Гореть по-настоящему. Каин/Ян

      в поезде всегда была особенная атмосфера. даже если он нёсся навстречу пугающим неизвестностью местам и обстоятельствам, в нём оставалась романтика. ритмичный гул колёс, усиливающийся в закрытом пространстве тоннеля, покачивание на поворотах, грохот дверей в тамбуре, даже запах мебели дарили ощущение безопасности и умиротворения. довольно странное и неловкое чувство, надо сказать, когда обычно вокруг стоит тягучая вонь гнилой чёрной крови, а уши закладывает от дикой смеси воплей и выстрелов винтовки.       ночь предвиделась спокойной, большая часть отряда ушла спать, но ян хотел подольше насладиться одиночеством, которое давно перестало тяготить и плотно улеглось под сердцем. тем более, нужно было придумать, как пробраться на базу «адам», оставшись незамеченным для охраны, и не вызывать подозрений у отряда. повезло, что дмитрий, что бы с ним ни происходило, пребывал не в лучшем состоянии, иначе бы точно выдал яна со всеми его не самыми свежими потрохами.       пока генерал отлёживался, можно было выдохнуть и покурить в тамбуре. жаль только, что не получится насладиться видами ночного неба, затянутого рваными кружевами смога. тоннель обрекал поездку на скуку, и ян ухмыльнулся этой мысли: люди так привыкли к сумасшедшим будням, пропитанным опасностью, что надёжное укрытие и дорога без происшествий казались безынтересными.       чиркнула спичка, и лицо яна ненадолго озарилось ярко-оранжевым пламенем, от которого остался только крошечный слабый детёныш на конце сигареты. он вместе с яном с усилием набирал полную грудь воздуха, а потом грустно потухал, так и не узнав, каково это — гореть по-настоящему. тамбур наполнился сизым дымом, от которого даже у самого охотника запекло в глазах на последней затяжке.       в этот же момент ручка двери дёрнулась, и в проходе появился каин. сквозь упавшие на лицо пепельные пряди, он поднял на попутчика расфокусированный взгляд, закашлялся, но ничего не сказал и на негнущихся ногах прошёл дальше в общий вагон. ян предпочёл сделать вид, будто не нашёл в таком поведении ангела ничего странного, и докурил. может, он действительно вёл себя обыкновенно, откуда знать? но ян точно мог сказать, что ранее не видел небесных существ, держащихся за стены обескровленными пальцами и дышащих громче шума колёс поезда, только от того, что их укачивало в дороге. возможно, человечеству предстояло разгадать ещё немало тайн.       сложив бычок на место целой сигареты, парень пихнул мятую пачку в карман штанов и проследовал за каином. тот развалился на одном из диванов и, подперев голову кулаком, смотрел в одну точку на столе, будто хотел прожечь или материализовать на нём чудотворное лекарство от тошноты.       — может, воды? — ян бросил взгляд через плечо.       не то чтобы ему было дело до страданий незнакомца, но банальную вежливость никто не отменял. да и лишаться главного козыря в борьбе с отродьями в случае непредвиденной ситуации не хотелось, а получать потом за это все шишки — тем более. но каин не ответил, и ян, пожав плечами, занялся своим делом, стараясь как можно меньше громыхать посудой.       вскоре запотевшее около портативной плиты окно медленно оттаивало, а на весь вагон разносился насыщенный запах быстрозавариваемой лапши вперемешку с кислыми консервированными овощами. ян свалил всё в металлическую посудину и сел напротив каина, сразу приступая к еде и стараясь не сильно задумываться о том, насколько неаппетитно выглядело губчатое соевое мясо, когда прокалывалось вилкой. оно пыталось создавать некое подобие настоящего, хлюпало соком — жиденьким лапшичным бульоном из порошка — и даже имело какие-то волокна, но всё равно оставалось жалким и фальшивым.       охотник взглянул на каина, закрывшего нос и рот рукой. может, ядрёный запах незамысловатого ужина только подбивал его собственный выйти наружу, а может, морально тяжело было смотреть на этот несчастный кусочек соевого мяса. как-то всё это было символично, подумал ян. он прожевал кусок, не отрываясь от лица каина.       — специально? — пробурчал ангел сквозь ладонь.       он заметно напрягся, но не перевёл взгляд с собственного полупрозрачного отражения в залапанном окне.       — специально — что? — ян накрутил на вилку лапши и брызнул на стол соком малосольного помидора.       — только появился, а уже действуешь на нервы.       каин посмотрел на мутную красноватую каплю с крошечной семечкой посередине. обыкновенный помидорный сок удивительным образом напоминал бескрайнее кровавое море и закованную в цепи пташку. она одиноко болталась посреди собственного сознания, словно муха или комар, над которым решил поиздеваться ребёнок, подвязав лапки за ниточки. целлофановая кожица второго помидора лопнула, стиснутая зубами яна, и сок потёк по его подбородку, но оказался сразу стёрт салфеткой. может, рот яна тоже когда-то лопнул похожим образом? но нельзя было сказать, что скобы, поблескивающие в свете тусклой лампы на потолке, не несли в себе определенный шарм. такой себе узнаваемый код, посмотрев на который точно можно было вычленить яна из толпы. и эту гадкую лапшу каин тоже больше никогда не спутает с чем-то другим. в целом, все они, проживающие унылую поездку в поезде, по-своему были похожи на лапшу. в голову каина лезли странные мысли.       — хочешь попробовать?       бессмертный не заметил, что всё это время следил за вилкой яна, периодически исчезающей во рту. тогда он, видимо, смотрел на влажные губы. впрочем, никого это не смутило. ангел приподнял блёклые ресницы, равнодушно разглядывая неоднородную радужку глаз напротив.       — тогда меня точно стошнит прямо в тарелку.       — думаю, так станет даже вкуснее.       каин дёрнул бровью, отмечая сомнительное чувство юмора яна, но всё-таки взял протянутую вилку и придвинулся к тарелке, накрутив немного лапши. пока ангел нёс её ко рту, о стол стукнулись несколько капель бульона. теперь в них, слившихся в одну лужицу, плавал кусочек сублимированной морковки. под веками каина блеснул алый отсвет, когда наконец ян взглянул на него. карие глаза неотрывно буравили фарфоровое лицо. ян ухмыльнулся, до того эта маленькая месть его неаккуратности была очаровательно мелочной. яну ещё не доводилось иметь общих дел с небожителями, но они представлялись ему куда более духовно возвышенными существами, настоящим космосом, высшей математикой. а сейчас эта внеземная наука давилась перед ним химозной разваливающейся лапшой. когда мир переворачивался с ног на голову, всё, что раньше виделось запредельным, в сущности оказывалось до смешного глупым. может, если человечество всё-таки спасётся и посетит другие галактики, поймёт, что вся вселенная такая же глупая и смешная, как каин перед яном, как тарелка перед каином.       — вкус лучше запаха, но всё равно гадость, — заключил ангел и звякнул вилкой по металлическому бортику, пренебрежительно откидываясь на спинку дивана.       — удивлён, что небеса не разбаловали тебя, — хмыкнул ян, расправляясь с остатками еды.       — это далеко не райское местечко, как вы себе представляете, — пробормотал каин. — и там тоже можно легко стать изгоем.       — и по какой причине?       — если ты бездарен, — холодно отрезал бессмертный. белоснежные крылья стали походить на наточенные шипы.       — м, — закивал ян, — а ты бездарен?       — я? нет.       — тогда почему же небеса не баловали?       кожица лопнула.       каин сглотнул, смотря на выжидающее выражение лица яна, старательно прячущего вызов за зашитой щекой. будто наивный мальчишка дёргал взрослого за штанину по бесконечным вопросам с очевиднейшими ответами, намеренно выкручивая из непробиваемого собеседника реакцию. обычно этим занимался каин, вводил людей в замешательство, ставил в ступор словами-загадками, а теперь сам попался в эту незамысловатую ловушку. было легко свалить всё на тошноту, но всё ещё долбилась в череп ужасающая мысль, прижатая тяжёлым комком из страхов и собственного эго.       — в мире апокалипсис, если ты не заметил, — каин непроизвольно повысил тон, — так что нигде не найти хорошей жизни.       ян вдруг мечтательно улыбнулся, подперев щеку ладонью и выводя по столу пальцем свободной руки бессмысленные закорючки. хотя, может, вполне «смысленные». настолько зашифрованным было всё его поведение, что даже залезь каин в голову своего таинственного попутчика, нашёл бы там разве что парочку новых кроссвордов. он понимал, чего добивался ян, но дальше это понимание не развивалось, так и топталось на месте в ожидании какого-то пояснения или хотя бы субтитров ко всем эмоциям, как будто невпопад мелькавшим на бледном лице. каин надоедливо дёргал собственную штанину.       — а давай поиграем, — бодро предложил ян, оставив слова ангела без ответа, словно вовсе его не слушал.       «ещё?» — хотелось раздражённо воскликнуть каину, но он сдержался, чтобы окончательно не потерять лицо. хотелось верить, что ян так свободно складывал руки в замок за головой и беспечно разговаривал только потому, что ничего не понимал, но каин-то понимал всё. почти. по крайней мере он точно знал, что нельзя так легко сбрасывать все карты, даже если на них наименьшая комбинация, потому что она у каина хотя бы была наверняка.       — что за игра? — спросил он, стараясь не показывать слишком много заинтересованности.       — две лжи — одна правда, всё очень просто, — шустро заговорил ян, одна мысль о маленьком развлечении заставила его оживиться, — озвучиваешь два выдуманных факта о себе и один реальный, а я должен угадать, что из этого правда. ясно?       — ясно, — кивнул каин. — начинай.       ян постучал кончиком пальца по подбородку, задумчиво нахмурил брови, прикусил клыком ноготь, и каин уже захотел закончить это мероприятие. невербальные признаки глубоких размышлений больше походили на кокетство, хотя ян уже не старался заглядывать бессмертному в глаза, поддевая капилляры невидимыми крючками и вырывая их с корнем. вероятно, уже всё раскусил, подумал каин.       хрустнул раскусанный ноготь. это походило на паранойю.       впрочем, нельзя было сказать, что ян только гримасничал. он хранил достаточно секретов, которые нельзя было раскрывать членам отряда даже в шутку, хотя почему-то очень хотелось быть откровенным. каин ждал исповеди.       — хорошо, смотри. я убил своего друга, мой друг хотел убить меня или меня укусил заражённый, но я остался человеком.       — нечестно, — усмехнулся каин, — всё из этого может быть правдой.       — в этом и суть — нужно замаскировать правду под ложь или наоборот, чтобы победить, — ответил ян и прищурился, рассматривая ангела, что закусывал щёку.       было легко создавать непринуждённую атмосферу, но от яна не ускользнула догадка: каин действительно считает, что укушенный может остаться жив. и ангел чувствовал, что в их зрительном контакте абсолютно ясно читается: всё понял. раскусил. во рту раскатился солоноватый металлический привкус, и тошнота вновь подступила к горлу.       — ладно, допустим, ты убил друга, — каин закатил глаза.       — нет, ты проиграл, — радостно улыбнулся ян, роняя подбородок на ладони, — давай, теперь ты.       ян постучал ногтями мизинцев по клыкам. каину сложно было понять, почему все эти глупости приносили ему столько удовольствия, почему он двигал плечами, будто готовый к нападению большой чёрный кот, и чуть ли из штанов не выпрыгивал в ожидании продолжения.       — и не скажешь, что на самом деле правда?       — не-а, — игриво отозвался ян.       — бессмысленная игра. ты можешь наплести всё что угодно, а надеяться на чью-то честность я не привык.       — ты слишком много думаешь, — мягкая снисходительная улыбка не сходила с лица яна. — в этом и суть: соглашаясь на игру, ты обязываешься быть искренним. люди не так часто ищут двойное дно, знаешь ли.       «хотя стоило бы», — подумал каин, но решил не давать своему оппоненту таких подсказок. раз уж ян так легко полагался на чью-то честность, каину ничего не стоило сломать эти ненадёжные правила-тростинки.       — хорошо, — выдохнул ангел, задумчиво глянув в потолок. — я слуга первородного демона, моя собственная семья хотела меня убить, или… или я свожу с ума нашего милого лаборанта.       — лаборанта? она казалась куда разумнее, — рассмеялся ян бархатистым, нежным звуком. — пусть будет первое.       ответ выпорхнул с розоватых губ неожиданно быстро. да он даже не задумался! какой вообще был смысл во всех этих выдумках? и почему это интерес к симпатичному могущественному парню считался признаком небольшого ума? впрочем, уделять внимание такому замечанию было слишком низко, но брови каина непроизвольно подскочили вверх. ян улыбнулся шире, стягивая уродливый росчерк на щеке.       перед ответом ангел сохранил драматичную паузу в несколько секунд. в уши снова ударил шум движения поезда; неповоротливая махина тоже участвовала в игре, громко озвучивая собеседникам свои правды-неправды, но оставалась проигнорированной.       — нет.       ян равнодушно пожал плечами. каину хотелось разъярённо хлопнуть по столу и сбежать с позором, но он заставил себя сидеть не шелохнувшись. может, в этом расслабленном состоянии подозрительного попутчика и был весь секрет? в том, что никаких секретов не было вовсе. в это тяжело было поверить, но неужели простой человечишка мог так искусно сыграть абсолютное безразличие?       каину было даже немного обидно, что его персона недостаточно интриговала яна, что его мутные глаза не фотографировали каждую родинку или морщинку в попытках подтолкнуть интуицию к верному выбору. каин привык представать пред людьми в роли античной скульптуры, безучастно поглощать спёртое дыхание из приоткрытых в восхищении ртов. ян же не останавливался надолго около неумело обтёсанных камней. его явно больше впечатляло само действие, а не тот, кто в этом действии участвовал.       каин раздражённо фыркнул, изобразив кривую усмешку.       — кто ты такой?       ян посмотрел на него как на идиота. захотелось смазать это унизительное выражение лица и, может, нарисовать парочку новых шрамов.       — м-м, секретный агент? может, охотник на демонов или простой водитель?       под полупрозрачной кожей зашевелились желваки, всё тело бессмертного задеревенело, и водолазка на плечах натянулась под напряжёнными пальцами.       — я не собираюсь больше заниматься этой чушью.       — ты привык, что всё достаётся тебе слишком просто, — ян взял зубочистку из подставки на столе, только больше действуя каину на нервы бесконечным мельтешением. можно подумать, от этих беспорядочных действий зависит само его существование.       — ты ничего обо мне не знаешь.       — у тебя тут… — ян с усилием ткнул ангелу прямо в лоб, но не успел отдёрнуть руку, как тот схватил её, — всё написано. хорошая реакция.       каин по-волчьи оскалился, угрожающе придвигаясь к яну, которого совсем не смущало зажатое в тиски запястье. каин усилил хватку, но ничего не изменилось. с таким же успехом можно было удерживать засохшую ветку.       ян же не глядел на ангела почти любовно, так, как и следовало бы. но от чего-то тусклый мертвяцкий свет лампы над ними совсем не отражался в зрачках, даже каин с трудом видел собственное лицо в матовых камешках внутри глазниц, как у стухшей рыбы. глупая попытка снова одурачить заносчивого бессмертного, который опять почти повёлся. даже тошнота больше не стояла где-то фоном, подавленная ворохом других мерзких ощущений.       каин зачем-то взглянул на замотанное запястье в своей руке. бинты были явно не новыми, но на них не осталось ни туманных разводов от крови, ни желтовых пятен от гноя, ни ещё чего-нибудь, что выдавало бы свежую рану.       с лица яна спорхнула вуаль веселья, и он прислонился кончиками огрубевших пальцев к щеке каина. это было странное ощущение, как от наждачки, но в то же время нереальное, словно сам ян пытался просчитать реакцию тела каина, но каждый раз подбирал неправильные знаки. настала очередь каина сверкать двусмысленными улыбками. он застыл на месте, ожидая, как далеко зайдёт ян, но тот больше не шевелился. очередное разочарование. то же читалось на безжизненном лице.       — ты забавный.       пресные слова ударились об стол между ними. голос яна вдруг зазвучал с трудом, словно он говорил сквозь сон, а уши каина залило водой.       — такого ещё никто не говорил.       — не удивлён, но разочарован.       — чаще говорят это.       ян чуть плотнее прижал пальцы к прохладной щеке без какого-либо противодействия. грубая кожа теперь отчётливее отдавала теплом, и каин хотел было прислониться лицом к ладони, блаженно прикрыв глаза, но не мог.       не потому, что они ничего друг о друге не знали кроме пары сомнительных фактов из прошлого, которыми успели обменяться во время игры, и тем более не потому, что взявшаяся из ниоткуда нежность не должна была нарушить рабочий настрой, а просто потому, что всё внутри каина встало на месте. одна слаженная машина из внутренностей перестала функционировать, пока весь остальный мир жил и двигался, пока ян смотрел расфокусированным взглядом на место соприкосновения их кожи.       вероятно, то же торможение чувствовали все, в ком каин пытался разглядеть что-то настоящее, что отличало бы людей от поломанных кукол. когда он прикасался там, где было неуместно, говорил о том, что должно было давно забыться, выводил окружающих на эмоции и довольно облизывался, но всё равно по итогу оставался ни с чем. теперь каин оказался на месте расписанной глазурованной статуэтки, что ян вертел в тёплых руках и пытался найти причины для любования, как в бесполезном подарке. судя по поникшему взгляду, не находил.       — чувствуешь что-то?       ян провёл ногтем от уха бессмертного к скуле, и далее — к подбородку. каин засомневался, стоило ли ему вообще отвечать, адресован ли был вопрос ему, или ян разговаривал с кем-то у себя в голове. через грохот дверей в тамбуре на повороте прорвался сдавленный стон из медицинского вагона.       — смотря что ты имеешь в виду.       — значит, есть из чего выбрать.       каин слабо усмехнулся. он был даже благодарен тварям, что сожрали тех солдат из «адама», но не добрались до самого чокнутого. некоторые потери оказалось очень легко оправдать.       запястье незаметно выскользнуло из музыкальных пальцев, оставив лишь призрачный аромат аптечки и хвои на коже, когда ян поднялся с дивана. действительно — большой чёрный кот, способный улизнуть через любую щель и оставить после себя приятную грусть внутри.       — может, я тоже не особо разумный.       ян игриво подмигнул каину и исчез в темноте тамбура, на ходу поджигая сигарету.