Часть 7

— Эй, Боб, — зовёт Елена, пару раз стукнув костяшками по косяку открытой двери. — Можно? — Конечно, — кивает Боб, отвернувшись от окна. — Заходи. Он сидит на полу, прислонившись к стеклу, поэтому Елена опускается рядом. — Ты перестал бояться высоты? — уточняет она. Боб бросает взгляд себе за спину, в бездонную пропасть, к которой умудрился привыкнуть за время жизни в башне Мстителей (совсем недавно, перебирая бумаги Валентины о самом себе, Боб узнал, что она планировала называть это место Сторожевой башней. Какой кошмар). — Я не знаю, — задумчиво отвечает Боб. — Иногда мне кажется, что раз я неуязвим, то высота мне не страшна, а значит, бояться её просто глупо. Но потом... Буквально несколько часов назад он держал Уокера и падал вместе с ним до тех пор, пока не врезался в землю. Если бы он не успел, Уокер разбился бы насмерть. Вместе с Еленой и остальными. — Страхи бывают иррациональны, — пожимает плечами Елена. — Тело переживает ужас, не обращая внимания на голос разума. Хмыкнув, Боб дёргает нитку на рукаве пижамы. — Наверное, ты права. Остаточная энергия жжёт кончики пальцев, бродит по телу, заставляя его глаза периодически менять цвет (Боб заметил это, когда смотрел в зеркало после душа). Он хочет куда-то бежать, кого-то спасать, сделать хоть что-то... — Это адреналин, — поясняет Елена. Вздрогнув от неожиданности, Боб потрясённо к ней поворачивается. — Откуда ты знаешь? Вздёрнув бровь, Елена рассматривает его дрожащие руки, а также согнутую в колене правую ногу, то и дело стучащую пяткой по полу. — Я могу узнать отходняк после миссии, когда вижу его. Это пройдёт, Боб. — А если я не хочу, чтобы он проходил? — твёрдым тоном спрашивает Боб, сжимая кулаки. — У меня есть силы. Очень много сил. Я спас вас сегодня. Я могу быть полезным. Я могу заменить каждого из вас и быть лучше. — Боб, — чуть повышает голос Елена. Вжав голову в плечи, он бросает на неё затравленный взгляд. — П-прости... — Нет, — Елена двигается ближе, чтобы коснуться ладонью его предплечья. — Ты нужен нам не потому, что ты можешь летать, поднимать тяжести, падать с высоты или что там ещё ты можешь. Ты нужен нам, потому что это ты, Боб. Сам по себе. Сегодня ты спас нас не потому, что мы супергерои, а ты какое-то сверхсильное божественное существо. Ты спас нас, потому что... — Вы мои друзья, — оторопело заканчивает за неё Боб. — Вы моя семья, да? С трудом сдерживая улыбку, Елена немного кривляется, закатывает глаза и морщит вздёрнутый нос. — Хотелось бы в это верить. Если тебя устраивает, когда у тебя в семье есть чокнутый русский отец, отмороженный дядя, две сестры и... — И Уокер. — И Уокер, — кивает Елена. Оперевшись спиной о стекло, плечом к плечу с Бобом, она некоторое время разглядывает окутанную сумраком комнату, явно подбирая слова. Боб ждёт, всем своим существом осознавая, что трусливо бежит от ответственности, заставляя Елену начать этот Разговор. — Кстати, о Уокере, — в конце концов говорит она. — Что-то происходит? Покосившись на неё, Боб сосредотачивается на собственных ногтях. — С чего ты взяла? Сбоку раздаётся зловещее фырканье, после чего Елена начинает показательно загибать пальцы: — Ты улыбаешься, стоит лишь ему войти в комнату; он зависает, когда видит, как ты делаешь вообще что угодно; вы оба пропадаете вместе, и это даже Алексей заметил; сегодня, после того как вы рухнули на землю, ты назвал его «Джоном». А, и ещё Эйва видела, как вы целовались на кухне. — Но мы никогда не целовались на кухне! — вспыхивает Боб. По торжествующему выражению лица Елены он сразу же понимает, что попался в ловушку. Как идиот. — Спасибо хоть за это, — отмечает она. — Но из всех людей Уокер. Серьёзно? — Он не такой плохой, как ты думаешь, — пытается защититься Боб. — О-о-о, я знаю, что он не плохой. Скорее... он с проблемами. И эго размером с эту башню. — На самом деле, нет, — Боб качает головой, вспоминая уязвимый взгляд Уокера, его нежную улыбку и ласковый шёпот. — Он притворяется. — Да, я знаю, — вздыхает Елена, стукнувшись затылком о стекло. — Просто пыталась тебя отговорить, но уже поняла, что это бесполезно. Ты влюблён по самые помидоры. — В каком смысле? — не понимает Боб. Елена лишь отмахивается: — Забей, русское выражение. Означает, что отныне ты потерян для общества и завяз в отношениях с парнем, который часть своей жизни посвятил поклонению Капитану Америка. Безразлично дёрнув плечом, Боб ложится на пол, устроив голову на коленях у Елены. — Я лучше Капитана Америка, — заявляет он, в последний раз на сегодня сверкнув жёлтыми глазами.

***

Как только Елена уходит, тени удлиняются, падая на кровать, письменный стол, шкаф и кресла-мешки. — Эй, Боб, — шелестит Мрак, глядя на Боба из самого тёмного угла. — Ты ведь не думал, что можешь без последствий использовать нашу силу? — Замолчи. Я... Я не боюсь тебя. Смех Мрака больше похож на рык голодного животного. Грудной и глубокий, пробивающий до мурашек. Заполняя собой всю комнату, Мрак медленно наступает, вынуждая Боба прижаться спиной к окну. — Думаешь, ты стал храбрым? Бобби-герой. — Н-нет, но теперь я могу бороться со своим страхом. Мне есть ради кого сражаться. Отвали, — толкнув нависающую черноту в грудь, Боб мысленно тянется к выключателю и зажигает свет. Мрак тут же поворачивает голову к светодиодной лампе на потолке, которая мигает пару раз, а затем с оглушительным хлопком взрывается, осыпая комнату раскалёнными осколками стекла и пластика. — Мудак! — неожиданно для них обоих возмущается Боб. — Как я буду теперь здесь спать? — Можешь сбежать к своему парню, — шипит Мрак, снова пытаясь окружить Боба тенями. — Послушный маленький педик. Это голос их отца. Это злоба их отца. Это ненависть их отца, и она не имеет совершенно ничего общего с гомофобией. Их отец был ублюдком вне зависимости от того, кем был Боб. Будь Боб девочкой, ничего бы не изменилось. Если бы его не существовало, ничего бы не изменилось. — Знаешь что? Пожалуй, я так и сделаю, — решает Боб, шагая навстречу Мраку. — Я пойду к человеку, которому я не безразличен. А ты прячься в тенях, выпрыгивай на меня, когда я один, ломай вещи, но Елена права. Они моя семья. Наша настоящая семья. И у тебя никак не получится это изменить. Повернувшись спиной к Мраку, он хватает подушку с кровати, отряхивает её от осколков и выходит в коридор. Комната Уокера находится на другом этаже, так что Боб шагает к лифту. Когда он касается больших круглых кнопок, свет предупреждающе моргает. Кабина не двигается, так что Боб самостоятельно вынуждает её поехать, представив лифтовой механизм. С натужным скрежетом лифт опускается вниз, после чего тяжело распахивает двери. Над головой Боба появляются несколько сияющих пузырей, заставляя его тень скукожиться под ногами. Не обращая на неё внимания, Боб выходит из лифта и искренне надеется, что пузыри пропадут прежде, чем успеют кого-то ошпарить. Остановившись перед комнатой Уокера, он поднимает руку, чтобы постучать, но... — Зачем мы здесь? — спрашивает в голове собственный голос. — Он, наверное, давно спит. Ты не нужен ему среди ночи. Он не приглашал тебя к себе. Кулак замирает в паре дюймов от двери. В следующее мгновение механизм замка тихо щёлкает, и дверь отъезжает в сторону. — Твою мать, — схватившись за сердце, Уокер шарахается назад. — Боб, какого хрена?! Прижав к себе подушку, Боб упирается глазами в обнаженную грудь Уокера и его пижамные штаны цвета хаки. — Э-э-э, я... просто хотел, эм... спросить... — все слова вылетают из головы, так что Боб замолкает, опустив взгляд на черный ковёр посреди комнаты. — Поэтому стоял и караулил у меня под дверью? — подозрительно прищурившись, уточняет Уокер. — Из-за какого-то вопроса? — Ну... Да... Вздохнув, Уокер машет рукой, приглашая его внутрь: — Заходи, садись. Мне нужно на кухню за водой, после этого мы поговорим, понял? — Угу, — кивает Боб, плюхнувшись в мягкое кресло, зарываясь пальцами ног в ворс ковра. Когда Уокер возвращается (удивительно быстро, даже учитывая, что кухня находится на этом же этаже), то ставит стакан на прикроватную тумбочку и садится на кровать напротив Боба. — Итак, — он растерянно вытирает ладони о штаны, после чего, сцепив руки в замок, чуть наклоняется вперёд. — Что-то случилось? Вы поругались с Еленой? Предположение настолько глупое, что Боб вскидывает голову. — Конечно нет. Мы с ней поговорили, а потом она ушла к себе. — Понятно, — кивает Уокер, всё ещё ощупывая тело Боба обеспокоенным взглядом. — Значит... Всё в порядке, и ты просто так пришел ко мне поздним вечером с подушкой, оставляя след из пузырей по коридору? Боб опускает глаза, уткнувшись в ковёр, стискивая многострадальную подушку. — Я... Хотел спросить... — Мгм, — подбадривает Уокер, осторожно скользнув правой ногой по ковру, чтобы коснуться кончиками пальцев ступни Боба. — Можно мне остаться на ночь у тебя? — выпаливает Боб, двинув ногой ему навстречу. Уокер ошарашенно молчит несколько секунд, после чего ещё несколько раз толкает ступню Боба, провоцируя всё-таки посмотреть на себя. — Что случилось? — твёрдо спрашивает он. — Конечно, тебе можно остаться на ночь, Бобби. Но я должен знать, что случилось, потому что вижу, что ты нервничаешь. Желание снова опустить глаза и сбежать настолько велико, что от него зудит где-то внутри черепа. Усилием воли Боб заставляет себя поддерживать зрительный контакт. — Это... Мрак, — дрогнувшим голосом говорит он. — Появился после того, как Елена ушла, и взорвал лампу на потолке. — Ты не ранен? — тут же уточняет Уокер, наклоняясь ближе. Он тянется к предплечью Боба, но вовремя замирает. Боб сам протягивает ему руку, покрывшись мурашками, когда чувствует горячие пальцы на своей, неожиданно ледяной, коже. — Нет, всё в порядке, — качает головой Боб. — Просто комната теперь в осколках стекла. Он сказал «можешь сбежать к своему парню», вот я и... сбежал. Фыркнув, Уокер явно с трудом сдерживает улыбку. — Так и сказал? — выдавливает он. Ответная улыбка сама собой появляется на губах, смех клокочет в груди, вырываясь наружу редкими смешками. Хихикая, Боб дёргает плечом, стараясь принять независимый вид, который обычно делает Елена, когда хочет сойти за взрослую. — Кажется, Мрак — моя самая прямолинейная часть. — Действительно, — смеётся Уокер. — Ну, раз даже он не против, то как насчёт обнимашек от своего официального парня? — Думал, ты не предложишь, — отвечает Боб и падает в распахнутые объятия Уокера. — Вот так, Бобби, — воркует тот, уткнувшись губами в макушку Боба, обвив его обоими руками. Зажмурившись, Боб прижимается к груди Уокера щекой, вслушиваясь в биение его сердца. А ведь буквально двенадцать часов назад он мог потерять всё это, если бы опоздал. — Эй, Бобби, я слышу твои мысли, — ворчит Уокер, не разнимая объятий, пытаясь заползти на кровать целиком. — Хватит думать о том, что не случилось. — Но оно могло случиться, — спорит Боб, уложив голову на плечо Уокера, вытянувшись рядом с ним на постели. — Ты чуть не разбился. — Но не разбился, — настаивает Уокер. — Забудь об этом. — На секунду он оставляет Боба, чтобы дотянуться за одеялом, после чего накрывает их обоих и снова прижимает Боба к своей груди. — Это наша жизнь и работа. Сосредоточься на том, что происходит здесь и сейчас. Не парься об остальном. Хмыкнув, Боб задумчиво трогает его грудь, обводит подушечкой пальца розовый сосок. — Типа, «здесь и сейчас» есть ты, я и кровать..? — Угу, — гудит Уокер, ласково целуя его лоб, — и чьи-то глаза в темноте, которые, судя по всему, тоже хотят обнимашек. — Боб тут же порывается сесть или шарахнуться в сторону, но Уокер не позволяет, стискивая объятия крепче. — Тихо, тихо, Бобби, ничего страшного не случилось. — Пока что, — злобно шипит Мрак. Уокер закатывает глаза, нисколько не впечатлённый: — Если бы ты мог напасть, ты бы уже напал. Так что либо присоединяйся к нам, либо уходи. Сталкерство — это стрёмно. — В каком смысле «присоединяйся к нам»? — оторопело шепчет Боб, пока Мрак угрожающе накрывает собой всю комнату. Уокер отворачивается от Мрака, сосредоточив всё своё внимание на Бобе и пожимает плечами. — Он ведь тоже твоя часть, верно? — Да, но... Я не хочу, чтобы ты видел эту часть, — темнота настолько плотная, что Боб перестаёт различать собственные ноги. Шепот Мрака стоит в ушах, не позволяя сосредоточиться. Вздохнув, Уокер устраивается поудобнее, тянет его ближе, вынуждая снова положить голову на своё плечо, нежно гладит спину. — У каждого есть демоны, которых мы не хотим показывать другим, Бобби. Однако, ты видел моих, а я видел твоего. Мне кажется, справедливо. — Тьма делает последний рывок, но не может причинить им вред, как бы отчаянно Мрак этого не желал. — Ну, да, — выдыхает Боб, чувствуя, как лунный свет пронзает тьму. Сердце Уокера, надёжное, сильное, верное, бьётся под щекой, заглушая все остальные звуки. Этот стук убаюкивает, окружает теплом и безопасностью. — Ты прав. — Засыпай, — шепчет Уокер, оставив ещё один призрачный поцелуй у него на лбу. Обессилевшие тени уползают под кровать, позволяя луне залить комнату серебром. Боб робко улыбается во сне, прижавшись к Уокеру всем телом.