.       Сын явно хотел уточнить, насколько длинным будет это «потом», но служительница уже повела их через галерею. Синьюй подождал, пока дети скроются за поворотом.       — Прошу, — приглашающе махнул рукой Чэнь Хуньюй.       

* * *

             Комната для разговоров оказалась небольшой и почти пустой: стол, четыре кресла, чайник, кристалл связи у стены. Никаких лишних слуг.       Синьюй сел последним. Сан Шуй налила чай и сразу перешла к делу:       — Ты сказал, что тебе нужно помещение с хорошей изоляцией духовных колебаний.       — Да.       — И формация, способная удержать выброс внутри.       — Да.       Чэнь Хуньюй слегка приподнял бровь.       — С этим проще. У нас звери срываются с призыва чаще, чем хотелось бы.       — А от кого защищаемся? — Сан Шуй, как всегда, задала самый точный вопрос.       Лун Синьюй не моргнул и глазом.       — От Хаоченя.       Сан Шуй остановила чашку на полпути ко рту. Пожалуй, стоило сформулировать мягче, но времени на мягкие формулировки у Синьюя сегодня не было.       — После Святого Пробуждения мне пришлось ограничить его духовную энергию. Временно.       — Запечатать? — уточнила Сан Шуй.       — Да.       О том, зачем понадобилась печать, пока не спросили.       — Священная гора? — первым связал Чэнь Хуньюй.       Синьюй кивнул.       — Для допуска ему требуется духовная энергия выше двухсот. Разрешение я оформлю сам. С возрастом и атрибутом проблем нет.       — Значит, проблема в двухстах.       — Нет.       Чэнь Хуньюй чуть прищурился. Синьюй взял чашку; чай был слишком горячим.       — Проблема в том, чтобы открыть печать постепенно и дать ему немного времени.       Сан Шуй помолчала, затем поставила чашку на блюдце.       — Насколько постепенно?       — Настолько, насколько потребуется.       — Синьюй.       Он посмотрел на неё.       — Мне нужно, чтобы тело привыкло к снятию ограничения, а Хаочень научился контролировать свою силу и смог нормально совершенствоваться. Я не собираюсь одним движением открывать всё, что запечатал.       Это было самое разумное решение. Именно поэтому оно требовало чужого тренировочного зала, двух высокоуровневых практиков Храма душ и места, где один лишний всплеск духовной энергии не станет заметен на половину юга Альянса.       — Почему здесь? — спросила Сан Шуй.       На этот вопрос ответить было проще.       — Потому что у вас достаточно фоновых колебаний, чтобы снаружи никто не отличил один выброс от другого. И достаточно хорошая внутренняя защита, чтобы он не вышел за пределы Храма.       Чэнь Хуньюй постучал пальцем по подлокотнику.       — Ты думаешь, за вами следили?       — Я думаю, что Храм ассасинов не присылал к нам главу Храма и Теней только ради семейного чаепития.       Сан Шуй поморщилась. Она присутствовала при той встрече; объяснять дальше не требовалось.       — Девочка?       — Её аура скрыта.       — Надёжно?       — Пока да.       Неприятный ответ, зато честный. У любого артефакта был предел, а маскировка рано или поздно могла дать сбой. Особенно когда речь шла о людях, чья профессия последние несколько тысяч лет состояла в поиске тех, кто очень не хотел быть найденным.       Сан Шуй больше не спрашивала. Чэнь Хуньюй поднялся.       — Зал есть.       Синьюй тоже встал.       — Хорошо.       — Но сначала я хочу посмотреть на печать.       Вот и цена. Синьюй задержал взгляд на главе храма. Отказать означало либо отказаться от зала, либо требовать доверия от людей, которым он сам доверял только половину правды. Несправедливо — и, к сожалению, вполне привычно.       — Посмотришь, — согласился он.              

* * *

             Хаочень пришёл через четверть часа. Сытый. Отдохнувшим он не выглядел — скорее, человеком, которому пообещали большое событие и затем заставили ждать целых пятнадцать минут.       — Цайэр хотела пойти со мной, — сообщил он первым делом.       — Не сегодня.       — Я ей сказал.       Синьюй посмотрел на сына внимательнее.       — Она осталась, — добавил тот.       По тону выходило, что это следовало считать значительным достижением. С учётом Цайэр — возможно, так и было.       Закрытый тренировочный зал находился глубже основного комплекса, дальше святыни храма душ — Священного древа. Толстые каменные стены пересекали ряды защитных формаций, но больше всего внимания привлекал пол. Камень почти полностью скрывался под сложным узором: сотни крошечных изображений магических зверей расходились кругами от центра, а в рисунок были встроены звериные ядра разных цветов и размеров. В их свете фигуры казались живыми — будто целая стая застыла под ногами, ожидая приказа.       Храм душ умел удерживать собственных питомцев. Иногда — против их желания.       Значит, для Хаоченя должно хватить.       Синьюй обошёл зал по периметру, проверил внешний и внутренний контуры, отвод энергии, резерв. Потом проверил всё ещё раз.       — Папа.       — Что?       — Ты уже смотрел туда.       — Знаю. Иногда полезно посмотреть дважды.       Хаочень немного помолчал.       — Значит, всё безопасно?       Синьюй выпрямился.       — Если будешь делать то, что я скажу.       Сын сразу стал серьёзным. Вот за это Синьюй его ценил. Можно было сколько угодно отвлекаться на животных, девочек и невозможные планы на будущего ездового зверя, но на тренировке к ребёнку каким-то чудом возвращалась способность слышать.       — Сядь.       Хаочень опустился в центре формации. Сан Шуй и Чэнь Хуньюй остались у управляющего контура — достаточно далеко, чтобы не мешать, достаточно близко, чтобы вмешаться в работу зала. Синьюю по-прежнему не нравилась необходимость раскрывать перед ними тайны сына.       Он остановился перед Хаоченем.       — Сегодня мы не пытаемся достигнуть двухсот.       Лицо сына едва заметно вытянулось.       — Почему?       — Потому что сначала ты должен научиться контролировать то, что получишь.       — Но если я смогу...       — Не сможешь.       Хаочень нахмурился.       — Откуда ты знаешь?       — Потому что я поставил печать.       Аргумент подействовал.       — Закрой глаза. Дыши ровно. Когда почувствуешь изменение потока — ничего не делай.       — Совсем ничего?       — Именно это обычно оказывается для тебя самым трудным.       Хаочень открыл глаза.       — Я умею ничего не делать.       — Докажи.       Сан Шуй кашлянула за спиной. Синьюй предпочёл считать, что из-за воздуха в помещении.       Он положил два пальца сыну на лоб. Печать отозвалась сразу. Наложенная после Пробуждения, она по-прежнему лежала ровно: несколько взаимосвязанных слоёв приглушали отклик Хаоченя на окружающий Свет, не перекрывая его полностью. Оставлять девятилетнего ребёнка с неконтролируемым притяжением светлой энергии после Пробуждения Синьюй не собирался.       Девяносто семь.       Он до сих пор не любил это число.       Синьюй коснулся лба сына и разблокировал один узел печати. Хаочень вздохнул, плечи напряглись.       — Не сопротивляйся.       Мышцы расслабились. Хорошо.       Синьюй открыл следующий. У плеч сына появились световые частицы — сначала несколько, затем всё больше. Они собирались слишком быстро. Он остановился, пока не закрывая печати.       — Дыши.       Хаочень медленно вдохнул и выдохнул. Свет дрогнул, выровнялся. Неплохо.       Синьюй открыл ещё немного. Формация под ногами тихо загудела. Краем глаза он заметил, как Сан Шуй повернулась к управляющему кристаллу, и сразу вернулся взглядом к сыну.       У Хаоченя изменились глаза. Вокруг зрачков проступили тонкие золотые кольца, поначалу почти незаметные на фоне привычной синевы. Но они расширялись, и синий цвет отступал к краям радужек.       Рано.       При Пробуждении золото появилось в тот миг, когда окружающий Свет рванулся к Хаоченю. Сейчас происходило то же самое — медленнее, но всё равно слишком быстро.       — Хаочень.       — Я слышу.       Голос оставался ровным.       — Что чувствуешь?       — Тепло.       — Где?       — Везде.       Очень содержательно.       — Боль?       — Нет.       Ещё немного. Синьюй не ослаблял печать дальше, только наблюдал.       Световые частицы у стен двинулись к центру. От кристаллов и защитных контуров отделялись новые и тоже медленно тянулись к Хаоченю. Гул усилился. Чэнь Хуньюй, похоже, сам приготовился поддержать защитный контур; Синьюй заметил движение и не удивился. Именно поэтому он приехал сюда.       Золото дошло почти до внешнего края радужек.       Достаточно.       Хаочень резко вдохнул, и свет вокруг него вспыхнул. На миг давление в зале подскочило; энергетическая волна качнула край плаща Синьюя. Внешняя формация отозвалась низким звуком. Сан Шуй мгновенно коснулась управляющего узла — звериные ядра в полу вспыхнули одно за другим, и по стенам прошёл дополнительный защитный контур.       Синьюй стабилизировал печать. Золото в глазах сына задержалось ещё на несколько мгновений, затем медленно сжалось вокруг зрачков и исчезло.       — Теперь медитируй.       Хаочень послушно закрыл глаза.       Поток постепенно выровнялся. Световые частицы продолжали стекаться к нему, но уже без прежнего рывка. Синьюй подождал, пока дыхание сына станет размеренным, и только тогда отступил.       Сан Шуй наконец выдохнула. Её плечи заметно расслабились, от чего воротник перестал казаться оперением нахохлившейся птицы. Синьюй ещё раз посмотрел на сына: тот сидел, выпрямившись, уже погружённый в медитацию до такой степени, что можно было не вмешиваться. Кивнув самому себе, Синьюй последовал за главами храма.       Чэнь Хуньюй, едва выйдя, сразу же остановился.       — Он притянул энергию из контура.       — Да.       — Сам?       — Я ему не помогал.       После паузы Сан Шуй заметила:       — Если понадобится, мы усилим контур.       Синьюй кивнул.       — Хорошо.       Она посмотрела на него внимательнее.       — И внутренний отвод.       — Отлично.       Никакого «что это было», никакого «какой у него уровень». Даже удивления, которое Синьюй ожидал увидеть хотя бы в первые секунды.       Ему это не понравилось. Люди, никогда не сталкивавшиеся с ребёнком, чей дар заметно опережает способность им распоряжаться, обычно реагировали иначе.       Почему хозяева Храма душ оказались настолько невозмутимы, он пока не знал.       — Это результат Святого Пробуждения? — наконец спросил Чэнь Хуньюй.       Синьюй встретил его взгляд. Врать было бы бессмысленно.       — Да.       — Сколько?       Синьюй медленно поправил рукав.       — Сколько бы ни было, это всего лишь потенциал. Для Священной горы пока недостаточно.       Чэнь Хуньюй посмотрел на него несколько секунд.       — Я не об этом.       — Тогда вопрос не относится к сегодняшней тренировке.       Сан Шуй тихо выдохнула через нос. Синьюй не стал уточнять, было ли это раздражение или смех. Чэнь Хуньюй тоже не настаивал, и это было почти хуже.       Слишком легко отступили. Либо ничего не поняли, либо поняли достаточно. По лицам определить не удавалось; Синьюй предпочёл бы первый вариант.       Он посмотрел на защитную формацию. Завтра придётся открыть печать снова, потом ещё раз. А заодно заставить сына поднимать внешнюю и внутреннюю духовную энергию не тем размеренным темпом, который Синьюй предполагал раньше, а прямо сейчас. Да ещё и не привлекая лишнего внимания.       Ничего особенно сложного. Всего лишь Сын Света, Святая Сансары, Храм ассасинов где-то за спиной и чужой Храм, хозяева которого только что увидели больше, чем он собирался показывать.       Несколько дней назад его главной проблемой было решение тестя женить девятилетнего ребёнка. Хорошие были времена.       — Ему действительно рано на Священную гору? — неожиданно спросила Сан Шуй.       Синьюй посмотрел на неё.       — По возрасту — возможно.       — А по остальному?       Он вспомнил золотые глаза и свет, стекающийся к сыну со всего зала.       — Поэтому мы туда и едем.       Сан Шуй кивнула, будто этого оказалось достаточно.       — Ладно. Присядем рядом. Вспомним старые добрые времена.       «Старые добрые времена» в памяти Синьюя почему-то обычно начинались с приказа, заканчивались ранениями и между ними редко содержали что-нибудь доброе.       В галерее, где они оказались сразу после зала, уже стоял накрытый стол.       Храм душ продолжал жить своей обычной жизнью. Где-то снова сработала призывная формация, вдалеке заревел зверь, следом раздался чей-то возмущённый крик.       Шума хватало. Синьюй надеялся, что он скроет и следующий всплеск Хаоченя.       Сколько сегодня поняли хозяева Храма, он обсуждать не собирался.                     Продолжение следует…