экстра первая: у этого альфы начался гон.

。·:*:·ﾟ★,。·:*:·ﾟ☆。·:*:·ﾟ★,。·:*:·ﾟ☆

      Эрик просыпается в двенадцатом часу дня, слишком поздно осознавая, что пропустил звенящий будильник и около десяти звонков от доктора Хоторна. Страх и паника накатывают на него, пока он пролистывает пришедшие уведомления. Конечно, больше всего ему писал главный врач, но были ещё сообщения от Ники и Бетси Добсон.       И если от Хоторна Эрик получает полный нагоняй, а уже потом вопросы: «Что случилось? Тебе плохо?», то от Бетси только переживания и есть. Ники же ночевал сегодня у друзей и в школу отправился самостоятельно вместе с друзьями. Эрик остался один. И это одиночество вместе с давящей на его черепную коробку поднявшейся температурой тяготит его, изничтожает и вынуждает повиноваться. Повиноваться и склониться. Эрик не понимает, что происходит, пока не испытывает волнение, тревогу и панику. Они накатывают на него так внезапно, как если бы он из разогретой бани нырнул в ледяной бассейн зимой. Боль, отчаяние и слабость. Он чувствует, как его сердце заходится в бешенном такте, как клыки становятся острее, как феромоны волнами вырываются из него, как твердеет в штанах.       Он тихо скулит и поднимается с кровати, желая отыскать хоть какие подавители, дабы избавиться от жара, страха и необоснованного беспокойства, волнения. Это впервые, когда в период гона все мысли Эрика заняты не тем, как сдержать собственное возбуждение, а Ники. Нет, он не думает о том, как трахнуть его, — он думает о том, все ли с его омегой хорошо. Он не может найти себе места и забывает, зачем вообще приходит на кухню и роется в аптечке.       Однако ничего, кроме жаропонижающего, которое в данном случае бесполезно, Эрик не находит. Он тихо воет и выдыхает, полностью сдаваясь перед лицом собственной тревоги.             — У меня гон, — с хрипом в голосе говорит он, когда ему звонит Хоторн и требует ответов. — Я не знал, что он будет. Видимо, слишком много подавителей принял в этом году, вот и сбился цикл.             — А Ники?             — Он в школе.             — Я скажу Би, чтобы она его забрала.       Эрик уже открывает рот, чтобы возразить, но крупицы здравого ума, страха самого себя и своих действий, ещё остаются в его сознании, поэтому он отвечает положительно. Стоит Хоторну сбросить звонок, как голова Эрика начинает кружится. В его мыслях представляются самые ужасные и пугающие картины: авария, драка, течка. Всё что угодно, и всё это сводит его с ума. Он боится. Боится до такой степени, что готов сорваться с места и хоть пешком дойти до школы Хэммика, спрятать его в своих объятьях от всего мира и увести домой.       Фантомом плохое предчувствие накатывает на него, и он не знает, куда себя деть. На протяжении дня Клозе только и делает, что прячется в комнате Ники, в его постели, в его одеяле и пледе. Мягкая игрушка в форме пингвиненка, полюбившаяся ему своим внешним видом, становится для него успокоением. От неё ещё веет феромонами Ники, как и от кровати в целом. Эрик вздрагивает, когда его тело реагирует на запах любимого, но не предпринимает никаких действий. Уж лучше испытывать жгучее и сжигающее возбуждение, нежели страх и тревогу.       Только по прошествии пары часов Эрик понимает, что так не может продолжаться дальше, но вместо того, чтобы позвонить Би или Хоторну, да даже Алеку! он решает позвонить старшей сестре — Мие. Она омега и вряд ли поймет Эрика полноценно, но она родной человек, практически самый близкий и та, кому Эрик может поплакаться.             — Ты занята? — тихо и обессиленно спрашивает Эрик. Телефон лежит от него на расстоянии, потому голос становится еще более приглушенным.             — Говори, — тихо просит она, и Эрик понимает, что, вероятно, она сейчас на каком-то собрании и играет на нём минимальную роль, потому может отвлечься на брата и послушать, что же там случилось. Они часто так делают, и только с ней Эрик превращается из комфортной для него роли слушателя в говорящего.             — У меня гон, — выдыхает он и переворачивается на спину. Одной рукой Эрик обнимает игрушку, а другой накрывает глаз. — Ники ночевал у друзей, и он не появится сегодня здесь, потому что Бетси — его тётя — заберёт его со школы, — с каждым словом его голос становится волнительнее, а речь быстрее. Он едва ли не тараторит, когда продолжает. — Инстинкты берут верх, понимаешь? Я не испытывал такого даже при первом гоне. Я знаю, что когда у альфы появляется его омега, он на рефлексах, инстинктах защищает его, но сейчас я становлюсь параноиком и сходящим с ума, чёрт возьми! — последние два слова он выкрикивает и переворачивается на бок. — Я схожу с ума, Миа. Мне страшно.             — Извините, — негромко, но так, чтобы все в кабинете услышали, говорит Миа и, как Эрик понимает по звукам, покидает его. Видимо, под предлогом отойти в туалет или за чем-то ещё. Клозе это не особо волнует. Миа никогда не жертвует своей работой, поэтому собрание, видимо, действительно не имеет важности.             — Прости, я не хотел звонить Алеку, — проговаривает Эрик, сжимая в объятьях игрушку, на которой уже практически не осталось запаха Ники. Всё затмили феромоны Эрика.             — Всё хорошо, милый, — говорит Миа и молчит ещё около минуты. Видимо, отходя действительно в туалет или другое укромное место, чтобы её никто не смог увидеть. — Почему ты не проводишь гон с Ники?             — Я себе не доверяю, — честно отвечает он. — И ему тоже. Понимаешь, он только этого и ждет, чтобы наконец я дал себе волю и... ну ты понимаешь, — Эрик смущающе понижает голос. — Он уважает мое решение и ждет, но кто знает, что может произойти во время гона. Он ещё слаб и не привык к феромонам, поэтому я боюсь, что вызову у него течку.             — Тебе нужно перестать заботиться о других и хоть раз подумать о себе, — вздыхает Миа. — Когда я говорила тебе, что если будешь принимать подавители при каждом поводе, то тебя ждет целый пакет разных заболеваний, что ты мне сказал, м? Вот почему нельзя было меня послушать, Эрик? Ох, — Эрик чувствует, видит, как она трет переносицу пальцами, а вторую руку упирает в бок. — Я омега и могу тебе посоветовать только из своего арсенала, — она тихо смеется.             — Я знаю, — наступает тишина, стоит прозвучать этим словам. — Мне просто... нужно было выговориться и побыть с кем-то хотя бы так.             — Попроси Ники приехать, — слишком уверенно и серьезно говорит Миа. — Ему восемнадцать, Эрик. У него есть голова на плечах, и если он не будет уверен в себе, в тебе, то не приедет.             — Он не знает, какой я во время гона, — хмыкает Эрик.             — И какой ты? Зажатый в углу альфа? — она смеётся.             — Нет.             — Тебе нельзя оставаться одному. Ты любишь Ники, поэтому не успокоишься, даже если подавитель примешь.             — Раньше не было такого.             — Раньше у вас была куча проблем, и ты не расслаблялся! — она фыркает. — Если хочешь, можешь повисеть, но мне пора возвращаться.       Эрик решает сбросить, после чего откинуть телефон как можно дальше. Кажется, он даже разбивается. Но он не придает этому значения, а если бы и придал, то скорее обрадовался бы, нежели расстроился.       Его гон только начался. Эрик склоняется больше к словам Мии о том, что никакие подавители ему сейчас не помогут. Ники заполняет собой все пространство, все мысли, все сознание и вытесняет даже кислород из легких. Никакая химия не может его вытащить оттуда. И Клозе не может ничего сделать более, как принять собственную участь и в очередной раз склонить голову перед тревогой и беспокойством.       В моменте это смирение расслабляет его, и он даже засыпает. Однако лучше бы он не поддавался этому расслаблению. В его сне Ники оказывается зажатым в туалете тем самым одноклассником, альфой, про которого он неоднократно рассказывал ещё в реабилитационном центре. Эрик просыпается с ужасом в голове, глазах и лице. С него стекает холодный пот, конечности немеют, тело дрожит, а феромоны принимают негативную форму, когда Эрик осознает, что ничего — абсолютно ничего — не может сейчас сделать. Он едва сдерживает себя от необдуманных действий, прежде чем взять телефон и написать сообщение Бетси. erik_clozehhm: с ники всё хорошо? bee: да, я его забрала. с тобой все в порядке? erik_clozehhm: нет       Эрик снова отбрасывает телефон в сторону, но в этот раз не за пределы кровати, потому тот не имеет возможности разбиться. Он, как и в прошлый раз, закутывается в одеяло, обнимает пингвиненка и вдыхает как можно глубже, желая избавиться от собственных феромонов, проникающих к нему в глотку через дыхательные пути, и ощутить сладкий, столь манящий и дурманящий запах.

。·:*:·ﾟ★,。·:*:·ﾟ☆。·:*:·ﾟ★,。·:*:·ﾟ☆

      Ники не понимает, почему в два часа дня ему приходит сообщение от Бетси, в котором она говорит, что сегодня он ночует у них. Сначала Ники думает, что Эрик сегодня работает в ночную смену, но, сложив в уме его график, не попадает в цель. Потом высчитывает его цикл и тоже не попадает в яблочко. Он даже подходит к Аарону и Эндрю, спрашивая, почему Би решает забрать Ники и оставить у них. Те тоже не понимают и вместе с Хэммиком следуют к машине, размышляя, что же могло произойти.             — У Эрика гон, и, кажется, ему не помогают подавители, — поясняет она, когда Ники уже едва ли не сходит с ума от беспокойства, ведь за весь день Эрик ему ни разу не написал и даже не прочитал ни одного сообщения!             — В смысле гон? До него ещё как минимум неделя или две, — удивляется Ники, не скрывая в своём удивлении волнения и беспокойства. — С ним всё хорошо?             — Я не знаю, — мотает головой Би. — Спроси у него, думаю, ответить он в состоянии.             — Он целый день не отвечает мне.       С этими словами на телефон Добсон приходит сообщение от Эрика. Ники жалобными глазами смотрит на Би, спрашивая разрешения и едва ли не выпрашивая его подобным образом. Би соглашается дать Ники телефон, и это становится её ошибкой.             — Он сказал, что не в порядке, — дрожащим от волнения голосом говорит Ники. Минуту он молчит, как и все остальные в машине. А потом поворачивает голову к Би. — Отвези меня домой.             — К Хэммикам? — усмехается Аарон, и Ники вздрагивает, прожигая брата взглядом через зеркало.             — Мой дом рядом с Эриком.       Эндрю фыркает на такой ответ и морщится, открывая окно. Только с последним действием Ники понимает, что Миньярд открыл окно не потому, что ответ его не устроил, а потому что Ники выделяет феромоны, которые не способен контролировать. Он в принципе еще не умеет подчинять их в моменты, когда эмоции берут верх, а сейчас, когда гнев и злоба обрушиваются на него, он и вовсе не понимает собственной уязвимости.             — Прости, — негромко говорит он и смотрит в окно.       Эндрю ничего не отвечает, а Аарон начинает задавать вопрос, только на половине осознавая, что случилось. Би тоже понимает, но не разворачивается, чтобы отвезти Ники к Клозе.             — Отвези меня к Эрику, пожалуйста, — спокойнее просит Ники, не поворачивая головы. Он придерживает ее за подбородок рукой, которую локтем упер в выступ двери у окна.             — Нет, Ники, — отвечает Би, заезжая на заправку.       И когда она выходит из машины, Ники думает всего секунду. Всего секунда! А он уже оказывается за пределами заправки, переходящий пешеходку к парковке с такси. Он садится в первое попавшееся, не особо задумываясь о том, что может пойти что-то не так. Что он садится к альфе. Что сам выделяет столько феромон, что если бы у него прямо сейчас началась течка, то альфа вряд ли смог бы контролировать себя.       Только на первом светофоре, который оказывается красным, Ники осознает, что сделал. Он только что сбежал от своей тети, которая искренне волнуется за него и заботится! Конечно, он не жалеет о том, что поступил подобным образом, но чувство, что он предает кого-то, съедает его. Почему Эндрю и Аарон его не остановили? Почему они молча смотрели на то, как Ники выходит и едва ли не убегает к такси? А Эндрю? Он же чувствовал, что с феромонами Ники что-то не так. Хэммик ловит взгляд таксиста в зеркале и невольно сглатывает, испытывая страх. Чужие феромоны касаются его ноздрей, окутывают его, и он понимает, что находится в опасности.       Ники тянется за телефоном, но в кармане пусто. Он вздрагивает и слышит, как таксист усмехается. Ники не может придумать ничего, что может спасти его.             — Чем думают такие, как ты, когда садятся в таком состоянии в такси? — хмыкает водитель, трогаясь с места, когда загорается зелёный. Ники следит за каждым поворотом, готовый в любой момент выпрыгнуть из машины, таким образом переломать себе все кости, если вдруг таксист повернет куда-то не туда.       Что сегодня с его феромонами? Конечно, он еще не умеет контролировать их, как омеги его возраста, но он никогда не выделял так много, чтобы уже второй альфа реагировал на них! Теперь Ники испытывает еще больший страх. Если у Эрика сейчас гон, то не накинется ли он на него, как собака на кость с оставшимися кусочками мяса? Ники доверяет Эрику. Знает, что Эрик никогда не сделает ему больно. Знает, что никогда не навредит.             — Вас это не должно волновать, — срывающимся голосом говорит Ники, совершенно не понимая, зачем вообще отвечает.             — Ты бы не дерзил. Я работаю независимо от компании, и нашу поездку никто не отслеживает. Думаешь, я не смогу повернуть куда-нибудь за угол и подчинить тебя?       Ники молчит. Он не произносит ни звука, находясь в постоянном напряжении, до тех пор, пока таксист не подъезжает к дому. Благо, к их с Клозе дому. Ники успевает расслабиться, когда замечает, как на эту же улицу поворачивает машина Бетси. Он ловит вырвавшийся выдох с губ, прежде чем засуетиться и всучить оплату таксисту. Ники едва ли не вылетает из машины, направляясь к дверям в дом и слыша, как его спину догоняет гудок автомобиля Би.             — Ники! — кричит ему в спину женщина, когда Хэммик уже раз третий, а то и четвертый нажимает на дверной звонок. Нет. Он никуда отсюда не уйдет. Он должен быть рядом со своим альфой. — Что ты делаешь? — Она подходит к лестнице, но не поднимается. Ники даже удивляется этому, когда оборачивается и смотрит на нее.             — Ты не хотела меня отвозить — я приехал сам, — говорит он так, словно им содеянное верно и не противоречит его же принципам. Он пошел против Бетси! Против человека, которого за последние полгода начал считать едва ли не своей матерью.       Би не успевает ему ответить. Открывается дверь, и на пороге показывается Эрик. Растрёпанные волосы, оголённый торс и сводящий с ума шлейф феромон. Ники, по собственной глупости, глубоко вдыхает, не сразу понимая, что происходит и почему феромоны его альфы такие сильные. Эрик же смотрит на Ники нечитаемым, но острым и пронзающим взглядом. Его взгляд бесчувственен, но Хэммик видит, с какой силой он сжимает дверь. Он видит, сколько в нём эмоций бушует, даже если сейчас они не отображаются на его лице.             — Эрик, — Ники делает шаг к нему навстречу, и Клозе выдыхает. Он мягко улыбается, и в его глазах появляется та приятная теплота и нежность, что всегда согревает Ники.             — Я же сказал Би, чтобы ты у нее остался.             — Я не хочу, — Ники упирается руками в торс Клозе и толкает его в дом. — Я останусь дома. С тобой.

。·:*:·ﾟ★,。·:*:·ﾟ☆。·:*:·ﾟ★,。·:*:·ﾟ☆

      Эрик прижимает Ники к стене, когда они заходят в дом и перемещаются в спальню. Он бы мог повалить его на кровать, прижать к ней, но эти два лишних шага, эти лишние действия ему неподвластны. Ники же всем телом чувствует исходящую от Клозе опасность и совершенно не понимает, что не так. Только через несколько минут он осознает, что Эрик как-то странно обнюхивает его. Да. Именно так. Он медленно, едва касаясь кончиком носа, водит по шее Ники. Сначала по артерии, где втягивает в себя едва исходящий феромон омеги, а после по одежде: воротнику рубашки-поло, по плечам... И Ники слышит, как Эрик издает тихий рык, а после видит, как приоткрывает рот и облизывает заостренные клыки.             — Любимый, — шепчет он и впутывает пальцы в волосы Клозе, что у корней оказываются влажными от пота. — Таксист оказался альфой, а с моими феромонами было что-то не так. Но сейчас всё хорошо.             — Он сделал с тобой что-то? — его голос звучит необычно, и Ники становится страшно. Осознание того, что это Эрик и он ничего ему не сделает, успокаивает, но сжимающие до синяков его талию длинные пальцы заставляют тело дрожать. Хотя он сам не осознает это. Не осознает и то, что его феромоны настолько не стабильны, что Эрик путается в них. Его альфа внутри не знает, куда деться — его омега боится, трясется, но при этом доверяет и даже предвкушает что-то. — Успокойся, пожалуйста, — шепчет обессиленно Эрик и укладывает голову на плечо Ники, прислоняясь кончиком носа к пульсирующей артерии.             — Ничего, — признается Ники. — Всё хорошо, — он гладит Клозе по шее, по плечам и возвращается к лицу. — Хей, — он вынуждает Клозе поднять голову и посмотреть в глаза.       Их взгляды переплетаются в невидимом танце страсти, их пламя любви возгорает так сильно, что еще немного, и загорится плоть. Они разделяют его языки на двоих, сгорая вместе. Ники чувствует, как жар тела Клозе одолевает его, как голова начинает кружиться, как в глазах мутнеет.       Всего секунда проходит, прежде чем, словно по команде, альфа и омега кидаются друг другу навстречу, сталкиваясь губами, задевая их зубами. Жадный, впитывающий и поглощающий феромоны обеих сторон, поцелуй не успокаивает, а разжигает на миг потухшее пламя еще сильнее. И Эрик, до этого еще удерживающий своего альфу внутри, не знает, как контролировать себя, свои руки, свое сознание, свое тело.       Ники запускает руку под резинку штанов Клозе, задевая кончиками пальцев уже затвердевший член. Предэякулят уже вытекает из уретры, и Ники чувствует на языке вкус коньяка и вишни, которые и без того витают в воздухе и дурманят ему сознание. Эрик тихо скулит, а когда тонкие и холодные пальцы Хэммика обхватывают его член, рычит. Языком Эрик проводит по выпирающей мышце на шее любимого, после едва ли не впиваясь в нее клыками.             — Не позволь мне поставить на тебе метку, — беспомощно просит Эрик, сжимая в руках талию Хэммика, словно так способен удержать себя самого от необдуманных, импульсивных действий.             — Я постараюсь, — шепчет Ники. Он тянется к Эрику, касается кончиком языка его мочки уха, а когда Клозе слегка наклоняется, втягивает ее губами и прикусывает передними зубами. По телу Эрика бегут мурашки, а на губах появляется привкус крови — он прикусил нижнюю губу, удерживая в себе стон, удовольствие и возбужденный рык.       Ники протягивает вторую руку к груди Клозе и толкает его с силой назад. Он знает, что там кровать. Он знает, что Эрик упадет ровно на неё, и это происходит. Клозе смотрит на Хэммика ошеломленными глазами, но в них нет гнева и злости. Эрик предвкушает дальнейшие действия Ники, и Хэммик не собирается заставлять его ждать: он подходит, самостоятельно стягивая с себя рубашку-поло.             — Оставь штаны, — шепотом просит Эрик. — Я едва держу себя, Ники, — он вздыхает и облизывает клыки, чего Хэммик не может увидеть. Торс Ники имеет четкие черты мышц, что не вяжется в голове Эрика. Он же омега! И это сводит его с ума.       Он касается дрожащими от возбуждения пальцами пресса Ники и надавливает на впадину между напряжёнными кубиками. Хэммик вздрагивает и прикусывает губы, удерживая за ними громкий выдох. Эрик приближается, касается языком места, где только что был его палец, и прикусывает кожу на кубике.             — Необязательно внутрь... — с намеком уклончиво говорит Ники. — Я могу удовлетворить тебя и иначе, ты это знаешь.             — Я не хочу тебя принуждать, — говорит Клозе, пока Ники опускается к нему на колени. Руки альфы укладываются на талию омеги, снова сжимая её, но на этот раз демонстрируя Клозе его силу сжатия красными отметинами, отчего тот ужасается и ослабляет хватку, что не очень-то и нравится Хэммику.             — Эрик Клозе, — мурчит Ники, складывая руки на плечах мужчины. — Я твой, — его шёпот касается ушей Клозе, проникая внутрь и щекоча самые потаённые места, о которых он и сам не знает. — Полностью принадлежу тебе, — Эрик дрожит, когда Ники трётся промежностью о упирающийся в неё член Клозе.             — Замолчи, Николас, — шипит Эрик и целует Ники в ключицу. Шея Хэммика напрягается, отчего кожа подтягивается и ключица становится еще более заострённой. Эрик не замечает за собой, как кусает за нее. На языке появляется вкус крови и яркий запах имбирного печенья. Как же Эрик хочет его съесть!             — Эрик, — несколько играюче зовёт Ники Клозе. — Видишь это? — Он проводит рукой по своему торсу и заводит пальцы под резинку карго. — У меня стоит. Почти как у тебя. И я схожу с ума, Эрик. Я хочу тебя. Как ты можешь меня к чему-то принуждать, м?       Когда получается так, что руки Эрика оказываются прикованными к кровати руками Ники, Клозе не понимает. Хэммик трется своей промежностью об оголённый член Клозе. Эта боль, возникающая из-за трения одежды о плоть, вызывает еще куда больше возбуждения, но и отталкивает. Эрик не понимает, хочется ли ему раздеть Хэммика или же продолжить наслаждаться этим странным чувством, пока Ники не стонет, что становится для альфы спусковым рычагом. Ники долго удерживает в себе эти звуки, прежде чем поддаться моменту перед уже давно сдавшемся Эриком, что под его телом выгибается и бедрами двигается навстречу, прося ещё и сильнее.             — Тебе нравится? — спрашивает Ники, едва ли не скуля от возбуждения и желания. Эрик чувствует этот поток феромонов, это его желание, которое врывается в его легкие, взывая к его альфе. Он уже не понимает, как удерживает себя от того, чтобы не перевернуть Хэммика на лопатки и не трахнуть его. — Мой альфа, — шепчет Ники, отпуская руки Эрика и заглядывая ему в глаза.             — Николас Эстебан Хэммик, — скалится Эрик, прежде чем выполнить то, что прокручивает в голове уже минуту, а то и две. Он хватает Ники за запястья и грубо переворачивает его, роняя на лопатки рядом с собой. Эрик нависает сверху, и Ники еще не успевает опомниться, как Клозе стягивает с него штаны и вместе с ними трусы.       Ники вскрикивает, когда Эрик садится перед ним на колени и подтягивает его ноги к себе. Хэммик испытывает дискомфорт и боль в спине, когда его приподнимают, а ноги закидывают на плечи. Его колени сгибаются, отчего промежность оказывается у лица Клозе.              — Э... Эрик? — взывает Ники к возлюбленному, но влажный взгляд того не имеет никакого ответа, пока его язык касается вставшего члена Хэммика.       Он не берет его в рот, не имеет намерения отсосать. Его язык опускается ниже — к мошонке, которую он втягивает и вылизывает. На его языке оказывается выделяющаяся омежья смазка, и Ники видит, как Эрика ведёт, как его плечи расслабляются и мигом напрягаются, как ладони сжимаются на подтянутых икрах. Ники дрожит, но не от страха, а от накатившего возбуждения и удовольствия.             — Эрик, — выдыхает, едва ли не выстанывает имя своего альфы, задыхаясь в его феромонах, что теперь выделяются еще гуще и сильнее.       Эрик словно желает, чтобы Ники утонул в них. И Хэммик не может пойти против. Он полностью во власти этого альфы. И Эрик осознает это настолько ясно, что едва ли не пользуется этим, полностью понимая, на что способны его феромоны.             — Пообещай, что, — ему нужно время, чтобы сообразить, что сказать. Ему нужно время, чтобы хоть на миг завладеть своим сознанием. — Что вырубишь меня, если я перейду границы.       Ники загадочно улыбается и смотрит на Эрика, как на дурочка. Эрик понимает его мысли, почти слышит их, но ему нужна опора и защита. Конечно, он более чем уверен, что никогда не навредит Ники, но сомнения присутствуют. Вдруг он поставит метку?             — Я не позволю тебе вставить в меня твой меч, хорошо? — смеётся Ники, и Эрик сжимает его икру, стоит его голосу коснуться ушей. — Давай, милый, — Хэммик дёргает бёдрами навстречу языку Клозе. — Тебе же нравится, а мне так тем более.       Клозе вздрагивает и прикрывает глаза. Его ресницы, как накрывшие хмурое небо тучи, закрыли собой искры и солнце, открывая Хэммику вид только на мокрую осоку. Мокрая, словно возбуждённая прошедшей грозой, прям как Ники, лежащий под обладателем этих глаз.       Язык Клозе касается напряжённого колечка мышц, который расслабляется, стоит кончику проникнуть внутрь и слизнуть стекающую смазку. Ники выгибается в спине, запрокидывает голову назад и стонет. Он точно не ожидал подобного! Эрик мычит в сжавшееся кольцо мышц, щурясь и двигая языком. Ники извивается, но сильные руки Клозе вынуждают его оставаться на месте, пока проворный язык касается стенок. Эрика ведёт. Ники снова замечает это, когда его рычание, уже походящее на урчание, становится более долгим и отчётливым.       Эрик чувствует на языке вкус имбирного печенья, перемешавшегося с коньяком. Он никогда не пробовал коньяк с печеньем, но сейчас ему кажется, что это самое лучшее, что он мог когда-либо ощутить на своем языке. И пусть это фантом слышимого запаха отражается на вкусовых рецепторах, он верит, что этот сладкий вкус, заполнивший его рот, настоящий.             — Ещё, — стонет Ники и подтягивается бедрами выше. Эрик фыркает, но не изменяет своих действий. По-прежнему плавные движения языком, по-прежнему та же длина, и Ники сходит с ума. Он желает большего, но его альфа ему этого не дает.       Рука Хэммика тянется к его члену и уже почти обхватывает его, как Эрик перехватывает руку и прижимает её к кровати.             — Нельзя, — говорит он, отстранившись от пульсирующего ануса. Он нежно касается губами внутреннего бедра Хэммика, прежде чем укусить его. Ники вскрикивает, пока клыки проникают в мягкую и упругую плоть. — Тебе больно? — спрашивает Клозе, словно это не очевидно.             — Да, — отвечает Ники и тянет руки к лицу Клозе. Эрик наклоняется к нему, из-за чего Ники складывается пополам и едва ли не задыхается от такой позы. Как дышать-то? — Но мне нравится, — шепчет он прямо ему в губы, после чего впивается в них яростным поцелуем.       Их схватка становится ожесточённой, и Ники действительно не хватает воздуха, поэтому его ноги соскальзывают с плеч мужчины и падают на поясницу. Ники притягивает Эрика к себе, отчего член Клозе сталкивается с его. Хэммик улыбается в поцелуе, укусом прекращая его. Эрик тихо стонет, скалится и, желая поспеть за Хэммиком, кусает его за ускользающий язык. Ники мычит и тихо пищит. Он поднимает влажный взгляд к глазам Клозе и жалобно заглядывает в них, словно вымаливая что-то.       Эрику не нужно слов, чтобы понять, чего жаждет Хэммик. За него говорят его феромоны. Они взывают к его альфе, молят его о ласке и должном внимании. Эрик всеми силами удерживает на цепи рвущегося наружу монстра, боясь навредить любимому. Однако он на грани. Феромоны Хэммика окутывают его так густо, что он теряется в пространстве и тратит все силы на то, чтобы за этой образовавшейся дымкой разглядеть хоть что-то, пока его руки бесконтрольно двигаются.       Он поздно замечает, как снова подтягивает Ники за ноги и лицом приближается к его промежности, а пальцами надавливает на стенки, проникая внутрь. Ники под ним стонет, закрывает лицо руками и выгибается. Его член дёргается от его передвижений и возбуждённой пульсации, а предэякулят стекает по стволу.             — Ты такой сладкий, Ники, — шепчет Клозе, наконец находя ту нить сознания, за которую ему удается зацепиться. Его руки скользят по бедрам Хэммика, надавливают на напряженные мышцы, сжимают мягкую плоть и задерживаются на ягодицах, раздвигая их в стороны, открывая языку новые возможности.       Палец Клозе проникает в Ники, надавливая на стенку, тем самым растягивая ее. Он прикрывает глаза, кончиком языка дотрагиваясь до пульсирующего и сжатого кольца мышц.       Благодаря обильно вытекающей смазке Эрику удаётся за пару минут растянуть Хэммика до двух пальцев. Уже даже третий может спокойно проникнуть! Но ему это не нужно. Он роняет ноги Ники на кровать, укладывается сбоку, удерживая себя на локте, дабы быть выше Хэммика и иметь возможность дотянуться до чувствительных мест. Клозе приближается к груди Ники, пока его пальцы скользят по промежности и смазывают смазкой Ники его член, а после возвращаются к сокровенному месту у ягодиц и проникают внутрь, делая волнообразные движения, доставляющие Хэммику непередаваемое удовольствие, что выражается в стонах и дрожи.             — Где только твой язык сегодня не побывал, — шепчет Ники, пока Эрик целует его грудь, живот и опасно водит большим пальцем по мошонке. Легкая искрящаяся боль, как удар тока, проходит по всему телу с того места, вынуждая Ники подрагивать и сжимать ноги.             — Я тебе еще не отсосал, — улыбается Клозе.       Ники смеется и совершенно неожиданно, внезапно увлекает Эрика в поцелуй. Для этого ему пришлось подняться и приблизиться. Все такой же жаждущий и страстный поцелуй. Ники втягивает в себя феромоны Клозе, как и его язык, словно желает поглотить его целиком. Эрик же тихо смеется в поцелуй. Он отпускает себя. Это внезапно появившееся чувство доверия к самому себе, отсутствия сомнений накрывают его, стоит ласковым феромонам Хэммика коснуться его носа, его ушей, его легких. Он путается в собственных ощущениях, позволяя наконец своему альфе насладиться его омегой.

。·:*:·ﾟ★,。·:*:·ﾟ☆。·:*:·ﾟ★,。·:*:·ﾟ☆

      Клозе не замечает, как пропадает его контроль, как он теряет себя. Просыпается он только утром следующего дня от того, что лежащий под боком омега шевелится и укладывается на другой бок, сворачиваясь комочком и обнимая руку альфы. Именно поэтому Эрик и просыпается, что его руку тянут в другую сторону. Сначала он морщится, ведь с вечера никто не догадался закрыть окна шторами, и теперь лучи солнца слепили глаза. Потом он поворачивает голову к Ники и хмурится: его шея, ключицы, плечи — всё усыпано укусами и следами лепестков роз, символизирующих бурно прошедшую ночь.       Эрик пытается вспомнить, что вчера происходило, но ничего в голову не приходит. Его воспоминания обрываются на том моменте, как он переворачивает Ники к себе спиной и упирается членом в... Его глаза широко раскрываются. Он приподнимается на руках, вырывая одну из них из объятий Ники, и с испугом смотрит на Хэммика.             — Ники, — шепчет он, и Ники что-то неразборчиво мычит, но через несколько секунд переворачивается к Эрику и открывает глаза. Благо Эрик прикрыл солнце собой, и оно не слепит глаза Ники. — Я вчера...?             — Всё хорошо, — сонно бормочет Ники и берет руку Эрика в свою, переплетая пальцы вместе. — Ничего не было, — он целует костяшки Клозе и хитро щурится, одаривая взор Клозе лисьей ухмылкой. — Это тебе нужно было от меня спасаться, а не мне от тебя.             — В смысле? — не понимает Эрик.             — Я поставил метку.             — Чего..? — Эрик поднимает ладонь из руки Ники и касается задней части шеи. Опухшая часть, на которую если надавить, то она начинает зудеть и пульсировать. Это место, кажется, горит на фоне всего тела, а внезапно расползающаяся по всему телу боль не равнится с оставленными по всему телу укусами Ники.             — Я случайно! — Ники приподнимает ладони в защищающемся, оправдывающемся виде. — Я понятия не имел, что делаю. Я даже не знал, что могу такое!       Эрик вздрагивает и опускает руку, роняя ее на живот Ники. Столько внезапно появившихся эмоций в нем! Он не понимает, как ему реагировать. Не понимает, что ему делать. Конечно, он всегда хотел, чтобы именно Ники поставил на нем метку, но чтобы так? Да ему даже в голову не пришло, что во время его гона Ники сойдет с ума и поставит ему метку!             — Ты злишься? — боязливо спрашивает Ники и нервно касается руки Эрика, сжимая в своих пальцах его указательный.             — Нет, — Эрик мотает головой. — Я даже не думал об этом просто, — он выдыхает. — Омеги очень редко ставят метки на альфах, поэтому я даже не знаю, как реагировать, — он смеется и поворачивается к Ники, опираясь на локоть.             — А почему?             — Альфа всегда доминант. Навязанное мнение общества, — он пожимает плечами. — Очень много пар, где омеги боятся своего партнера. Например, если бы ты так поступил с Алеком, то он бы тебя побил.             — В смысле? — испуганно спрашивает Ники и сжимает в руке пальцы Клозе. — Всё настолько серьезно? А ты как?             — Я? Не забывай, что мой альфа проявился значительно позже. Я большую часть жизни прожил как бета и стелился под альфой, — он опускает руку, на которую опирался, и укладывает голову на грудь Хэммика. — Я хотел, чтобы ты поставил мне метку, но не думал, что это произойдет так.       Ники выдыхает и, кажется, расслабляется, словно все это время, начиная с пробуждения Эрика, он находился в пробуждении. Клозе не спрашивает его об этом, интересуясь несколько другим:             — Что вчера было?             — Ничего, — Ники укладывает руку на голову Эрика и мягко гладит его по волосам. — Все, как и всегда.             — Например?             — Я просил тебя трахнуть меня, но ты трахнул мою задницу, — хмыкает Ники, и Эрик напрягается, а вместе с тем и смущается, слыша такую откровенную речь. — О межбедренном сексе слышал? — заслышав последнее предложение Эрик выдыхает, но не расслабляется. Что-то было не так.             — Главный врач звонил. И Алек, — Ники проводит кончиками пальцев по затылку Эрика и опускается на заднюю часть шеи, едва касаясь водя по поставленной им вчера метке. — Я ответил Хоторну.             — Что говорит? — шепотом спрашивает Клозе, удерживая в себе разбушевавшиеся чувства, что как бабочки щекочут своими крыльями легкие и теребят душу, пока Ники водит по укусу холодными пальцами.             — Отругал меня за то, что я остался с тобой, а потом спросил как ты себя чувствуешь, — Ники замолкает на пару секунд и Эрик уже собирается говорить, как вдруг спрашивает: — Я вот не понимаю: почему все против того, чтобы я провел гон рядом с тобой? Ни для кого уже не секрет, что мы в отношениях. Так в чем проблема?             — Тебе ни к чему сейчас это, — Эрик вздыхает, а когда Ники ради интереса надавливает на поставленную метку — стонет. — Не делай так, — бурчит Клозе, но голову не поднимает и не меняет положения, позволяя Хэммику делать с его шеей все, что ему вздумается.             — Ни к чему? — переспрашивает Ники.             — Ты не сформировавшийся омега, — напоминает Эрик, укладывая руку на место, где находится матка. Ники вздрагивает. Конечно, это место не такое интимное, но при таком разговоре появляется некий приятный дискомфорт. Клозе слегка надавливает на это место, с каждой секундой сильнее и в какой-то момент Ники вскрикивает, едва ли не подпрыгивая от боли. Эрик сразу же ослабляет давление рукой и мягко гладит Ники по болезненному месту. Он приподнимается и целует его в висок и щеки, позволяя своим феромонам успокаивающе окутать его. — Прости.             — Что это? — дрожа спрашивает Ники.             — В твоем теле долгое время скапливались феромоны. Они из тебя вытекали, как вода из загрязненного истока реки, понимаешь? — Ники расслабляется, когда боль отступает, но Эрик не перестает гладить пострадавшее место. — Этот орган, — он тыкает пальцем, но не надавливает. — Больше всего воспален. Именно поэтому каждую неделю мы ездим ставить тебе капельницу.             — Ам... — Ники мнется, поджимает губы. Он еще долго молчит, набираясь смелости заговорить дальше. Он переворачивается на бок, опускаясь ниже и упираясь носом в ключицу Клозе. Эрик не понимает такой реакции, имея странные догадки, но обнимает Ники и накрывает его спину одеялом. — Я бесплодный? — тихо спрашивает он. И Эрик не смог бы его услышать, если бы тот не был так близко.             — Не факт, — выдыхает Клозе и целует Ники в макушку. — Это не так важно, как твое здоровье, которое мы должны сейчас восстановить. Понимаешь?             — Нет, — Ники прижимается еще сильнее, а его голос дрожит. — Я хочу ребёнка от тебя.       Заслышав это признание, Эрик вздрагивает, а его тело с ног до головы словно окатывает кипятком. Он крепче обнимает Ники и прижимается носом к его макушке, вдыхая запах шампуня и улавливая нотки феромонов. Омега в его объятьях напряжен, и только теперь Эрик понимает все его переживания. Но что он может сделать? Он врач, и всё, что может сказать, это только правду, что в данном случае неутешительна.       Благодаря метке, поставленной Ники, гон отступает, но Эрик чувствует, что еще пару дней его будет лихорадить. Однако это лучше, чем вечно быть в напряжении. Благо еще, что Ники теперь тоже будет дома во благо спокойствия Клозе! Только вот ему придется пропустить один учебный день, и Эрик долго настаивает на том, чтобы Ники все-таки сходил в школу, пока тот не придумает тысячу отговорок, побеждая Клозе в этом поединке.