𝟸𝟸.

             — Холодно, — шепчу, когда Ян скрещивает руки на моей груди. Переступаем порог незнакомого дома в обеденный полдень. До сих пор не знаю, зачем мы сюда приехали. Загородный поселок в часе езды от города.       — Сейчас врублю отопление, — довольно улыбается, выпуская из объятий.       — Чей это дом? — спрашиваю я.       — Беркутовых. Предки Павла проводят здесь практически всё лето. Можно сказать, что это их дача. Они здесь жили, когда только поженились.       — У Павла большая семья?       — О, да! Моя дядя постарался с наследниками. Пять сыновей.       — Забавно, — усмехаюсь я. — Одни мальчики.       — Да… По всей видимости отцу Павла с его матерью каждый раз при рождении детей приходили гениальные мысли, как назвать ребенка.       — А они не против, что мы здесь?       — С чего им быть против? Я сказал, что буду со своей девушкой. И к тому же они зимой здесь не частые гости. Мы тут вдвоём будем.       — И что мы здесь будем делать? — обнимает меня и притягивает к себе.       — Для начала давай поедим. Я голодный. А потом пойдем лепить снеговика во дворе. Ну, а после, тебя ждет подарок.       — Я не ослышалась? Ты сказал лепить снеговика?       Удивленно смотрю на него.       — Нет. Я считаю отличное занятие на романтическом свидании. Знаю, что ты считаешь меня избалованным пацаном. Мол я родился с серебряной ложкой во рту и мне чужды простые игры.       Распахиваю губы, чтобы возмутиться, но Ян непринуждённо продолжает.       — Не такой я мажор, каким ты меня считаешь.       Он сжимает мою попку.       — Ну, так что, кормить меня будешь?       — У тебя будут пожелания? Предпочтения? — говорю тихо, закатывая глаза от удовольствия. Его пальцы блуждают по моей спине.       — Я бы хотел тебя попробовать, — с усмешкой произносит он. — Но ты будешь против, поэтому на твой выбор и вкус. У тебя не больше часа, — демонстративно смотрит на экран телефона. — Время пошло.       Смотрю на него с обидой, вызывая откровенный смех брюнета. Всё закончилось, не успев начаться.       Ян уходит, а я погружаюсь в атмосферу приготовления лазаньи на скорую руку. Открываю пакеты с продуктами. Ощущение, что Ян скупил весь супермаркет. Столбенею на мгновение у плиты. Запоминаю ощущения. Мне так хорошо, как никогда прежде. Мы вдвоем в занесенном снегом доме. А больше и не надо, главное чувствовать его тепло, сильные руки, слушать гулкие удары его сердца.       Отправляю в духовку блюдо. Нарезаю салат, попутно сервируя стол. Несмотря на отсутствие постоянных жильцов, здесь много домашней утвари. Уютно и чисто.       — Пахнет вкусно, — обхватывает меня за талию, крепко прижимается к спине. — Готовишь точь в точь как моя мама, — он говорит, а у меня сердце сжимается.       — Серьёзно? Твоя мама готовила? У вас же кухарка и куча прислуги.       — Наличие в доме помощников не мешало ей стоять у плиты. Иногда я задаю себе вопрос, как она всё успевала? Руководить огромной фирмой, уделять должное внимание семье, путешествовать, радовать людей своими работами.       — Я очень хочу, чтобы она к тебе вернулась, — выдыхаю со слезами на глазах.       — Не плачь, незабудка. Ты не представляешь, как я этого хочу. Всё на свете отдал, только бы услышать её голос, обнять и больше не расставаться.       — Всё будет хорошо, Ян?       — Конечно, малыш. Всё будет просто замечательно. А теперь вытри слёзы и давай садиться за стол.       Обед проходит непринуждённо и весело, мы обмениваемся смешными историями, шутим, кормим друг друга, в перерывах целуемся. Ян рассказывает весёлую историю из детства, с нотками грусти, как они с Павлом воровали яблоки у соседа.       — Он тебя ранил? — от напряжения почти давлюсь салатом.       — Да какой там ранил? У него патроны были холостые. Но памятные отметины за воровство я всё же получил. Напоролся на гвозди в заборе. Два шрама на ноге, — хмыкает и смеется. А я шокировано охаю. Ничего смешного в этом не вижу.       — Хочешь ночью покажу, где мои шрамы?       — Зачем? — шепчу, отводя глаза. В миг Ян смущает порочным взглядом, сиплым голосом. Почти в упор сталкиваюсь с его каре-зелеными глазами. Ян Ньютон на меня ужасно действует. Я натуральным образом каждый раз сгораю от стыда.       Остаток дня проводим у камина из-за поднявшегося ветра.       Мы стоим у окна. Я рисую на запотевшем стекле снежинки. Необычайно много эмоций внутри бушуют ураганом.       — Какой невероятный закат. Я никогда такой не видела.       Заход солнца поражает своей холодной красотой. Огненные рисунки проступают на белом покрывале из снега. Яркие, пурпурные.       — Я рад, что тебе нравится. Зимой здесь самые прекрасные виды.       Боюсь, что я захочу вернуться в чудесный дом.       Время неумолимо бежит, пора возвращаться. Если останемся до утра- будет секс. Тело откликается и хочет, но умом понимаю, что не готова к полноценной близости.       — Закрой глаза, — чувствую выдох у своего виска.       — Для чего? — отрывисто спрашиваю.       — Ты невыносимо упрямая, Лэйн. — выпаливает незамедлительно. — Закрывай и не двигайся.       С неохотой подчиняюсь, медленно прикрываю веки, и в ту же секунду моей шеи касается что-то очень холодное и тоненькое. Я тотчас понимаю, что это.       — Ты с ума сошел… — распахиваю глаза. Опускаю взгляд, пока Ян застегивают цепочку. Моя ладонь тянется к тонкой полоске золота. Изящное украшение, невесомое. Провожу подушечками пальцев по подвеске с белыми, синими и розовыми незабудками.       — Очень красивое. Миниатюрное и нежное, подобно…       — Подобно тебе, Лэйн.       — Я не смогу принять. Слишком дорогой подарок, — мне ужасно неловко, но в то же время приятно его внимание. На какое-то время замираем, сосредотачиваем взгляды друг на друге. — Забери его, — пытаюсь расстегнуть цепочку.       — Глупенькая, — крепко обнимает. — Моя удивительная девочка. У меня никогда так не было, как с тобой, цветочек.       — Ой, щекотно, — губами касается шеи.       Прижимаю голову к его плечу. Иногда вроде кажется, что пора затормозить отношения, тайные встречи, свидания. Но я продолжаю оголтело бежать марафон. Сердце каждый раз срывается в безумный скач. Два сумасшедших человека.       Глаза Яна горят ярым желанием. Предполагаю, что долго он сдерживаться не сможет. Каждый раз он говорит, что будет ждать. Он целует, и я мигом забываюсь, отключаюсь от реальности.       — Я где-то читала, что подарить незабудку означает, признаться в любви, в том, что человек готов быть вместе долгие годы.       — Я не умею трепаться, — произносит искренне. — Я готов поступками доказать, что ты мне нужна. Одно лишь могу сказать — я тебя не забуду. Пусть это будет моим признанием и клятвой, Лэйн Элсон… Ты не просто в моей голове, ты в сердце.       Закрывает мой рот голодным поцелуем. Ян целуется волшебно. Начинаю задыхаться от напряжённой и болезненной пульсации внизу живота. Выгибаюсь, тянусь, прижимаюсь крепче, концентрируюсь на наслаждении.       — Я мечтаю, чтобы твои губки оказались на моем члене, — проводит пальцем по моим губам. Смотрит на них, смазывает языком.       — Ты же знаешь, что я никогда раньше, –рывками освобождает нас от одежды.       — Знаю. Поэтому просто подрочи мне, –перехватывает запястье, кладет мою ладонь на торчащий член и осторожно заставляет скользить по бархатной коже. Она у него тонкая и нежная. — Ты же моя девочка… всё ты умеешь. Умница, –бросает сиплым, низким голосом.       Моя ладошка ходит по каменному органу, вырывая из Яна хриплые стоны. Я просто в шоке от происходящего. Обхватываю член плотнее, ускоряю движения.       — Блядь… у меня крышак рвёт от твоей невинности. Нежная ты моя. Непорочная.       Собственные эмоции приводят в ужас, заполняют меня изнутри. Хочется познать их природу, ощутить полноту воздействия. — Мне ещё никто так не делал. Ты первая.       Ян смотрит прожигающим взглядом, и с каждым мгновением дышит тяжелее. Опускаюсь на колени.       — Первая, — повторяю, не переставая двигать рукой. Твёрдая плоть становится больше, и в какой-то момент с трудом умещается в моей ладони. Его тело содрогается, когда мне на руку и грудь брызгает сперма. К удивлению Ян не спешит поднимать меня с колен, а наоборот, падает на пол. Мгновение спустя мы снова целуемся.       Ян отвозит меня домой, предупредив, что завтра у нас новое свидание. Шагаю по заснеженной тропинке. Волнение по нему не проходит. Залпом продолжаю пить чувств к нему. Кричу «люблю» и задыхаюсь.