AB side

────┈┈┈┄┄╌╌╌╌┄┄┈┈┈────

      В комнате царил полумрак, несмотря на полдень. Окна зашторены неплотно, пропуская узкую полоску света в спальную комнату. Этого достаточно, чтобы понимать время суток и не сходить с ума. На комоде медленно догорала свеча — специальная, помогающая справляться с ломкой во время гона. Хёнджину казалось, что, накурив дымом комнату, ему станет легче — он ошибался.       Второй день подряд его скручивало, как мокрую тряпку. С него стекло столько пота, что постель полностью пропиталась им и его феромонами. Он пил много воды и перебивался рисовыми снеками, потому что ничего другого его организм просто не принимал. А жажда была настолько сильной, что он бы выпил море.       После последнего приступа прошло больше часа. Хван засекал каждый и мог порадоваться: разница между ними становилась всё больше, но надежда на то, что это прекратится раньше, чем он умрёт от истощения, стремилась к нулю.       Парень провёл по волосам, зачёсывая чёлку назад, и уставился в потолок. Рядом, где-то под подушкой, изредка вибрировал телефон, но тратить дорогую энергию на сообщения не хотелось. Хотелось простого человеческого отдыха, вкусной еды и беспробудного сна до следующего дня — без зудящих клыков и болезненно пульсирующего укуса на шее.       Приближался новый приступ. Хёнджин сдавленно стонал, зовя на помощь единственного человека, который мог ему помочь.       — Хён…

────┈┈┈┄┄╌╌╌╌┄┄┈┈┈────

      Феликс вздрогнул и оглянулся по сторонам, словно услышал тихий голос, и источник его был где-то близко и одновременно далеко. Это вводило в ступор, потому что в кабинете он был совершенно один, а перед ним не было ни включённого компьютера, ни телефона.       Парень вновь повертел головой и вернулся к заполнению отчётного листа. Впереди было долгое собрание и запланированная встреча с Чаном, но мозги плавились. Точнее, они продолжали это делать. Течка прошла так же резко, как и наступила. Сынмин провёл осмотр и отпустил, сказав, что всё в норме и никаких отклонений не обнаружено. Но внутри что-то скребло: иногда сильно, иногда на фоне — и вызывало беспокойство.       — Совесть ли? — вслух спросил Феликс. — Или что-то другое?       Он бы соврал, если бы сказал, что ему не стыдно за своё поведение. Стыдно, и ещё как. Ему не было оправданий, и с Хёнджином он поступил как минимум жестоко, а по максимуму — если бы сосед захотел прописать ему тройку по лицу, он бы и слова не сказал. Возможно, подставился бы ещё на пару заходов.       Он сорвался, задавил парня феромонами, которые и доминантные альфы-то не всегда выдерживают, а тут рецессивный. В голове Феликса не укладывалось, где он мог просчитаться. Как мог на сто процентов утверждать, что он бета?       Перебирая свои воспоминания, он надеялся зацепиться хоть за что-то, но сигналов не было. От Хёнджина не пахло феромонами, он не реагировал на его запах, спокойно сидел рядом и…       — Сидел рядом и боялся потревожить воздух…       Феликс покачивался на стуле из стороны в сторону, параллельно ведя диалог с собственной совестью. Он должен навестить Хёнджина, он должен извиниться, он должен убедиться в том, что его сосед — альфа, лично и будучи в трезвом уме. Сделать выводы и принять окончательное решение — продолжать общение или поставить блок, как это происходит со всеми альфами вне работы.       Феликс набирает номер Чана, выслушивая три гудка и короткое «Халлоу».       — Чан, мы можем перенести встречу на завтра?       — Да, без проблем, — голос коллеги звучал удивлённо. — А в чём причина-то?       — Я накосячил… Сильно накосячил, и надо проведать человека.       — Намёк понял. Тогда давай завтра в то же время.       — Спасибо.       Теперь можно раньше вернуться домой.

────┈┈┈┄┄╌╌╌╌┄┄┈┈┈────

      Стоя под дверью Хёнджина, Феликс собирал всё своё мужество. Он не любил такие ситуации. Ситуации, когда он был явно виноват и приходилось извиняться. Парню это давалось нелегко, проще было не допускать таких ситуаций вовсе. Однако тут уже ничего не поделаешь — это не Хван соврал ему, это он сам неправильно понял.       Первый стук.       — Хёнджин, ты дома? — а в ответ тишина.       Второй стук.       — Хёнджин, я пришёл извиниться. Я пойму если…       Телефон в кармане запиликал.       «Код — 1112. Открой.»       Одновременно с этим за дверью раздался грохот. Феликс, долго не думая, провёл ладонью по сенсорному экрану, вбивая цифры на панели и, услышав щелчок замка, открыл дверь.       — Да ты прикалываешься… — прикрывая нос, прошипел Феликс.       В квартире стоял полумрак, а из спальни до парня доносился затхлый, горячий запах гона. Сердце быстро забилось, плечи задрожали и в голове появилась чёткая мысль — «альфу. нужно. подавить».       — Блять…       В противовес этому яркому животному желанию перед глазами Феликса появился сам Хван. Точнее он выполз из своей комнаты на локтях, еле волоча за собой ноги. Из-за опущенной вниз головы Ли мог увидеть, насколько сильно распухло место укуса. Именно этот обессиленный вид соседа отрезвлял.       — Хёнджин! — Феликс подбежал к парню, поднимая его с земли и помогая добраться до ванной.       Хёнджин бормотал что-то бессвязное и болтал головой из стороны в сторону. Его губы потрескались от недостатка воды, а кожа горела. Ли усадил парня на пол душевой и включил прохладную воду, на которую Хван отреагировал заторможенно, подставляя лицо струям и жадно ловя капли губами.       Это было ужасно отвратительно. Видеть, до чего довела несдержанность доминантного омеги.       — Хёнджин… — обеспокоенно прошептал Феликс, — ты меня слышишь?       Парень лениво поднял взгляд, ориентируясь на голос. Под глазами залегли тёмные круги — он не спал нормально несколько ночей. Его белая майка полностью промокла, а из-за контраста температур кожа покрылась мурашками. Он был больше похож на потерянного и измученного подростка, чем на взрослого парня.       — Хён… — слабая улыбка появилась на его губах, стоило понять кто перед ним, — ты пришёл…       Но Феликс не мог радоваться. Он закусил губу от негодования и злости на самого себя. Чувство вины, которое до этого просто подкалывало грудь, сейчас нещадно выжирало её изнутри. Он хотел рычать, рвать волосы на голове и разбить себе костяшки о кафель. От того, как Хёнджин смотрел на него, от того, что он ждал помощи.       — Окей, — на выдохе произнёс Феликс и, засучив рукава, опустился на корточки перед Хваном. — Давай помогу помыться, а потом разберёмся.       Парень совсем размяк и как-то по-глупому счастливо улыбался. Послушно подставлял ту или иную часть тела под мягкую мочалку. Кивал или качал головой на вопросы «больно ли» или «не попало ли мыло в глаза». Феликс немного выпустил свои феромоны, но не думал, что они сработают как успокоительное. Может, на рецессивных оно работает по-другому? Или дело было в том, что Хёнджин — помеченный им альфа.       Частично высохший и переодетый в чистую футболку и шорты Хёнджин сидел в своём рабочем кресле, пока Феликс менял постельное бельё. Сказать, что это было сложно?.. Плюнуть в воздух над собой и увернуться — было во много раз проще.       Всё бельё насквозь пропахло альфой. Одеяло, простынь, подушка. В комнате было невозможно находиться, пока Феликс настежь не распахнул окна и чуть сам не выпал. Настолько было тяжело дышать. Сверху добивало и то, что Хёнджин пах чертовски приятно.       — Ну, я сделаю вид, что этого не видел, — усмехнулся Ли, уставившись на измазанную спермой изнанку одеяла.       Грязное бельё полетело в большой пакет, который был плотно завязан до ближайшей стирки.       — Так, — Феликс приложил ладонь ко лбу Хёнджина. — Температуры нет. Укус я обработал. А теперь сиди, я приготовлю поесть.       — А можно просто воды?       — Нет, — строго отрезал Ли. — Еда. Таблетки. Спать.       — Так точно, хён… — Хван шутливо отдал честь и переполз на чистую кровать, падая в мягкий матрас лицом вниз.       — По крайней мере ты теперь не выглядишь, как полуживой труп.       Феликс уже хотел было уйти на кухню, как его остановил резкий, дразнящий аромат. Запах словно взорвался в комнате, обволакивая каждого, кто находился внутри.       — Хён… — голос Хёджина изломанный и хриплый. — Оно снова…       — Блять!       Дыхание учащалось, и с каждым последующим вдохом тело переполняло силой. Феликс смотрел на изгибающегося Хвана и не мог понять, что с ним. Пахнет гоном, но поведение сильно отличалось — слишком покорно-пассивное для альфы. И аромат самого Хёнджина раздваивался на две волны: отталкивающую и просящую. Если первая лишь слегка щекотала нос, то вторая насильно вытягивала феромоны из Феликса.       Оглядев комнату, в первую очередь он закрыл окна и на столе увидел несколько сгоревших свечей.       — Они не помогли?       — Ничего не помогает, — шептал Хван. — Таблетки тоже… Оно… мне… больно…       Хёнджин лежал в позе эмбриона, сжимая между ног руки. Гон альф проходил не так. Ломки — да, сексуальное желание — да, но не приступы.       «Твою мать, Феликс… Что же ты с ним сделал…»       Не проронив и слова, Ли сократил между ними расстояние, опускаясь рядом с Хёнджином.       — Хён… — Хван замер, не позволяя к себе прикасаться, — пожалуйста, не надо…       — Если не снять…       — Я не могу. Это больно, хён…       — Больно не будет.       — Больно… — по глазам Хёнджина было видно, что он теряет рассудок и медленно падает в ощущения.       — Хёнджин, соберись! Я могу тебе помочь, но тебе мой способ может не понравиться.       Парень нахмурился, смотря на свои бёдра. Чёрт его знает, что за мысли были у него в тот момент, но следом он выдал короткое и ёмкое:       — Делай.       — Ты даже не знаешь, что это за способ.       — Мне плевать… — парень перевёл на Феликса блестящие от влаги глаза, — если это ты, то всё в порядке.       Ли смотрел Хёнджину в глаза, не зная, как реагировать на его слова. Почему Хвану плевать, почему для него всё в порядке. Почему он мягко ложится на спину и почему смотрит с доверием. Зачем цепляется за плечи Феликса и тянет его на себя. Для чего облизывает губы и повторяет уже сотни раз проклятое «хён» тихим голосом.       Феликс уже перестал отличать свои феромоны от хвановских. Для него всё смешалось в горько-солёный коктейль и туго сжимало горло. Следующий вздох был подобен вдоху из кислородной маски, где маской были губы Хёнджина. Его горячее дыхание жгло язык и заставляло сглатывать слюну чаще, перегоняя жжение ниже. Останавливаясь в животе, скручиваясь и растекаясь теплом в паху.       Феликс дышал хрипло, кусая губы Хёнджина, от чего тот дрожал всем телом и подавался вперед. Ли чувствовал, как ткань штанов стремительно намокает, пропитываясь смазкой. Обычный процесс, ставящий Феликса в ненавистную уязвимую позицию, сработал в обратную сторону. Чем сильнее он давил на Хёнджина собой, тем сильнее он себя чувствовал.       Да, у него между ног ниагарский водопад. Да, он создан природой для того, чтобы принимать, но альфу под ним хотелось подмять под себя. Это желание дразнило внутреннего зверя с одной единственной функцией — давить, владеть и доминировать.       — Хён…       Гулко прорычав, Феликс одним движением стянул с Хвана трусы, выпуская опухший от частого трения член. Делать с ним что-то сейчас — сделать болезненным весь дальнейший процесс. Он провёл пальцем по головке, вниз до основания и сжал в ладонях яйца, прислушиваясь к сдавленным стонам.       Руки оказались быстрее мысли. Феликс сунул свободную ладонь к себе в штаны и провёл по мокрой дырке, собирая столько своей смазки, сколько мог.       — Что ты…       — Делаю тебе «не больно».       Хёнджин поджал губы, будто понимая, что сейчас будет, и раздвинул ноги шире.       Ли провёл пальцами между ягодиц Хвана, аккуратно и тщательно смазывая снаружи, чтобы затем медленно протолкнуть один палец. Он должен держать себя под контролем, несмотря на распирающее желание сделать всё быстрее и заставить альфу под собой кричать от удовольствия. Нельзя. Он мысленно бил себя по рукам, уговаривал то голодное животное скрыться там, откуда оно появилось, и продолжал массировать Хёнджина внутри.       — Ты как?       — Продолжай.… — ответил Хван, сжимая в руках одеяло.       Феликс добавил второй палец, проталкивая их глубже и надавливая на внутреннюю стенку, точно в место, где находилась простата. Она была меньше, чем у омег, но не менее чувствительна. И судя по протяжному стону Хёнджина, может даже чувствительнее.       — Хён, мне… это всё так неправильно… — парень быстро сглотнул, поддаваясь навстречу руке Феликса, — но мне слишком хорошо…       Голову Ли прострелили насквозь. Иначе никак не объяснить его действия и слова:       — Я могу сделать ещё приятнее, — он вытащил пальцы из Хёнджина и заглянул в его глаза, спрашивая разрешение.       Хван не выглядел испуганным или встревоженным. Наоборот, его глаза блестели. Интерес это был или простая реакция на феромоны — сложно сказать.       Хёнджин проскользил взглядом вдоль тела Феликса, останавливаясь на промежности. Костюмные штаны промокли, а возбуждение натягивало ткань. Парень слегка погладил его рукой, чувствуя, как член дергается от прикосновений.       Сколько он в таком состоянии?       Пальцы Хвана ловко спустили штаны настолько, насколько позволяла поза, а совсем от них избавиться помог Феликс. Бедра слипались от смазки, и без преграды в виде штанов или трусов она стекала вниз по ногам.       Парни встретились взглядами, мысленно стоя на перепутье: куда дальше, кто сорвётся первым, как это будет?       Первый ход сделал Феликс, опускаясь ниже и завлекая Хёнджина в поцелуй. Влажный, глубокий и с привкусом крови. Омега уже без стеснения протолкнул свой язык в чужой рот, намеренно царапаясь о клыки альфы. Ему казалось, что так пульсация под рёбрами сильнее отдавала в голову, казалось, что весь мир поддавался этим ощущениям.       Всё размывалось до маленькой, дрожащей точки перед глазами и придавало их поцелую смысла больше, чем обычное влечение. Так хотелось думать, так хотелось оправдываться.       Хёнджин протяжно простонал в губы, подаваясь тазом вперед и задевая стоящим членом живот Феликса.       Всё.       Однозначно это была та грань, после которой здравому рассудку можно помахать на прощанье рукой. А затем этой же рукой провести по члену пару раз и приставить к разработанному входу. Одним сильным движением толкнуться вперед и слушать резонанс стонов.       Хёнджин шевелил губами и что-то бормотал в поцелуй. Он сжимал в своих руках плечи Феликса, но не отталкивал. Наоборот, пытался впитаться в кожу омеги, прижимаясь ближе. Он шумно дышал через нос и жмурился от удовольствия.       Власть над телом опьяняла, подобно морфию. Феликс наращивал ритм постепенно, смакуя каждый толчок, боясь кончить раньше времени. Клыки чесались, Хёнджина хотелось пометить всего, не оставив живого места.       Сожрать его. Не чувствовать стыд.       Подавить его. Не испытывать вину.       Сломать…его. И ни о чём не жалеть.       — Хён! — громко вскрикнул парень, царапая только зажившую спину. — Хён, пожалуйста! Я не могу…       Феликс останавливался, прерывая долбёжку, чем вызывал разочарованный хрип, но член не вытаскивал.       — Хочешь кончить — двигайся, — голос не принадлежал ему, слишком низкий и плотоядный.       Вид альфы под ним гипнотизировал: вздымающаяся грудь, сперма, размазанная по животу, и покорный взгляд. Хёнджин приподнял таз и, перенеся вес на спину, начал медленно насаживаться, собирая остатки собственного семени и надрачивая в такт. Хван закатывал глаза, кусая губы. Его тело вздрагивало каждый раз, стоило члену попадать по простате.       Он продолжал нашёптывать какие-то слова и повторять «хён», а после перевёл взгляд на омегу и неожиданно тихо произнёс:       — Феликс…       Ли сжал талию парня и ускорился, грубо натягивая на себя и запрокидывая голову. Он слушал крики под собой, слышал, как хлюпает его зад от смазки, и чувствовал привкус альфа-феромонов во рту.       Оргазм нагнал его, взрываясь и выплёскиваясь горячей спермой внутрь Хёнджина. Феликс остановился, медленно открывая глаза и глядя в потолок. Осколки разума, до этого разлетевшиеся, стремительно собирались обратно, и каждый давил осознанием, что только что произошло.       И только когда Феликс пришёл в себя наполовину, он посмотрел вниз.       — Чёрт… Хёнджин? Хёнджин!

────┈┈┈┄┄╌╌╌╌┄┄┈┈┈────

      Сначала было темно. Темно и уютно. Хёнджина укачивало в этом мягком состоянии, как на волнах. Ему ничего не снилось, не было ярких картинок и сильных эмоций. Только тёплая, обволакивающая темнота.       Затем что-то начало стягивать шею. Будто бы плотная ткань или выделанная кожа. Она была холодной и привязывала к чему-то живому. Или к кому-то? Эта связь пульсировала светом и стремилась в чьи-то заботливые руки. Чьи руки?       После этого наступило спокойствие и умиротворение. Такое… объёмное и наполненное. Как описать то, что нельзя описать простыми словами. Но Хёнджин мог подобрать аналог — смирение. Да, оно больше всего подходило. Что бы ни происходило с ним, вокруг него, внутри него и вопреки ему — имело смысл и должно было быть.       И перед тем, как его выбросило из дрёмы, он услышал голос того, кто это смирение и принёс.       Хёнджин медленно открыл глаза. На улице светало, а значит, он проспал не так долго, как думал. Парень глянул на электронные часы, которые показывали пять утра.       «Пить…»       Оглянувшись по сторонам в поисках воды, он заметил новую бутылку и без доли стеснения выпил её. За не до конца прикрытой дверью действительно кто-то говорил, но это был не один голос. Диалог между Феликсом и кем-то ещё. Кем-то незнакомым.       — …он что, несовершеннолетний?!       — Нет… — но ответ звучал неуверенно.       — Тогда почему вместо скорой ты вызвал меня?       — Потому что… — начал Феликс и тут же замолчал. — Не знаю…       — Боже… А я говорил тебе, не связываться с малолетками! А ты всё, прикормлю-позабочусь, он живёт один, а я старше бла-бла-бла! Вот к чему привела твоя жалость, Феликс! Смотри! Пацана разнесло на твоих феромонах!       — Говори тише, он может проснуться…       Между ними повисла тишина, но спустя пару минут разговор продолжился. Хёнджин не хотел прерывать его. Стыдно признаться, но ему нравилось слышать то, что он слышал. Особенно часть про «себя».       — Так что с ним?       — Хах, — незнакомец явно возмутился таким вопросом. — То есть присунуть ему в жопу ты догадался, а мне позвонить и спросить до того, как насадил на свой шампур, — нет? Так что ли?       — Сынмин.       — Да, меня зовут Сынмин, и я тебя, идиота, осуждаю.       — Я не хотел этого…       — Ты его пометил, — голос незнакомца стал звучать ровнее. — Конечно, ты будешь его хотеть. Это факт.       — Но не в буквальном же смысле!       — Ты — доминантный омега, Феликс! У тебя на роду написано подавлять! А теперь ответь мне, он кто?       — Он рецессивный, — и тише добавил, — альфа…       — Ответ неверный! Он теперь твоя собственность! И на ближайшие два месяца он будет растекаться в лужу вне зависимости рядом ты или нет.       Хёнджин прикрыл рот рукой. Это многое объясняло: почему Хван принял его за своего, и почему была тяга, и почему он чувствовал себя одновременно и спокойно рядом с ним, и уязвимо.       — Я понял. Ещё рекомендации будут, доктор Ким?       — Не давай доступ ни к одной из своих дырок, и свои отростки никуда не пихай. Минимум соприкосновений по слизистой. Понял? Или у пацана потекут мозги, и от таблеток не будет никакого толка.       — А целовать можно? — уже в шутку спросил Феликс, что вызвало нервный смех у Хвана.       Незнакомец по имени Сынмин тяжело вздохнул:       — Я говорил, что ты очень умный?       — Нет.       — Правильно, и не скажу, — зашуршал пакет. — Короче, вот лекарства и мазь. Лекарства внутрь, мазь наружу. Не перепутай. Всё, меня ни для кого нет.       — Спасибо, не знаю, что бы я без тебя делал.       — Спасибо на хлеб не намажешь, — усмехнувшись сказал Сынмин. — С тебя ужин.       — Естественно.       Незнакомец ушёл, а Феликс, проводив его, вернулся в спальню и удивлённо уставился на сидящего Хёнджина.       — Ты проснулся?       — Да…       — Всё слышал, да? — Ли выглядел разочарованным собой и старался не смотреть Хвану в глаза.       — Да…       Они отвернулись друг от друга: один прятал смущение в одеяле, а второй сожаление, отвернувшись к рабочему столу.       — Хёнджин, я… я должен извиниться за всё, что произошло, — начал Феликс. — Я не должен был так с тобой поступать. Я не…       — Мне не нужны твои извинения, хён.       — Я понимаю…       Плечи Феликса грустно поникли. Со стороны он казался меньше, от прежней силы и стати не осталось и следа. Но Хёнджину это казалось таким… милым?       — Лучше сходи со мной выпить.       — Что? — Ли наконец обернулся, удивлённо уставившись на парня. — Выпить?       — Ага.       Хван не мог контролировать улыбку на лице, она растягивалась сама. Оставалось только прятать её за руками, одеялом. Он чувствовал себя счастливым, и это точно не было обусловлено меткой или феромонами.       И стена между ними с треском осыпалась. Феликс залился громким смехом, расслабленным и искренним. Ему было страшно — это понятно. Он чувствовал ответственность, но действительно ли жалел о том, что сделал? Ему было хорошо — раскаивался ли он за это?       Хёнджин может спросить обо всём этом Феликса и не знать, ответит ли тот честно ему, но сам Хёнджин точно знал — лично он ни о чём не сожалел.       — Окей, я схожу с тобой выпить.       — Ес! — Хван победно поднял руки, словно выиграл огромный приз.       — Только можно мне задать тебе один глупый вопрос. Ну так, чисто чтобы убедиться.       — Конечно!       — Сколько тебе лет?       — Мне двадцать два.       Они смотрели друг на друга и по-глупому улыбались.       — Сынмин сказал, что мне нужно держать тебя на расстоянии.       — Но ты же его не послушаешь, да?       Феликс прикрыл глаза и отрицательно покачал головой.       — Нет, не послушаю…